Третий Цирк абсурда Часть 8

Часть 8

Кабинет Жёлтого был погружён в полумрак, который не могли разогнать ни тусклые лампы, ни мерцание десятка голографических экранов, застывших в ожидании команд. Воздух пах старым пергаментом, воском и чем-то ещё — той особенной, почти осязаемой тишиной, которая бывает только в кабинетах тех, кто привык отдавать приказы, не повышая голоса.

Жёлтый сидел в кресле — не откинувшись, а напряжённо выпрямившись, как струна. Его пальцы в жёлтых перчатках, длинные и бледные, лежали на столешнице, не касаясь ничего. Лицо скрывал капюшон, погружая его во мрак, который не мог прорезать даже самый яркий свет.

Красный стоял перед ним, широко расставив ноги и скрестив мощные руки на груди. Его мантия цвета запёкшейся крови свисала тяжёлыми складками, а лицо, скрытое тенью капюшона, угадывалось лишь по тяжёлому, прожигающему взгляду.

— Ну и что ты здесь стоишь? — голос Жёлтого прозвучал сухо, с ноткой раздражения, которую он даже не попытался скрыть. — Есть новости по Вампиру после той... неудачной операции?

— Есть, — Красный не спешил. Он выдержал паузу — ровно настолько, чтобы подчеркнуть, что он не подчинённый, а равный. — Совсем недавно его тело обнаружили неподалёку от города. За чертой.

Жёлтый подался вперёд. В его глазах, холодных и цепких, мелькнуло нечто, похожее на интерес.

— Мёртв?

— Да. Тело было... обезглавлено.

Красный произнёс это без тени эмоций, как докладчик на вскрытии. Но Жёлтый, казалось, не заметил — или не придал значения.

— Кто? — спросил он. — Кто мог его убить?

— Точных данных нет. Но все косвенные признаки указывают на Человека. Его тело тоже лежало неподалёку — с перерезанным горлом. Лаборатория сильно повреждена. Обнаружены многочисленные разрушения, следы боя.

Жёлтый кивнул, удовлетворённый. Но Красный продолжал, и в его голосе появился новый оттенок — то ли любопытство, то ли напряжение:

— Однако есть странность. Наши спецслужбы зафиксировали Человека... живым.

— Как? — Жёлтый замер. — Как такое возможно?

— По экспертизе Зелёного, у Человека есть технология перемещения сознания между телами. И клоны. В случае смерти он переселяется в запасное тело, — Красный сделал паузу. — Кроме того, у него была собственная армия — Легионеры и Призраки. Но она уничтожена в ходе вторжения «Палантира» вместе с серверами хранения сознаний.

Жёлтый откинулся в кресле. На его лице — впервые за долгое время — появилось нечто, похожее на улыбку. Не тёплую, нет — хищную, предвкушающую.

— Ситуация складывается благоприятно. Глава «Палантира» уничтожен, а Человек ослаблен, — Он посмотрел на Красного. — Как ощущает себя организация Вампира после потери своего лидера?

— Пауза в активности, — ответил Красный. — Вероятно, внутренние разборки. Замешательство. Вместе с Вампиром погибла и его правая рука — Антон. У них сейчас там хаос.

— Этим надо воспользоваться, — Жёлтый встал, прошёлся вдоль стола. — Удар. Полномасштабный. Пусть Орден задействует все силы для добивания этой назойливой организации. А с Человеком разберёмся позже, — Он остановился, повернулся к Красному. — Что с пингвинами? Как далеко они продвинулись?

— Уже на подступах к Москве.

Жёлтый замер. Его лицо, только что оживлённое, снова стало непроницаемым, но в глазах мелькнуло нечто, похожее на тревогу.

— Как? — переспросил он. — Совсем недавно они только брали Мурманск и Санкт-Петербург...

— Они движутся быстро, — ответил Красный. — Быстрее, чем мы предполагали.

На несколько секунд в кабинете повисла тишина. Жёлтый снова сел в кресло, провёл рукой по лицу под капюшоном — жест усталости, который он раньше никогда не позволял себе на людях.

— Если у тебя всё, можешь идти, — сказал он, не глядя на Красного.

Но Красный не ушёл. Он стоял, и его молчание было тяжелее любых слов.

— Тебе не кажется, — произнёс он наконец, — что ты изменился?

Жёлтый поднял голову.

— На что ты намекаешь?

— Я не намекаю, — голос Красного стал твёрже. — Я говорю прямо. Ты стал ворчливым. Потерял хватку. Я помню тебя другим — энергичным, подвижным. Ты всегда интересовался делами Ордена, ездил по разным местам, лично курировал процессы, принимал взвешенные решения. А теперь...

— Я и сейчас интересуюсь делами Ордена, — перебил Жёлтый, но в его голосе не было уверенности.

— Ты забился в свой кабинет и хочешь, чтобы тебя не трогали, — продолжал Красный, сделав шаг вперёд. — На собрания ходишь только по расписанию. За твоё правление ни разу не было созвано экстренное собрание.

— Потому что не было экстренных ситуаций! — Жёлтый повысил голос, но Красный не дрогнул.

— Не было? — переспросил он. — Пингвины. «Палантир». Человек. Это не экстренные ситуации? Ты реагировал только тогда, когда это было положено по уставу. Когда похитили Фиолетового, ты созвал совет только через неделю — не сразу. А реальные угрозы на советах впервые озвучивали другие иллюминаты — хотя ты знал о них. Твоя прямая обязанность — предоставлять информацию оперативно. А ты её... утаивал.

Жёлтый молчал. Его лицо стало серым, как пепел.

— Ты хочешь всё контролировать, — продолжал Красный, — но как ты это сделаешь, запершись в своём уголке? Ты даже мой доклад выслушал с нетерпением — хотя пытался это скрыть. Ты всё время перекладываешь ответственность на других, избегая своей. Ты постарел, Жёлтый. Физически мы все вечно молоды, но ты постарел морально. Стал слишком консервативным. Ты больше не можешь справляться с задачами главы Ордена.

— Молчать! — Жёлтый не выдержал.

Он исчез. Телепортировался — без вспышки, без звука — и в следующее мгновение оказался за спиной Красного. Удар пришёлся в спину — резкий, точечный, вложивший всю ярость и всю усталость многолетнего опыта.

Но Красный даже не пошатнулся.

Он повернулся медленно, как башня, которую не могут сдвинуть горы. В его глазах — под капюшоном — не было ни боли, ни удивления. Только спокойная, холодная насмешка.

— Ты забыл, — сказал он, — что моё тело и мышцы пронизаны квантовыми нитями. Твой удар для меня как комариный укус для скалы.

Жёлтый исчез снова. И снова появился — с другой стороны, с третьей, с четвёртой. Удары сыпались градом — по спине, по плечам, по рукам. Но каждый раз они не приносили вреда. Красный даже не поднимал рук для защиты — он просто стоял, и удары гасли о его тело, как волны о гранитный утёс.

Красный попытался ударить в ответ — раз, другой. Но Жёлтый ускользал, появлялся за его спиной, снова исчезал.

