Карандашный набросок

Литературная игра «Золотая середина-2026»: http://proza.ru/2026/04/24/46
Задание номер 4


Андрей вошел в вагон, когда электричка уже набирала ход. Лена увидела его, и сердце ее дрогнуло, как тогда, когда он предложил “дружбу и даже больше”. Он пытался быть ироничным, но волнение на лице выдавало искренность. Она рассмеялась и ответила, что они и так уже почти дружат, поскольку каждый день ездят в университет на электричке. А насчет большего, она попросила пока не беспокоиться. С тех пор прошло две недели. Андрей перестал подходить к ней на перроне и садился в другой вагон поезда. Лена, вдруг, обнаружила, что такое состояние атмосферы, когда она не слышит его “Привет!” между объявлениями вокзальной тетки и не болтает с ним о том о сем под свист ветра за окном создает физическое неудобство. Как-то стало очевидно, что Андрей, рисующий на лекциях смешные шаржи на однокурсников и не такие смешные портреты Лены все время с каким-нибудь цветком или стеблем травы в ее каштановых волосах, уже часть ее жизни, и, похоже, ей хотелось, чтобы эта часть увеличивалась в размерах.

Он стоял у выхода, Лена поднялась со своего места и направилась к нему, чтобы покаяться в необдуманности своего ответа. Кто-то из выходящих толкнул Андрея, и он обернулся в ту сторону откуда шла Лена. Ну что же, пусть видит, что она преодолела путь длиной в две недели и еще вагон, дабы заслужить его прощение. Лена была на расстоянии двух вытянутых рук, когда Андрей резко повернулся и почти бегом рванул к выходу. Она, будто вмерзла в пол вновь набирающего скорость вагона с глупой милой улыбкой на лице. Ей показалось, что Андрей проводил взглядом уходящий поезд, и на его лице тоже была ухмылка.

Окончив универ, Лена переехала в Москву. На Щукинской они с Андреем снимали двушку и строили квартиру в новом комплексе за кольцом. Лена была довольна карьерным ростом супруга, своей новой машиной, расположением комнат и розой ветров в районе их будущего гнезда. Андрей регулярно посещал спортзал, стильно одевался, ей завидовали. Тем, кого она назначила близкими подругами, Лена пересказала сцену в электричке, где девушка идет через весь вагон за будущим счастьем и, в общем-то получает его, без самой малости. Андрей совершенно потерял интерес к рисованию. На сохраненные Леной рисунки на тетрадных листах, два из которых она вставила в рамки, смотрел с равнодушием.

Лет что-то около десяти спустя, она наведалась в родной городок на выходные, чтобы оценить возможность сдачи внаем квартиры, оставшейся от переехавших за город родителей. Лена зашла на крохотный базарчик, куда бегала в детстве за вкусным печеньем из киоска, купила ягод и лавировала между пятиэтажек, пробираясь к до боли родному панельному строению. Вдруг, с лавочки, мимо которой она шла, что-то упало с приглушенным стоном. Лена вздрогнула и даже отступила назад. Около лавки лежал мужчина почти в позе эмбриона. Лена огляделась вокруг, и не найдя помощи, подошла сама. Человек прерывисто дышал, одежда его не отличалась чистотой, пахло спиртным. Она сказала нечто дежурное, типа “Что с вами” и тронула его за плечо. Он открыл глаза, повернулся и глубоко вздохнул. Это был Андрей.
Не тот, который остался в Москве, чтобы контролировать ремонт, а тот, который вышел из электрички. Она помогла ему сесть на лавочку, нашла нитроглицерин в кармане его вытертой куртки и спросила, как же так получилось. Он пожал плечами и задрал голову, чтобы проследить за перелетом сойки с куста рябины на высокий вяз: “Они такие красивые, раньше их здесь не было”. За чаем с маминым вареньем, Лена полюбопытствовала зачем он тогда сбежал. Оказалось, просто вспомнил, что оставил курсовую дома. Видел ли он ее? Нет.

И действительно, он ведь вышел, и никакого объяснения не получилось. Как она могла забыть. И что теперь?

Ничего особенного. Он ушел утром, когда она еще спала, оставив на подоконнике карандашный набросок ее портрета с цветком в волосах.