Про Любовь и ломтики луны

«Куда вас, сударь, к чёрту, занесло, Неужто вам покой не по карману?» Это первый вопрос, который может задать сам себе читатель, оказавшись у Локсия Ганглери, на той самой странице, где у него и значится эта новелла
«Моя Франция, или Как луна появилась на небе»

«Съешь ещё этих мягких французских булок, да выпей же чаю» — для тех, кто долгое время возился с текстами в этом предложении ничего такого загадочного. Панграмма, её использует Microsoft для проверки кириллических шрифтов. В ней представлены все буквы русского алфавита. И даётся намек на то, что в Париже есть мягкие булочки. Но это так сразу нам ничего не объясняет, а именно не дает пока что ясного ответа на то, как появилась на небе Луна.
Да! И это совсем не о похождениях Д’Артаньяна и не о том, откуда появилось такое известное выражение «Увидеть Париж и умереть». (Это из книги "Мой Париж" И. Эренбурга.)
Но вы просто еще мало, наверное, очень мало читали Локсия Ганглери. А зря. У него на Прозе.ру, в полном списке 455 произведений, значит, работ. Творческих. Самых разных. Обо всем на свете.

Вот совсем на днях он поведал читателям о некоем американском бизнесмене, который импортировал... мумии из Египта, снимал с них льняные обёртки и использовал этот материал для производства коричневой обёрточной бумаги...
А здесь у нас "Моя Франция". «Съешь ещё этих мягких французских булок, да выпей же чаю». Вы, конечно, наслышаны про то, что есть такое понятие, как "Игра ума". «Игра ума» трактуется как непрерывный процесс, в котором ум создаёт ментальные конструкции и заставляет человека воспринимать их как реальность. Такая «игра» основана на разделении мира, оценке, отождествлении с мыслями и ролями, а также на непрерывном внутреннем диалоге. Она уводит от настоящего момента, погружая в иллюзии. (jeux de l'esprit) 

А у Локсия совсем другое! У него Ум игры. В данном случае с луною, Францией и Доминик, которая курит самокрутки. И еще Доминик (это она) с задорным и сдобным французским акцентом...
Ум игры. Это когда, не очень переживая за буквы, авторы выстраивают слова, и не просто так, а чтобы придать им новое значение:
- Перемешиваются... может, тасуются?
- Да, тасуют! вот, так и эти тучи похожи на отражение... ну... какой-то большой фигуры, и только ветер разрезает ее на куски! (цитата из новеллы)

Вот этим и занимается Локсий, и другой раз у него это получается очень и очень интересно:
«А мы считали звёзды! – те только-только перестали прятаться от солнца, и проглядывали сквозь полумрак, робко и неуверенно».

От Метафор Л. Ганглери не бегает. Наоборот. Он с ними по-свойски. Например, в самой новелле и волны, и ветер просто так, и чтобы руки в карманах, не гуляют, они «ходют» с ножиком. А как иначе? Без него ничего не разрежешь и ломтиков не выйдет из луны, которая в озере, как торт или как дыня, бултыхается и дразнит ум своим отражением...

Но вот после этой «кондитерской» с луной и озером, и с ломтиками! вдруг появляется Пьедестал и, пожалуй, что и Монумент, который построил он из ломтиков Луны и признания в Любви. Цитируем: "Казалось невероятным: где-то там, на орбите туч, существует отражение чего-то огромного, а разные потоки вносят деформацию, или открывают нам отдельные ломтики – волны, блики и проблески, а может, мгновения? – скрывая от нас, до поры, единое целое.
Эти миры сидят на своих орбитах, совершенно не соприкасаясь, и с одной не увидеть другую!..Только здесь они рядом – как мы с тобой, и только для нас двоих! Мы – еще один несоизмеримый мир, уникальное место во Вселенной".

«Мы» — это два лирических героя новеллы Л. Ганглери. Доминик, да, та самая, что курит самокрутки, и некто Гиорги, он же у нас за повествователя, он же – «обратная сторона философа». Они сидят на балконе и ждут полной Луны.  Как будто болтают. Но так увлеченно, что на самом коротком текстовом поле успевают обсудить уйму событий, как земных, так и космических, переворошить свои воспоминания. У них помимо взаимного увлечения японской поэзией много чего еще общего.  Например, та же шаль-невидимка на двоих из Ирана от Лучика Сакамото.

«И мы уставились на небо. Пока мы говорили, значительно стемнело. Штиль, который был у нас, установился и в верхних слоях атмосферы: еще недавно, там, в вышине, ветер то нагромождал тучи словно плавучий бурелом, то кромсая их как стервятник падаль, беззвучно завывая, и открывая и закрывая безграничные межзвёздные пространства... а теперь, фигуры богов и демонов, сцепившихся на сцене театра теней, скрылись под завесой мглы. Престранно: драматично, но бесстрастно...»