Вокруг Красного, словно из ниоткуда, возникли десятки копий Жёлтого. Они набросились на него со всех сторон, как муравьи на жука. Но Красный двигался — медленно и неумолимо. Один удар — копия исчезала. Второй — другая. Он разносил их, как кегли, не тратя лишних сил. Оригинал, поняв, что тактика не работает, исчез последним.

Пространство перед Красным разломилось. Из разрывов, из трещин в реальности, выпрыгивали новые клоны — и снова гибли, не успев даже коснуться его.

Пол под ногами Красного провалился. Он начал падать — из измерения в измерение, бесконечно, пока не рухнул на пол того же кабинета. Иллюминат тяжело дышал, но был невредимым.

Он поднял голову. Его глаза, казалось, горели.

— Надоело, — сказал Красный.

Он выждал — секунду, две. Когда Жёлтый телепортировался за его спину в очередной раз, Красный развернулся с быстротой, неожиданной для его телосложения. Его кулак встретился с лицом Жёлтого.

Удар был страшен. Жёлтый отлетел, врезался в стену, оставив в ней вмятину, и сполз на пол. По его лицу текла кровь — из разбитого носа, из рассечённой брови.

Красный подошёл к нему. Наклонился.

— Тебя давно надо было сместить, — сказал он.

И нанёс последний удар — в голову, точно рассчитанный, сокрушительный. Жёлтый дёрнулся и замер. Его глаза, когда-то холодные и цепкие, остекленели.

Красный выпрямился. Не глядя на тело, он нагнулся, вытащил из складок мантии Жёлтого карточку главы Ордена, золотую, с пульсирующим символом, сунул её в карман и, не оборачиваясь, вышел в коридор.

---

Коридоры гудели.

Красный выбежал в главную галерею — и увидел их. Зелёный и Синий. Зелёный, металлический, неудержимый, двигался вперёд методично, как машина смерти. Синий сидел за стальным барьером — временным укрытием, которое он создал из ничего — и отчаянно отстреливался из мощного бластера.

Плазменные сферы ударяли в корпус Зелёного, нагревали его, но не останавливали. Он шёл — медленно, неумолимо, как волна.

— Остановись! — крикнул Синий, пятясь, когда барьер рухнул.

Зелёный не ответил. Он прыгнул. Его металлическая рука, вытянувшись, как копьё, пронзила грудь Синего насквозь — и вышла с другой стороны, оставляя за собой кровавый, дымящийся след.

Синий хотел что-то сказать — но из горла вырвался только хрип. Он рухнул на пол.

Зелёный вытащил руку и равнодушно осмотрел её, как осматривают испачканный инструмент.

В этот момент в коридор вбежал Красный.

— Мёртв? — спросил он, кивнув на тело Синего.

— Мёртв, — голос Зелёного был ровным, механическим. — А Жёлтый?

— Тоже.

Они переглянулись. В глазах Красного — холодная решимость. В красных сферах Зелёного — ничего, только отражение света.

— Созывай экстренное собрание, — сказал Красный. — Пусть приходят все.

---

Зал совета никогда не видел таких теней. Свечи горели, но их свет, казалось, не мог разогнать мрак, сгустившийся в углах. На столе, накрытые чёрной тканью, лежали два тела — Жёлтый и Синий. Рядом, у стены, застыли Красный и Зелёный.

Фиолетовый вошёл первым. Увидел — и замер. Его лицо, бледное от природы, стало ещё белее.

— Что... — начал он, но не закончил.

Оранжевый вошёл следом. Он не сказал ничего — только перевёл взгляд с тел на Красного, с Красного на Зелёного, и его губы сжались в тонкую линию.

Белый вошёл последним. Он не спешил — шёл медленно, тяжело, как человек, который знает, что увидит нечто, что изменит его навсегда. Остановился у стола, посмотрел на тела. На его лице — обычно непроницаемом, как каменная маска — что-то дрогнуло.

— Объявляю, — голос Красного прозвучал в тишине, как гром, — о силовом перевороте. Жёлтый и Синий мертвы. Глава Ордена отныне — я.

Он выдержал паузу, давая словам осесть.

— Курс будет формировать новая власть — я и Зелёный. Вы можете принять нашу власть добровольно. Иначе будете исключены из Ордена. А если не будете соблюдать обязанности бывших членов по сохранению тайны и невмешательству, то будете и вовсе уничтожены.

Фиолетовый и Оранжевый переглянулись. В их взглядах читалась беспомощность — и страх. Они незаметно сглотнули, но промолчали.

А потом заговорил Белый.

Он не кричал. Он говорил тихо — но в этой тихости силы было больше, чем в любом крике. Его голос, обычно ровный, почти безразличный, дрожал — впервые за все эти столетия.

— Мне надоело, — произнёс он.

Он повернулся к телам, потом к Красному.

— Почему всё время происходят какие-то конфликты? Интриги? Перевороты? Убийства? Вампиры, пингвины... — он усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Почему нельзя сохранить единство хотя бы внутри Ордена? Безопасность его членов? Нас было всего семь человек. Семь! И вы всё равно умудрились устроить политические войны!

Он стал снимать с себя цепи — одну за другой. Библия упала на стол. Коран. Звезда Давида. Полумесяц. Все символы, которые он носил веками, посыпались на чёрную ткань, как осенние листья.

— Я всегда ненавидел Орден, — признался Белый. — Все эти столетия. Вы терроризировали мир, пытались построить ему бесконечные циклы страданий без конечной остановки. А без вас — мир давно бы нашёл способ объединиться и процветать. Вы всё разрушили. Запустили необратимые процессы. И даже если мир избавится от вас, человечество ещё не скоро вздохнёт полной грудью.

Он вытащил из-под мантии карточку члена Ордена — белую, с тусклым серебряным символом — и положил её на стол рядом с религиозными атрибутами.

— Я снимаю с себя все обязанности члена Ордена. Я ухожу. Решение окончательное. Обжалованию не подлежит.

Он развернулся и, не дожидаясь ответа, быстрым шагом направился к двери. Затем набрал код на панели — пальцы не дрожали — и вышел. Дверь закрылась за ним с тихим, почти печальным шипением.

В зале повисла тишина. Даже Красный, даже Зелёный — они молчали, глядя туда, где только что закрылась дверь. В их взглядах, холодных и расчётливых, мелькнуло нечто, похожее на... растерянность?

Но длилось это недолго.

— Что ж, — Красный повернулся к Фиолетовому и Оранжевому. — А вы? Что вы решите?

Фиолетовый и Оранжевый снова переглянулись. В их глазах — страх, безысходность, понимание, что выбора нет. Фиолетовый кивнул первым. Оранжевый — следом, чуть заметно.

— Мы... принимаем, — тихо сказал Фиолетовый.

— Хорошо, — Красный кивнул. — Тогда выходите. Работы много.

Иллюминаты покидали зал молча. Никто не смотрел друг на друга. Только тела Жёлтого и Синего остались лежать на столе — забытые, ненужные, как старые, сломанные игрушки.

Красный и Зелёный остались вдвоём.

