Пара слов о восприятии экстремального вокала

   Экстремальный вокал – способы пения с использованием техник расщепления голоса с добавлением шероховатости, имеющих примерно одну и ту же основу, заключающуюся в специфике использования голосовых и ложных связок с опорой на специфическое дыхание.
   Искажённый вокал – так раньше называлось в народе примерно то же самое, когда эти вокальные техники, получившие распространение в 1980-е годы, были непривычными настолько, что даже вызывали отторжение у слушателей, часто руководствовавшихся иррациональными впечатлениями с преувеличениями в качестве присказки. И так по всему миру. Несмотря на наличие поклонников хриплого вокала, не имеющего отношения к экстремальному металлу ни техникой звукоизвлечения, ни манерой, но похожего по звучанию. Плюс зависимость количества похожих или идентичных реакций от культурной интеграции общества или доли радикальных побочных околорелигиозных взглядов.  При том, что у экстремального металла набралось довольно быстро много поклонников. Но не в России? А как же популярность ВИА «Ария» с эпизодически вполне экспрессивным пением или переполненность небезызвестного концерта в Тушине или более ранних концертов, да и без учёта советских изданий конца 1980-х годов? В связи с чем можно уверенно заявить о наличии разного отношения к экстремальному вокалу и его аккомпанементу.
   При преобладании псевдокультурных взглядов, заключающихся в сравнении привычного, максимально тривиального, с непривычным, способным вызвать фантомные ассоциации, экстремальные вокальные техники представлялись обладателям таких взглядов чем-то диким, тождественным агрессивным интонациям при выражении враждебности, словесно состоящей преимущественно из «нецензурщины». Как известно, прихоть часто вводит её обладателей в заблуждение ненамеренно или в соответствии с пагубной привычкой лени разобраться в чём-либо, прежде чем сделать выводы. Ведь интонирование в профессиональной музыке зависит от темы и сюжета и разумно этому соответствует. Пусть и может быть относительно гипертрофированным.
   Также при множестве вариантов отношения к теме данного текста до сих пор имеет место поляризация взглядов, при которой для одних приемлем сугубо экстремальный вокал (или даже его отдельный вид), а для других – какой-то мелодичный вид пения. От эмоционального ли ассоциирования это происходит или от чего-то ещё при отсутствии прихоти с приемлемостью только тривиальности, например, страха дискредитации, в таких случаях сложно выстроить чёткую причинно-следственную связь, так как та может иметь временный или возрастной характер. Когда временный характер – существенное условие, а возрастной – нет, так как не обладает свойством самостоятельности с отсутствием связанности с другими аспектами жизнедеятельности.
   Для кого-то характер вокала не может быть причиной острых разногласий, а для кого-то обязательно является. Ещё из-за вкусовщины? Таковая в грубой форме – просто прихоть. Так что, образно выражаясь, такая причина «пролетает над гнездом кукушки», будучи не совсем от здравого ума. Особенно если предпочтение выступает в качестве аналога религиозного верования или вида иллюзорно самостоятельной субкультуры, радикальное и примитивное.
   Существует мнение, что приемлемость восприятия экстремального вокала для слушателя может появляться со временем, при возвращении к прослушиванию музыки с таким пением (с призвуками горлового и прочего телесного резонанса). Данная позиция субъективна. Поэтому можно считать уместным субъективный пример и описать (или привести в пример своё собственное восприятие).
   В самом начале, в подростковом возрасте, было просто очень сложно воспринимать вокально-инструментальные партии экстремального металла, за исключением thrash metal, alternative metal, groove metal и beatdown hardcore. Скорее всего, из-за хорошей читаемости ритмики и как бы растворённости вокала в такой инструментальной среде, полностью будучи ей созвучным. Разумеется, в зависимости от степени профессионализма исполнения с унисоном и выстроенностью диссонирующей гармонии в сочетании с консонансами.
