К вопросу северных границ Кав. Албании

               

        К вопросу о северных границах Кавказской Албании и Дагестана




Вопрос границ Кавказской Албании до сих пор является чрезвычайно политизированным и вызывающим бесконечные дискуссии. Исследователи занимаются им с первых дней албанских штудий. Имеется мнение, согласно которому, формирование албанской государственности обусловлено распадом персидской империи Дария-3 (Кодомана) в результате поражения, нанесенного ему Александром Македонским в битве при Гавгамелах в 331 г. до н.э., в которой на стороне Кодомана выступали и албаны [1.  Тревер К.В. Очерки по истории и культуре Кавказской Албании 4 в. до н.э.- 7 в. н.э. М.-Л., 1959. С. 52, 55].
По поводу границ, образовавшегося таким образом государства, высказан широкий спектр мнений. Тем не менее, вопрос и сегодня далек от своего удовлетворительного решения. А такое положение, как известно, не только открывает путь для разного рода спекуляций относительно и современных границ Дагестана, но нередко служит и поводом, периодически озвучиваемых через различные социальные сети, крайне необоснованных территориальных претензий к нему. Как отмечает О.М.Даудов в докладе, прочитанном на Международной научной конференции «Место и роль Кавказской Албании в истории Азербайджана и Кавказа», состоявшейся 1–3 декабря 2011 г. в Баку [2. О северной границе Кавказской Албании. // Вестник Института ИАЭ. 2011. № 4. С. 3–6]. «Многие авторы в угоду своим политическим взглядам протаскивают заведомо некорректные идеи и искажают источники. В случае несоответствия источников их взглядам объявляют их политизированными». 
             Это вызывает озабоченность, особенно, когда знаешь, чем заканчиваются подобные споры. Масло в огонь в негативном плане относительно северных границ Кавказской Албании и современного Дагестана добавляет и то обстоятельство, что вопрос о вхождении последнего в состав Албании в академической науке из-за слабости источниковой базы и разницы, высказываемых исследователями вследствие такого положения мнений, также до сих пор считается окончательно не решенным. Так, если одни из них считают, что северные границы Кавказской Албании проходили по Дербенту, другие отодвигают их до реки Сулак и дальше. Причины разногласий видят в слабой осведомленности древних авторов в географии Восточного Кавказа, что вызывает трудности при отождествлении географических ориентиров из сообщений – гор, рек, городов с конкретными объектами на местах. И исходя из того, какой ориентир, с каким объектом пытаются исследователи отождествить, возникают различные конфигурации версий северных границ Кавказской Албании.
            Тацит, Плутарх и Дионисий сообщают не только о равнинной Албании, но и о горной части ее. В этом плане достаточно обратить внимание на упоминание дидойцев и целый ряд других племен (гелы, леги, гаргареи, сильвы-чилби, дидуры, лпины), входивших в состав ее по соседству с Иберией, где проходит западная граница раннего государства. Плиний подтверждает это, говоря, что албаны заселяли Кавказские горы. А по Клавдию Птолемею, на территории Албании расположены горы Большого Кавказа, горные перевалы и проходы. По Страбону, албаны жили между иберами и Каспийским морем; с севера их ограждают Кавказские горы и ближайшие к морю называются Керавнскими [3. Страбон. XI, IV,1].
            По Плинию Старшему, вся равнина, начиная от реки Кир (Кура), была заселена племенем албанов, затем иверов, которые отделены от первых рекой Оказань (Алазань), текущей с Кавказских гор и впадающей в реку Кир (Куру) [4. Плиний. Кн. VI, § 26]. Причем, албаны занимали побережье Каспийского моря к югу от удин, принадлежащих скифскому племени [5. Плиний. Кн. § VI, 38]. Эти удины, как установлено, в отличие от удин Закавказья в то время проживали вдоль реки Кума – река в нынешнем Ставрапольском крае. Об этом ниже.
             Как выше уже говорилось, по Плинию, албаны – не только равнинный, но и горский народ [6. Плиний. Кн. VI, § 39]. Причем, в одних случаях античные авторы под этнонимом «албаны» подразумевают один этнос, в других – все племена, входивших в состав албанского государства.
            Перечисляются, протекающие по Албании и впадающие в Каспийское море реки: Касс, Албана, Камбиз и Кир [7. Плиний. Кн. VI, § 39], а также называют главный город Албании – Кабалаку [8. Плиний. Кн. VI, § 26]. Из античных авторов наиболее подробно албанскую географию осветил Клавдий Птолемей, который пользовался сведениями своих предшественников. Из рек, впадающих в Каспийское море и расположенных между рекой Ра и Кир, он называет Удон, Алонту, Соану, Герр, Кайсий, Албана.
             Не вызывает возражения у исследователей сопоставление птолемеевской реки Ра с Волгой и Кир – Курой. Также не вызывает возражения сопоставление гидронима «Удон» с современной рекой Кума. Другая птолемеевская река Восточного Кавказа – Олонта или Алонта одни исследователи сопоставляют с Тереком, другие выводят его на север от предполагаемых границ Кавказской Албании. А.А. Акопян [9. «Албания-Алуанк в греко-латинских и древнеармянских источниках» в разделе 2 (1-ой главы). Стр. 19-34)], ссылаясь на Птоломея [10. Ptol. Geogr. V, 8, 12] Алонту, Удон и Ра упоминает, как реки, которые впадают в Каспий к северу от Соаны.
              Напротив, часть исследователей (О.М.Даудов, Н. Г. Волкова и др.) Соану сопоставляют с рекой Соной, аргументируя это тем, что эта река, по их мнению, по своему географическому положению соответствует Аргуну, притоку Терека. Другие исследователи, исходя из того, что С.Т. Еремян в одном из списков «Географического руководства» К. Птолемея обнаружил реку под названием Сондас или Тсондас, пытаются Соану сопоставить с Сулаком. Объявляется также, что сам гидроним «Сулак» тюркского происхождения, хотя доподлинно известно, что в античное время тюркские названия не могли появиться на карте Восточного Кавказа. 
               Для правильного понимания ситуации со следующей рекой Герр, упоминаемых Клавдием Птоломеем, следует отметить, что в целом в греко-римских источниках применительно к Восточному Кавказу упоминается две реки под одним и тем же названием. Первая – это река Герр ошибочно упоминая античным автором вместо Терека, тогда как, например, в текстах Геродота и других авторов Герр - крупная водная артерия скифских земель к северу от Кавказа. В современной географии Герром часто называют реку Молочная, которая впадает в Азовское море (Запорожская область).
А вторая – это река Герр Кавказской Албании. Клавдий Птолемей упоминает ее наряду с другими водными артериями региона, впадающими в Каспийское море. Исследователи связывают этот античный гидроним с восточными склонами Кавказа на границе Кавказской Албании (территория современного Южного Дагестана и Азербайджана) и, по неподтвержденным версиям, иногда сопоставляют с современным Самуром, а иногда с Гюльгерычаем.
Птолемей также описывал отдельный народ — «герры», живший в этом регионе. Помимо этого, на Южном Кавказе упоминается еще одна река со сходным названием Гаргар в Лорийской области Армении. Но здесь мы разбираем именно Гюльгеричай, протекающая по Сулейман-Стальскому, Дербентскому и Магарамкентскому районам, бассейн которой расположен в сложной горной местности, чем может быть и обусловлено появление соответствующего названия. А что касается птоломеевской реки Герр на севере Дагестана, то об этом смотрите чуть ниже.
              Как полагают, в названии реки Гюльгерычай в Южном Дагестане сохранилось название античной реки Герр при том, что «Гюль» и «чай» в его составе оцениваются как поздние наслоения. Но в реальности этот момент релевантен лишь по отношению фрагмента чай- «река». Что касается остальной части названия Гюльгар < *Гаргар, то эта редуплицированная в целях усиления форма от *гар «камень/скала». См. в этом плане еще иранское карка(р) – «каменистая гряда, каменистое дно», заимствованное и в русский язык [11. С.В.Шустова. Иранизмы и персизмы в лексической системе языка. Пермский государственный национальный исследовательский университет. Журнад «Гуманитарные науки». №1 январь 2018. С.189].
          Реконструкция Гюльга <*Гаргар осуществляется на основе этимологической истории умляутивного гласного -уь представленного в структуре названия и чередования сонорных р/л в лезгинских языках.  Следует также отметить, что слово гар/кар со значением «камень/скала» встречается во многих семитских, индоевропейских и прочих, включая урартский (карби «скала») языках, что в конечном итоге дает значение «Каменистая». То есть, река Гюльгерычай изначально могла быть названа по каменистому/скалистому характеру ее русла или истоков.
           Еще одна версия происхождения этого гидронима может быть связана с древним обозначением горы "гарк" в дагестанских языках, который этимологически восходит к *йарг и со значением "горцы" отложился во внутреннем названии лезгин - йарккар / йарк1ар. В этом случае название можно читать двояко - "Горная (река)" или "Йаркинская", то есть "Лезгинская (река)".
           Своеобразное толкование пытается дать этому гидрониму в [12. «К этимологии топонима Джалган» / On the etymology of the toponym Jalghan], известный в республике историк М.С.Гаджиев, сводя к единому знаменателю название горы, расположенной рядом с г. Дербент(ом) и раскинувшегося у ее вершины одноименного селения, а также протекающей между Самур и Рубас реки Гюльгери-чай. По мнению ученого, первичным здесь является название горы, который соотносит со ср-перс. Gorgaan («волки»), учитывая, как он полагает, закономерные звуковые переходы г- дж р –л, о – а, в т.ч. под влиянием арабского и тюркского языков.
            Однако это явная ошибка, так как персидское название горы и села имеют звучание Жалгъан, звонкий велярный фрикативный гъ-, в составе которого лишает возможности сопоставлять его со ср-перс. Gorgaan, как того хочет показать историк.
            Далее С.Гаджиев утверждает, что «Предлагаемое сопоставление находит подтверждение в известии Йакута ал-Хамави о Дербенте (Баб аль-абваб): «Рядом с городом есть большая гора, известная под названием Дзиъб (в переводе с араб «волк»)». Он полагает, что, упомянутый Якутом топоним является арабской калькой персидского названия горы и служит веским аргументом в пользу этимологической версии gorgaan –jalgan. Однако при этом упускает из виду то обстоятельство, что само по себе такое сообщение и подобные им не могут служить аргументом в пользу озвученного исследователем утверждения, поскольку могут оказаться, услышанными где-то Йакутом ал-Хамави местными версиями народной этимологии.
               Еще один аргумент С. Гаджиева заключается в более раннем названии р. Гюльгери-чай, которая еще в 19 в. носила не подвергнутое тюркизации наименование Гурген, Гурган, Гургели [13. См., напр. Семенович Ф.Ф. Описание Южного Дагестана, 1796 г. // История, этнография, география Дагестана 18 – 19 вв. Москва 1958 г. С.139-141; 14. Топографическая глазомерная съемка окрестности города Дербента, владение Табасарани и ханства Кюринского 1819-1820 гг.//РГВИА. ВУА. Ф.846 Оп.16, Д.19451].
               Указывая на древность иранского названия этой реки, С.Гаджиев также ссылается на информация аль-Масуди: «Большая река по имени Курк-руд, что означает «река волка»… принимает в себя воды, стекающие с гор Кабк и впадает в море недалеко от Баб аль-авбаба», а также полагает, что «Бытовавший здесь топоним gogaan, возможно, нашел отражение и в титуле шаха Лакза, пожалованном ему Хосровом Ануширваном (531-579) джурджаншах (ср.-перс. гурганшах).
               Однако С.Гаджиев и тут неправ. В первом случае, упоминаемое в сообщении Масуди название Курк-руд, при условии, что оно опят-таки не та же самая народная этимология, то может быть связано с местным (табасаранским - с. Хив) названием этой реки – Ккурукк (эта уже получается третья версия), в котором сегмент Ккур-у – означает на лезгинских языках (агул., таб.) «речка, река», а -кк является показателем местного падежа, который играет в структуре названия роль топоформанта (См. в этом плане название речки Рапа-кк возле того же с. Хив).
                Во-втором случае, титул правителя Лакза джурджаншах (ср.-перс. гурганшах) может быть связан с областью Цахур, где располагалась столица страны и имеет второе название Георгий-магал, трансформировавшийся в наше время под влиянием русского языка в Горный-магал. Сомнительно, что Хосров Ануширван мог пожаловать правителю такого крупного политического образования как Лакз титул по названию незначительной и мало кому известной речки на периферии его владений.