— Теперь наш черёд, — сказал Красный.

— Наш, — подтвердил Зелёный.

За пределами подземной базы поднимался новый день. Серый, холодный, не предвещающий ничего хорошего. Но Красному и Зелёному было всё равно. У них был план. И они готовы были идти до конца — по головам, по трупам, по пеплу старого мира.



Оскар снова нашёл Павла Бога на той же скамейке в старом парке. Город шумел где-то далеко, а здесь, в тени раскидистых лип, время будто остановилось. Павел сидел, как обычно, — вытянув длинные ноги, сложив руки на коленях, и смотрел куда-то в пустоту. Увидев Оскара, он не удивился, лишь чуть приподнял бровь и жестом пригласил сесть рядом.

— Ты пришёл за ответами, — сказал Павел без вопросительной интонации. — Я знал, что ты вернёшься. Ладно. Пришло время рассказать тебе кое-что ещё. То, что не знает почти никто на этой планете.

Оскар молча опустился на скамейку. Внутри всё трепетало от напряжения, но он старался не подавать виду.

— Изначально, — начал Павел, чуть прищурившись, — люди были другими. Я не помню точно, откуда они взялись, вероятно, из пустоты. Их были миллионы, и они были… всесильны. Это не преувеличение. Они могли всё, потому что верили, что могут всё, и эта вера подпитывала друг друга. Тогда ещё не было ни иерархии, ни эмоций, ни добра, ни зла — только чистое творчество. Каждый создавал свои вселенные, и те были невероятно разными. Где-то не работала гравитация, где-то эволюция шла в обратную сторону, где-то слабый всегда побеждал сильного. Но некоторые создавали миры, похожие на наш, — с эмоциями, эволюцией, генетикой, государствами и моралью. Это были прототипы того, что мы сегодня называем человеческой цивилизацией.

Оскар слушал, боясь пошевелиться.

— Один из тех людей, самый умный, — продолжил Павел, — создал мир, идентичный нашему, и долго изучал психологию его обитателей. Так он понял природу изначальных людей. И тогда в нём зародилась мысль, что неплохо было бы стать единственным разумным существом во вселенной, а всех остальных подчинить своей воле. Он изобрёл две машины. Первая могла стереть память и отправить миллионы людей на одну планету. Вторая — лишить их сил. Он обманом собрал всех в одном месте и активировал первую машину — они забыли обо всём, очутившись на планете Земля. Но когда он попытался использовать вторую, что-то пошло не так. Удар пришёлся не на них, а на него самого. Он упал на Землю без сил, растерянный и одинокий. Однако он быстро взял себя в руки и решил действовать иначе.

— Это была доисторическая эпоха? — тихо спросил Оскар.

— Именно. С этого момента и началась наша первобытная история. А он выживал в одиночку, знал этот мир как свои пять пальцев. Когда люди стали объединяться в племена, потом в государства, потом в империи, он надел серую мантию и начал влиять на политику из тени. Сначала им двигало желание власти, но со временем оно превратилось в глубокое убеждение: только его путь ведёт человечество к истинному благу. Те немногие, кто знал о его существовании, прозвали его Серым Кардиналом. Позже это имя стало нарицательным, но именно он был первым, настоящим.

Павел перевёл дыхание и продолжил:

— Потом он встретил другого из нас — того, кто освоил телепортацию между мирами. Они стали путешествовать вместе, собирать артефакты, изучать чужие вселенные. Серый посвятил своего нового соратника в свои планы, предложил встать рядом. Тот согласился и надел жёлтую мантию. Вдвоём они стали управлять политикой на Земле, а со временем — всеми странами, планируя события на десятилетия вперёд. Им удалось подчинить себе даже Атлантиду.

— Но появилась и другая сила, — голос Павла стал жёстче. — В центре Евразии возникло огромное государство, правительство которого контролировал ещё один иллюминат — в бордовой мантии. Он не хотел присоединяться к Серому и Жёлтому. Он считал, что человечество должно развиваться на максимуме, без дозирования. Его государство обладало передовыми технологиями. Серый и Жёлтый вынуждены были передать свои знания Атлантиде, и та стала главным союзником в борьбе против Бордового. Началась война. Бордовый почти выиграл, ему удалось даже потопить Атлантиду. Тогда иллюминаты обратились за помощью к инопланетянам, пообещав им ресурсы и земли. Те согласились и помогли разгромить государство Бордового. Серый и Жёлтый в последний раз предложили ему присоединиться к ним, пообещав сохранить жизнь. Бордовый согласился. Вместе они разработали план, как избавиться от инопланетян, не выполняя обещанного. Объединёнными силами они выбили пришельцев с Земли. Те не стали рисковать и ушли.

Оскар сидел, будто громом поражённый.

— Так возник Орден, — сказал Павел. — Серый стал главой, он отвечал за общую стратегию. Жёлтый — за идеологии и политические устройства. Бордовый — за силовые структуры. Потом к ним присоединились другие: Голубой — финансы, Салатовый — наука и технологии. Позже они открыли мир деревянных существ, где шла гражданская война. Иллюминаты предложили помощь лидеру одной из сторон по прозвищу Тушканчик в обмен на то, что он будет управлять миром по их указке. Тот согласился, пришёл к власти, надел чёрную мантию и стал отвечать за исследование потустороннего. Но потом Тушканчик осознал, что натворил, и разорвал все связи. Иллюминаты изолировали его мир, а затем создали биологическое оружие — гренадеров — и направили на уничтожение его цивилизации. Тушканчик в отчаянии принял роковое решение: он зажал мир гренадеров между двумя мирами, от чего тот взорвался. Но небольшая колония во главе с Королевой успела эвакуироваться на Землю.

— А Бордовый? — спросил Оскар.

— Бордовый, даже став частью Ордена, в глубине души хотел свободы. Он разработал тайный план: наделить пингвинов разумом и коммунистической идеологией, а каменных големов сделать их опорой. Пингвины должны были захватить мир и свергнуть Орден. Бордовый редактировал их мозги, закладывал спящие знания, выращивал големов. Но его тайну раскрыл Салатовый. Между ними завязалась битва. Бордовый был обычным человеком, но владел боевыми искусствами, Салатовый же был киборгом. Они смертельно ранили друг друга, и оба погибли.

Павел замолчал, давая Оскару переварить услышанное.

— Помощники Бордового, знавшие о его плане, нашли тела, но не захотели раскрывать правду. Они сказали членам Ордена, что это было вторжение из мира деревянных существ. И их самих поставили на место погибших: Красный — на место Бордового, Зелёный — на место Салатового. Красный с тех пор усилил своё тело до невероятных пределов. Он и Зелёный продолжили проект Бордового. Позже погиб Голубой — его убили те же деревянные. На его место встал Синий, умеющий создавать материю силой мысли. Когда Чёрный предал, его заменил Розовый, но убили и его. Поставили Фиолетового.

Оскар почувствовал, что его начинает мутить.

