Мотя

Полное имя моей бабушки по линии матери Матрёна. Она и была настоящей матроной. Матрёна Яковлевна Минакова. Отец ее был по профессии плотник. Бабушку я называла мамой, а деда Никиту, бабушка его называла - Митя. Мотя и Митя, его я называла папой, бабушка иногда на него кричала Мыкыта!

С рождения моего в суровые после военные годы, бабушка забрала меня у восемнадцатилетней моей мамы Веры, которую я назвала, только перед ее кончиною словом МАМА. Забрала, так как мой отец был арестован, хотя он воевал на фронте Великой Отечественной войны и срок ему дали 25 лет. Это было в 1948 году. Потом его реабилитировали, но только в конце срока и я его так и не увидела никогда.

Но его мама Александра Чайка была мне тоже родной бабушкой, донская казачка, ее муж к тому времени уже умер, а звали его Феодосий, отец мой был художник и поэт. В родословной был пленный француз Де Лабэр или Лабарт, который бежал потом в Польшу, женился на польке, дочери барина и от него сбежали в Белоруссию, потом на Дон, где пустили корни и переплелись с казачеством. Но может про француза и надумали, в Белоруссии фамилия Лаберко привычно звучит. Там есть кладбище, где много усопших с такой фамилией.

Моя мама Мотя любила петь, как и все ее дети, а родила одиннадцать, но выжили только двое, у нее был прекрасный почерк и грамотность, как никак в царское время учили хорошо, а у нее два класса церковно приходской школы! Но так как она готовила пищу, никто не мог с нею сравниться. Однажды дед Никита, сказал мне повзрослевшей, в молодости он был черноволосый кудрявый красавец, и его называли Митя Чёрный, он такие слова сказал - я бы с бабкой развелся давно, такие женщины мне предлагали своё сердце, но так, как Мотя умеет готовить, не сможет никто. Он был такой гурман! Но о нем отдельный рассказ.

Мотя была фигуристой и с большой грудью, ноги бутылочками. Жили они в небольшом шахтёрской городке, который тогда назывался Новоэкономическое. Был дом на четыре хозяина с небольшим огородиком, где росли вишни, под вишнями грибы, крыжовник, редиска и редька, картошка и конопля, много фиалок и ландышей. Под стеною дома была лавочка деревянная, от соседей невысокий штакетник, но как дружно жили с соседями. Мария Россовская многодетная, Мария Щёткина - из раскулаченных сосланных, далее не помню кто жил, потому что общались только эти. У каждой семьи была однокомнатная с кухней квартира. Во дворе летняя деревянная кухня и деревянный туалет. Простой быт, но бабушка моя мама Мотя была настолько добродушной и гостеприимной, что таких я больше нигде не встречала

Летом наш двор и дом превращался в гостиницу. Мы жили прямо на главном рынке, а он начинался за забором. Мимо пролегала асфальтированная дорога для этого рынка, также и магазинчики там были, и пивнушка. Много деревянных прилавков, по которым мы, детвора бегали и перепрыгивали с одного на другой, катались по рынку на велосипедах и устраивали представления. Счастливое и не голодное детство. У бабушки останавливались приезжие торговцы. Все лето двор был заполнен ящиками с виноградом из Грузии, с детства полюбила щедрых красивых с гортанным говором грузинов. Семена привозили две белорусские женщины, зимой клюкву из центра России. Однажды весь двор заполнил табор цыган, они жили в карьере, но их выселили и они временно были у нас. Постоянно покушать приходил пожилой Ганжа, это был особый человек. Предсказатель судьбы и на него был щедрый спрос. Он был слепой "шарманщик", но его шарманка была ящиком, который на ремнях висел на шее, там были в отдельных ячейках билетики-записки судьбы и жила морская свинка, которая их вытаскивала для желающих. Это тоже отдельный рассказ.

Часто были праздники, бабушка собирала всю родню за столом. Дед никогда не садился за общий стол, а гордо лежал в кухне на своей кровати. Подвыпив к нему шел сын Витя, бывший фронтовик и уговаривал прийти, уломав его окончательно, он с восторгом усаживал отца за стол, и объявлял: "Отец сейчас споёт!" Тут все уговаривали, дед не пил алкоголь, просто умоляли спеть и дед сдавался. Он поднимал палец вверх и родня замирала. Дед прекрасным оперным голосом начинал завораживать " Славное море, священный Байкал, славный корабль - омулевая бочка..." Ах, как он пел! До сих пор это звучит в сердце.

Все мои родные и соседи пережили нашествие фашистов. Голод во время войны, а однажды деда и мою тринадцатилетнюю маму, которые ходили в село, выменять на тряпки, что нибудь из еды, схватили фашисты и толкнули в колонну евреев с визгом "юде,юде", которую вели на расстрел. Спас сосед хохол, который стал при фрицах полицаем. Что они только не пережили в ту войну! Однажды лютой зимой ввалились два итальянца. Сопливые, трясущиеся, кинулись к печке, облепили ее, плакали. Их напоили горячим чаем из травы. По русски выли "мама мия".

