Тот самый день - Глава 3

«Можно закрыть глаза на действительность, но не на воспоминания»
(Ежи Лец)

— Да, мы в кафе… Кафе H. Почему «мы»? Ах да, я с Кристиной. Да потом всё объясню. Хорошо, как скажешь, — на удивление радостно сказал гость заведения.

Звонок окончился.

— Так понимаю, это твой друг, о котором ты упоминал на улице? — сказала Кристина.

— Верно. Он подвезёт нас. Ты же не против?

— Эх, конечно, о таком говорят заранее, но я не откажусь, — немного иронично произнесла героиня.

Примерно через двадцать минут Васька прибыл к кафе.

— Ну, присаживайтесь. Меня, кстати, Василий зовут. Василий Деникин. Очень приятно, — взволнованно сказал герой Кристине.

— Меня Кристина. Тоже очень приятно. Спасибо за услугу.

— Ха-ха, обычно благодарят позже. А так — не за что!

Молодёжь села в машину и поехала прямиком к дому девушки. Во время поездки они не проронили ни слова — то ли от усталости, то ли из-за глубоких переживаний друг за друга.

Автомобиль остановился. Кристина стремительно вышла из машины. Она попыталась захлопнуть дверь, но что-то ей помешало. Рука Даниила Морозова.

— Спасибо тебе. Ещё раз прости, — смущённо сказал герой.

— Опять ты за своё… Не забудь про обещание! Ты ведь мужчина как-никак, — сердито ответила девушка. — Благодарю, Василий. Василий Деникин, — немного подшучивая, произнесла она.

Даниил кротко кивнул. Дверь закрылась. Машина Василия вновь поехала вперёд.

— С чего бы начать… — вдумчиво произнёс Васька. — Ты прости меня, не сбегай так больше, хорошо? — виновато добавил он.

— Лучше ты меня извини. Звучит по-детски, но я так больше не буду, — с лёгкой улыбкой произнёс Даниил Морозов.

Спустя минуту лёгкого и живого затишья, которое прерывал только рёв мотора, Василий Деникин продолжил:

— Хах! От ребёнка слышу, — по-обычному сказал друг. — Так мы теперь домой?

— Погоди, осталось небольшое обещание. Можешь довезти кое-куда?

— У тебя все обещания небольшие… — возмущённо сказал Деникин.

— Так отвезёшь?

Город N был знаком главному герою до ужаса хорошо, хоть и жил он здесь не много, а мало. Эти серые улицы, в большинстве своём пустые и безжизненные, казались таковыми, наверное, только ему самому. Хотя так было не всегда. Далеко не всегда.

Проносясь мимо них на скорости, каждый фрагмент картины за окном автомобиля о чём-то ему напоминал. Где-то — хорошие, а где-то — плохие воспоминания. Даниил не был ценителем подобных «пейзажей», но, учитывая, куда он ехал, герой не мог оторваться от увиденного.

Его отстранённости вновь помешал звонкий голос Васьки.

— Так кто это такая? Неужели успел подцепить кого-то? Вижу, времени зря ты не теряешь, — с усмешкой произнёс друг.

— Не смешно, — с упрёком произнёс Даниил Морозов.

— Кому как! Может, ответишь на вопрос?

— Очень давняя знакомая. Очень. Но, в целом, это не так уж и важно, — неуверенно сказал молодой человек.

— Что ж поделать… Если не так уж и важно, то хорошо. Хотя потом я всё равно выпытаю у тебя информацию про неё, — выждав пару мгновений, сказал он. — Может, встретимся с ней ещё раз? — очень живо, даже как-то радостно, не замечая слов друга, произнёс водитель.

Но, как и его друг, Даниил уже не придавал значения этим словам. Он глубоко ушёл в воспоминания о том самом дне. О дне, который стал причиной его извинений… О дне незабытого прошлого.

Это была зима, четыре месяца назад. Стоял день. В такой жуткой атмосфере неприязни высоко над головой простиралось ясное небо. Птицы плыли, рассекая небесную длань, не оставляя за собой ничего, кроме сине-голубых кусочков небес.

Погода была настолько приятной, что никто бы и не подумал, что это именно тот самый день. Но где-то там, казалось бы, далеко, но всё ещё близко, выглядывала притаившаяся большая и отнюдь не добрая туча.