— А потом, — Павел вздохнул, — Арнольд убил Серого. Тот, как и Бордовый, был обычным человеком, но владел высшим боевым искусством. На его место встала его правая рука — Жёлтый. Освободившееся место занял Оранжевый. Правой рукой Жёлтого стал Синий. Позже Красный и Зелёный активировали пингвинов, устранили Жёлтого и Синего как конкурентов и взяли власть. Белый не выдержал и ушёл. Орден сейчас в глубоком кризисе.

Павел замолчал и протянул Оскару фотографию. Оскар взял её дрожащими руками. На снимке был Вампир — привязанный к креслу, без сознания, на голове был странный прибор. Вокруг суетились люди в белых халатах. Один из них — Человек — что-то настраивал с абсолютно спокойным лицом.

Оскар всё понял.

— Что мне теперь делать с этой информацией? — спросил он севшим голосом.

— Ничего, — ответил Павел. — Ты будешь знать и молчать. Когда придёт время, ты вспомнишь. Но запомни главное: изначальные люди были всесильны, потому что верили в своё всесилие, и их вера питала друг друга. Когда им стёрли память, вера пропала — пропали и способности. Я — один из немногих, кому удалось вернуть частичку этой силы. Я могу заглядывать в квантовый мир, в прошлое, в будущее, в чужие воспоминания — но не больше. Однако сама сила никуда не делась, она просто спит. Чтобы пробудить её, миллионы людей должны снова поверить в своё всевластие. Но как это сделать, когда люди привыкли всё усложнять, быть «реалистами», материалистами, рационализировать, искать золотую середину и объективность, ограничиваться дальностью своего носа? Зачем всё усложнять, когда всё просто?

Павел посмотрел Оскару прямо в глаза.

— Запомни, Оскар. Нет никакой золотой середины. Объективности не существует. Единственное, что имеет значение и что способно изменить твою жизнь, — это твоё внутреннее «я», твоё сознание. Только в нём истина, и она превыше любых научных истин. Даже та малая часть всемогущества, которую ты можешь получить, уже способна изменить твою судьбу.

Оскар медленно встал. Ноги не слушались. В голове шумело, и где-то глубоко внутри что-то сломалось, рассыпалось мелкими осколками привычной картины мира.

Он пошёл прочь, не оглядываясь. А Павел Бог остался сидеть на скамейке, и в его глазах мерцал отблеск далёких, ещё не открытых миров.



1948 год. Москва. Кремль.

Кабинет был просторным, с высокими потолками и тяжёлыми портьерами. На стенах — портреты Маркса, Энгельса, Ленина. В дальнем углу — массивный дубовый стол, заваленный бумагами, папками, картами. За столом сидел Сталин. Он молча что-то писал, сжимая во рту потухшую трубку. Его лицо было усталым, но глаза оставались цепкими.

Дверь открылась. Вошёл высокий молодой человек в идеально выглаженной военной форме. Чёрные волосы зачёсаны назад, голубые глаза смотрят прямо. Он остановился в двух шагах от стола, вытянулся по стойке «смирно».

— Товарищ Сталин, капитан Шахматов прибыл по вашему приказу.

Сталин не поднял головы. Он продолжал писать, и только трубка чуть дымилась в углу рта. Наконец, дописав, он отложил ручку и поднял тяжёлый взгляд на вошедшего.

— Здравствуйте, товарищ Шахматов.

— Здравствуйте, товарищ Сталин.

Вождь откинулся на спинку кресла, задумчиво погладил усы. На столе перед ним лежала тонкая папка — личное дело капитана.

— Проект, который сейчас разрабатывается, имеет особую важность для всего Советского Союза, — сказал Сталин, негромко, но с расстановкой. — Возможно, он сыграет решающую роль в борьбе с капитализмом. Но я должен спросить вас, товарищ Шахматов: точно ли вы хотите участвовать в нём? Такое проводится впервые. Нет никакой гарантии, что всё пройдёт успешно. Даже сохранность вашей жизни здесь нельзя гарантировать. Обратного пути не будет. Подумайте хорошенько.

Шахматов не дрогнул. Его лицо оставалось спокойным, только голубые глаза чуть сузились.

— Я прошёл всю войну, товарищ Сталин. Моя семья полностью уничтожена фашистами. Мне уже нечего терять. Единственное, что мне остаётся, — служить во благо советского общества и коммунизма настолько, насколько это возможно.

Сталин кивнул, медленно, будто проверяя что-то в себе. Потом встал и подошёл к окну. За стеклом — ночная Москва, огни, укрытые затемнением.

— У вас идеальные характеристики для этого эксперимента, — сказал он, глядя в темноту. — Физические показатели — лучшие в полку. Биография — идеально чистая. Вы всегда служили родине верой и правдой. Герой Советского Союза. В пособничестве врагу никогда заподозрены не были.

Он повернулся к Шахматову.

— В любом случае, вне зависимости от результатов, этот проект будет крайне полезен для науки нашей страны. И даже если вы не останетесь в живых, здесь вас никогда не забудут. Это я могу обещать совершенно точно.

Шахматов щёлкнул каблуками, отдавая честь.

— Благодарю, товарищ Сталин.

Вождь махнул рукой.

— Можете идти. Машина внизу уже ждёт вас. Надеюсь, мы с вами ещё увидимся.

Шахматов развернулся и вышел. В коридоре его уже ждал офицер в штатском — молчаливый, с непроницаемым лицом. Он провёл капитана к чёрному ЗИМу, стоящему у подъезда. Дверь открылась, Шахматов сел внутрь. Машина тронулась в неизвестность.

---

Секретная лаборатория. Где-то под Москвой.

Лаборатория напоминала ангар — огромное пространство, заставленное приборами, генераторами, высокими колбами с жидкостью. Повсюду сновали люди в белых халатах — инженеры, физики, биологи. В центре лаборатории, на возвышении, стояла странная платформа, опутанная кабелями. Рядом — сложный прибор, похожий на шлем с десятками датчиков.

Шахматова встретил пожилой учёный с седой бородкой и в очках с толстыми линзами.

— Капитан Шахматов? Раздевайтесь до нижнего белья. И ложитесь на платформу.

Капитан не задавал вопросов. Он снял форму, фуражку, сапоги и лёг на холодный металл. Учёные засуетились вокруг, закрепляя ремни, подключая провода. Ему надели на голову прибор — тяжёлый, с мерцающими индикаторами.

— Расслабьтесь, — сказал кто-то. — Постарайтесь ни о чём не думать.

Шахматов закрыл глаза.

Вспышка. Тьма. Снова вспышка. Боль — нет, не боль, что-то другое. Чувство, что его разбирают на части и собирают заново. Потом — ничего.

---

Он очнулся на той же платформе. В голове шумело, перед глазами всё плыло. Фигуры людей в белых халатах расплывались, он едва различал их лица. Потом зрение прояснилось.

Шахматов сел. Опустил взгляд на свои руки — и замер.

Руки были не его. Тонкие, металлические, пальцы заканчивались острыми когтями. Он потрогал лицо — череп. Металлический череп с пустыми глазницами. Он посмотрел на туловище — в груди хребет и рёбра, тоже металлические. Ни плоти, ни кожи.