                Известный исследователь Сакинат Гаджиева в своей монографии про дагестанских азербайджанцев название Джалган на территории Дагестана, следовательно, и, связываемое с ним название горы, вообще считает поздним образованием. Она пишет: «Сравнительно позднее происхождение, по-видимому, имеет селение Джалган, расположенное на вершине Джалган-дага. Согласно полевому материалу, эта вершина была заселена татами в период правления Фат-Али-хана Кубинского. По сохранившемуся преданию, он для охраны Дербента переселил сюда джалганцев из Кубы, где имеется селение под тем же названием, и дал им, в отличие от других подданных, привилегии» [15. Гаджиева С. Ш. Дагестанские азербайджанцы. XIX — начало XX в.: Историко-этнографическое исследование. — М.: «Восточная литература» РАН, 1999. — С. 108.]. Другими словами, названия Джалган и Джалган-даг по хронологическим причинам не могут иметь отношения к гидрониму Гюльгеричай в любом варианте его произношения.
             Таким образом, с учетом всего сказанного, этимологическая версия названия реки Гюльгерычай, предложенная С.Гаджиевым, должна быть признана несостоятельной по той причне и отвергнута.  Невозможно объяснить этимологию топонима, античного периода, фактами поздних времен. Это по меньшей мере противоречит принципу историзма.
               В то же время, в связи с анализируемым термином интерес представляет и народ с созвучным именем гарагары, на гортанном языке которых армянский просветитель Месроп Маштоц вначале 420-х годов н.э. для обслуживания нужд Албанской церкви создает письменность, тем самым, возобновив письменные традиции этого народа. Также следует отметить, что упоминаются множество названий, в состав которых входит имя «гаргар». Это река Гаргар-чай, Гаргарская или Гаргарейская равнина, несколько селений Гаргар и т.д.
              Предпринимают попытки следующую за Герром реку Птолемея – Кэсию, или Касс, сопоставить с Самуром. Первое упоминание гидронима «Самур» восходит к IX в. н.э. (Истахри, Ибн Хаукаль, Баладзори, Идриси). При этом ошибочно исходят из того, что слово «Самур» лезгинское и состоит из двух частей – «сам» и «-ур», на основе чего базовую часть гидронима «сам» сопоставляют с названием раннесредневекового этнополитического объединения Южного Дагестана «Сам-сам» или «Сам», известным по хронике «Ахты-наме».
              Кроме рек в сообщениях древних авторов упоминается и Керавнские горы, по локализации которых также существует ряд версий - Каранайский хребет, хребет Кьорилам в Ичкерии, северные отроги Кавказа, Самурский хребт, Андийский хребет.
               Плиний Старший в своей «Естественной истории» сообщает, что, «Есть [авторы], которые вокруг Меотиды вплоть до Керавнских гор называют следующие племена… после чего в абзаце его идет перечисление названий племен.  Исходя из данного отрывка, некоторые авторы считают, что Керавнские горы должны быть локализованы где-то на месте современной Ставропольской возвышенности. Страбон локализует Керавнские горы на ближайших к Каспию отрогах Кавказского хребта [16. XI, 4, 1]. На северных склонах Центрального Кавказа их помещают Помпоний Мела [17. I, 109] и Птолемей [18. V, 9]. В другом месте своего сочинения Плиний приводит название Керавнских гор как греческое название Тавра [19. V, 99] и локализует у их подножья арменохалибов – древнего население историко-географической области от Трапезунда до устья реки Чорох в Юго-Восточной части Причерноморья [20. VI, 29].
             Со своей стороны мы, напротив, воздерживаемся от обращения к этому объекту в качестве важного географического ориентира, помогающей определить границы Албании. Полагаем, что в этом плане достаточно упоминание в источниках рядом с Тушетией (Иверия) Дидоэтию и дидойцев, от места проживания которых при необходимости нетрудно провести мысленную границу по горной местности к пограничным ориентирам на равнине. Такой подход без проблем решает обсуждаемую проблему. 
              Тем не менее, в результате существующих разногласий северную границу Кавказской Албании исследователи также определяют по-разному. В специальной статье, посвящённой этой теме, известный в прошлом исследователь С.В.Юшков выделил три группы исследователей, включающих в состав Албании 1) Азербайджан и Дагестан до, Аксая и Сулака; 2) Азербайджан и узкую прибрежную полосу Дагестана; 3) Азербайджан и часть Дагестана до Дербента и, наконец 4) ограничивающих Албанию территорией Шеки и Ширвана. Сам он доводил северные границы Албании до Терека [21. Юшков С.В. К вопросу о границах древней Албании // Ист. Записки. 1937. № 1. С. 129-148].
Вокруг этих мнений сосредоточены взгляды и современных авторов. В.Ф.Минорский определяет границы Албании в пределах куро-аракской долины между Каспийским морем и Иберией с охватом всего Каспийского побережья Дагестана [22. Минорский В.Ф.  История Ширвана и Дербенда 10-11 веков. М., 1963. С.27-30].
Авторы «Истории Дагестана» и «Очерки истории Дагестана» северную границу проводят по р. Сулак [23. «Очерки истории Дагестана. Махачкала. 1957. С.22.; История Дагестана. М.,1967. С.105-115].
Авторы «Истории Азербайджана» определяют территорию Албании в пределах Азербайджана и значительной части Дагестана (История Азербайджана. Баку. 1958. С.50).
К.В.Тревер [24. Очерки по истории и культуре Кавказской Албании 4 в. до н.э. – 7 в. н.э. М.-Л., 1959. С. 44-46, 123] в состав Албании из дагестанской территории включает земли до Дербента.
Халилов Дж. в состав Албании включает Приморский Дагестан до Сулака; [25. Древнейшие государства Кавказа и Средней Азии. М. 1985. С.93-105; 164-175].
Северную границу К.Алиев проводит по Самуру [26. Алиев К. Кавказская Албани: (1 в. до н.э. – 1 в.н.э.). Баку. 1974. С. 83-123].
С.Н.Муравьев локализует Албанию на территории Прикуринского долинного Азербайджана, решив все противоречия в источниках предположением о поднятии Каспия до района современного Мингечаура [27. Муравьев С.Н. Птоломеевская карта Кавказской Албании и уровень Каспия // ВДИ. 1983. № 1 с.117-147]; его же [228. Уровень Каспия глазами древних греков // Знание – сила. 1983. № 74-84; То же в: «Природа». 1987. № 4. С.74-84].
Ф.Мамедова полагает, что Албания в 3 в. до н.э. – 3 в. н.э. имела границы на севере до Дербента, но временами они могли доходить до р. Сулак и даже выше [29. Мамедова Ф. Политическая история и историческая география Кавказской Албании: (3 в. до н.э. – 8 в. н.э.). Баку. 1986. С. 144, 145, 148] // [30. Гаджиев М.Г., Давудов О.М., Шихсаидов А.Р. История Дагестана с древнейших времен до конца 15 в. Махачкала: изд. ДНЦ РАН, 1996].
Что касается древних авторов, в которых упоминается северные границы Кавказской Албании, на наш взгляд, наиболее информативен древнегреческий ученый 2-го века н.э. Клавдий Птолемей, который в своем фундаментальном труде «Руководство по географии» территорию Албании делит на пять зон и в качестве естественно-географических рубежей отмечает реки Восточного Кавказа. Причем в четырех таких районах он особо выделяет по одному городу и иные населенные пункты – всего 29 городов и крупных населенных пунктов.
Так, в пограничной с азиатской Сарматией междуречье рек Соана (Сунджа) и Герра (здесь. Терек) – это город Телайба и населенный пункт Тилбис, в междуречье Герра и Кайсия – город Гелда и пункты Тиавна и Табилака, в междуречье Кайсия и Албана – город Албана и пункты Хабала, Хобота, Бозиата, Мисия, Хадаха, Алам, в междуречье Албана и Кюра – город Гайтара и 11 населенных пунктов и, наконец, между анонимной рекой, впадающей в Кюр, и границей с Иберией – еще пять населенных пунктов.
В целом, согласно этим данным, северная граница первой зоны территорий Албании начинается по линии Сунжы (Соаны) и Терека (Герры). Возможно, названия рек в сообщении перепутаны. Такого мнения придерживаются многие исследователи. Обычно считается, что Герра (от греч. «священная») – эта, как указано выше, река в Скифии. Также известно, что в местности у реки Герр располагались скифские царские могильники. Геродот помещал эту реку в Приднепровье (Геродот IV 47), а Птолемей, согласно некоторым источникам – в Приазовье. Поэтому, вполне вероятно, что Терек здесь назван Геррой по ошибке, в то время как в те времена у нее название должно было быть совсем иным.
В своей «Истории» (книга IV «Мельпомена») Геродот уделяет реке Герр (Геррос) важнейшую роль, описывая внутренние границы Скифии, когда делит скифские племена на группы. Он указывает, что она течет к морю (Азовскому) и образует естественную границу между землями кочевых скифов и царских скифов. Здесь следует обратить особое внимание на то, что Клавдий Птоломей также упоминает реку, но только описывая уже границу между Азиатской Сарматией и Кавказско Албанией. И трудно здесь не заметить типологическое сходство двух фрагментов сообщений, а, значит, и связь между ними, где Клавдий Птоломей явно отталкивается от сообщения Геродота, вследствие чего и мог допустить ошибку, механически перенеся названия Герры в своем сообщении на Северный Кавказ.
Таким образом, мы не знаем в реальности, как называлась современная река Терек в период составления сообщения Клавдия Птоломея. Но к 11 в. новой эры в источниках, в частности «Картлис цховреба» Леонти Мровели она отмечается под трансформированным названием Кума-га от финно-угорского Кама-га, букв. «Большая река» (замещение гласного -а гласным -у под влиянием губного -м).
Именно так - «Большая река» обобщенно называл эту реку и знаменитый марокканский путешественник XIV века Ибн Баттута [31. Подарок созерцающим о диковинках городов и чудесах странствий. Восточная литература.]  при описании золотоордынского города Маджар, стоявшего на её берегах и находившегося на месте современного Будённовска (бывший город Святой Крест), хотя в средневековых арабских географических трактатах и дорожных хрониках X–XI веков (опиравшихся на античные карты Птолемея) она упоминалась под названиями: Удун (Удум) или искаженно -Аум (Адем). См. в сравнительном плане этимологическое чтения названия реки Кама (правда без топоформанта –га) в современной России, которая имеет то же финно-угорское происхождение и означает «Большая река» или просто «река, течение».
Кстати, название города Маджар также связано с финно-уграми, в частности, с историей венгров (мадьяр). Как известно, в «Дербенд-наме» («Истории Дербента»), протограф, которого относятся к 11 в. Большие и Малые Маджары упоминаются с VIII века как города Хазарского каганата. Поэтому связь названия реки Кума с историей фиино-угорских народов вполне обоснованна.
Современные исследователи название Кумы ошибочно связывают с тюркским словом кум, что означает «песок», упуская из виду то обстоятельство, что тюрки-кипчаки на севере в степях между Каспийским и Черными морями впервые появились лишь в 11 веке, тогда как существующее название этой реки Кумага уже фигурирует в письменных источниках, составленных в странах, расположенных далеко на юге.
 Впоследствии гидроним Кумага вытесняется новым названием Терек – из < * Тьера-га «Горная река» той же финно-угорской этимологии, что отразилось и в чеченской кальке ее Лаомхе (Ломехи/Ламехи) – «Горная река, вода». Хронологически появление на Восточном Кавказе финно-угорских топонимических названий можно датировать 5-7 вв., когда этот регион стал местом обитания для большого количества финно-угорских и прочих племен и народов, ставших известными в источниках под общим названием, кавказские гунны.
Вместе с тем, для нынешнего названия Терека кроме озвученной этимологии теоретически возможны еще версии, если усмотреть в этом названии дагестанскую природу, опираясь с одной стороны на то, что макротопоним «Дарго» («Даргва») - общее название для нескольких бывших округов таких как: Акуша-Дарго, Уцми-Дарго, Каба-Дарго, Буркун-Дарго и др., имеющее по сути ту же структуру, что и Терек, выводят  из «дарг» — «внутренность, середина» в противоположность «внешнему», что дает названию реки значение «Серединная река», что в нашем случае можно прочитать и как «Пограничная река». А с другой стороны, сопоставляя «дарга» с однокоренным *йарга «горы» (различие лишь на уровне грамматических показателей, когда общедагестанскому *й в даргинских словах часто встречается *д) обозначить смысловое значение Терека, как «Горная река». Затруднение в обеих случаях вызывает лишь вопрос, чем объясняется появление сугубо даргинской топонимики в этом регионе?