Ум игры не разделяет мир, наоборот, создает «единое целое».
«Смотри: ведь эти миры недостижимы и непостижимы друг для друга, в них действуют разные законы природы и глубоко непохожие условия жизни. Единственное, что их может объединить – наш взгляд и вот этот квадрат...»
«Квадрат» в данном контексте у Локсия означает широко раскрытая ладонь лирического героя, с её помощью он определяет координаты сбежавшихся под его руку ломтиков – «волны, блики и проблески, а может, в том числе и мгновения».

Гиорги однозначно умничает. Перед Доминик. Но это очень важно для игры. Исторической, онтологической. Орбитальной. У Локсия Гиорги обнаруживает три орбиты: немерцающие огни большого города, непостоянные фонарики звёздного неба, между ними – тучи с их непостоянным непостоянством. «Всё это – части сознание, как бы...»
Гиорги рассказывает о себе и о том, как Франция стала для него местоимением «Моя». Мы, как читатели, не знаем, есть ли в этой самой Франции у Григори какое-нибудь имение, поместье, но она у него «моя»!  И эту притяжательность обеспечивает та самая Доминик, которая курит самокрутку, говорит по-французски, как улитка и вершина Фудзи, запросто цитирует Мацуо Басё! Она исключительно учтива, терпелива, умна и тоже всею душой участвует в игре.

Здесь (абзацем выше) натуральный подвох. Для читателя. Проверка на внимательность. На интерес к французским булочкам.
Не заметили? А вот, у нас лирического героя зовут... Гиорги. Мы же далее пишем "Григори". Так каково ему имя на самом деле? А вот это вы уже сами и спросите у Локсия.

- Помнишь, Георгий, – сказала она, с задорным и сдобным французским акцентом, – Как отражается луна в озере? Несильные волны на ломти нарезают круг, который отражается в воде, и... как это сказать... разные дольки, как карты... mеlangent. меланжируют... можно так сказать?

Но далее по тексту Доминик всё-таки определилась:
- Гиорги, – сказала Доминик озабоченно, – Это звучит поэтично, но я не понимаю...

Мы тоже не сразу поняли, так Георгий или всё-таки Гиорги? Геодезия какая-то появилась у нас. Ну, и география, само собой. Но и здесь без Лучика Сакамото, наверное, не разобраться... Промашка с буквами у автора или такая она транскрипция на разных языках? Но, как говорят в Тебризе, и может быть в Багдаде, такова "се ля ви". Французские булочки. Иногда с гвоздиками внутри. То есть от "едоков" внимательности требуют. И буквы так или иначе, а все-таки играют тоже свою роль. В любом языке. А тем паче, в русском. И могут! Могут принимать участие на стороне Ума игры. И наоборот, соответственно. В играх ума.

Гиорги у нас полиглот и ходячая энциклопедия. Он может присвистнуть: «Мамма миа!» (это на английском и итальянском одно и то же). Он вел уроки китайского на радиостанции, изучал немецкий, знает грузинский. Он легко оперирует теми новостями, что печатались некогда в известном еженедельнике Юманитэ, он много чего может рассказать Доминик про НЛО и уже как-то сообщил ей, что его дедушка был похож на Сталина.

И вот они сидят на балконе. И разговорам их нет, казалось бы, конца. Такое впечатление, что Локсий намеренно загрузил нам вместо классической новеллы нечто вроде Ранобэ (смесь книги и манги).  В то же время не указано место событий, не назван город, в котором есть балкон, между ними какое-то озеро (воспоминаний о Луне). Можно гадать, что подразумевается солнечная Грузия. «...где-то неблизко блеяли овечки, словно отблески солнца, зашедшего за надвинувшийся горизонт горы, вместе с отарой». Хотя да, во Франции тоже разводят овец.
...Самое «сладкое» у Л. Ганглери, французский бисквит, конечно, в финале. Мы не будем вам пересказывать сюжет и чем же все-таки закончилось общение наших героев на балконе и под Луной. Это лучше пройти самим. То есть прочесть новеллу. Кстати, нам кажется, она довольно автобиографична, во всяком случае, даёт нам кое-какие сведения из биографии самого автора...

Но! Сакамото круче, чем все варёные яйца мира!
И уже поэтому концовкой этой рецензии мы сделаем... да! Миниатюрную подборку. Из хокку. И да, от того самого Мацуо Басё!
***
прощание с летом
 —
луна словно эхо
моей ладони
***
храм на воде
входи и будь как дома
осенняя луна
***
две души —
человек и его обезьяна —
вместе дрожат под луной
***
тих монах
тиха хризантема
пьют утренний чай
------------------------------------------------
Да, а вот и сама страница у Локсия Ганглери http://proza.ru/2020/04/11/1563
Картинка к этому тексту взята с главной страницы Локсия