Учёные смотрели на него удивлёнными глазами, хотя лица сохраняли профессиональное спокойствие. Пожилой что-то записывал в блокнот.

— Отлично, — сказал он. — Эксперимент удался. Вы живы, товарищ Шахматов. Вы живы.

---

Годы спустя. Та же лаборатория.

Шахматов лежал на платформе. Его металлическое тело стало привычным — он уже не удивлялся, когда переставлял ноги, не морщился от металлического скрежета в суставах. Над ним продолжали экспериментировать — меняли корпус, апгрейдили сервоприводы, усиливали броню. Он больше не был солдатом. Он был объектом исследований.

Изредка его навещал Сталин. Вождь подолгу стоял рядом, разговаривал с учёными, задавал вопросы. Шахматов помнил один из таких визитов:

— Товарищ Шахматов, как вы себя чувствуете?

— Привыкаю, товарищ Сталин.

— Привыкайте. Вы нужны стране.

Но страна менялась. Вождь приходил всё реже, потом перестал вовсе. Шахматов слышал обрывки разговоров: «Берия арестован», «XX съезд», «разоблачение культа личности». Он не понимал, что происходит. Его мир сузился до стен лаборатории, до бесконечных тестов и калибровок.

В один из дней — он уже потерял счёт времени — к нему пришёл человек в салатовой мантии. Капюшон скрывал лицо.

— Не надоело лежать здесь одному? — спросил Салатовый, присаживаясь на край платформы.

Шахматов повернул металлическую голову.

— Кто вы?

— Тот, кто может дать вам выход. Вы слышали об иллюминатах?

— Сказки.

— Нет. Реальность, — Салатовый усмехнулся. — С двадцатого века мы решили отпустить контроль над этим миром. Решили посмотреть, что из этого выйдет. Результат, как видите, плачевный: войны, революции, фашизм, холодная война. Шахматов, вы были солдатом. Вы видели, к чему приводит свобода. Люди не умеют ею распоряжаться.

Шахматов молчал.

— Глава Ордена, — продолжал Салатовый, понизив голос, — решил втайне от остальных вернуть контроль. Об этом знает только я, ещё один иллюминат… и теперь вы. Нынешнего вождя СССР больше нет. Его заменило подконтрольное нам руководство. А вы лежите здесь и ждёте, когда вас сошлют на свалку истории.

— Что вы предлагаете? — спросил Шахматов.

— Стать помощником одного из нас. Бордовый — старый, мудрый иллюминат. Он ищет единомышленников. В вас есть огромный потенциал. Не тратьте время в этой каморке. Встаньте рядом с сильнейшими.

— А если откажусь?

Салатовый пожал плечами.

— Вас уничтожат. Ни одна страна в мире не имеет права на обладание такой опережающей своё время разработкой. Вы — уникальный образец. Слишком опасный, чтобы существовать вне контроля. Так что выбор невелик.

Шахматов долго молчал. В его металлическом черепе жил живой мозг — и он работал. Вспоминал войну. Сгоревшую деревню. Мёртвую семью. Пустые обещания.

— Я согласен, — сказал он.

---

Штаб-квартира Ордена. Неизвестное место.

Шахматов надел коричневую мантию. Его приставили к Бордовому — иллюминату, чья мантия отливала тёмно-бордовым, почти чёрным, цветом. Капюшон скрывал его лицо, но голос был молод — все иллюминаты обладали вечной молодостью.

Бордовый принял своего нового помощника без лишних слов.

— Ты будешь выполнять мои поручения. И хранить тайны Ордена. Это главное.

Шахматов кивнул. С тех пор его жизнь изменилась: он сопровождал Бордового, выполнял задания, учился. Но главное — он слушал.

Однажды, когда остались только он, Бордовый и ещё один помощник, Бордовый сказал:

— Орден когда-то отпустил контроль над миром, но мир впал в хаос. Войны, революции, фашизм... Я считаю, что мы должны вернуть себе власть. Не для себя — для блага человечества.

Шахматов слушал. Рядом стоял другой помощник Бордового — молодой человек, который впоследствии станет Красным. Они переглянулись.

— Я поддержу вас, — сказал Шахматов. Его металлический голос звучал ровно, но внутри, там, где осталась живая душа, он верил. Верил в коммунизм. Верил, что если кто-то должен управлять миром, то только те, кто не подвластен коррупции и слабостям. Он всё ещё был солдатом советской страны.

Так у них появилась тайна. Бордовый, Шахматов и будущий Красный знали о плане. Никто больше.

---

Шли годы. Шахматов привык к своему металлическому телу, к своей роли. Но однажды вечером, когда Бордовый в очередной раз говорил о будущем перевороте, Шахматов принял решение. Он привязался к своему наставнику. И решил раскрыть ему тайну, которую хранил с самого начала — ту, о которой знали только Жёлтый, Салатовый и он.

— Бордовый, — сказал Шахматов. — Вы должны знать. Серый... он тайно вернул контроль над миром ещё в 1950-х. Формально Орден отпустил поводья, но на самом деле все ключевые правители — его марионетки.

Бордовый замер. Его лицо было скрыто капюшоном, но напряжение всё равно чувствовалось.

— Почему ты мне говоришь это только сейчас?

— Я должен был молчать. Но я верю вам. И я хочу, чтобы вы знали правду.

Бордовый долго молчал. Потом сказал:

— Значит, Серый нас обманывает... Что ж. Мы ничего не будем предпринимать. Будем внешне подыгрывать. А наш план... он остаётся в силе. Но теперь мы будем осторожнее.

Шахматов кивнул. Рядом стоял будущий Красный, который тоже кивнул.

---

Тишина длилась недолго. Салатовый — тот самый, кто когда-то помог завербовать Шахматова, — узнал о плане Бордового. Возможно, через свою агентуру, возможно, случайно. Он решил раскрыть его Ордену.

Но Бордовый узнал об этом первым. Он напал на Салатового. Завязалась битва — древние иллюминаты, обладающие колоссальной силой. Они убили друг друга.

Когда дым рассеялся, Шахматов и будущий Красный стояли над телами.

— Что мы скажем Ордену? — спросил будущий Красный.

Шахматов посмотрел на тела. Потом перевёл взгляд на своего товарища.

— Мы скажем, что на них напали деревянные, — Он вспомнил Тушканчика. — С ними у нас давно идёт война. Никто не станет проверять.

Им поверили. Орден не любил лишних расследований, а свидетелей не было.

На места погибших назначили их. Шахматов надел мантию цвета гниющей листвы — стал Зелёным. Его товарищ надел алую мантию — стал Красным.

Никто не знал правды. Никто не знал, что они продолжают дело Бордового и хранят секрет, который может разрушить Орден.

Конец флешбека.



Убежище Ордена. Несколько часов спустя.

Голографическая карта мира мерцала в центре зала, усеянная алыми точками — маркерами продвижения пингвиньих армий. Красный, Зелёный, Фиолетовый и Оранжевый склонились над ней, их мантии смешались в тёмную гамму. Совещание шло уже несколько часов.