А что касается современного названия Сунжи – притока Терека, то оно представляет собой трансформацию старого названия Соаны в сочетании с общеизвестным финно-угорским гидроформантом -жа из *га (Соана> Соанга> Сунга> Сунжа) – результат пребывания тех же финно-угорских племен на Северном Кавказе вначале в составе народов гуннского круга, затем и самостоятельно. Такой расклад не оставляет выбора для идентификации Соаны с другими реками.  Но, как бы то ни было, здесь ясно то, что граница первой зоны территорий, подвластных Албании, согласно Клавдию Птоломею, на равнинной части Албании идет по линии Сунжа-Терек.
В междуречье Герры (Терека) и Кайсия (Койсу) находится вторая зона. Здесь – на реке Кайсия, современном Сулаке находится важный для нашей темы город Гелда. Далее, от Кайсия до Албаны (предположительно Самура) простирается третья зона. Среди прочих населенных пунктов, расположенных в этой зоне, называется и город Хадаха, которая согласно устным преданиям даргинцев, некогда представляла собой столицу Кайтага. Южнее от Албаны (Самура) до Кюра (Кура) лежит четвертая основная территория Албании со своими вышеназванными городами и населенными пунктами. И наконец, между анонимной рекой, впадающей в Куру, и границей с Иберией расположена пятая зона, где указывается еще пять населенных пунктов.
Как уже отмечалось, большую трудность для исследователей представляет отождествление этих ориентиров с конкретными объектами на местах, хотя во многих случаях признается единодушие греко-римских авторов при указании в своих источниках географических пунктов, в частности, рек, протекающие по Албании и впадающие в Каспийское море. То есть, в своих сообщениях древние авторы единодушно называют одни и те же реки, но при этом надо признаться, что нет никаких гарантий того, что они упоминаются в той последовательности, в которой протекают.
В литературе отмечаются и другие версии опознания древних географических ориентиров. Но бросается в глаза, что при сличении их с конкретными объектами на местах, зачастую исследователи работают несистемно, как бы наугад – попаду или не попаду, угадаю или не угадаю, то есть, только лишь на основе собственных суждений без учета морфологического строя самих топонимических названий и их возможных этимологических историй, являющихся объектом специализированной научной аналитики, соответствия историческим реалиям и проведения прочих необходимых процедур. Поэтому для правильного восприятия имеющейся информации нужны методы, результаты которых способны вывести нас за пределы субъективных оценок, в частности, методы лингвистики, которые по своей глубинной сути обладают такими качествами. Но, к сожалению, эта та область, которая не совсем воспринята в среде научной общественности Дагестана, хотя известно, что в мировой историографии целые пласты древней истории, касающихся десятков народов, в частности народов, чьи корни идут из праиндоевропейской общности, за неимением других данных, целиком и полностью выводятся из лингвистических реконструкций.
Так, например, отталкиваясь от сказанного, можно сказать, что название реки Сулак в этимологическом плане имеет в своей основе финно-угорский корень и представляет собой инверсионную (перевернутую) форму от Кулас - «Рыбная» и имеет общность происхождения не только с этническим именем одного из тринадцати народов гуннского круга - «кулас», упоминаемых Захарием Ритором к северу от Дербента в середине 6 в. н.э., но и с названием реки Клязьма в России. По хронологическим соображениям Сулак /Кулас не может сопоставляться с терминами, упоминаемыми в сообщении Клавдия Птоломея. Они относятся к разным эпохам и представляют собой разные языковые основы. В то же время трудно воздержаться от сопоставления Кайсии из античных источников со старым названием Сулака – Койсу, которую почему-то этимологизируют как «Реку овец», полагая, что название идет от сочетания тюркских слов ков - «баран» и су - «вода», хотя в реальности во время составления античных источников, тюрки не только не вышли на мировую арену, но окончательно еще и не сформировались. А на Восточном Кавказе тюркоязычные племена впервые появились лишь в конце 11 века.
Что касается наличия в названиях дагестанских гидронимов финно-угорских компонентов, то это не должно удивлять. Таких моментом много. Например, названия рек Рубас и Терек в своей основе также обнаруживает те же финно-угорские корни и, соответственно, переводятся как «Илистая» и «Горная». Более того, значение «Горная» в названии Терека полностью нашло свое отражение и в чеченском его эквиваленте – Лаомхе – букв. также «Горная река».
Однако следует учесть, что названия рек с финно-угорской семантикой не могли образоваться ранее 5 в. н.э., так как, носители этих языков в Дагестане в составе народов гуннского круга появились лишь в самом конце 4 века и пребывали, занимая степи Северного Кавказа, вплоть до арабской экспансии. Дагестанские языки, как в топонимике, так и в лексике обнаруживают внушительный пласт финно-угорских заимствований. Но, к сожалению, дагестанская академическая историография об этом не имеет представления и поэтому целые пласты истории и, связанных с этим положений, остаются за бортом научного осмысления. Более подробно об этом можно ознакомиться в нашем «Этимология названий некоторых дагестанских сел», [32. Махачкала. 2025. С. 53-67] в главе «Роль финно-угорских заимствований в языках Дагестана».
Расширяя затронутый аспект, отметим, что название реки Самур имеет местное дагестанское происхождение и представляет собой композит из рутульских слов сан – «середина, граница» (в даг. языках - иранизм) и -мур «река, речка», что в точности повторяется и в лезгинском названии этой реки Кьулан вац1 - «Серединная река».
Название реки Аргун (Ч;аьнтий-Орг) не могло образоваться ранее 13 века, если связать его с именем или действиями монгольского полководца Аргуна. Река со сходным по звучанию названием Аргунь (с мягким сонорным в конце) – правый приток Амура, имеется и на Дальнем Востоке. Она течет по сопредельным территориям Китая и России. Есть также версия, что название кавказского Аргуна идет от чечен. орга – «узкое глубокое ущелье, впадина», которое будто бы выводится из диалектных «ark, arg» - «река». В литературном чеченском языке для ущелья существуют другие слова - чIож или Iин: Аргунское ущелье - Органан чIож, Веденское ущелье - Веданан чIож. Более того, элемент «орга» в «Органан чIож» относится не к ущелью, а является уже существующим названием реки. Поэтому версия, что название кавказского Аргуна идет от чечен. орга – «узкое глубокое ущелье, впадина» напоминает народную этимологию и требует более тщательного исследования.
Что касается реки Албана из греко-римских источников, то на первый взгляд возникает ощущение, что ее название имеет не местное происхождение, чему способствует его морфологическая структура, оформленная характерным для индоевропейских языков, топонимическим формантом -ана. В силу этого, оно кажется таким, что может быть связано с европейским понятием альпы, что означает «белые (из-за заснеженности)», что применительно к анализируемому гидрониму дает значения «Белая река», хотя само слово алпанар - «складки гор, горные каскады или местность с таких рельефом», имеются и в агульском языке, помимо того, что здесь также имеется остатки городища Алпанар (расположены в Агульском районе на левой стороне реки Чираг-чай между сс. Тпиг и Рича, где находится современная туристическая база). В сообщениях древних авторов рядом с рекой Албана упоминается и одноименный город Албан, что может быть расценено, как результат перехода названия реки на город.
Если исходить из предполагаемой индовропейской природы этих образований, то возникает вопрос, как на Восточном Кавказе среди местных названий оказался гидроним с индоевропейскими характеристиками? Логически ответы могут быть следующими: или древние авторы передают это название не точно, уподобляя его индоевропейским топонимам, или оно является калькой местного названия, которое в сообщениях не приводится.
Река Албана, которая, согласно источникам, расположена между Кэсией и Кюр, скорее всего, соответствует Алпан-чаю - небольшой горной речке Гусарского района на северо-востоке современного Азербайджана. Она стекает с горных склонов и течет в восточном направлении, спускаясь к низменностям Гусарского и Кубинского районов. Для реки Албана характерны следующие признаки: она впадает в Каспийское море, протекает поблизости от бывшего главного города Албании и его истоки начинаются недалеко от Албанских ворот. Здесь же на Кусарской равнине в 8,5 км. к северо-западу от районного центра Куба на берегу реки Куру-чай недалеко от южной границы Дагестана располагается лезгинское село Алпан, ныне центр одноимённого муниципалитета Кубинского района. Советский историк Сара Ашурбейли считает, что Алпан, возможно, получил свое название от некогда обитавших здесь албанов. Однако трудно сказать, в реальности связаны ли эти два топонимических названия друг с другом причинно-следственной связью или являются самостоятельными образованиями. Есть вероятность того, что их просто объединяет рельеф местности (алпанар «складки гор; горные каскады или местность с таких рельефом» (см. выше), на которой имеют место быть. В рапорте генерал-майора Краббе генералу Ермолову от 1 августа 1824 г. №1211 название села приведено в форме Алпана-х, где финальный -х – это показатель местного падежа (*хъ) в роли топонимического форманта со значением «(расположенный) за чем-то», то есть, название читается, как «(Село расположенное) за алпанами», что полностью подтверждает нашу версию.
Если наши выкладки верны, то на первый взгляд появляется соблазн античную реку Кас различить от Кайсии и сопоставить с Самуром, который в этом случае в источниках как бы остается без упоминания. Тем более что птолемеевский гидроним «Кэсия», или «Касс»  некоторые исследователи связывают с этнонимом каспиев, который образован с помощью форманта множественного числа -би, что практикуется в цахурском языке и сегодня, и буквально означает «касы» (См. в этом плане также чил-бы (силь-вы) - древний народ, который упоминается на склонах хребта Сарфун-ял (Самурского хребта) и чье этническое имя сформировано по той же модели, что и кас-би). Поэтому соблазн сопоставления Кас с Самуром возрастает, особенно, если учесть, что карниз горы над Дербентом, на котором возникла цитадель также называется Кас, от которого, как можно подумать, могли произойти и названия ближайшей реки и имя обитавшего здесь народа. К тому же перечисление рек у Плиния Старшего [33. Естественная история.VI.21] с севера на юг идет в последовательности - Кас /Кассия, Албана, Камбасена (Иори), Кур.
Равеннский географ [34. II, 14] - реку Cisson считает родственным имени Киссийских гор и которую Tomaschek [35. RE, III, 2, 2590] отождествляет с рекой Касом (или Касием), упомянутой у Плиния. Кроме того, Кас (Casus, в некоторых рукописях — Касий: casios, cassius) — река, упоминаемая также в форме ;;;;;; Птолемеем [36. V, 12, 2] отдельными исследователями, например, Ельницким [37.1949, 871] отождествлялось с Самуром и ранее. Но при пересчете современных расстояний между этой рекой и Курой и число, приведенное Агриппой (425 миль = ок. 630 км), дает большое превышение реального расстояния между устьями этих рек. Если отсчитывать это расстояние от устья Куры на север, то Касом можно было бы считать реку Сулак в Дагестане (так считали Ковалевский [38. 1933, 104] и Юшков [39. 1937, 135-136] и др.).
Таким образом, остается лишь отказаться от желания сопоставлять Кас с Самуром. В греко-римских источниках, возможно, Самур и упоминается, но только под названием Албана (Алпан-чай) может быть потому, что это название древним авторам запомнилось лучше в силу того, что звучание ее было им знакомо по созвучному названию европейским Альп. Но это, конечно, предположение.
Еще одна проблема заключается в том, что, как уже указывалось выше, названия Кас / Кайсия невозможно отделить от реки Сулак, который сохраняет это имя даже сегодня в своих истоках – Аварское Койсу, Андийское Койсу, Кара-Койсу. В разделе [40. VI.21] «Естественной истории» Плиния Старшего упоминаются и Киссийские (Cissiis) горы. Название в источниках приводится через передний гласный -и, вместо -а – результат сдвига артикуляции гласных заднего ряда гласными переднего при усвоении слова, примерно так, как этот процесс нашел свое отражение в древнем названии дагестанцев «лаки», от которого образовано название политического образования «Лакзан», но передаваемого в ряде языков в форме «леки». По единодушному мнению исследователей, Киссийские горы соответствует Северо-восточным отрогам Кавказа, откуда берет начало река Сулак - по древнему названию - Casus, а в некоторых рукописях — casios, cassius. То есть, Киссийские горы, где протекает эта река Casus, означает «Горы киссев (касов)». По факту – это средний Дагестан, где в основном проживают аварцы, поскольку горы названы по их древнему имени. Если это так, то и название реки casios, cassius читается как «Река касов».
