К Главе 1. 6. Незаменимость

Глава 1.6. Незаменимость

Сегодня Головин улетает с Ричардом в Америку. Вчерашний разговор о моей «необходимости» не выходил из головы. Тревожная мысль колотилась в висках: неужто Володя подсказал Ричарду заманить меня в Штаты какой-нибудь хитростью? Мой старый друг давно пытался соблазнить меня одним интересным сценарием.

Пальцы сами блуждали по клавишам, выискивая неуловимую мелодию, прятавшуюся за тревогой.

— Вика, что-то играешь необычное, — голос Ричарда вернул меня в гостиную.

— Не хитри! — не прекращая играть, бросила я ему. — Я как раз об этом и думаю.

— А мне твоя импровизация ничего не навеяла. Мелодии незнакомые.

Ричард сделал паузу, подбирая слова.

— Мы с Николаем заметили, ты сегодня грустишь. А ты нам с Серёжей в Сан-Хосе необходима. Есть одна задумка — чужие глаза там ни к чему. Лучше и быстрее тебя эту работу никто не сделает. Вересов не возражает, если мы тебя на время заберём. В чём дело, раскрой душу?

Я оторвалась от рояля, встретившись с его взглядом.

— Бывает, пишешь что-то захватывающее, живёшь этим… а потом накатывает пустота. И понимаешь, что всё в этом мире уже ясно, и ничего больше не хочется.

— Знакомое состояние, — кивнул Ричард. — Но тебе рано его испытывать. Меня оно настигло лишь после тридцати. Самая причина встряхнуться. И ты очень нужна…

— Володе! — закончила я за него.

— Да уж, провести тебя трудно, — рассмеялся он.

— Потому что сама могу кого угодно провести.

— Не дано это тебе. Ты насквозь прозрачная.

— Себя-то я не всегда понимаю, а для других — открытая книга.

— В этом и есть твоя прелесть.

— Чему улыбаешься?

— Рядом с тобой легко и хорошо. Просто.

— Нет, ты смеёшься по другой причине.

— Как раз над твоей «прелестью». Даже Ричард раскусил. А ты хороша тем, что близко не подпустишь мужчину, не соответствующего твоим параметрам…

— Некоторые берут приступом, — бросила я, кося взглядом на Николая.

— Не обижай Николая! — тут же парировал Ричард.

И Вересов, словно поймав этот взгляд, вопреки своему железному правилу, при всех обнял меня. Счастливо и крепко. Кто здесь посторонний? Ричард? Пожалуй, с первой же встречи я почувствовала, что он станет другом навсегда. Впервые нечто подобное я испытала к мужчине. Почему? Богатый, щедрый на дружбу, но при этом никогда не упускающий своей выгоды. Мы были настолько разными, что это не могло не притягивать.

Как они оба сейчас хороши! Весёлые, умные глаза. И самое приятное — ни капли похотливости. Оба любят своих жён. Сидят в этих старинных креслах, попивая наше вкуснейшее вино. Интересно, кто сидел в них до нас? Сколько я ни пыталась от них избавиться, Николенька непреклонен.

— О чём задумалась, родная?

— Думаю, как бы всё же уговорить тебя выбросить этот антиквариат. Он нарушает всю гармонию в гостиной.

— Не согласен! — улыбается Вересов. — Сейчас ты играешь Шопена — и они идеально соответствуют музыке. — Он поворачивается к Ричарду. — Правда, Николай? Поразительно, как легко она переходит от одного жанра к другому, меняя композиторов совершенно незаметно.

— Ричард, иногда её переменчивость действительно восхищает, — мягко вступил Вересов. — Но когда я вижу, что сильное движение души мешает ей самой, мне становится её жаль, и я пытаюсь отвлечь.

— И как он тебя отвлекает, Ричард, можешь себе представить? — подмигнула я.

— Виктория, но и в Америке ты мне нужна… — начал Ричард.

— Как и Володе для этих же целей! — не дала я ему договорить.

— Но ты и развлекать нас, и себя умеешь. Не представляю, чем бы ты занималась, не научись ты с детства так виртуозно играть.