— Итак, — подвёл итог Красный, — пингвинов в Антарктиде активировали мы с Зелёным. У нас сохранился доступ к ним даже после смерти Бордового.

Фиолетовый поднял голову. В его глазах — тень удивления, но он промолчал.

— Этот проект готовился очень долго, — продолжал Красный. — Тысячелетия. Мы ждали подходящего момента. Теперь он настал. Наша главная цель — сделать приход пингвинов к власти максимально быстрым. Все страны должны сдаться без боя. Орден для этого приложит все усилия.

— Приказ уже отдан, — добавил Зелёный. Его механический голос звучал ровно, без тени эмоций. — Осталось лишь дождаться результатов.

Красный удовлетворённо кивнул.

— В этот раз мир будет построен по заветам Бордового. Идеальный всемирный коммунизм, подконтрольный Ордену. Человечество наконец обретёт покой вместо бесконечного раскола и цикличных войн, которые так любили Серый и Жёлтый. На этом всё.

Иллюминаты выпрямились. Фиолетовый и Оранжевый, не проронив ни слова, направились к выходу. Красный — за ними.

Он подошёл к панели двери, набрал код. Дверь бесшумно отъехала в сторону.

И в этот момент мир рухнул.

Серия мощных взрывов — неведомо откуда, неведомо как — сотрясла убежище. Пол заходил ходуном, потолок треснул и начал осыпаться. Красный отшатнулся, прикрывая голову руками. Зелёный остался неподвижен — обломки отскакивали от его металлического тела, не причиняя вреда.

— Что происходит?! — крикнул Фиолетовый, падая на пол.

— Не знаю! — ответил Оранжевый, пытаясь удержать равновесие.

Проход завалило. Гигантские бетонные глыбы перекрыли выход. В зале воцарилась тишина — только звон в ушах от взрывов.

Красный выпрямился, отряхнул мантию. Его лицо под капюшоном было мрачным.

— Это не случайность. Нас атакуют.



За несколько часов до этого. Вашингтон. Подземный комплекс.

Белый сидел в тесной комнате, совершенно лишённой украшений. Стены — голый бетон. Напротив — единственный экран управления, тёмный, мерцающий красным индикатором готовности.

Он был один. Снял цепи, снял мантию — остался в простом сером костюме, который носил под облачением. Его лицо, обычно скрытое капюшоном, сейчас было открыто. Старое, усталое, с глубокими морщинами и белыми, почти прозрачными глазами.

— Не позволю, — сказал он тихо, обращаясь к пустоте. — Не позволю больше существовать этому Ордену. Не позволю осуществлять его тиранию.

Он начал набирать код на экране. Длинная последовательность символов — та, что хранилась в его памяти столетиями. Последний ключ.

Под Вашингтоном дрогнула земля.

---

Окрестности Вашингтона. Тот же момент.

Парк, где гуляли редкие прохожие, внезапно заходил ходуном. Из-под земли, ломая асфальт и вырывая деревья с корнями, начала подниматься Пирамида.

Огромная, чёрная, с гладкими гранями, отражающими солнце как зеркало. На её вершине — четыре механических глаза, каждый размером с дом. Они вращались, двигались, смотрели по сторонам, как живые.

Пирамида поднялась в небо и зависла, заслонив собой облака.

Внутри, в комнате управления, Белый активировал поиск убежища иллюминатов. Глаза Пирамиды остановились, уставились в одну точку — и начали испускать радиоизлучение. Волна прошла через континенты, через океаны.

В каждом городе, в каждом доме люди схватились за голову. В их сознании зазвучал голос — нечеловеческий, леденящий душу:

— Где вы? Где вы прячетесь? Я найду вас.

Длилось это недолго. Пирамида нашла цель. Белый усмехнулся — сухо, безрадостно.

— Нашёл.

Пирамида плавно двинулась вперёд, набирая скорость.

---

Антарктида. Ледяная пустошь.

Земля дрогнула. Треснул лёд. Из глубин, из тьмы, где покоился миллионы лет, поднялся Палеозой.

Голем был настолько огромен, что его голова уходила в стратосферу. Его каменное тело, поросшее мхом и льдом, напоминало древнюю гору, ожившую и обретшую форму. Глаза — два багровых солнца — зажглись в глубоких впадинах.

Палеозой посмотрел на мир внизу. На города, которые казались муравейниками. На людей — песчинки. На самолёты — мошек.

— Мелкие, — прокатился его голос, от которого треснули лёд и камень. Он не знал, какой это язык, но смысл был ясен: все они одинаково ничтожны с такой высоты.

Он сделал шаг. Треснула земля. Ещё шаг.

В его каменном сознании жила одна цель — та, что была заложена Бордовым тысячелетия назад. Не двигать горы. Не сворачивать реки.

Уничтожить Пирамиду.

---

Небо над Атлантикой.

Чёрные грани Пирамиды почти сливались с ночным небом, но четыре механических глаза светились багровым, выдавая присутствие.

Белый, в комнате управления, не колебался. Его пальцы, старые, но уверенные, нажали на сенсорной панели несколько кнопок подряд.

— Пуск, — сказал он тихо.

Борта Пирамиды раскрылись. Из недр вырвались ракеты — десятки, сотни. Они взвились в небо, развернулись и устремились вниз, в землю, туда, где под толщей бетона и затаились иллюминаты.

— Скоро, — прошептал он. — Скоро всё кончится.

Он активировал протокол накопления заряда. Один из четырёх глаз Пирамиды — тот, что смотрел вперёд и вниз, туда, где под толщей земли прятались Красный, Зелёный, Фиолетовый и Оранжевый, — начал светиться. Сначала тускло, потом ярче, ещё ярче, пока не превратился в маленькое солнце, висящее над океаном.

Энергия нарастала. Белый чувствовал вибрацию — Пирамида дрожала, как живое существо перед прыжком. Ещё минута — и лазер испепелит убежище. Никто не спасётся.

Но в этот момент что-то изменилось.

Мониторы замигали красным. Акустические датчики уловили низкую, инфразвуковую вибрацию, идущую с юга. Затем — глухой, похожий на раскат грома звук. А потом земля, океан, само небо содрогнулись.

Палеозой поднялся.

Он вышел из воды не как пловец, а как пробуждающийся титан. Сначала из глубин показалась макушка — гребень из базальта, покрытый многовековыми наростами ракушек и кораллов. Затем плечи — горы, обломанные, с острыми пиками, на которых повисли водопады. И наконец лицо — безглазое, но с горящими алыми провалами там, где должны быть глазницы.

Палеозой встал во весь рост. Его голова уходила в стратосферу, и луна оказалась у него за спиной, как детский воздушный шарик.

Вода схлынула с его тела, обнажая каменную плоть, испещрённую трещинами, из которых сочился пар — геотермальное тепло, копившееся миллионы лет. Он сделал шаг. Океан закипел, поднялись волны высотой с небоскрёбы. Ещё шаг — и дно океана треснуло, обнажая базальтовое ложе.

Палеозой посмотрел на Пирамиду. И двинулся к ней.

---

— Что это? — голос Белого сорвался на хрип.