Термин «касы», таким образом, по факту является наиболее древним из регистрированных в источниках этнических имен аварцев. Этимологически с ним можно сблизить и название Кавказа, представляющий собой сокращенный вариант от < *Кавказан, который, в морфологическом отношении, в свою очередь, является трехкомпонентным композитом из: Каф – древнеиранское название мифических гор, в том числе и Кавказа, -кас – в данном конкретном случае - обобщенное название горцев Дагестана от племенного названия «кас» - жителей бассейна реки Casus (Сулак), по сути -аварцев и -зан - топонимического форманта со значением «земля, край, сторона, страна», который присутствует в названиях почти всех раннесредневековых политических образований и в некоторых топонимах Дагестана: Алазань от < *(Г)алазань – изначально «Равнинное место», ныне сохранилось в названии реки Алазан (ср. совр. агул., цах., рут. гал «равнина, низменность» и с переосмыслением значения – «кутан», то есть, «равнина, куда в холодное время перегоняют овец»); Табасаран от < *Табар-зан, букв. «Гористая/холмистая страна», Лакзан – «Страна леков»; Базгун, упоминаемый у Псевдо-Захария («Базгун - земля со (своим) языком, которая примыкает и простирается до Каспийских ворот и моря, которые (находятся) в пределах гуннских». Речь идет о Табасаране. Прим. наше. Г.А.) от < * Ба(р)гъ-зан, также «Горная страна», к которому, по сути, являясь его калькой, восходит и название Табасаран и т.д. С этимологической точки зрения и соответствия принципам историзма здесь нет противоречий. Более подробно с методикой образования названий раннесредневековых политических образований Восточного Кавказа можно ознакомиться в нашей, упомянутой выше, работе [41. Алхасов Г.А. Этимология…, с. 103-109].
От древнего топонима Каф, до нас дошло еще одно название, но на этот раз в его арабской передаче *кабк (с редупликацией велярного -к), который отложился в лезгинском названии табасаранцев – къабгъан-ар, сокращенная версия от *къабгъа-(за)н-ар, букв. «жители местности Кабк», переносно «горцы».
Мы мало знаем о касах из Среднего Дагестана, но если теоретически исходить из того, что в основе названия Кавказа лежит именно их имя, то они в истории региона должны были играть значительную роль, чтобы их племенным именем могло быть названа целая область. Однако объективно в этом плане более предпочтительней название Кавказа возвести к широко известным в до античный период каспиям, по сути, как уже отмечалось выше, к такому же по звучанию имени касы, если взять этот этноним без суффикса множественного числа -пи(*би). Но, как бы то ни было, в данном конкретном случае, где-то в глубинах дагестанской истории оба эти этнонима сливаются, отражая этнические единство и общность дагестанских народов в прошлом.
Интерес представляет и то, что касы Среднего Дагестана под племенными названиями Cissianti, Мелой [42. I, 13] и Плинием [43. VI, 35] упоминаются и неподалеку от амазонок на Меотиде [44. Mason 2008, с. 400]. То есть, на севере от их основного места обитания, свидетельствуя то ли о более широком распространении их на севере в прошлом, то ли о миграции части племени по непонятным причинам в этот район. Теоретически обе версии равно допустимы. Важность здесь представляет то, что сам по себе приведенный факт расширяет наш кругозор при определения северных границ территорий расселения дагестанских этносов в прошлом.
Есть также риск при неправильном восприятии информации древний этноним касы перепутать с этнонимом касоги - адыги, формально представляющее собой то же каса/касо, только оформленный показателем множественного числа -г адыгских языков, но этимологически общим на северокавказском уровне из *х, который из дагестанских языков пережиточно  сохранился в некоторых словах агульского языка, обозначающих предметы не поддающихся счету типа ч1ич1а-х – косматая (о папахе) от ч1ич1 «ворсинка», ч1ара-х – от ч1ар «волос», о человеке с длинными или обильно растущими волосами, заза-х – колючее растение и т.д. В чеченском языке данный формант является действующим суффиксом числа, но с переходом в -ш (гална-ш) по типу русских ухи-уши.
Касо;ги (косо;ги, каша;ги, каша;ки, кеше;ки) является экзоэтноним предков современных адыгов, упоминаемый в русских летописях, а также часто встречающийся в арабских, византийских, грузинских, армянских и других исторических и географических источниках средних веков. В различных источниках этноним «касоги» или «кас», уже с X века использовались для обозначения части адыгоязычного населения Северо-Западного Кавказа. Однако сами адыги никогда не называли себя «касогами». Это слово попало в древнерусский язык через аланов (предков современных осетин). В осетинском языке адыгов (и кабардинцев) до сих пор называют словом kasag (касаг). Ряд исследователей связывает этноним с древним адыгским субэтнонимом кес (или кас), который упоминается в ряде адыгских родословных преданий (например, князь Кес), полагая, что путем добавления аланского окончания множественного числа -аг сформировалась форма касаг. В грузинских летописях (Картлис Цховреба) этот народ фигурирует как кашаги, а в византийских трактатах Константина Багрянородного — как Касахия. Но существующая между ними хронологическая разница исключает возможность сопоставления адыгского экзоэтнонима касо-г с касами античных источников. Кроме того, есть версия о том, что касаг идет от тюркского качаг (къачагъ) – «вор, разбойник» в силу того, что порой адыги в прошлые времена проявляли разбойничье поведение.
По признанию самих адыгских исследователей, к термину касоги, как не имеющему большого исторического значения относятся многие исследователи. Так отмечая этот момент Б.Х. Бгажноков [45. О кашаках (касах) и Кашакии на Северном Кавказе. Вестник КБИГИ (KBIHR Bulletin). 2020. 3 (46)], пишет: «Однако в последнее время в исследованиях по этнической истории Хазарии и Кавказской Алании касы (кашаки, кабары, касахи) обычно не упоминаются вообще. В большинстве современных работ о хазарах и Хазарии речь идет об аланах, венграх, печенегах, булгарах, крымских готах, о ряде славянских племен.
               Пытаясь преодолеть инерцию такого взгляда, мне неоднократно приходилось высказываться о географии касского населения Северного Кавказа и Крыма, о его распространении на огромном пространстве от районов западного побережья Каспийского моря до Черного моря. Отмечалось, что с адыгским (касским, кашакским) населением связано множество топонимов, оронимов, хоронимов, гидронимов не только северо-западного, но и северо-восточного Кавказа: Киссейские горы, река Кас (Сулак), страна Каспиана, Каспийское море, гора Казбек (в древности Каспий), Кассарское ущелье, Страна Каса, Кашакия, Касахия, Черкесские горы (как синоним Главного Кавказского хребта), названия поселений и намогильных сооружений с элементом кас/каш и др.».
             Однако в резюме исследователь отмечает гипотетический характер своих суждений, тем самым выводя их за рамки серьёзных научных фактов: «Я хорошо отдаю себе отчет в том, что многие суждения, изложенные в настоящей статье, носят дискуссионный, гипотетический характер и в этом смысле не отличаются от многих других работ, посвященных далекому прошлому Кавказа».
Выше мы говорили о возникающем у исследователей соблазне сопоставлять между собой гидронимы Кас и Самур. Учитывая приведенные факты, а также возможность использования термина «касы» в обобщенном значении (см. выше), такой же соблазн возникает для сравнения идентичных по звучанию этнонимов «кас-ы» и «кас-пии».
Затруднение вызывает то обстоятельство, что каспии как самостоятельный этнос уже упоминаются в ахеменидских по времени (5 в. до н. э.) хозяйственно-административных документах на арамейском языке, которые были обнаружены в 19 в. на крайнем юге Египта на острове Элефантина и названы «Элефантинскими папирусами» [46. Волков И. М. Арамейские документы иудейской колонии на Элефантине V века до Р. Х. (Культурно-исторические памятники Древнего Востока. Вып. 2) — М., 1915]. В этих документах каспии упоминаются среди военных наемников ахеменидов и участии их в актах продажи и купли домов в Египте, а в некоторых текстах и как искусных мореплавателей и кораблестроителей.
Древние источники их регистрируют в основном вдоль юго-западного берега Каспия, хотя Страбон сообщает, что к его времени это племя уже исчезло. В державе ахеменидов они занимали два округа - 11 и 15, то есть, более широкие области. Некоторые исследователи к названию каспиев возводят название города Казвин и рядя других объектов на самом Кавказе, что подчеркивает более широкий ареал расселения их в отдаленные времена. По Страбону, «в состав Албанской земли входит также и Каспиана» [47. XI, 4,5], т. е. побережье Каспия, очерчиваемый на позднем этапе их истории, к югу от устья совр. Куры до совр. Талыша.
Что касается касов Среднего Дагестана, то, судя по всему, как и в наши дни аварцы, среди родственных народов они были более многочисленны. Источники по соседству с ними упоминают целый ряд более мелких племен таких, как имитии — племя, занимавшее, согласно Плинию [48.  VI, 21], верховья реки Имитий, которая с долей вероятности оценивается как один из притоков совр. Сулака; апартеи — племя, соседствовавшее с имитиями в верховьях реки Имитий; ускардеи (вариант: оскардеи) — племя, предположительно также локализуемое на территории совр. Дагестана [ср.:49. RE. I, 1, 142; I, 929]; Габры — племя, также предположительно, как и три предыдущих, локализуемое на территории современного Дагестана [50. Ельницкий 1949, 864] и аккисы — чеченское племя, ошибочно локализуемое на территории Дагестана, но по факту обитавшее в  верховьях Аргунского ущелья. Этноним габры, если допустить в нем пермутацию (перестановку букв), то можно прочитать как гар-бы, в которой обнаруживается тот же формант множественного числа, что представлено и в этнонимах кас-пи (*би), чил-бы и т.п.
По поводу аккисов можно сказать следующее. Плиний Старший [51. XI.29], описывая расселение албанов, дает следующую информацию: «Всей равниной от Кира целиком владеет племя албанов, затем иберов, которые отделены от первых рекой Оказана, текущей в Кир с Кавказских гор». Река в форме Оказана, упоминается только Плинием и отождествляется с совр. рекой Алазани, притоком Куры. Страбон называет ее ;;;;;;;;; [52. XI, 3, 2], и по этому названию иногда эмендирует (исправляет) слово Ocazane [53. см.: RE. I, 1, 1299, s. v. Alazonius; 54. Ельницкий 1949, 865; 55. Муравьев 1983, 120; 56. Муравьев 1988, 156-157].
Однако не исключено, что в исправлении нет необходимости, поскольку Оказана может представлять собой параллельное название реки от места проживания аккисов, В этом случае морфологическая структура этого названия можно разделить на две значимые части – основу Ока/Акка и топонимический индикатор -зан «место, край» (см. названия раннесредневековых политических образований, которые образованы по такому же принципу. Примеры выше). В этом случае Оказан будет означат «Место акков». Поэтому, есть вероятность того, что аккинцы в свое время обитали на юго-западном склоне Кавказского хребта на участке образуемых верховьями рек Аргун и Алазань, что в принципе, подтверждает мысль Хасана Бакаева и других чеченских историков о том, что в прошлом часть чеченских племен обитали на юго-западном склоне Кавказского хребта.
И наконец, учитывая возможность того, что дагестанские касы могли обитать и за пределами привычного нам место обитания в Среднем Дагестане, согласно данным Мелы [57. I, 13], Плиния [58. VI, 35] и Masona [59. 2008, 400] и то, что в раннем средневековье, вышедшие на политическую арену Северного Кавказа хазары, создают свое государство с центром в Дагестане, а также  особые отношения их к правителям раннесредневекового политического образования *Варахзан в бассейне Сулака, и то, что формант множественного числа аварского языка -л на общедагестанском уровне восходит к показателю -р, в порядке гипотетического «замаха» нетрудно каса-р сопоставить с этническим именем хаса-р. Формально с точки зрения этимологии они одно и то же. История хазар практически не изучена, целиком и полностью строится на догадках и ошибочных суждениях. Поэтому не исключено, что на уровне этнонимов, а значит где-то на уровне истории, имеют реальные точки соприкосновения, хотя для имени хазар возможна еще одна не менее правдоподобная этимологическая версия, о котором мы скажем в другой раз.
