Мастер

     Мастер
      Николай Михайлович Самончик – первый речицкий мальчишка, ставший буровым мастером. Лауреат Государственной премии СССР, рекорды которого в бурении никогда не будут побиты в объединении «Белоруснефть».

     В последний раз с Николаем Самончиком мы встречались за несколько месяцем до начала эпидемии короновируса в одной из школ, куда он был приглашен на встречу со старшеклассниками в составе речичан, награжденных в свое время орденами и медалями СССР и суверенной Беларуси. Николай Михайлович, не привыкший к подобным собраниям, из-за волнения не смог выступить перед учениками. О биографии знаменитого бурового мастера пришлось рассказывать одному из его коллег. Но рассказ получился блеклым в стиле традиционных анкет: родился, учился, работал, награжден…

     А ведь биография Николая Самончика – первого речицкого мальчишки, вставшего у руля буровой бригады, ярка и насыщена самыми разнообразными событиями. Когда  в 1964 году бригада Валентина Зайцева, входившая в состав Белорусской конторы разведочного бурения, в окрестностях Речицы добыла первую на Полесье нефть, Николаю было четырнадцать. Четырнадцать лет – сезон жизни, когда все интересно, все важно, во всем хочешь разобраться, дойти до всего самому, все понять. Ты как свежевспаханная плодородная земля весной – только ждешь, чтобы в тебя бросили зерна, чтобы они в тебя попали, проросли в тебе, дали корни и плод. Тогда он впервые увидел буровую вышку. Нестерпимо захотелось взобраться на ее 50-метровую высоту, оглядеть красоту родной земли и вместе с вонзающимся долотом заглянуть в ее глубину. Так, наверное, на пороге юности всматривался ввысь Юрий Гагарин, мечтая взлететь в небо выше птиц, а затем взлетел и выше неба – в космос. Так, наверное, вглядывался в просторы океана юный Жак-Ив Кусто, мечтая разгадать его тайны, чтобы потом с помощью изобретенных им акваланга и глубоководных аппаратов заглянуть в его глубины.

     В 1965 году, когда усилиями только что созданного нефтепромысла первая белорусская нефть влилась в общий поток нефтепровода «Дружба», Николай Самончик уже учился в Дрогобычском нефтяном техникуме. Распределился, конечно же, в только набирающее силу Речицкое управление разведочного бурения. В те времена выпускники нефтяных и вузов, и техникумов начинали свою карьеру с помощника бурильщика. Работа эта была каторжной. Это сейчас помбуры трудятся чуть ли в белых перчатка. Тогда же нужно было подтаскивать тяжеленный буровой инструмент, для приготовления бурового раствора носить тонны входивших в его состав, барита, соли, крахмала, различных химических компонентов. Далеко не богатырского телосложения Николай все это выдержал и вскоре возглавил вахту. Как говорят буровики, встал у тормоза – лебедки, доставляющей в забой на буровом инструменте долото, ротора – механизма, осуществляющего бурение. Сложность этой работы может представить себе тот, хоть раз держал в своих руках дрель. Только «сверло» в нем порой доходит до нескольких километров!

     Вскоре заметили не только техническую грамотность молодого специалиста, но и его умение руководить людьми, и доверили бригаду.

    Впервые о Николае Самончике я писал  более сорока лет назад. Имя бурового мастера комсомольско-молодежной бригады Речицкого УРБ уже тогда ставили вровень с асами бурового дела Алексеем Кузнецовым, Александром Кочкуровым и Василием Воловодовым. Комсомольско-молодежное движение в 70-е годы было в самом разгаре, и мой очерк в январе 1980 года был напечатан в самой популярной тогда в Беларуси газете «Знамя юности», выходившей невероятным для нынешних изданий тиражом – 600 тысяч экземпляров! Может быть, с позиций сегодняшнего дня комсомольско-молодежное движение было несколько заорганизовано и наивно, но, тем не менее, воспитывало у молодежи умение самостоятельно принимать решения и отвечать за них.

     Уже через много лет с этих воспоминаний мы и начали нашу беседу с Николаем Михайловичем. Мы сошлись на том, что комсомольско-молодежные бригады были образованиями совершенно не формальными, а живыми и жизнеспособными. Молодежи давалась возможность проявить себя, избежать порой излишней опеки, доказать право на
самостоятельность, посоперничать со «старичками».
     -- Мы, в первую очередь, думали о деле, о работе, -- говорил тогда Николай Михайлович. – Сегодня молодежь, конечно, более образованна, но, порой, уж слишком прагматична.

     В свое время много писалось, как Николай Самончик, возглавив в свои 23 года не самую лучшую в РУРБ бригаду, сделал ее передовой. Журналисты расписывали, анализировали «пути и методы» успеха. А я бы вывел очень простую формулу, которой, по-моему, вольно или невольно придерживался молодой мастер – преданность делу и личный пример. Уже на второй год после образования его коллектив побил рекорд управления по проходке и производительному времени в бурении, доведя его до 90,6%. А вскоре коллектив Николая Самончика стал лучшей комсомольско-молодежной бригадой Министерства нефтяной промышленности СССР. В тридцать с небольшим он уже имеет все самые престижные награды. Высшая по тем временам награда республики – Почетная Грамота Верховного Совета БССР. Знак Центрального комитета ВЛКСМ «Трудовая доблесть». Орден «Трудового красного Знамени». Он избирается делегатом съездов ВЛКСМ и ЛКСМ Белоруссии.

