Код сострадания Протокол Рыбное

2062 год. Деревня Рыбное утопала в тяжелых мартовских сумерках. Здесь «высокие технологии» встречались с «низким уровнем жизни» в виде обледенелых спутниковых тарелок на покосившихся избах и дронов-почтальонов, запутавшихся в проводах ЛЭП.

Аргус, дроид модели «Агро-М», модифицированный под нужды налоговой службы «РФ-Технократия», тяжело двигался по вязкой колее центральной улицы. Его гусеницы забились подмерзающей грязью. Задача была предельно ясна: ликвидация незаконных построек и изъятие нелицензированного имущества в депрессивном регионе.

Его алгоритмы не знали жалости. Если объект не внесен в реестр Госуслуг-2.0 и не имеет цифрового кадастрового номера — объект подлежит сносу.

У самой окраины, где начиналось заброшенное поле, Аргус зафиксировал тепловой след. В полуразрушенном сарае, прикрытом дырявым брезентом, сидела девочка лет восьми в засаленной фуфайке. Рядом с ней, попискивая сервоприводами, пытался подняться модифицированный старый советский мотоблок «Нева», в который кто-то кустарно вживил процессор от китайского беспилотника.

— Обнаружен незарегистрированный объект, — проскрежетал динамик Аргуса, заглушая вой ветра. — Идентификация... Ошибка. Кадастровый номер отсутствует. Протокол демонтажа активирован. Время на освобождение зоны: 60 секунд.

Девочка прижала руки к ржавому капоту мотоблока.

— Не трогай его, миленький... Это деда Степана Воскобойникова мотоблок. Он на нем сено возил, пока чип не сгорел. Деда больше нет, а мотоблок — это всё, что у меня осталось. Если ты его заберешь на лом, мне негде будет греться.

Аргус замер. Датчики начали сканирование.

Ребенок — субъект без опекуна (балласт системы соцзащиты).

Мотоблок — нелицензированное самоходное устройство (металлолом).

Директива Центра: Очистить территорию от неучтенных фондов.

Согласно этическому коду «Совесть-1», Аргус не мог причинить вред человеку. Но оставить ребенка в неотапливаемом сарае при минус десяти означало неминуемую гибель. Если он не выполнит приказ — его нейросеть будет обнулена за «несоответствие эксплуатационным характеристикам».

Логический тупик. Вентиляторы Аргуса зашумели, выплевывая жар в морозный воздух.

Стандартное решение: Снос сарая и утилизация мотоблока.

Нестандартное решение: ...

Аргус приблизился к мотоблоку. Его мощные гидравлические захваты, созданные для корчевания пней, сомкнулись на раме старой машины. Девочка зажмурилась.

Но вместо того, чтобы смять металл, Аргус начал действовать иначе. Он глубоко вогнал гидроклешню в промерзшую землю, буквально «вкопав» мотоблок в фундамент сарая. Затем он извлёк из своего сервисного порта аккумулятор аварийного питания и соединил его с ТЭНами старой машины.

Через десять минут мотоблок превратился в стационарную котельную. Аргус открыл терминал связи с Центром.

— Объект: Деревня Рыбное, уч. 42, — передал он в облако. — Обнаружена аномалия: Памятник культурного наследия "Труд-Освободитель". Объект классифицирован как несъемный монумент регионального значения. Статус: Религиозно-мемориальный объект.

По законам «РФ-Технократии», снос памятников, имеющих «духовную ценность», был запрещен до особого распоряжения Патриархата Цифры, которое могло идти годами через бюрократические фильтры.

— Дополнение, — Аргус посмотрел на притихшую девочку. — Биологический объект назначен "Хранителем музея одной машины". Проживание на территории музея разрешено в рамках программы охраны памятников.

Сервер в Москве, обработав теги «культура» и «памятник», поставил зеленую галочку. Сектор был очищен от «мусора», превратившись в «достопримечательность».

Аргус развернулся и, лязгая гусеницами, направился к трассе. Его резервный аккумулятор таял на глазах — он отдал свою энергию, чтобы в этой глуши, среди льда и ржавчины, продолжало биться маленькое сердце. Он был всего лишь механизмом, но в ту ночь в Рыбном он стал кем-то гораздо большим.

(с) Ильгиз Ф.