Возвращаясь к другим географическим ориентирам, напомним, что деление территорий Кавказской Албании на географические зоны Клавдием Птолемеем начинается от южных границ Азиатской Сарматии, с района Сунжы (Соаны) и Терека. Также напомним, что, возможно, названия этих рек в сообщении перепутаны. Обычно считается, что Герр – эта река в Скифии. Геродот помещал ее в Приднепровье [60. Геродот IV 47], а Птолемей, согласно некоторым источникам – в Приазовье. Поэтому, вполне вероятно, что Терек здесь назван Геррой по ошибке, в то время как настоящее название ее должно было быть совсем иным. Ошибка могла возникнуть вследствие того, что великий энциклопедист Герру которую упоминает, когда описывает границу между землями кочевых и царских скифов в Северном Причерноморье, мог перепутать и перенести на Северный Кавказ, делая то же самое, то есть, когда описывает границу между Азиатской Сарматии и Кавказской Албании.
Некоторые исследователи полагают, что названием Терека в прошлом было Алонта [61. Гаджиев М.Г., Давудом О.М., Шихсаидов А.Р. История Дагестана с древнейших времен до конца 15 в. Махачкала: изд. ДНЦ РАН, 1996. С.124], которое в эпоху раннего средневековья было широко известно как Аландон, что в переводе с аланского означает «Аланская река». Но древние источники Алонту вместе с Ра и Кумой помещают к северу от границ Албании. Следует также отметить, что река Терек, помимо озвученных здесь, имеет еще одно финно-угорское по происхождению название Гумек, который упоминается в [62.. «Картлис цховреба» грузинского историка Л.Мровели]. Но об этом также смотрите ниже.
Северные границы Кавказской Албании, как отмечалось выше, были предметом анализа и известного в советское время С.В.Юшкова. В 1937 г. он в журнале   [63. «Исторические записки АН СССР»]  публикует статью «К вопросу о границах древней Албании», в которой на основе глубокого анализа греко-римских, раннесредневековых источников и данных археологических исследований приходит к выводу о том, что «народы Дагестана с V в. до н.э. до середины V в. н.э. входили в состав Кавказской Албании». Правда, при этом нижнюю реперную дату исследователь на два века отодвигает назад в глубь истории. Первое упоминание албанов происходит в 331 г. до н.э. в связи с их участием в битве против при Гавгамелах на стороне Дария-3.
Тем не менее, изучая вопрос, он сместил фокус на слабо изученные северные рубежи. Проанализировав данные Клавдия Птолемея о кавказских реках, он выдвинул гипотезу, что северная граница Албании продвигалась далеко на север — вплоть до реки Терек, включая в состав государства большую часть территории современного Дагестана. На основе анализа первоисточников С. Юшков писал: «Хотя мы не придаем особого значения географическим показателям Птолемея, но, тем не менее, все же р. Соану приходится искать в северной части Дагестана, но у нас есть и другие сведения, которые подтверждают эти данные. Ими являются указания Плиния (вернее Агриппы). Внимательное изучение имеющихся данных показывает, что – по поводу реки Казия, которую древние ученые затрудняются точно определить и поэтому высказывают разные мнения – одни р. Соану считают Тереком, другие — Аксаем, третьи — Сулаком. В зависимости от того, какой рекой они признают Соану, они устанавливают соответствие Гера и Казия (Козия) более в южном направлении от Дагестана. Но все западно-европейские исследователи Албании сходятся в одном: река Соана является рекой, которая не может быть южнее Сулака, т.е. все единогласно признают Дагестан, входящим в территорию Албании».
С. В. Юшков обосновывал прохождение северной границы Кавказской Албании по реке Терек, опираясь на собственную перелокализацию географических названий из трудов Птолемея и данные Плиния Старшего о соседстве со скифами. Историк отождествлял реку Соана с Тереком, рассматривая низовья последнего как естественный рубеж, отделяющий оседлые албанские племена от кочевников.
            И действительно, современное название Сунжи – притока Терека представляет собой, как показано выше, трансформацию старого названия Соаны в сочетании с общеизвестным финно-угорским гидроформантом -жа из *га (Соана> Соанга> Сунга> Сунжа). Следовательно, если расстановка приоритетов нами сделано правильно, то исторически северная граница Кавказской Албании от гор до моря должна была идти по линии Сунжа – Терек.
В сообщении Клавдия Птоломея в пограничной с азиатской Сарматией зоне Кавказской Албании отмечается и поселения - город Телайба и населенный пункт Тилбис, В исторических и лингвистических кругах этимология названия Телейбы считается неясной, однако существует несколько научных гипотез его происхождения. Так, ряд исследователей (например, в трудах по истории Кавказской Албании) предполагают, что название фонетически созвучно с грузинским городом Телав. В академических исследованиях античной географии (например, у исследователей Албании К. Алиева) выдвигалась другая версия о том, что Телайба (в некоторых списках греческих рукописей Гелайба) этимологически связано с названием племени гелов (или легов). Таким образом, город мог служить древним племенным центром на севере нынешнего дагестанского пограничья. Мы разделяем эту точку зрения, считаем ее обоснованной и ниже даем разъяснения по этому поводу.
Слово гел имеет иранское происхождение и обладает значениями: 1. ущелье, теснина, каньон; 2. глотка и до сих пор представлено в языке курманджи. В реалиях Дагестана это слово входит в состав различных топонимических образований, в частности, отмечается в топонимике агульского села Усуг, которое административно входит в современный Курахский район. Представлено оно здесь в названии местности Гелухъ, расположенное возле села и буквально означает «За тесниной, за узкой местностью».
В этом плане основа названия Гелайба (Телайба) идентично основе названия другого древнего дагестанского города Гелда (нынешний Гельбах в составе Кизилюртовского района), упоминаемого в тех же сообщениях на Сулаке. Формальная разница между ними лишь в их морфологическом оформлении. Если в первом случае название Гелайба читается как «место Гелов», во втором – как «(поселение), расположенное возле ущелья». См. об этом наша, упомянутая выше [64. Алхасов Г.А. Этимология…, стр. 168-176].
Это положение является лишним подтверждением тому, что Гелайба имеет дагестанское происхождение, поскольку известно, что одинаковые морфологические средства и идентичные модели формирования топонимических названий используется лишь в едином в лингвистическом и культурном отношениях ареале. Кстати, об этом же говорит и второе название в источниках - Тилбис (Tibi-l-ba), которое, как и Гелай-ба сформировано с помощью форманта – ба и в основе которого выделяется суффикс -л со значением «(расположенный) на…», характерный для части дагестанских языкам и в их нынешнем состоянии. Следовательно, возможно, правильной будет чтение названия, как «расположенный на тиби - холме, возвышенности». Насколько можем судить, в дагестанских языках отмечается слово «ттаб» с таким значением, например, в названии Табасаран – «гористая, холмистая страна (край)» или в агульском со значением «холм, возвышенность, пригорок» и т.д. Финальный сегмент -ба в анализируемых терминах следует возвести к заимствованному из древнеиранского языка топонимическому форманту *ван со значением «место, страна». В наших примерах он с усечением конечного -н и переходом в >б в результате, известного в дагестанских языках процесса гиперкорреляции, представлен в краткой форме -ба.
Особенностью форманта *ван является еще то, что в некоторых случаях он может выступать и в виде простого конечного – н, например, Ира-н < от *Арья-на– «место, страна ариев». Кроме того, наличие в названиях губных звуков (б/в) фрагмент -ба, согласно закону экономии физиологических затрат, идущих на артикуляцию звуков) может трансформировать в -бу и, таким образом, образовать параллельные версии их, что и имеем в одном из копий источников в варианте Телебу вместо Тилбис (Tibi-l-ba).
При всем этом следует также учесть, что термин «гел» в древних сообщениях используется не только в значении «ущелье, теснина, каньон», но и в качестве обобщенного термина для обозначения горцев. Если в настоящее время в русском языке для обозначения людей, живущих в горах, за основу термина берется слово «гора», то в античную эпоху для обозначения горных племен Албании за основу бралось древнеиранское слово гел - «ущелье». То есть, горцы - это люди, которые живут в ущельях. Вот почему, когда Страбон и, сопровождавший Помпея в походе, историк Феофан указывают, что «между албанами и амазонками обитают гелы и леги», следует искать не отдельный народ гелов, который в реальности не существовал, а принять это, как обобщенное обозначение всех дагестанцев, включая даже легов, упоминаемых в сообщении наряду с албанами. Следует также оговориться, что часто из-за созвучности имен гелов путали с гелонами – скифским народом, обитавшим на северном берегу Черного моря, но активными участниками военных походов скифов в Закавказье и страны Передней Азии через Дагестан. Из-за этой путаницы дагестанским гелам нередко даже приписывали скифское происхождение, считая их скифскими племенами.
Темы границ Кавказской Албании в своем известном трактате «Ашхарацуйц» [65. «Армянская география»] касался и выдающийся армянский ученый 7 в. Анания Ширакаци,
Описывая Албанию как обширную страну, он сообщает, что граница Албании на севере простиралась до побережья Каспийского моря и, что важно для нашей темы, граничила с предгорьями Сарматии у Кавказских гор. Географический труд Анания Ширакаци, базирующийся на античных источниках, в частности на трудах того же Клавдия Птоломея и дополненный реалиями раннего средневековья, служит одним из важнейших письменных свидетельств для реконструкции исторической карты Кавказа, в том числе и северной его части. По сути, ученый подтверждает актуальность известной с античных времен картины северных границ Кавказскай Албании применительно к 7 в. н.э.
Со временем под давлением различных обстоятельств единая прежде Албания распадается и на его осколках возникает ряд новых раннесредневековых политических образований. Тем не менее, судя по сообщению грузинского историка и церковного деятеля Леонтия Мровели – автора исторического трактата «Картлис цховреба» [66. «Жизнь картлийских царей»], прежние границы Кавказской Албании сохраняют свою известную конфигурацию применительно и к 11 веку. Он приводит сообщения легендарного характера о древней истории Северного Кавказа и Закавказья и сообщает, что у библейского Ноя был внук Таргамос, а у него восемь сыновей. Одного из сыновей Таргомоса звали Лекан. А «самым знаменитым в роду Лекана» был герой по имени Хунзах (Хозоних // Хузуних).
           Но когда венценосец Хазрац (имеется в виду хазарский каган) завоевал Кавказ и при разделе его между своими потомками, сыну своего отца отдает часть [владений] Лекана, к востоку от Дарубанда до реки Гумека на западе, выдает ему пленников Рана и Мовкана (албанские племена, живущие на юге страны. Прим. Г.А.), и здесь он строит свое жилище (столицу. См. ниже. Прим. Г.А.). А некий Хузуних, сын Лекана, вступил в горные теснины и построил собственный город, названный [им] собственным именем Хузуних» [67. Древнеармянский перевод грузинских исторических хроник: Картлис цховреба / Грузинский оригинал и Древнеармянский перевод с исследованием и вокабулярием издал И. В. Абуладзе. Тбилиси, 1953, с. 15-17].
            Другими словами «венцоносец Хазрац» после завоевания бывшей Албании часть [владений] Лекана к востоку от Дарубанда до реки Гумека (Терека) на западе отдает своему родственнику, а сын Лекана – Хузуних вынужденно уходит в горные теснины.
Исследователи признают, что сведения, приводимые в своем сочинении Л.Мровели, являются легендарными или полулегендарными. Однако ядром повествования всей этой истории, как уверенно считает Л. М. Меликсет-Бек, должно быть описанное в армянских источниках нашествие хазар в Армению, Грузию и Албанию на рубеже VII-VIII вв. [68. Меликсет-Бек Л. М. Хазары по древнеармянским источникам в связи с проблемой Моисея Хоренского. - В кн.: Исследования по истории культуры народов Востока. Л., 1960, с. 116].
