Сорок пятый... Вторая ходка. Продолжение9

 
                Гоша Одесский










      
         

             “СОРОК ПЯТЫЙ...  ВТОРАЯ ХОДКА”               
< триллер на тему: Наведу порядок – век воли не видать!>   


               
   
     (Все персонажи в данном произведении вымышлены

              и любые совпадения являются случайными)

















            


                2026 г.

               

                ЧАСТЬ ДЕСЯТАЯ
                “БЫЛ МЕСЯЦ МАЙ”

Весна, журчат ручьи …
Оживает природа, цветут каштаны и акации, а птицы устраивают такие концерты, такие симфонии и фуги, что, кажется, вы сейчас не на Приморском бульваре, а в Государственной филармонии имени Давида Ойстраха.   
Парки и прогулочные аллеи заполняются жителями нашего города, детвора гоняет на своих трехколесных велосипедах и жизнь кажется прекрасной.
Влюбленные, то тут, то там, сидят вдоль бесконечной аллеи на скамейках и тихо воркуют о чем-то сокровенном, очевидно, строили планы на свое счастливое и безмятежное будущее.
Тут же, на соседней скамейке, сидят пожилые граждане, мужчина и женщина, которые в свое будущее заглядывать, по известным причинам, не решались, а вот о прошлых, сладостных, моментах, вспоминали с великим удовольствием:
- Абрам Соломонович, а помните… пятьдесят лет назад, Вы затащили меня в постель? – ласково шептала пожилая блондинка бальзаковского возраста. – Кажется, это было в общежитии на Малой Арнаутской.
- Софочка, я затащил Вас в постель? - Абрам Соломонович на секундочку задумался. – А зачем?
Итак, событие, о котором пойдет речь впереди, происходило именно этой весной, когда журчали ручьи, когда цвели каштаны и акации, а птицы, своими трелями, возвещали о наступлении весны и, на своем птичьем языке, трезвонили, чтобы все вокруг были здоровы и счастливы.

                ***

А в это же самое время, в особняке Управления Стратегических служб в Европе, проходило секретное совещание.
Обычно, такие совещания проводились в просторном кабинете, что располагался в левом крыле особняка, и который был обставлен довольно скромно, можно сказать, по-спартански: готическая мебель восемнадцатого века, состоящая из длинного, как привокзальный перрон, стола, двадцати девяти стульев с высокими резными спинками, а на стене красовались две огромные картины неизвестного художника.
На одной из них был изображен эпический герой Зигфрид, борющийся с драконом, а на другой картине была изображена борец за свободу и независимость Франции Жанна Дарк, которая догорала на костре, и которая трактовала, что любое инакомыслие в Евросоюзе будет пресекаться именно так, а не иначе.
Но сегодня, в этот замечательный весенний день, когда журчали ручьи и ярко светило майское солнце, совещание решили проводить в подвальном помещении особняка, где не было ни воды, ни света, а так же отсутствовали сантехнические приборы.
Дело в том, что прогресс двигался вперед с такой космической скоростью, что участники того самого секретного совещания, как огня, боялись эту чертову электрическую проводку, лампочки, будь они неладны, и, особенно, электрические розетки, в которые, по давней традиции, русские запихивали всевозможные видеокамеры, микрофоны, и от которых негде было укрыться.
 Итак, совещание проводилось при свете керосиновой лампы 1893 года выпуска фирмы “Томас Эдисон и сын”.
Председатель и идейный вдохновитель, как специальных операций, так и террористических акций, господин Маркус Кюн, взял в руки ту самую керосиновую лампу и стал ходить вдоль стола, взад-вперед, дабы проверить, есть ли кворум на столь ответственном совещании или его нет:
- Один, два, три… - считал он по головам. – Так, не хватает двоих из восточной Европы.
Он, незаметно, почесал себя пониже спины и посчитал перекличку законченной:
- Ну и черт с ними, все равно они ничего не решают.
С первой же минуты совещание началось не с конструктивных предложений, как дальше вести свою подрывную деятельность, а с нападок на рыжего американского ковбоя, которого здесь, в целях конспирации, назвали дядюшкой.
- Возомнил из себя императором, Цицерон хренов, - возмущался руководитель морскими диверсионными подразделениями Чичи Карлеоне-младший. 
- И к тому же нас, европейцев, оптом и в розницу, называет жалкими и ничтожными людьми, - вторил ему руководитель аналитического отдела разведцентра Мю-26, сэр Валентайн Остенберг.- Король недоделанный.
- А дядюшка уже расхотел быть королем, а равно, императором, царем и падишахом, - торжественно объявил пресс-атташе при канадском посольстве, месье Жак Даладье-Свиньяк.– Теперь он позиционирует себя великим фараоном Донипопсом.
- Ну вот, дожили,- то тут, тот там, раздавались возмущенные голоса участников секретного совещания. – Час от часу не легче.
- Таки это еще полбеды, - веселился месье Жак.– На заднем дворе своей резиденции он приступил к строительству пирамиды, дабы увековечить свой мировой статус великого и могучего государственного деятеля.
- Ну что же,- подвел черту председатель герр Маркус Кюн.- Дело поворачивается так, что его пора нейтрализовать, хотя бы на какой-то промежуток времени, чтобы он не путался у нас, европейцев, под ногами.
После слова “нейтрализовать”, все участники совещания устремили свои взоры на руководителя группы особого назначения, полковника Гинтараса Крючкявичуса.
- Ну, чего уставились, - нервничал полковник. – Мы предприняли четыре попытки – все бесполезно. Шибко везучий, этот ваш дядюшка.
- И как прикажете работать в таких условиях, - негодовал герр Маркус. – Ничего нельзя доверить, что ни задание – то провал.
- А я тут причем? – встал в боевую позицию полковник Крючкявичус. - Никто не хочет служить в армии. Вот и приходится нанимать кривых, косых, пьяниц и наркоманов.
- Ну, хорошо, - продолжал секретное совещание герр Маркус Кюн. – Какие будут предложения?
- А может быть, сбросим его с парашютом, куда-нибудь в российскую глубинку, - предложил руководитель Управления беспилотными системами, бригадный капитан Гунар Левквист. - Например, в Сибирь, поближе к Магадану. Там долго разбираться не будут, и, глядишь, пристроят его в какое-нибудь исправительное учреждение за нарушение пограничного режима и отсутствие регистрации?
- Ничего не выйдет, - высказался кто-то из участников совещания. – Русские закрыли свое воздушное пространство для недружественных государств.
- Ну, хорошо, - не сдавался бригадный капитан Левквист. - Тогда могу забросить его на Северный полюс или, на худой конец, если повезет, на остров Врангеля.
После долгих споров, прений и поправок, было решено забросить дядюшку на какой-нибудь необитаемый остров в районе Бермудского треугольника.
  - Предлагаю назвать эту акцию “Операция Тарзан”, - поставил точку председатель Кюн. – Возражений нет? И да поможет нам бог.
Он достал из своего кожаного, потертого временем, портфеля папку-скоросшиватель, многозначительно положил ее на стол и торжественно объявил:    
   - А теперь, господа, предлагаю рассмотреть программу наших с вами диверсионных действий на следующий квартал…
   
