Этюд Аэлита. Фен как боевое крещение

Аэлита вошла с мокрой головой. Волосы висели сосульками, на плечах пальто — тёмные пятна.
— Я вызываю милицию, — объявила она, усаживаясь. — Нет, интерпол. Мой фен сгорел. Не просто сгорел — взорвался. Я сушила голову перед зеркалом, а он выплюнул искру. Настоящую. Оранжевую. Я успела отскочить. Волосы целы. Нервы — нет.
Профессор подвинул к ней полотенце. Своё, из кабинета.
— Вы включали его в удлинитель?
— Я включала его в стену. Всегда. Мы договаривались. Он — давать тепло, я — не жаловаться на шум. Он нарушил договор.
— Сколько ему лет?
— Десять. Он старше моей племянницы. Я его купила, когда только начинала карьеру. Он был со мной в командировках, в больницах, в интервью с министрами. Он видел мои лучшие выходы в свет. А теперь — искра. И тишина. Он умер, как герой. Но я не готова его хоронить.
Аэлита замолчала, вытирая волосы.
— Знаете, — добавила она тихо, — я боюсь не того, что он умер. Я боюсь, что куплю новый. Такой же мощный. А он будет пахнуть пластиком и равнодушием. Старый пах домом. И отчаянием. Но это был мой запах.
Профессор встал, подошёл к шкафу, достал маленькую коробку.
— Держите. Запасной. Я им не пользуюсь. Я сушу голову полотенцем. Как в детстве.
Аэлита открыла коробку. Фен. Дорогой, профессиональный, с ионизацией и двумя насадками.
— Это подарок?
— Это одолжение. До тех пор, пока вы не купите себе новый. И не смиритесь, что старый — уже не вернуть. Даже если починить. Он будет другим. А вы — заслуживаете честности.
Она закрыла коробку, положила на колени.
— Я куплю новый. Завтра. А этот… этот оставлю в редакции. На случай командировок. Пусть живёт вторую жизнь.
— Мудро, — кивнул профессор. — Кофе?
— Да. С сушкой. И без искр.
Они пили молча. За окном светало. Волосы Аэлиты высохли сами. Без фена. Без помощи. Просто так. Ещё один маленький шаг к свободе. От вещей. От прошлого. От привычки держаться за то, что уже не греет.