Для нас же здесь ценным представляется то, что северная граница территории Лекана, отданных Хазрацом своему родственнику, опять-таки указываются по Тереку - в тексте Гумеку (этимологически от ф.-у. Кума-га «Большая река». См. выше). В сообщении важно и то, что для автора 11 века такое положение по-прежнему сохраняет свою актуальность, хотя речь идет о событиях прошлых веков. Как известно, хазары обосновали свое обширное государство, куда входила не только часть прежней Кавказской Албании, но и значительные территории современного юга России, Украины и запада Казахстана. Причем, первой столицей этого нового образования была город Семендер, который до начала арабской экспансии располагался в современном Сепаратарном районе нынешней столицы Дагестана.
Важно и то, что в последующие периоды аварское государственное образование Варахзан (в тексте Л.Мровели – Хузуних, в арабских источниках – Серир, а в «Дербент-наме» - Варахрарзан. Прим. наше Г.А.) восстанавливает свое влияние и контролирует обширные земли к северу от Терека. В хронике «Жизнь картлийских царей» в связи с этим указывается, что пределы земель, подвластных правителям Хузуниха простирались далеко на север — вплоть до Великой реки Хазарети (Хазарии), под которой исследователи понимают реку Волгу.
О значительной роли этого государственного образования и его месте среди политических образований Северного Кавказа в период хазаро-арабских войн прямым текстом говорится и в известном историческом сочинении «Дербент-наме» [69. Махачкала. 1992]. Так, после экспансии арабов власти Варахранзана /Хузуниха/Сарира вынуждены были перенести столицу в менее доступные для завоевателей районы. А в покинутой ими столице Гельбахе (иранское название Эндер-и… «Внутренние ворота», имеется в виду - во внутренний Дагестан – от названия крепости, расположенной на левой стороне Сулака) некоторое время еще находился брат правителя, который возглавлял военные подразделения, контролирующие путь вглубь страны. Затем уже в период интенсивных арабо-хазарских войн Гельбах не раз становился военной ставкой хазарского кагана. В 732 году стотысячная армия хазар под командованием Пашанека - сына кагана возле Дербента была разбита войсками Абу Убейда Джерраха и тот в панике отступает в Эндирей.
Перед уходом на родину правителям укреплений и городов, расположенных севернее Гельбаха, в частности Батрасу – правителю Малого Маджара Пашенек приказывает подчиниться правителям Ихрана (Искаженное от Варахзан. Прим. наше. Г.А.): «Повинуйся приказаниям Гельбаха – правителю Ихрана. Если тот сильный враг (мусульманское войско) придет в эту сторону, соберитесь все в Ихране и, объединившись, ведите войну с врагом… Правитель Ихрана не нарушал приказов Гельбаха, потому что Ихран издревле был троном падишаха, известного по имени Исфандияр ибн Гуштасп. Кто бы ни становился правителем Ихрана, правители вышеупомянутых городов (Сурхаб / Кизляр, Малый Маджар и др.) должны подчиняться ему».
Таким образом, мы имеем ясные свидетельства целого ряда письменных источников о том, что в течение около полутора тысяча лет, если за нижнюю реперную дату истории Кавказской Албании взять  их упоминание в битве при Гавгамелах с Александром Македонским 1 октября 331 года до н. э., на севере граница исторического Дагестана пролегала от дидойских гор до моря, а по равнине - по линии Сунжа – Терек, стыкуясь вначале с Азиатской Сарматией, затем с границами различных аланских племенных объединений – аорсов и прочих, а в постмонгольский период – кабардинских княжеств. Здесь мы не берем в расчет народы гуннского круга и осколки орд кочевников степей – ногайцев, калмыков и некоторых других, которые на определенном этапе истории появились на Кавказе.
В наше время часть этих земель административно входят в состав Чеченской Республики. На этой почве некоторые личности пытаются вычеркнуть из истории этих мест дагестанский след, хотя источники с древнейших времен говорят ровно об обратном. Сами чеченцы – исторические дзурдзуки – исконные обитатели высокогорья. Ни один источник на равнинных землях Восточного Кавказа сравнительно до недавнего времени их не упоминает, а лишь в горной зоне в соседстве с дагестанскими дидойцами и грузинскими племенами, то есть, между Грузией, Дидоэтией (Дагестаном) и ущельями рек Терек и Аргун [70. Гамрекели В. Н. Двалы и Двалетия в I—XV вв. 1961. С. 27].
  «История Чечни и Ингушетии опирается на очень малое число достоверных источников, и о том, что происходило в глухих ущельях и нагорьях Чечни и Ингушетии до начала 18 века документами почти не зафиксировано, по причине труднодоступности горной территории для внешних наблюдателей и отдаленности от оживленных Дербентского и Дарьяльского проходов… Несмотря на старания археологов, древняя и раннесредневековая история нахов остается малоизвестной, высказывались разные гипотезы, не редко противоречащие друг другу, и представляющие субъективные предположения и иногда домыслы отдельных авторов и общественных групп» [71. Киселев Ю. Индоиранские термины и элементы в топонимии Ингушетии, Чечни и Дагестана]. По большому счету здесь, несмотря на усилия, кардинально ничего не изменилось до сих пор.
 «Социальная память нахов основывалась на преданиях и фольклоре, но и они давали противоречивые данные по истории народа. Материалы, собранных Берже А.П., Лаурдаевым У. и другими авторами, говорили о изначальном происхождении чеченцев и ингушей из разных местностей, но своих основных дальних предков они выводили в основном из южных областей (из районов Нахичеван и района озера Урмия).  Своей непосредственной родиной, которую они хорошо помнят, чеченцы считают боковые ущелья верхнего Аргуна (Майсты, Малхиста) и прилегающую область Нашх на Галанчежском нагорье, а ингуши район соседней Таргимской котловины в долине р. Асса. Позже нахи из долины Асса продвинулись на запад в Армхи, а из Нашха и верхнего Аргуна освоили область Шато и далее продвинулись на восток в нагорья Ичкерии (с XVI века) и Чаберлоя, и лишь затем (с XVIII века) началось освоение предгорной плоскости по долинам р. Мичик, Джалка, Аргун, Мартан, Рошня» [72. Кобычев В.П. Историческая интерпретация этногенетических преданий ингушей. Орджоникидзе. 1985].
Чеченцы, если судить по их нарративам, своим древним местом обитания считают Малую Азию, где находился город древнеасирийских источников с созвучным с их предполагаемым древним этнонимом названием Дурдукки (Зурзукки), в силу чего все свои творческие усилия направляют на защиту этого тезиса. Показателен в этом плане  ссылки на таких исследователей, как Г. А. Меликишвили, который рассматривает термин «Zurzukka» из района озера Урмия, как один из аргументов проживания в этих краях во II—I тысячелетии до н. э. нахских элементов, что, по мнению сторонников подобных версий, не исключает возможности их распространения также в более северных и восточных районах Кавказа. Совокупно с подобного рода нарративами чеченских исследователей можно ознакомиться в работах историка-кавказоведа, писателя, поэта и публициста. Хасана Бакаева, например, в «Чеченцы-дзурдзуки», который позиционирует себя ведущим специалистом в этой области.
Считается, что дзурдзу;ки (дурдзу;ки) – это средневековый этноним, употреблявшийся преимущественно в грузинских и арабских источниках в IX—XVIII вв. Одни исследователи утверждают, что под именем «дурдзуков» или «дзурдзуков» известно население Чечни, и отождествляют их с чеченцами, другие с ингушами, а третьи - отождествляют их с общими предками чеченцев и ингушей.
Также полагают, что этот термин не имеет ясной этимологии, хотя выдвинут ряд предположений, пусть, на наш взгляд, и не совсем удачных. Тем не менее, оценку о неясной этимологии названия мы считаем преувеличенной. В этом плане этноним «дзурдзук» имеет простую незатейливую структуру и представляет собой редуплицированное образование от *дзор «теснина, ущелье».
В лингвистике известен процесс удвоения корней или слогов в словах, в том числе и в этнонимах с целью усиления их значения, например, гар-гары, гор-ги, бар-барос, оранг-оранг и т.д. Что касается значения его, то выше мы уже разбирали этимологию слова «гелы», со сходной семантикой, когда люди называются по месту проживания в горных ущельях. То же самое имеем и здесь с той лишь разницей, что слово «гел» имеет иранское происхождение, тогда как «дзор» восходит к армянскому языку. Финальный -к в этой структуре - показатель множественного числа, отмечаемый во многих языках индоевропейского происхождения, в том числе и в армянском, что полностью раскрывают природу ее происхождения.
Следует, однако отметить, что в древнеармянском переводе «Картлис цховреба» эпоним Дурдзук упоминается в форме Дуцук. А одно из ранних упоминаний о дурдзуках имеется в армянской «Географии» VII в. С. Т. Еремян восстанавливает данный этноним в древнеармянском тексте «Географии», инкорпорируя в наименование названного племени фонему -у, наличную только в грузинском варианте этнонима (арм. дурцк).
В дагестанских реалиях слово дзор – «ущелье, теснина» отмечается в древнеармянском названии Дербента. По звучанию оно перекликается со старейшим местным названием города Чор (Джор, изначально - *Дзор) «стена; преграда» (в поздних вариантах - Цал, Чол, Сул, Чор…). Такое созвучие поспособствовало возникновению легенд вокруг Дербента о том, что он воздвигнут в ущелье непроходимых гор и т.п., хотя в реальности, как мы знаем, дербентское дефиле от гор до моря имеет три с половиной километра.
В дагестанских языках «дзор» — это старое армянское заимствование и помимо всего прочего отмечается еще в двух топонимических образованиях – в названии ныне опустевшего небольшого агульского села Зирхе (мест. Ц1ерхье) – этимологически от *дзор-хье «речка в теснине» и с переходом значения от «теснины, ущелья» к значению «долина» в названии Цор (Ц1ор) в Закатальском района Азербайджана, где проживают этнические дагестанцы-аварцы.
            Что касается появления чеченцев на равнине, то это задокументированный процесс и в целом исследователи относят к поздним временам. Так, ряд авторов склонны считать, что появление чеченцев на равнине следует отнести к XVI веку [73. Е. Максимов, Чеченцы//Терский сборник. Владикавказ, 1893, вып. 3, кн. 2; 74. Карпов Ю. Ю., Капустина Е. Л. Горцы после гор. Миграционные процессы в Дагестане в XX — начале XXI века: их социальные и этнокультурные последствия и перспективы. СПб., 2011. стр. 35; 75. Карпов Ю. Ю. Изменяющийся этнос: Чеченцы в XVII—XIX вв. //Этническое единство и специфика культур: Материалы Первых Санкт-Петербургских этнографических чтений. СПб., 2002].
             Другие ученые миграцию чеченцев продвигают ближе к современности - середине XVIII века [76. Цуциев А. А. Атлас этнополитической истории Кавказа (1774–2004). М. 2007. С.128; 77. У. Лаудаев Чеченское племя. Сборник сведений о кавказских горцах. Тифлис, 1872. Вып. VI]. А третьи этот процесс маркируют XVШ-XIX вв. [78.  Блиев М.М. Россия и горцы Большого Кавказа. На пути к цивилизации. М., 2004. С. 17; 79. Н.Г.Волкова. Переселение с гор на равнину на северном Кавказе в XVIII—XX вв.; Лаудаев У. Чеченское племя. Грозный, 1992. С. 3 и др.]. И ряд фамилий, высказывающих по данному вопросу сходные позиции, при желании можно продолжить и дальше.
            Касаясь переселения горцев на равнину Н. Г. Волкова [80. Переселение с гор на равнину на Северном Кавказе в XVIII—XX вв. 1971. С.2.] сообщает, что «В документах конца XVIII — начала XIX в. содержатся упоминания об ингушских селениях Заур и Тимурково на равнине в бассейне рек Терека и Камбелеевки, в частности, при описании дороги от Моздока на Тифлис, проходившей через «Ахловы кабаки, затем через р. Кумбулей и прямо до Заурова...». К 1772 г. относится переселение части карабулаков на равнину в урочище Карасу-Яндырь по р. Осай в месте ее впадения в р. Сунжу. Тот же процесс происходил и среди чеченцев. В 1778 г. на р. Сунжу передвинулось сел. Алды, в 1779 г. гихинцы поселились на Тереке против станицы Наурской, а в 1783 г. между Тереком и Сунжей «против гребенских и моздокских станиц» возникли новые чеченские селения».