                ***
               
О том самом секретном совещании, которое проводилось в подвальном помещении особняка Управления Стратегических служб в Европе, при свете керосиновой лампы фирмы “Томас Эдисон и сын” американский президент не знал и даже не догадывался. 
Сегодняшний день он решил целиком и полностью посвятить текущим внутренним проблемам во вверенном ему великом государстве.
А дел действительно накопилось очень много.
В нарушении этикета и протокола, принятого еще 200 лет назад, он восседал в овальном кабинете в своем любимом, цвета апельсина,  махровом халате и шлепанцах на босу ногу.
Рядом с ним, по правую руку, сидел его помощник по экономическим вопросам, он же руководитель аналитического управления и конъюнктуры, Яков Михайлович Ципирович.
Перед ним лежала огромная книга, на обложке которой, золотым тиснением, было написано:
“КНИГА ЖАЛОБ и ПРЕДЛОЖЕНИЙ”.
Забегая вперед, следует отметить, что предложений в ней отмечено не было, и она, целиком и полностью, была посвящена просьбам и жалобам трудящихся.
- Ну, что же, - торжественно объявил рыжий ковбой. - пожалуй, начнем.
Экономист Ципирович, с легким волнением, открыл ту самую книгу и монотонно, будто он был не в кабинете великого государственного деятеля международного класса, а на поминках у своих соседей Шмуклеров, приступил к оглашению первого документа, отпечатанного на Титульном листе с гербовой печатью:
- Челобитная от военного ведомства.
Яков Михайлович, достал из внутреннего кармана пиджака носовой платок, смачно высморкался, и продолжал.
- Уважаемый, несравненный и мудрый повелитель, главнокомандующий всех времен и народов, просим выделить на наши нужды денег, да побольше, поскольку все наши корабли пришли в негодность, проржавели они все и в заплатках. Подводный флот так же нехорошо себя чувствует – под воду погружается, а всплыть никаких сил не хватает…
Ципирович сделал небольшую паузу, смахнул скупую слезу и продолжал:
- Дизеля на фрегатах все поизносились, канализация не работает – Христом-богом просим, помоги…
- Так, достаточно, - рыжий ковбой прервал его на полуслове. – Пиши Указ.
Он встал со своего огромного кожаного кресла и стал важно ходить по кабинету, то в одну, то в другую сторону, очевидно, прикидывая, как правильно разрулить такую плачевную ситуацию с некогда великим и могучим флотом.
- Пиши, - диктовал рыжий ковбой. – Деньги военному ведомству выдать, и чтобы без воровства – лично проверю. Что там дальше?
Экономист Яков Ципирович приступил к чтению следующего документа:
 - Жалоба от Еврокомиссара по делам несовершеннолетних правонарушителей и беспризорников, госпожи Пенелопы Шмондовской.
Он бегло прошелся по содержанию документа и, с кошачьей осторожностью, предложил рыжему ковбою данную жалобу не рассматривать:
- Господин президент, тут на трех страницах машинописного текста всякая ерунда напечатана – а ну ее к лешему, эту жалобу.
- Это, с какого перепуга к лешему? – возмутился тот. – Трудящиеся обращаются ко мне со своими проблемами, чаяниями, а ты, Яша, говоришь ерунда – изложи суть вопроса, только, покороче.
- Госпожа Пенелопа Шмондовская приехала к нам из Европы, чтобы прочитать лекцию в одном из наших престижных колледжей на тему: “Этика, эстетика и их роль в воспитании молодежи”, - начал излагать суть вопроса Ципирович.
- Ну, приехала читать лекцию – дальше, дальше…
- А что дальше?  - Яков Михайлович немного замялся.  – Лекция ученикам колледжа не понравилась, и они выразили свой протест и несогласие с постановкой вопроса той самой Шмондовской, а именно: не курить, не пить спиртное, исключить беспорядочные сексуальные связи…
- Ну и что она предлагала нашей несовершеннолетней молодежи взамен?  - недоумевал рыжий ковбой. – Бросить учебу в колледже и идти в духовную семинарию?
- Нет, про духовную семинарию она ничего такого не говорила, - оправдывался Ципирович. – Взамен она предлагала заниматься спортом, изучать иностранные языки и помогать своим родителям.
- Так это же хорошо, это правильно, - резюмировал президент. – А  чем именно закончился тот самый протест и несогласие учеников?
- А закончился тем, что трое протестующих затащили ту самую Пенелопу в мужской туалет, изнасиловали, а потом еще…
- Безобразие, - возмущался рыжий ковбой. – А, кстати, как называется этот самый колледж?
- Это колледж по изучению международной политики и дипломатических сношений.
- Дипломатических…да еще и сношений, - задумался президент. – Яша, пиши Указ.
Это дело было довольно щепетильное и попахивало международным скандалом.
- Руководство республики выражает искреннее и глубокое сожаление госпоже Шмондовки…
- Шмондовской, - поправил его Ципирович.
- Да, верно, Шмондовской, и заверяет, что такого больше никогда не  повториться, - сделав небольшую паузу, он продолжал. - Пусть она будет уверена, что виновные в этом неприятном инциденте будут наказаны – точка.
- Нет, босс, никак не точка – она требует компенсацию за моральный и материальный ущерб - десять тысяч евро.
- Крепко замахнулась эта Пенелопа, - констатировал рыжий ковбой. – А помнишь, Яша, год или два назад, в Бруклине изнасиловали какую-то принцессу из Дании?
- Как ни помнить – помню, она тогда запросила за моральный ущерб тысячу евро.
- Вот! – одобрительно кивнул хозяин кабинета. – Добавь в тот Указ…