Он не верил своим глазам. Мониторы показывали неопознанный объект колоссальных размеров. Ни в одном архиве Ордена — а Белый изучил их за столетия — не было ничего подобного.

— Не может быть, — прошептал он. — Кто... кто создал это?

Ответа не было. Палеозой приближался. Его каменные пальцы сжимались в кулак.

Белый действовал инстинктивно. Он рванул панель управления, пытаясь перенаправить лазер. Пирамида дёрнулась — глаз, уже накопивший почти весь заряд, медленно повернулся от убежища к голему.

— Давай, — прошептал Белый. — Давай же...

Но он не успел.

Палеозой замахнулся. Его кулак, размером с хороший астероид, обрушился на Пирамиду.

Удар был страшен. Воздух сжался, превращаясь в плазму. Волна от столкновения разошлась во все стороны, опрокидывая военные корабли в океане и срывая крыши с домов на побережье.

Пирамида содрогнулась. Её чёрные грани пошли трещинами. Из корпуса повалил дым.

Но в тот же миг, в последний момент, лазер выстрелил. Ослепительный луч ударил Палеозоя в грудь — туда, где у живых существ бьётся сердце, а у големов находится источник жизненной силы.

Палеозой пошатнулся. Его каменная плоть начала плавиться, но он не отпустил Пирамиду. Его пальцы сжались сильнее, пробивая броню.

— Умри, — прорычал Белый, хотя его голос никто не мог услышать.

Лазер вонзился глубже. Из груди Палеозоя вырвалось пламя. Гигант зашатался, теряя равновесие.

Но его кулак уже сжался окончательно. Пирамида не выдержала — она лопнула, как яйцо, разлетаясь на тысячи обломков. Осколки чёрной стали, горящие, дымящиеся, посыпались в океан, поднимая фонтаны пара.

В тот же миг Палеозой разлетелся сам. Лазер пробил его насквозь, и гигантская каменная туша, лишённая внутреннего источника, начала распадаться. Куски величиной с дом, с квартал, с город падали в воду, поднимая волны, которые дойдут до берегов Америки, Европы и Африки.

И в центре этого ада, в эпицентре столкновения, не осталось ничего. Только пыль — серая, мелкая, безликая.

Пыль, которая когда-то была Белым.



Убежище Ордена. Заваленный зал.

Красный, Зелёный, Фиолетовый и Оранжевый разбирали завал. Потолок ещё сыпался пылью, камни скрежетали, но работа спорилась. Они уже почти пробили проход, когда тишину разрезал странный звук — не скрежет камня, не звон металла. Что-то влажное, хлюпающее, как движение ракообразного по грязи.

— Тихо, — сказал Зелёный.

Все замерли. Из глубины зала, из темноты, куда не доставал свет аварийных ламп, прыгнуло нечто.

Оно двигалось быстрее, чем можно было ожидать от его массивного тела. В воздухе мелькнули два хитиновых лезвия — клешни, похожие на скорпионьи, но шире, мощнее. Удар пришёлся в спину Фиолетовому и Оранжевому одновременно — существо пронзило их насквозь, будто они были из бумаги.

Фиолетовый раскрыл рот, но не издал ни звука. Кровь хлынула из раны, смешиваясь с обрывками мантии. Он рухнул лицом вниз.

Оранжевый успел лишь схватиться за клешню, пробившую ему грудь, и на его губах застыла гримаса удивления. Глаза, незащищённые капюшоном, широко распахнулись — в них читался шок. Он умер мгновенно.

— Что за... — начал Красный, оборачиваясь.

Существо отпрыгнуло назад. Теперь оно стояло в свете ламп — белое, хитиновое, ростом около двух метров. Две ноги, две руки. Вместо кистей — клешни, похожие на крабьи, но смертоноснее, с острыми зазубринами. Голова больше напоминала раковину мидии — две створки, из-под которых светилась пара маленьких, но очень злых глаз. Всё тело состояло из сегментов, покрытых маслянистой слизью.

За ним из тьмы выступили ещё пять таких же тварей. Они двигались синхронно, почти не издавая звуков, только их клешни щёлкали в предвкушении.

— Кто вы? — спросил Красный, приняв боевую стойку.

Ответа не было. Существа ринулись в атаку.

Первым встретил врага Зелёный. Он прыгнул навстречу ближайшему существу, выбросив вперёд когти. Металлические пальцы ударили в хитиновый панцирь — и соскользнули, оставив лишь царапины. Существо отлетело, но не пострадало.

— Квантовые нити, — ровным голосом констатировал Зелёный. — Вплетены в броню.

Он попробовал выстрелить огнемётами. Огненные потоки ударили тварь в грудь — та отшатнулась, но не получила видимых повреждений. Молния, вырвавшаяся из его руки, лишь нагрела хитин, но не прожгла. Радиация не действовала.

— Бесполезно, — сказал Зелёный и перешёл в ближний бой.

Существо ответило ударом клешни. Зелёный подставил предплечье — удар пришёлся по металлу, оставив глубокую вмятину. Его корпус выдержал, но сервоприводы заскрипели. Он нанёс ответный удар когтями — на этот раз в сустав, где квантовых нитей было меньше. Хитин треснул. Тварь взвизгнула, но не отступила.

Второе существо попыталось зайти сзади, но Красный уже был рядом.

Красный не обладал арсеналом Зелёного. У него была только сила. Чистая, чудовищная, многократно усиленная генными модификациями и квантовыми нитями, вплетёнными в мышцы. Он схватил одну из тварей за клешню и рванул на себя. Хитин затрещал.

— Это всё, на что вы способны? — прорычал Красный.

Существо ударило второй клешнёй — Красный отбил её предплечьем, но острая зазубрина распорола руку до кости. Кровь брызнула на пол. Красный зашипел от боли, но не отпустил.

Он крутанулся, отрывая клешню с мясом. Тварь взвыла, и в этот момент Красный нанёс удар в голову — кулаком, вложив всю свою ярость. Череп-раковина треснула, из неё брызнула чёрная жидкость. Существо упало, забилось в конвульсиях и затихло.

— Один, — выдохнул Красный.

Но тут из темноты, с тихим хлопком телепортации, начали материализоваться Призраки. Они появлялись из ниоткуда — по одному, по двое, по трое, — и через несколько секунд в зале их уже было несколько десятков. Плоть и кровь, бледные, с неестественно гибкими конечностями и встроенными в ладони плазменными эмиттерами. Те самые, что Человек создавал в своих лабораториях. Никто из иллюминатов не знал, как они здесь оказались, кто ими управляет и зачем они напали.

— Откуда? — удивился Зелёный.

Ответа не было. Призраки атаковали — их лазеры ударили в спину Красному, но не нанесли вреда. Квантовая защита Красного была слишком сильна для обычной плазмы. Он развернулся и одним ударом уложил троих.

— Мелочь, — бросил он.

Но мелочь отвлекала. Пока Красный и Зелёный разбирались с Призраками, оставшиеся четыре существа перегруппировались и атаковали согласованно.