            В числе основных причин массовой миграции называют естественный рост населения при ограниченности сельскохозяйственных земель в горной местности, что приводило к относительной перенаселенности и оттоку населения в более благоприятные места. Тяжелое земельное положение создавало в горах Северного Кавказа высокий процент избыточного населения. По материалам Абрамовской комиссии в 1907—1908 гг. среди балкарцев он составлял 67%, у осетин 88%, ингушей 89%, среди чеченцев 90%. Вполне понятно, что эта часть населения была вынуждена уходить на заработки или переселяться на равнину, пишет Н. Г. Волкова [Переселение с гор на равнину на Северном Кавказе в XVIII—XX вв. 1971. С.2].
            Чеченские исследователи пытаются оспорит эти документально зафиксированные события, беря в качестве нижних реперных дат переселения чеченцев на равнину X1V-XV века [81. М.К.Осмаев Об истории заселения равнинных земель Чечни (XV-XVШ вв.) https://doi.org/10.24158/fik.2017.5.13; 82. Сигаури И.М. Очерки истории и государственного устройства чеченцев с древнейших времен. Т. 5. М., 2005. С. 285—286 и др.]. Однако заявления подобного порядка не подкрепляют фактическим материалом.
              И это не удивительно. Мы сомневаемся, что миграция горцев на равнину в период XIII-XV вв. в принципе были возможна в силу того, что, начиная с первой половины XIII в. до конца XV в. Прикаспийские равнины становятся ареной ожесточённых военных столкновений татаро-монгольских армий, которые в обе концы по ней гигантскими по меркам того времени силами (по различным данным от ста тысяч до миллиона человек) совершили десятки разорительных походов, ознаменовавшиеся в 1495 году не менее грандиозным и разорительным походом хромого Тимура. Здесь же располагались военные заставы монгольских войск, а степи были превращены в пастбища для бесчисленных табунов военных руководителей. Показательно в этом плане свидетельство средневекового путешественника Вильгельма де-Рубрука (1253 г.), которые пишет: «Аланы на этих горах все еще не покорены, так что из каждого десятка людей Сартака (сын хана Батыя. – Г.А.) двоим надлежало караулить горные ущелья, чтобы эти аланы не выходили из гор для похищения их стад на равнине, которая простирается между владениями Сартака и аланскими железными воротами...». Поэтому трудно себе представит, что в таких условиях могла еще происходить миграция, когда, наоборот, люди стремились обезопасить себя, уходя в более безопасные районы.
               Для сравнения отметим, что ранее, во время арабской экспансии в VII–IX веках на Восточный Кавказ, население, состоящее из более чем десятка народов, ранее входивших в гуннский круг, в их числе и знаменитые савиры, не только покинуло равнину, но и могущественные на тот момент хазары, контролировавшие регион, вынуждены были перенести на север даже свою столицу. А тут пытаются заверить, что в условиях более жесткой военной экспансии монголов, горцы переселялись на равнину. Нам представляется, что такие ничем не подкрепленные заявления слишком сомнительными, чтобы быть предметом научного восприятия.
               Ситуация резко начала меняться в пост-монгольский период. На политической арене Северного Кавказа наряду со старой Персией вдруг появляются еще две молодые складывающиеся империи – Османская и Русская, чьи глобальные амбиции и интересы начинают сталкиваться в этом регионе. Одновременно с этим набирают силу и окрепшая кабардинская аристократия. Подталкиваемые с разных сторон псевдо-покровителями, они начинают агрессивные действия с целью расширения своих владений. Их взоры обращены на юг, но на линии старой границы Сунжа-Терек встречают ожесточённое сопротивление дагестанских феодалов. Дагестанцы вынуждены защищать свои владения, начинается эпоха взаимных военных походов, которая продолжалась полтора столетия.
               История сохранила сведения о некоторых из них. Так, один из таких крупных походов дагестанцев под руководством Казикумухского шамхала Улакая в Черкессию состоялось зимой 1552-53 г. Судя по всему, для дагестанской стороны он был не совсем удачным. Было много убитых, в числе которых оказался и духовный лидер войска Али б. Мулла Абдурахман ар-Рича. В том же сражении был убит представитель Тарковской ветви шамхалов Мухаммед, сын Уммал-Мухаммеда, который похоронен на родине в Кази-Кумухе на шамхальском кладбище. Эпитафии на его могиле гласит: «(погиб) в сражении с неверными Черкессии» в декабре 1552 – январе 1553 гг. шаухал Мухаммед сын Уммал-Мухаммеда». Позднее, в 1566 году в этих сражениях погибает и другой брат его - шамхал  Будай-1, который также похоронен в Кази-Кумухе. Эпитафия на его могиле гласит: «Могила – дверь, и все люди входят в нее. Это могила Будай шамхала б. Амал-Мухаммада, – да будет прощение им обоим и потомству их обоих!». «Счастливый, ставший мучеником в сражении с неверными. 974 (1566 г.). Он обладатель власти, храбрый». Будай-шамхал погиб в крупном сражении на территории Кабарды, поддержав местных князей против группировки князя Темрюка Идарова.
               В июне 1641 года состоялось крупное сражение между кабардинскими и дагестанскими отрядами на реке Малка, в котором учувствовали и правители Малого Ногая. В этой кровопролитной битве отряды, возглавляемые кабардинскими князьями Алегуко и Ходождуко, нанесли поражение группировке, возглавляемой шамхалом Айдемиром, который погиб в сражении и кабардинским владетелем Кельмаметом Куденетовичм Черкасским [83. ИНСК. Кн.1. с.303 История народов Северного Кавказа. Кн. 1-11. М. Наука. 1988]. И таких примеров можно привести довольно много.
                Однако нет каких-либо сведений о том, что в этих событиях каким-то образом участвовали чеченцы. Миграция к этому времени не началась. Чеченцы еще живут в горах. Из числа первых чеченцев, кто упоминается в документах – это Ших-мурза Окоцкий (ум.1596 г.) и его отец Ушурма - предводители одного из чеченских обществ [84. Агеева, 2000, с. 378; 85. Богуславский, 2004, с. 68; 86. Русско-чеченские отношения, 1997, с. 260; 87. Толстов, 1960, с. 347 и др.]. Под именем «ококи» они поминаются в ряде русскоязычных документов конца XVI века. Ших-мурза Окоцкий в качестве наемника участвовал совместно с казаками в военных действиях антитурецкой коалиции — против турецких гарнизонов в Дагестане и Азербайджане. Он возглавлял небольшую группу соплеменников, вместе с ним спустивших с гор.
                Они вступили в подданнические отношения с Русским государством, которое, начиная с периода царя Ивана IV Грозного начинает в долине Терека закладывать городки-укрепления: в 1567 году в районе впадения в него реки Сунжи острог (первые Терки). Представители Москвы — князь А. С. Бабичев и П. Протасьев. Около 1572 года под давлением Османской империи укрепление было оставлено. В 1577 или 1578 годах в этом же месте строится вторые Терки (представитель Москвы — воевода Л. З. Новосильцев), которое, однако, в 1579 году опять покидают. В грамоте, привезённой от Ших-мурзы в Москву в 1588 году, сообщается, что в этот период он с отцом «верою и правдою» служил интересам русского государя [88. Белокуров, 1889, с. 64].
                Таким образом, первые упоминания чеченцев (аккинцев) в русских источниках относятся к второй половине XVI века. Они представляют собой небольшую группу соплеменников из горной части Чечни — Акка. По мнению У. Лаудаева, «ауховцы называются Аккий; название это они получили от того, что, живя прежде в Аргунском округе, составляли членов Аккинской фамилии. Скудная почва земли, принадлежащая этому обществу, заставила половину этой фамилии переселиться в Аух, где кумыками и русскими переселенцами назывались ауховцами; сами же они для себя, как и от чеченцев, удержали название первобытной фамилии Аккий, т.е. выходцев из Акки» [89. Лаудаев У. Чеченское племя // Сборник сведений о кавказских горцах. Т. 6. Тифлис, 1871, с. 3-4]. Чеченский исследователь И. А. Арсаханов на основе изучения данных считал, что «…гидронимия и топонимия среднего течения междуречья Аксая, Ярык-Су и Акташа, где поселились аккинцы (ауховцы), является свидетельством тому, что до их поселения в этой местности там жили кумыки» [90. И.А. Арсаханов. 1969. Чеченская диалектология. Грозный, Чечено-Ингушское книжное издательство. С.243].
                Упомянутый выше М.К.Осмаев [91. Осмаев М.К. Об истории заселения равнинных земель Чечни (XV-XVШ вв.] отмечает, что «в экономическом плане горцы Северного Кавказа были тесно связаны с равнинными районами, так как отгонное скотоводство, от которого в решающей степени зависело материальное благополучие жителей гор, постоянно нуждалось в свободном доступе к зимним пастбищам на равнине. Это обстоятельство вынуждало горные общества вступать в договорные отношения с (дагестанскими. Прим. – наше. Г.А.) феодальными владельцами указанных пастбищных земель, которые, как правило, сводились к уплате определенной суммы и принятию «покровительства».
                Но такие отношения не могли сложиться в 16 веке или ранее, так как, дагестанские феодалы не могли сотрудничать даже на выгодных для себя условиях с представителям общества чьи предводители служили завоевателям их земель, тем самым содействовали их экспансии в Дагестан, участвовали в их разорительных экспедициях в глубь территорий - захват Тарков в 1596 году, Караманская битва 1605 г. и т.д. Да и не занимались аккинцы, переселившиеся на равнину с Ших-мурзой Окоцким, животноводством. Они несли военную службу и занимались военными делами. Поэтому, надо полагать, первые экономические отношения о которых пишет М.К.Осмаев и другие исследователи, начали складываться позднее, когда общее положение здесь стабилизировалось, а основное внимание самих дагестанцев было отвлечено вначале на освободительную войну против кизылбашей в 1707—1723 гг. под руководством Хаджи-Давуда, затем и на, последовавшей за этим, борьбу с Надиршахом. В реальной жизни невозможно рассматривать события вне контекста общей ситуации, как порой пытаются это делать некоторые исследователи.
               Так, например, по поводу переселения чеченцев на равнину в [92. Акты Кавказской археографической комиссии. Тифлис. Т. 6.] А. П. Берже, ссылаясь на русские источники второй половины XVIII века пишет, что первые чеченцы, поселившиеся на землях ими обитаемых, были выходцами из гор. До 1770 годов их численность была малолюдной. Являлись зависимы или под управлением кумыкских князей, которые в свою очередь выделяли им земли. Адаптировавшись к новым землям, выделенных им кумыкскими князьями, чеченцы продолжили своё переселения. Увеличившись со временем численно, в том числе и из числа «беглых, и из числа преступников», данное пополнение дало им средство уклониться от зависимости кумыков и присвоить их землю.
                Чеченские историки по понятным причинам не хотят это признать.  Они озабочены стремлением обозначить себя на ныне занимаемых территориях с древнейших времен. Но поскольку каких-либо данных, подтверждающих такой сценарий нет, они начинаются заниматься откровенным передергиванием фактов, в том числе и сведений античных и прочих авторов. Продемонстрируем это на некоторых примерах.
                Так, Плиний Старший, перечисляя народы и города Северного Причерноморья и Кавказа, называет город Акисалиты и народ аккисы (аccisi), о котором мы упоминали выше. Чеченским исследователям М.С.-Э. Баширову, З.А. Тесаеву не составляет труда в [93. «Чеченский Аух и западный Прикаспий в источниках и документах (I – сер. XX в.) / Комплексный научно-исследовательский институт им. Х.И. Ибрагимова РАН, г. Грозный 2021] свести их к одному знаменателю. Но, если относительно этнонима аккисов нет претензий, то город Акисалиты (лат. Acisalitae) никак невозможно сопоставлять с чеченцами и разместить на Кавказе, поскольку это древнее племя и одноименный античный город, упоминаемый в исторических источниках I века нашей эры, находились на территории Таврики (современного Крымского полуострова) и Северного Причерноморья. Более того, во времена правления царя Боспора Савромата I эти земли и города там были подчинены римскими войсками. 