- Нет, не буду ничего добавлять, - упирался Ципирович. – От хрена уши ей, а не десять тысяч евро.
- Правильно, - подвел итог рыжий ковбой. – Добавь: выделяем Вам, мадам Пенелопа, пятьсот евро за моральный ущерб, в связи с острым дефицитом городского бюджета – на этом все?
- Нет, не все – она еще просит компенсацию за материальный ущерб.
- Какой такой ущерб?
- А такой такой – ей там, то ли пуговицы порвали, то ли кружева на трусиках помяли…
- Тогда еще добавь, - поставил точку хозяин кабинета. - В качестве компенсации материального ущерба городские власти презентуют Вам, мадам Шмондовская, талон на получение комплекта нижнего женского белья в магазине Мойши Рабиновича по адресу: проспект Ги де Мопассана, строение двенадцать, второй этаж.
Рыжий ковбой остался доволен собой, поскольку ему удалось так ловко разрешить столь щепетильный вопрос с этой Пенелопой и избежать международного скандала.
- Яша, поехали дальше...   
- Тут есть просьба от наших украинских граждан, - Ципирович достал из своей папки документ, распечатанный крупным шрифтом на фирменном бланке и раскрашенный в желто-голубых тонах.
- Давай читай, это важно.
- Тут пишут так: “Дядюшка, отец родной, дай нам, пожалуйста, ракеты, побольше ракет, сухие продуктовые пайки и туалетную бумагу в соответствии с приложением к данному письму”, - Яков Михайлович, с озабоченным видом, перелистывал то самое приложение на сорока листах. – “И просим все это передать нам безвозмездно, то есть даром”.
- А вот это они видели? – перед физиономией Ципировича образовался огромный президентский кукиш.
Он понял, что погорячился и быстро взял себя в руки.
- Яша, пиши Указ: ракеты, сухие продуктовые пайки и туалетную бумагу нашим украинским товарищам выдать в полном соответствии с приложением к письму – но, на платной основе, - хозяин кабинета на мгновение задумался. – И напиши там, что в качестве бонуса, на туалетную бумагу мы можем сделать скидку пятнадцать процентов.
Ципирович вопросительно посмотрел на рыжего ковбоя.
- Да Яша, дадим все, что они просят… я слово дал, что возьму их под свою защиту, а мое слово – кремень.
Ципирович достал из папки следующий документ.
Это было прошение от ассоциации женщин с низкой социальной ответственностью, бегло прочитал содержимое документа и его стал разбирать такой гомерический смех, что Яков Михайлович даже слегка испортил воздух.
- Ты это чего тут развеселился? – рыжий ковбой, с укоризной, посмотрел на своего помощника по экономическим вопросам. – Мы тут вроде как серьезным делом занимаемся.
- Развеселишься тут.
Ципирович передал то самое прошение хозяину кабинета для более детального ознакомления.
- Ничего не понимаю, тут про женщин легкого поведения, еще какую-то медаль приплели…
- А чего тут понимать?
Яков Михайлович напялил на свой крючковатый нос очки и, периодически трясясь от смеха, читал содержимое прошения, написанного мелким типографским шрифтом:
“Нас, честных проституток, тружениц, никогда не чествуют ни в прессе, ни по телевизору, несмотря на то, что мы, подобно шахтерам, работаем денно и нощно, можно сказать, в поте лица, при этом, платим налоги и создаем рабочие места”.
- А это они к чему клонят? – у рыжего ковбоя образовалось большое удивление на лице. – Они что, хотят повысить тарифы на сексуальные услуги?
- Нет, они просят Вас, чтобы Вы учредили для них медаль “Ударник сексуального труда”,  Первой, Второй и Третьей степеней, в зависимости от стажа работы, - объяснял помощник по экономическим вопросам Яков Михайлович. – Вот даже эскиз той самой медали приложили – шедевр, произведение искусства.
 - Ну и где здесь произведение искусства? – недоумевал хозяин кабинета. – Вот вижу эскиз медали в виде сердечка, вот, по центру,  широкая кровать на фоне звездного неба и внизу надпись: ”КЛЯНЕМСЯ РАБОТАТЬ ПО-СТАХАНОВСКИ”.
Он обернулся к своему советнику по экономическим вопросам за дополнительными разъяснениями, но его на стуле не оказалось – тот катался по полу от смеха.
- Яша, а что это за поза такая – по-стахановски? – задумчиво произнес рыжий ковбой. – Я сколько живу на свете, но никогда о ней не слышал…
Ципирович не выдержал напряжения от смеха и снова испортил воздух, да так обильно, что пришлось открывать все окна и проветривать помещение.
- Вот теперь я все понял, - констатировал рыжий ковбой. – Яша, пиши Указ…
Время было уже далеко за полночь, а жалобам и прошениям не было ни конца, ни края.
Хозяин кабинета торопился сам и торопил своего помощника по экономическим вопросам Яшу, чтобы как можно скорее разрешить все внутренние проблемы во вверенном ему государстве, поскольку через неделю ему предстояло уйти в очередной трудовой отпуск, а планировал он его провести на своей двухпалубной яхте в полном одиночестве.
Нужно было хорошенько обдумать все свои тактические и стратегические решения по управлению мировыми процессами, а времени у него хронически не хватало.
К тому же, на носу были парламентские перевыборы, а он прекрасно понимал, что эти самые перевыборы значат для его партии, чем они могут повернуться лично для него, и как бы дело не дошло до импичмента рыжего ковбоя, беззаветного борца за мир и процветание угнетенных народов.
А импичмент, знаете ли, это вам не хрен собачий…

      
                ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…