— Почему ты не пришёл?! Я снова повторю: почему ты не пришёл?! — раздался яростный вопль девушки в чёрном.

— Отстань, не твоё дело, — слабо, от горького бессилия, произнёс парень. — И не кричи, здесь, так-то, кладбище недалеко.

— Ты! Отвечай! Отвечай на вопрос, отребье! — навзрыд продолжила персона. — Да ты хоть знаешь, как ты был дорог ей?! Ты… Ты ведь даже в больницу не приходил! Ни разу не навестил!

— Я там был… Я… — не успел промямлить он, как героя перебили.


Лжец! Я не верю тебе! Пока я умирала там от горя, пока считала каждую минуту с ней… Пока могла ещё стоять, да хоть сидеть… Где был ты? — с огромной массой ненависти вывалился ответ. — Ты ведь обещал, обещал же…

Парень отвернулся. Он медленно поправил причёску, которая уже успела изменить свою форму из-за порывистого редкого ветра. Она не так сильно его заботила, как могло показаться на первый взгляд, ведь в его действии читалось некое бегство — поспешное и виноватое.

— Беги! Всеми силами цепляясь за свою жалкую жизнь, беги, трус! — прикрикнула в ответ на его действие девушка в чёрном.

— Я? Я ли трус? — резко остановившись, брякнул герой. — А ты? Ты что сделала, а? Когда я бился в конвульсиях от отчаяния, когда не спал ночами от обиды на самого себя, когда боялся появляться здесь из-за страшного стыда… А что чувствовала ты? — уже выразительно и зло ответил он.

— Да как ты смеешь… Ты… — прошептала героиня.

— Ещё как смею, Кристина, ещё как! Что сделала ты, чтобы и вправду помочь ей? По-настоящему оказать помощь своему человеку? Хочешь, отвечу, наша дорогая подруга? — уже прикрикивая на собеседницу, сжираемый горем и непомерной злостью, говорил герой.

— Нет… Погоди, — от страха прошептала подруга.

— Ничего. Точно ничего не сделала, я уверяю тебя, Кристина. И теперь ты, да-да, именно ты, стоишь передо мною, выливаешь поток грязи мне в лицо — человеку, который посчитал унизительным даже присутствовать здесь? — схватив лёгкими драгоценный воздух, продолжил Даниил Морозов. — Я имею дух, чтобы нести эту ношу на себе. По крайней мере, мне так кажется… Но ты… Ты же просто проклятый лицемер! Обманутая собственным горем, ты не замечаешь чужого. Хотя, возможно, оно вовсе для тебя не чужое… — отчаянно-грустно добавил он.

Герой пошагал дальше, собираясь как можно скорее покинуть это место, дабы избежать последствий. Но внезапно его схватила за плечо бледная рука.

— Постой… Я не так хотела, — быстро, почти бесшумно протараторила Кристина.

Но вдруг она остановилась. Её правая рука, схватившаяся за тело уходящего, казалась ей уже вовсе не правой. Эта часть тела ощущалась больше не родной, а покинувшей этот мир. Она стала бесцветной, несколько раз изменилась в длине и обхвате, начала расплываться в душном воздухе.

Перед глазами страдающей от чувства вины, вперемешку с беспомощностью, предстало лицо. Безжизненное лицо, полное тоски и карающего одиночества. Оно уже не злилось, если вообще злилось до сих пор. Оно не подавало никаких признаков обычной жизни — в нём ничего нельзя было прочитать. Ничего, кроме горя.

Только спустя время она заметила главную деталь — слёзы. Они лились подобно горному, но такому пустому ручью.

Кристина и сама не заметила, как её хватка стала слабее и как задержанный собеседник успел уйти в неизвестном направлении. Впредь её волновали лишь слова Морозова.

От всей гадости происходящего девушке захотелось кричать, но, не набрав в себе нужных сил, она просто скрутилась, сильно зажмурив глаза. Набежала туча. Начался дождь.

— Ау! Очнись. Уснул, что ли? — недоумевая, разбудил героя Васька.

— Да нет, просто забылся ненадолго… Приехали уже? — ответил вспоминающий.

— Ага, выходим. Только без сюрпризов, пожалуйста.