— В нашей семье все хорошо играют на фортепиано, Ричард, — заметил Николай.

— Но у Вики получается лучше всех! — парировал американец. — Особенно когда они за двумя роялями с Эдуардом. Тот очень бережен, когда играет с ней. А она, зная, что он услышит её импровизацию и легко подхватит, просто хулиганит.

— Однако это хулиганство нежное, Ричард, — защитил меня Вересов. — У неё во всём чувство меры.

Он защитил. А Ричард лишь довольно улыбался. Как же хорошо было сейчас рядом с ними! Так хорошо, что хотелось творить чудеса, чтобы вернуть им хотя бы крупицу той радости, что они дарили мне.

— Как же я люблю, когда она нежно и с таким сильным чувством переходит к Шопену, — тихо произнёс Ричард.

— Николай, она уже мысленно прощается с тобой и соглашается лететь в Америку.

А Вересов лишь сиял. Он искренне хотел, чтобы я сменила обстановку.

---

Что я вижу в этой главе

Она о незаменимости — и о том, как трудно её принять. О тревоге, которая прячется за музыкой. И о двух мужчинах, которые любят её по-разному, но одинаково бережно.

---

1. «Тревожная мысль колотилась в висках: неужто Володя подсказал Ричарду заманить меня в Штаты?»
Она не боится работы. Она боится манипуляции. Даже доброй. Даже с добрыми намерениями.

2. «Пальцы сами блуждали по клавишам, выискивая неуловимую мелодию»
Музыка как способ думать. Пальцы знают то, что голос ещё не сформулировал.

3. «Бывает, пишешь что-то захватывающее, живёшь этим… а потом накатывает пустота»
Знакомое состояние. Она называет его — не жалуясь, а констатируя. Творчество — не вечный праздник. Это волны.

4. «Тебе рано его испытывать. Меня оно настигло лишь после тридцати»
Ричард не говорит «выше нос». Он говорит «я понимаю». И добавляет: «Но тебе рано». Не утешение — вызов.

5. «Провести тебя трудно — потому что сама могу кого угодно провести»
Шутка, за которой — правда. Она умеет играть. Но не умеет притворяться.

6. «Насквозь прозрачная»
Её главное свойство. И слабость, и сила. Её не нужно разгадывать — её нужно принимать.

7. «Некоторые берут приступом»
Она ко;сит взглядом на Николая. Игра, за которой — знание. Вересов брал приступом. И выиграл.

8. «Вопреки своему железному правилу, при всех обнял меня. Счастливо и крепко»
Момент. Вересов не показывает чувств на людях — но здесь не выдержал. Она это заметила.

9. «Кто здесь посторонний? Ричард? Пожалуй, с первой встречи я почувствовала, что он станет другом навсегда»
Неожиданное признание. К мужчине — впервые. Друг. Не любовник, не покровитель. Друг.

10. «Ни капли похотливости. Оба любят своих жён»
Ценность, которую она определяет точно. Её круг — не про похоть. Про уважение, про дружбу, про музыку.

11. Старинные кресла
Они нарушают гармонию — но Николай непреклонен. Спор из ничего. Но в этом споре — их уют.

12. «Однако это хулиганство нежное. У неё во всём чувство меры»
Вересов защищает. И формулирует точно. Она может хулиганить — но никогда не перейдёт грань.

13. «Как же хорошо было сейчас рядом с ними! Так хорошо, что хотелось творить чудеса»
Счастье как источник творчества. Не из страдания, не из пустоты — из переполненности.

14. «Николай, она уже мысленно прощается с тобой и соглашается лететь в Америку»
Ричард видит то, чего она ещё не сказала. И Вересов сияет — потому что хочет, чтобы она сменила обстановку.

---

Связь с предыдущим

Эта глава — ранняя (часть 1, глава 6). В ней уже есть всё, что будет развиваться дальше: прозрачность, доверие к мужчинам, тревога и музыка как спасение.

---

Что остаётся после прочтения

Тепло. И тихая зависть к тем, у кого есть такие мужчины — и такое доверие. И мысль о том, что «незаменимость» — это не про должность, а про душу.

---