  В случаях с death metal и black metal  ощущения от прослушивания были совсем другими. Здесь имела место некоторая проблемность восприятия. И непривычность, и возможность восприятия в качестве малопонятной звуковой атаки, определённо невесёлой, предположительно чуждой гедонизму и странным образом вроде бы негативной в намеренно преувеличенно резком воплощении. Отчасти из-за отсутствия безусловной ассоциативности звучания с чем-либо, когда условно такое творчество означает преимущественно идею запредельной мрачности (old school, классика жанра), так как тематика произведений связана с крайне негативными событиями или потенциалами событий, а значит, имеет условие, определяющее значение произведений, чему исполнение и соответствует. Проще выражаясь, какой сюжет, такие и интонации опять же. Причём от прослушивания получалось отторжение предложения тревожности повествования с созданием стрессовой ситуации, доходившее до отвращения при отсутствии профессионализма, качественных созвучий в композициях. Качественное же исполнение вполне может сделать привлекательным для прослушивания и экстремальный металл с весьма авангардной, почти полностью диссонансной ритмикой.
   Интеллектуальная готовность принять восприятие подобного как сугубо художественной идеи появилась позднее, после знакомства с музыкой этих жанров с более «человечными» интонациями, получившей наименование мелодичных жанровых версий с несколько пониженной экспрессией и большей мелодичностью и читаемостью явно за счёт традиционных, грамотных структур композиций, нежели несуразных «от балды».
   Для готовности приобщиться к прослушиванию корректно сыгранного и записанного экстремального металла с экстремальным вокалом потребовалось ноль дней и не потребовалось никаких специальных навыков или знаний. Восприятие произошло ровно так же, как и при прослушивании любой другой эстрадной музыки. Таким образом, готовность восприятия в моём случае безусловно выражена прежде всего в корректности звучания произведений. Корявые композиции вызывают отвращение и по сей день, хоть наслушанность такой музыки и довольно большая, есть чёткие предпочтения, и отторгаемая музыка может быть исполнена в том же жанре, что и понравившаяся.
   К настоящему времени грамотный подход создания экстремальной музыки распространился повсюду, став своего рода стандартом качества звучания и открыв музыкальному направлению дорогу в «мейнстрим» или к широкой популярности. Количество исполнителей значительно возросло. Нередко встречается эклектичность произведений, включая отсылки к поп-музыке, хип-хопу и прочему, не относящемуся к рок-направлению.
   К широкой популярности? Тут резонно вернуться к тому, с чего начал повествование. К типу восприятия, когда случайный слушатель отвергает в частности расщеплённый вокал, даже если тот характерно профессиональный, в силу непривычности, надуманности или страха самодискредитации. Итого номинальный «мейнстримовый экстрим» остаётся в порядке восприятия в состоянии «андеграунда», которому свойственны низкие качество и обязательно контркультурность. И фактически имеет место фантомность восприятия, когда предубеждения выступают искажающим факт обстоятельством, при котором мейнстрим становится андеграундом, а прихоть вытесняет закономерность (критерии качества и разумной оценки).
   Маскулинность исполнения и тематики музыкальной партии тоже может происходить от предубеждений. Ещё хуже, если от веры в тождественность маскулинности высокому качеству. К тому же, техника женского экстремально вокала такая же, только с другим тембром.
   В школе не учили, будут отвергать. Из-за заученности поведения? Или от склонности к голословности, чопорности в самомнении или массовой подражательности? Может, это просто  лицемерие с попытками прикрыться представлениями о культуре и больше ничего.
   Хм, так уже не первый год как можно пойти в специальную музыкальную школу и научиться играть «металл» и петь «экстремально». Да неужели? А где-то в сельве засмеялись обезьяны. Над чем же? Над идеей психологического обоснования зависимости интонирования в любой профессиональной музыке от тематики и жанровой атрибутики.
   Да нет. Обезьяны этого сделать на самом деле не могут. Но некоторым людям обезьянничать никто или ничто не запрещает.
   Итак, качество композиций в соответствии с условиями создания, вариативность и количество авторов растут. Часть попадают в очном порядке на большие концертные площадки, так как способны собрать немалую аудиторию. А где-то в этаких заповедниках голословные «стражи константы бытия» блюдут свои обязанности торможения развития эстрадной деятельности, ведь таков завет предков. Или на самом деле вымышленный завет, выраженный в страхе себя скомпрометировать перед такими же «блюстителями».
   Если уж что-то блюсти, тогда в данном случае разумно придерживаться содержания и достижений теории музыки и сольфеджио, музыковедения и на всякий случай физиологии и акустики, чтобы обосновать  неприятие не голословно. А на вкус и цвет фломастеры, как известно, разные. Да и, можно так выразиться, художественное рычание или имитация хрипотцы – совсем не ор в исступлении и не хрип между кашлем.