Вечерние огни. Сборник художественной прозы и публ

Ни за что не купил бы книгу с таким банальным названием. Вечерние огни — всем штампам штамп. Хуже только — Первая любовь. Но то — любовь. Тем более — первая. Уже интрига. И потом, первая любовь один раз бывает. А какие авторы о ней писали! Кольцова хоть взять Алексея Васильевича:

«Что душу в юности пленило,
что сердце в первый раз
так пламенно, так нежно полюбило —
и полюбило не на час, —
то все я силюся предать забвенью»

Предать забвенью! Тяжело терять любимых. Живи и мучайся потом. Жди —

«Когда ж ударит час
забвенья о тебе, иль вечности с тобою?..»

Лермонтову, как сейчас увидим, не легче было. Правда, по другому поводу:

«Я видел женский лик, он хладен был как лед»

Бедняжка. Также, видать, натерпелся от женского равнодушия. И тоже уже с «Первой любви». Это роднит меня с Лермонтовым. Все мои любови были ко мне — «как лед». Начиная с детского сада. И я знаю, почему. Чтобы быть счастливым в любви, нужно быть нахальным. А не зюзями, как мы с Лермонтовым. И как Огарев Николай Платонович:

«Я близ тебя стоял смущенный,
томимый трепетом любви.
Уста от полноты дыханья
остались немы и робки»

Уста остались немы, а ты, брат, остался с носом.

Один только Бальмонт оказался на высоте положения:

«И с улыбкою богини, с нежным профилем камеи,
чья-то тень ко мне бесшумно наклонялась в полусне»

Вот, ты уже почти уснул, а она все ластится, ластится...

«И зардевшиеся розы и стыдливые лилеи
нашу страсть благословляли в полуночной тишине»

И я благословляю.

Валентин Великий   29.05.2026 19:40   •   Заявить о нарушении