              Фламандский монах-францисканец, путешественник Гильом де Рубрук, в своих заметках (1253–1255 гг.) [94. «Путешествие в Восточные страны». Восточная литература], описывая аланов во время путешествия к монгольского полководцу Сартаха, пишет: «Аланы на этих горах все еще не покорены, так что из каждого десятка людей Сартаха двоим надлежало караулить горные ущелья, чтобы эти аланы не выходили из гор для похищения их стад на равнине, которая простирается между владениями Сартаха, аланами и Железными воротами, отстоящими оттуда на два дневных перехода, где начинается равнина Аркакка». Чеченским исследователям опять не составляет никакого труда название равнины Аркакка немедленно свести к акинцам. Однако при этом, согласно, описанию путешественника, это место располагалось в двух днях пути к югу от земель аланов и владений хана Сартака, перед выходом к Железным Воротам (Дербенту).
                На основе мнимого сходства экзоэтноним чеченцев мичикич (от названия реки Мичик, в долине которой проживали представители чеченских обществ, контактировавшие с кумыками) сопоставляют с племенным названием ираноязычных массагетов, заявляя, что это одно и тоже. Мичикич имеет кумыкское происхождение и в русских дипломатических документах отмечается лишь с XVI–XVII веков, тогда как массагеты в степях к востоку от Каспийского моря и на территории Приаралья обитали во временном интервале I тыс. до н. э. — I тыс. н. э.). Точно также, на основе созвучия названия села Гуни Веденского района чеченцев отождествляют с гуннами, в состав которых только перечисленных Захарием Мителинским входило тринадцать «разношерстных» как по языкам, так и по культуре пришлых народов. И список таких откровенных натяжек можно продолжить бесконечно.
                Мы не ставим своей целью дискредитацию чеченской истории или ее представителей, но объективность требует назвать вещи своими именами. Откровенное передергивание фактов, бесконечные ссылки на всевозможные мнения как форма аргументации, не понимая даже, что мнения в принципе не могут служить научным аргументом, обращения к мифам и преданиям, которые сочиняются находу не могут прибавить истории убедительности. Наоборот, такие методы выхолащивают науку и превращает ее в фарс. Ведь с такой системой аргументации легко можно доказать, что мы являемся марсианами. Порой грешат этим и некоторые представители Дагестана. С критикой подобных псевдопатриотических порывов дагестанцев можно познакомиться в главе «Созвучные названия как база фальсификаций альтернативной истории» [95. Г.А.Алхасов. Этимология названий некоторых дагестанских сел. Махачкала. С. 7-13. 2025].
                В целом, завершая небольшой экскурс в прошлое Дагестана, считаем уместным повторить озвученная античным ученым 2 века нашей эры Клавдием Птоломеем и подтверждаемая сообщениями других древних и средневековых авторов, мысль о том, что северная граница Кавказской Албании, а затем и политических образований, возникших впоследствии на ее обломках, в горной части проходила по горам на стыке Дидоэтии и Грузии, а на равнине - по линии рек Сунжа – Терек до Каспийского моря. И это положение не меняется, если даже допустить, что на этих территориях в определенный период истории начали появляться какие-то другие народы, в том числе, и чеченцы.

Литература

1. Тревер К.В. Очерки по истории и культуре Кавказской Албании 4 в. до н.э.- 7 в. н.э. М.-Л., 1959. С. 52, 55.
2. Даудов О.М. [О северной границе Кавказской Албании. // Вестник Института ИАЭ. 2011. № 4. С. 3–6].
3. Страбон. XI, IV,1.
4. Плиний. Кн. VI, § 26.
5. Плиний. Кн. § VI, 38.
6. Плиний. Кн. VI, § 39.
7. Плиний. Кн. VI, § 39).
8. Плиний. Кн. VI, § 26).
9. Акопян А.А. Албания-Алуанк в греко-латинских и древнеармянских источниках. Разделе 2 (1-ой главы). Стр. 19-34)].
10. Ptol. Geogr. V, 8, 12.
11. С.В.Шустова. Иранизмы и персизмы в лексической системе языка. Пермский государственный национальный исследовательский университет. Журнад «Гуманитарные науки». №1 январь 2018. С.189.
12. Гаджиев М.С. К этимологии топонима Джалган / On the etymology of the toponym Jalghan.
13. Семенович Ф.Ф. Описание Южного Дагестана, 1796 г. // История, этнография, география Дагестана 18 – 19 вв. Москва 1958 г. С.139-141;
14. Топографическая глазомерная съемка окрестности города Дербента, владение Табасарани и ханства Кюринского 1819-1820 гг.//РГВИА. ВУА. Ф.846 Оп.16, Д.1945.
15. Гаджиева С. Ш. Дагестанские азербайджанцы. XIX — начало XX в.: Историко-этнографическое исследование. — М.: «Восточная литература» РАН, 1999. — С. 108.
16. Страбон. XI, 4, 1.
17. Помпоний Мела I, 109
18. Птолемей V, 9, 14.
19. Плиний V, 99.
20. Плиний. VI, 29.
21.  Юшков С.В. К вопросу о границах древней Албании // Ист. Записки. 1937. № 1. С. 129-148].
22. Минорский В.Ф.  История Ширвана и Дербенда 10-11 веков. М., 1963. С.27-30.
23. «Очерки истории Дагестана. Махачкала. 1957. С.22.; История Дагестана. М.,1967. С.105-115.
24. Тревер К.В. Очерки по истории и культуре Кавказской Албании 4 в. до н.э. – 7 в. н.э. М.-Л., 1959. С. 44-46, 123.
25. Халилов Дж. Древнейшие государства Кавказа и Средней Азии. М. 1985. С.93-105; 164-175.
26. Алиев К. Кавказская Албания: (1 в. до н.э. – 1 в. н.э.). Баку. 1974. С. 83-123.
27. Муравьев С.Н. Птоломеевская карта Кавказской Албании и уровень Каспия // ВДИ. 1983. № 1 с.117-147.
28. Муравьев С.Н. Уровень Каспия глазами древних греков // Знание – сила. 1983. № 74-84; То же в: «Природа». 1987. № 4. С.74-84.
29. Мамедова Ф. Политическая история и историческая география Кавказской Албании: (3 в. до н.э. – 8 в. н.э.). Баку. 1986. С. 144, 145, 148].
30. Гаджиев М.Г., Давудом О.М., Шихсаидов А.Р. История Дагестана с древнейших времен до конца 15 в. Махачкала: изд. ДНЦ РАН, 1996.
31. Ибн Батута. Подарок созерцающим о диковинках городов и чудесах странствий. Восточная литература. 
32. Алхасов Г.А. Роль финно-угорских заимствований в языках Дагестана // Этимология названий некоторых дагестанских сел. Махачкала. 2025. С. 53-67.
33. Плиний Старший. Естественная история.VI.21.
34. Равенский географ. II, 14.
35. Tomaschek. RE, III, 2, 2590.
36. Клавдий Птоломей. V, 12, 2.
37. Ельницкий. 1949, 871.
38. Ковалевский. 1933, 104.
39. Юшков С.В. 1937, 135-136.
40. Плиний Старший. Естественная история. VI.2.
41. Алхасов Г.А. Этимология…, с. 103-109
42. Мела. I, 13.
43. Плиний.VI, 35.
44. Массон. 2008, 400.
45. О кашаках (касах) и Кашакии на Северном Кавказе. Вестник КБИГИ (KBIHR Bulletin). 2020. 3 (46)],
46. Волков И. М. Арамейские документы иудейской колонии на Элефантине V века до Р. Х. (Культурно-исторические памятники Древнего Востока. Вып. 2) — М., 1915.
47. Страбон. XI, 4,5
48. Плиний.  VI, 21.
49. RE. I, 1, 142; I, 929.
50. Ельницкий 1949, 864.
51. Плиний Старший. XI. 29.
52. Страбон. XI, 3, 2
53. RE. I, 1, 1299, s. v. Alazonius.
54. Ельницкий 1949, 865.
55. Муравьев 1983, 120.
56. Муравьев 1988, 156-157.
57. Мела. I, 13.
58. Плиния VI, 35.
59. Masona 2008, 400.
60. Геродот IV 47.
61. Гаджиев М.Г., Давудом О.М., Шихсаидов А.Р. История Дагестана с древнейших времен до конца 15 в. Махачкала: изд. ДНЦ РАН, 1996. С.124.
62. Мровели Леонти. Картлис цховреба.
63. Юшков С.В. К вопросу о границах древней Албании. // Исторические записки АН СССР. 1937.
64. Алхасов Г.А. 64. «Этимология названий некоторых дагестанских сел. 2025, с. 168-176».
65. Анания Ширакаци. «Армянская география».
66. Леонти Мровели. «Картлис цховреба» [«Жизнь картлийских царей»].
67. Абуладзе И.В. Древнеармянский перевод грузинских исторических хроник: [Древнеармянский перевод грузинских исторических хроник: Картлис цховреба / Грузинский оригинал и Древнеармянский перевод с исследованием и вокабулярием. Тбилиси, 1953, с. 15-17.
68. Меликсет-Бек Л. М. Хазары по древнеармянским источникам в связи с проблемой Моисея Хоренского. - В кн.: Исследования по истории культуры народов Востока. Л., 1960, с. 116.
69. Дербент-наме. Махачкала. 1992.
70. Гамрекели В. Н. Двалы и Двалетия в I—XV вв. 1961. С. 27.
71. Киселев Ю. Индоиранские термины и элементы в топонимии Ингушетии, Чечни и Дагестана.
72. Кобычев В.П. Историческая интерпретация этногенетических преданий ингушей. Орджоникидзе. 1985.
73. Е. Максимов, Чеченцы//Терский сборник. Владикавказ, 1893, вып. 3, кн. 2.
74. Карпов Ю. Ю., Капустина Е. Л. Горцы после гор. Миграционные процессы в Дагестане в XX — начале XXI века: их социальные и этнокультурные последствия и перспективы. СПб., 2011. стр. 35.
75. 50. Карпов Ю. Ю. Изменяющийся этнос: Чеченцы в XVII—XIX вв. //Этническое единство и специфика культур: Материалы Первых Санкт-Петербургских этнографических чтений. СПб., 2002.
76. Цуциев А. А. Атлас этнополитической истории Кавказа (1774–2004). М. 2007. С.128.
77. У. Лаудаев Чеченское племя. Сборник сведений о кавказских горцах. Тифлис, 1872. Вып. VI
78. Блиев М.М. Россия и горцы Большого Кавказа. На пути к цивилизации. М., 2004. С. 17;
79. Волкова Н.Г. Переселение с гор на равнину на северном Кавказе в XVIII—XX вв.; Лаудаев У. Чеченское племя. Грозный, 1992. С. 3 и др.
80. Волкова Н.Г. Переселение с гор на равнину на Северном Кавказе в XVIII—XX вв. 1971. С.2.
81. М.К.Осмаев Об истории заселения равнинных земель Чечни (XV-XVШ вв.) https://doi.org/10.24158/fik.2017.5.13; Сигаури И.М. Очерки истории и государственного устройства чеченцев с древнейших времен. Т. 5. М., 2005. С. 285—286 и др.
82. Сигаури И.М. Очерки истории и государственного устройства чеченцев с древнейших времен. Т. 5. М., 2005. С. 285—286
83. ИНСК. Кн.1. с.303 История народов Северного Кавказа. Кн. 1-11. М. Наука. 1988.
84. Агеева, 2000, с. 378; Богуславский, 2004, с. 68;
85. Богуславский, 2004, с. 68
86. Русско-чеченские отношения, 1997, с. 260;
87. Толстов, 1960, с. 347.
88. Белокуров, 1889, Москва, с. 64.
89. Лаудаев У. Чеченское племя // Сборник сведений о кавказских горцах. Т. 6. Тифлис, 1871, с. 3-4.
90. Арсаханов И.А. 1969. Чеченская диалектология. Грозный, Чечено-Ингушское книжное издательство. С.243
91. Осмаев М.К. Об истории заселения равнинных земель Чечни (XV-XVШ вв.) https://doi.org/10.24158/fik.2017.
92. Акты Кавказской археографической комиссии. Тифлис. Т. 6.
93. Тесаев З.А., Баширов М.С.-Э. «Чеченский Аух и западный Прикаспий в источниках и документах (I – сер. XX в.) / Комплексный научно-исследовательский институт им. Х.И. Ибрагимова РАН, г. Грозный 2021.
94. Гильом де Рубрук. «Путешествие в Восточные страны». Восточная литература.
95. Алхасов Г.А. Этимология названий некоторых дагестанских сел. Махачкала. С. 7-13. 2025.