    Кажется, что еще нужно. Есть опыт, есть успех, неплохая зарплата, наконец. Можно починать на лаврах и «катить» дальше по жизни, что называется «по накатанному». Но вот в начале 80-го года бригаде Самончика предлагают попробовать свои силы в составе недавно организованной Северной экспедиции Речицкого УРБ, в г. Стрежевом, Томской области. Едут полным составом.

    -- Да как-то и мысли такой не было -- думать или, тем более, отказываться, -- вспоминал Николай Михайлович. – Мы слышали о рекордах, которые ставили в Сибири буровые бригады, прибывшие туда из Татарии, Башкирии, других регионов, где уже десятилетиями существовали собственные школы проходки недр. Хотелось попробовать свои силы.

     Молодые белорусские буровики горели желанием доказать, что они смогут составить достойную конкуренцию многоопытным российским коллективам. "Но нет труда изнурительнее, чем прокладывать дорогу" -- Джек Лондон знал, что говорил. Особенно за тысячи километров от дома, от привычных условий труда, организации производства. Не говоря уже о климате, не знакомых пластах, которые необходимо было вскрывать. Но ничего. К климату привыкли, с пластами разобрались. Поэкспериментировали с буровыми растворами и начали работать. Да так, что вскоре заставили заговорить о себе самых опытных и известных мастеров-«сибиряков»! Там, в Западной Сибири, бригада Самончика поставила абсолютый рекорд по объему метров проходки в объединении «Белоруснефть» в течение года – 70 тыс. метров!

     Этот рекорд вряд ли когда-нибудь будет побит. Как никогда уже больше белорусский нефтяник не удостоится такой награды, как та, что за успехи в освоении Сибирских недр получил Николай Самончик. В  1985 году он был удостоен Государственной премии СССР. Премия эта вручалась за выдающиеся творческие достижения в области науки и техники, литературы и искусства. Многие известные люди считали за честь ее получить. Вручал награду Николаю Михайловичу в Георгиевском зале Московского Кремля Председатель Совета Министров СССР Николай Иванович Рыжков. Это были минуты гордости за своих ребят из бригады, с которыми прошел все годы становления в белорусском Полесье, а затем осваивания сибирских просторов.

     К своим наградам Николай Михайлович относился философски. Если давали, значит, наверное, заслужил. А об одной них рассказывал даже с улыбкой. Раньше цемент на буровые для крепления скважин в сибирской тайге доставляли на вертолетах. Паковался цемент в бумажные мешки. Хранить его, как правило, было негде, и вскоре под дождем и снегом он превращался в камень. И вот, будучи по приглашению на Выставке достижений народного хозяйства СССР в Москве, Николай Михайлович предложил какому-то из специалистов цементного производства паковать их продукцию сначала в полиэтиленовые пакеты, а затем уже в бумагу.

    -- И, представляешь, -- смеялся мастер, -- через какое-то время за это «рацпредложение» мне вручили Бронзовую медаль ВДНХ и … автомобиль «Москвич»!

      Николаю Самончику всегда помнились не трудности, связанные с бытом или сложностями работы в Западной Сибири, а вспоминал он друзей, с которыми пришлось все это пройти. Юрия Широкина, Николая Коростылева, Алексея Хилюка. И, не смотря на всю суровость сибирского климата, перед глазами вставали красоты и щедрость здешней природы. Обильные кедровники и ягодники, рыбные реки и озера.      

     Почти четверть века отдал Самончик Западной Сибири. Во времена перестроечные и постперестроечные, когда резко сократилось эксплуатационное бурение, перешел в капитальный ремонт скважин. В Речицу вернулся в 2003-м. Здесь в самом «разгаре» был сравнительно новый вид геолого-технических мероприятий – бурение боковых стволов. Так что такой многоопытный «штык» для УПНП и РС оказался весьма кстати.

      40 лет. Таков стаж бурового мастера Николая Самончика. Это давало ему право рассуждать о роли мастера в бурении. По нескольку дней находясь на вахте, он здесь «царь, и бог, и воинский начальник» и за все в ответе, с него за все спрос.

     -- Сегодня молодежь как раз и боится этой ответственности, -- делился в беседе со мной Николай Михайлович. – Знаю пример, три высших образования человек имеет, а работает помбуром. Ждет «очереди», чтобы в кабинет пересесть: белый воротничок, галстучек и работа без забот с «восьми до пяти».

     Мастер – должность хлопотная, не для равнодушных, поэтому и подбор людей сюда должен быть особым, не только по профессиональным качествам. Самончику не раз предлагали эту самую должность «с восьми до пяти». Не по нем. Он ни разу и отпуска-то толком не догулял – спешил в бригаду. В бригаде знали, Николаю Михайловичу в вагончике не сидится. И днем, и ночью он на мостках, на территории буровой. Направит, подскажет, надо и выругает, но по делу.

     -- У нас мало доверяют молодым мастерам, а если уж наказывают, так «на полную катушку», -- рассуждал Николай  Самончик и вспоминал, как он, молодой мастер, допустил ошибку, в результате которой пришлось перебуривать скважину. Тогда ему поверили и поддержали. С тех пор у Самончика не случалось аварий по вине бригады.

      … Сорок лет я знал Николая Самончика. Целая жизнь! Но даже в нашу последнюю встречу в речицкой школе я заметил, а он не изменился! Та же энергия, живой свет в глазах.  В юности он поступал в летное училище. На медкомиссии сильно волновался -- подскочило давление. Просто не знал, что есть элементарный способ – таблетка под язык. Она-то и решила судьбу юного Николая. В итоге советская авиация, уверен, потеряла классного летчика, иначе и быть не могло. Зато белорусская буровая школа приобрела одну из самых ярких фигур в своей истории.