У деда были два друга Воробьевский и Михайловский. Сын Михайловского был замучен и расстрелян, как партизан. В молодости был один друг хороший, я о нем на сайте "Стихи.Ру" напечатала стихотворение "Еврей хлеборез", дед мне вместо сказок только про царское время и  первую мировую 1914 года, про гражданскую и командира его Ворошилова и про первый Балтийский, так назывался его броневик, и как Сталин выступал стоя на броневике. Маленький, рябой, одна рука висела и он клал её за лацкан шинели, и про  Отечественную войну рассказывал, песни старинные пел, про казаков тоже много чего и про свои подвиги и ранения. Про татар, а их у нас на Донбассе много жило, так в Волновахе жили, представьте себе кто, греко-татары! Много цыган. Щедрое дикое поле и
                Вышел в степь Донецкую парень молодой
                Девушки красавицы песней парня встретили
                Руку дружбы подали и повели в забой

Забой это такой пролёт подземный в угольной шахте. А парней с западной Украины наехало много, и пошли трембитники уголь добывать и на дончанках, что говорили на суржике, переженились. Мама рассказывала, как они в клуб на танцы ходили и во что наряжались. Как им пленные немчуры на губных гармошках музыку играли, а они лихо отплясывали и кричали: "Гитлеру капут", пленные одобрительно кивали и отвечали: " Я, я капут!"

Сейчас на мою земную родину, простой Донецкий край напал неомонстр жыдобандэр. Кровавый клОУН выродок шут Зэля с жыдовским кагалом. Это не Евреи, не этнос народа мученика и наших близких из родни. В этих мамзерах нет ни крови от праотца Авраама, они иудейцы, хазары неразумные с рожами геров, из тех же немцев и тюрок. Джуди, яхуди - яджудж и маджудж, жыды по польски и по украински. Народ алчный, жестоковыйный и наглый до бесконечности. Про него есть повесть "Хапун", очень назидательная и для жыда и для западэнца, ой, от такое горе выпало на Дикое поле, мое ты сэрцэ!!!

Мою маму Мотю в девяносто лет умирающую, а деда Митю раньше схоронили, я вывезла в Таджикистан, где жила большою семьёю. Тогда у меня уже родилось девять детей. Мотя ожила, ей полюбились горы, многонациональный народ в Яване, фрукты, много солнца и любви. Она прожила с нами четыре года, жила бы и до ста лет, но началась гражданская война в 1992 году, пришли басмачи, вернее их потомки и мы побежали оттуда, от голода и ужасов дикой банды озверелых негодяев. Таджики за нами плакали. Бабушка сразу умерла, сердце не выдержало второй войны. Нас приютил город необыкновенной красоты Ярославль, тихая река Волга и добрый русский народ. Лозунг "Россия - Щедрая Душа!" Так и есть по правде.

Мама умирала в 2015 году, тогда ещё можно было проехать в Украину, она оказалась в той стороне, что под ВСУ на Белицкой. Мы не виделись несколько лет, я её обняла лежачую и назвала - мама! Под подушкой у нее лежал пистолет. Она жила на улице, где жили одни западэнцы, но они все ее называли ласково Вэрочка, а она как хотела, так их и костерила. Но во время этой войны, эти соседи пришли и сказали такое: "Нас хочуть иудами зробыть, кажуть мы под акупантами жылы, Тай хай воны жыды ци, сгынуть, нэ продаемося им, их иудыны срэбряныкы нэ бэрэмо, ось так!"

 Донецк и вечный город моего Христа Иерусалим на одной параллели. Донецк красавец город миллиона роз! Кто не знал про параллель, теперь знайте, но дончане горожане и селяне все дети орлиного племени. Шахтеры простой народ. Привыкли к свободе. А мою земную родину Донбасс власти Куива продали Байдену америкосу и его сыновьям, подлые продажние шкуры. Это не Киев - мать городов русских! Теперь уничтожают мою родину и русский народ, чтобы поселить разный сброд. Еврейская община, более  десяти тысяч человек, где был удивительный вождь общины, я виделась с ним и была в гостях по приглашению в его доме. Он раньше работал в Афганистане,(на опиумных полях), так сказал мне по секрету, так же и Щаранский родом из Донецка, так эта община вся чухнула заранее подальше, знали за десять лет вперёд, что оно будет. Знайте все люди!

 Это подлая торгашеская война олигархов евреев и США, и его патрона Израиля за Донбасс, в которую втянули и Россию. Потому, что не могла страна стерпеть ни гибель невинных жертв мирного населения, особенно детей, ни "москаляку на гиляку", ни содомский парад голозадых петухов, которые оскверняли святую землю Израиля и Палестины, ни аферистов у власти, грязных и кровожадных вайцманов и жыдобандэров, а корни этой войны глубокие, там Канада поработала и Ватикан. И чернаяморда, и грызун. Шпионов много и шустеров лукавых, и гордонов оборотней, клОУНов, клонов и ведьм с лысой горы конотопской и придурашных боксеров, и колдунов каббалы. Вообщем гнуси кагтавой лёвой, левой, левой - не правой. Та хай им грэць!