Вермахт у нашей калитки

    Мы с Вовой знали, что была Война очень страшная и жестокая. И мои , и Вовины дедушки погибли на той Войне. Войну мы представляли как жуткую стихию, где мужчины сражались с врагами с оружием, к оружию мы относили пистолеты, ружья, автоматы, пулеметы, пушки, самолеты и танки. Всё это железо несло смерть. В тылу остались женщины, старики и дети, которые взяли на себя все мужские работы, поэтому жили тяжело и постоянно очень переживали за своих отцов, мужей, сыновей и братьев - живы ли, ранены ли, убиты?
   Мы знали, если старшие взрослые тихо разговаривают с серьезными и горестными лицами, значит они говорят о войне и говорят страшное, нас тщательно оберегали от этих разговоров.
   Вова спросил Спиридона Петровича, почему он не рассказывает нам о Войне, Спиридон Петрович ответил, что мы еще слишком маленькие, чтобы принять такой груз на свои души, вот, когда повзрослеем, тогда и узнаем, всё в свое время. И еще он сказал, что  наша беготня и смех - это то за что он воевал. "Нас тогда не было"- сказал Вова. "А чтобы появились, и бегали, и смеялись , и росли"- ответил Спиридон Петрович.
   Было лето перед школой, этой осенью мы пойдем в школу. Школьные формы уже куплены, портфели собраны. Читать и считать мы умели довольно бойко, писали печатными буквами, считалось, что учить письму до школы вредно для почерка. Мы перестали сбегать из дома, зачем? Могли вполне официально посещать кинотеатры и один раз были в цирке шапито, который разворачивался в Первомайском саду, вполне самостоятельные дети. Нас посылали в магазин запросто, а мы с удовольствием ходили. Нас уже не называли малышней.

   Мы играли за калиткой на лужайке, строили метро. Ножами срезали верхний слой земли и откладывали на край канавки, её глубина примерно двадцать см,  землю вычищали совками, работа двигалась быстро.
   Вовка сказал:" Надя, отвернись". Я отвернулась. Он всегда так говорил, если считал, что увиденное может меня испугать. Лет в пять он увидел жуткий кошмар наяву и от испуга стал сильно заикаться, правда во время наших игр он говорил нормально, к школе заикание прошло. Он опасался, что испугавшись, я буду заикаться и не допускал этого.

    Краем глаза я, все-таки, увидела кусок материи грязноватого, линялого серого цвета, прямо отвратительно  мерзкого.
    "Смотри, что мы откопали" - и Вовка показал мне ведерко с патронами, они были маленькими, в дырочках, которые образовывали ажурный узор - "Это патроны от пистолета, внутри порох" - сказал он.
    Мы легко отломили пули, а порох высыпали в ведерко. "Сейчас подожжем"- сказал Вовка. Я выразила опасение : "А он не взорвется?" "Ты отойдешь" - успокоил меня мой приятель.
    Вова высыпал в канавку порох тонкой дорожкой , вставил спичку головкой кверху и поджег её. Зрелища не получилось. Порох на мгновение вспыхнул синем пламенем и всё, только прозрачное облачко дыма и специфический запах поплыл над лужайкой.

     "Что вы творите? Где взяли порох, ведь от дома не отходили?!" - раздался голос бабушки, она стояла в открытой калитке и смотрела на нас с удивлением и страхом.
     Вова подошел к ней и показал ведерко с оставшимися патронами, и сказал, что строили метро и откопали, а там,  присыпанный землей, чтобы я не испугалась, лежит немец.

     Бабушка велела идти домой и мыть хорошенько руки с хозяйственным мылом. Ведерко с патронами она поставила на подоконник на веранде. Мы долго мыли руки, потом бабушка сама тщательно протерла их спиртом. Она кормила нас сырниками, Вовка ел сырники со сметаной, а я со смородиновым вареньем, потом был чай. Бабушка приказала никому не говорить о находке, мы обещали молчать, хотя и рассказать было некому.
     Бабушка дала нам поручение сходить к тете, потом зайти в магазин и деньги на мороженое. Про патроны мы забыли.

     Вечером бабушка собрала наших отцов, предъявила им патроны в ведерке и озадачила. Отцы ,конечно, обалдели . Их совещание длилось не долго. Работа закипела этим же вечером, они что-то копали и перекапывали на лужайке, куда они закопали немца, неизвестно. На утро приехала машина с песком, песок разровняли по площадке, потом машина со щебенкой, а вечером уложили асфальт. По краям площадки росли молоденькие вишенки, взятые из вишневой поросли соседа. Никаких следов пребывания Вермахта не осталось.

      В конце улицы на высоком холме зеленел Шиловский лес. Нам строго-настрого было запрещено ходить в лес. И , да, несмотря на запрещение мы в лес не ходили.
Потому что населили лес воображаемыми чудовищами такими жуткими, что мимо ходить было страшно, мы и не ходили.

     Вот в этом лесу и притаилась настоящая Война, которая время от времени собирала свои жертвы. Мальчишки играли в лесу и выкапывали боеприпасы со времени войны, остававшиеся в земле. И подрывались на них , - жатва войны была страшной.
К семидесятым годам взрывы в лесу прекратились. Война выдохлась