Две твари набросились на Зелёного. Их клешни вонзились в его металлическое тело — в плечо, в бок, в ногу. Сервоприводы заискрили, одна рука повисла плетью. Зелёный продолжал сражаться — его когти разрывали хитин, но это было слишком медленно.

Третье существо прыгнуло на него сзади, вцепившись в голову. Красные глаза Зелёного мигнули и погасли. Он рухнул на колени, продолжая автоматически наносить удары, но уже без координации.

— Зелёный! — крикнул Красный, пытаясь пробиться к нему.

Но его самого окружили. Четвёртое существо атаковало молниеносно — клешни в грудь, в живот. Красный выдержал первый удар, но второй пробил защиту. Квантовые нити на его теле замерцали и начали рваться.

Он схватил тварь за голову и сдавил. Хитин лопнул, мозг вытек. Но в этот миг пятое существо, которое было ранено, прыгнуло ему на спину и вонзило клешни в позвоночник.

Красный закричал — впервые за столетия. Его тело затряслось, он рухнул на пол, увлекая за собой врага.

Зелёный, ещё живой, на четвереньках подполз к нему. Его искусственный голос хрипел:

— Товарищ... мы... не успели...

Красный повернул голову. Кровь текла изо рта. В глазах — не боль, не страх, а злость. Злость на то, что не успел. Что мир, который они строили, рухнет без них.

— Держись, — прохрипел он, протягивая руку.

Но Зелёный уже не видел. Его красные глаза погасли окончательно, голова бессильно упала на грудь.

Красный продержался ещё несколько секунд, глядя на тела Фиолетового и Оранжевого, на обломки завала, за которым остался новый мир. Потом его глаза закрылись.

Существа, оставшиеся в живых, замерли, будто слушая чей-то приказ. Потом развернулись и ушли в темноту, откуда пришли. Призраки исчезли.

В заваленном зале, среди пыли и камней, лежали тела всех четырёх иллюминатов. Красный и Зелёный — в центре, их руки почти соприкасались. Фиолетовый и Оранжевый — чуть поодаль, с распахнутыми, застывшими в ужасе глазами.

Орден пал.

Никто не знал, чьими руками. Никто не знал, зачем. Только тишина, камни и запах крови.

Но где-то далеко, в темноте коридоров, уже звучали шаги — новые хозяева приходили забирать власть.



Убежище Ордена. Несколько часов спустя.

Тишина в заваленном зале стала тягучей, почти осязаемой. Тела павших иллюминатов лежали там, где их настигла смерть — Красный и Зелёный в центре, их руки почти соприкасались, Фиолетовый и Оранжевый чуть поодаль. Кровь уже запеклась, смешавшись с пылью и мелкими каменными крошками.

Воздух дрогнул. В центре зала материализовался Человек — белый халат безупречен, очки-сканеры на глазах, чёрные волосы зачёсаны назад. За его спиной стояли Дрон и Штерн, держа в руках планшеты с данными. Завалы позади были расчищены — коридор зиял чёрным проёмом, ведущим в другие части убежища.

Человек окинул взглядом зал. На телах он не задержался — скользнул равнодушно, как проходят мимо сломанной мебели.

— Докладывайте, — сказал он.

Дрон шагнул вперёд, его пальцы забегали по планшету.

— Операция «Кукловод» завершена. Новые существа «Рыки» справились с задачей. Потери среди них: двое убиты, двое тяжело ранены. Раненые уже отправлены на восстановление в лабораторию.

— Приемлемо, — кивнул Человек.

— Из ста Призраков, выделенных на операцию, участвовало тридцать экземпляров, — продолжил Штерн. — Девятнадцать уничтожено. Остальные отозваны.

— Тоже приемлемо, — Человек повернулся к проходу. — Иллюминаты?

— Все четверо, находившиеся в убежище, уничтожены, — Дрон указал на тела. — Фиолетовый и Оранжевый погибли мгновенно. Красный и Зелёный оказали сопротивление, но были повержены.

Человек наконец посмотрел на тела. На лице его не дрогнул ни один мускул.

— Что удалось выяснить насчёт самого убежища?

Он направился по коридору, учёные заторопились следом, перебирая данные на ходу.

— Охрана убежища взята в плен, — докладывал Штерн. — Сопротивления почти не оказали. Мы также обнаружили несколько артефактов — их изъяли для дальнейшего изучения. Список будет готов в ближайшее время.

— Электронные архивы? — спросил Человек, сворачивая в боковой проход.

— Получен полный доступ к библиотеке Ордена, — ответил Дрон. — Там хранится вся информация об организации — история, структура, технологии, досье на членов. Потребуется время на анализ, но мы уже нашли несколько ключевых документов.

Человек остановился перед одной из дверей, толкнул её. Внутри был кабинет, заставленный старыми книгами, картами, голографическими проекторами.

— Координаты других убежищ? Главный центр?

— Да, — Штерн кивнул. — Мы получили доступ к расположению всех убежищ Ордена по всему миру, а также координаты их главного здания — центра, где ещё остаются подчинённые, технический персонал, младшие члены. Они пока не знают о случившемся. Согласно данным, иллюминаты перебрались в это убежище недавно — планировали сделать его резервным центром для решения задач, связанных с этим городом.

Человек прошёл вглубь кабинета, провёл пальцем по корешкам книг.

— А пингвины? — спросил он, не оборачиваясь.

Учёные переглянулись.

— Феномен разумных пингвинов, — начал Дрон, — как выяснилось из архивов, это дело рук иллюмината по имени Бордовый. Он хотел свергнуть все правительства мира — включая правительство Ордена — и построить всемирный коммунизм в соответствии со своими представлениями о нём. После его смерти проект продолжили втайне разрабатывать Красный и Зелёный.

— Понятно, — Человек повернулся. — Что-нибудь ещё?

— У иллюмината, носившего мантию красного цвета, мы обнаружили особую карточку, — Штерн достал из кармана золотую пластину с пульсирующим символом. — Судя по всему, она обозначает главу организации.

— Дайте её мне.

Человек взял карточку, повертел в пальцах, потом сунул в карман халата.

— Где кабинет главы Ордена?

— В конце коридора, — Дрон указал рукой.

Человек направился туда. Кабинет Красного — просторная комната с высоким потолком, уставленная мониторами и картами. В дальнем углу — большое кресло из чёрного дерева.

Человек сел в него, откинулся на спинку. С минуту он сидел молча, глядя на потухшие экраны.

— Слушайте приказ, — сказал он. — Пингвинов вернуть в прежнее состояние, лишить разума и отправить обратно в Антарктиду. Големов перевести в спящее состояние. Всю их инфраструктуру свернуть — быстро и без лишнего шума.

— Принято, — ответили учёные.

Человек встал, поправил халат.

— Составьте мне краткую сводку всей информации об Ордене. Главное — технологии, уязвимости, оставшиеся активы. Осталось решить вопрос с остатками Ордена в главном центре. Ожидайте новых приказаний. Никакой самодеятельности.

— Будет исполнено, — поклонился Дрон.

Человек вышел в коридор, обвёл взглядом пустое убежище. Здесь ещё пахло кровью и пылью, где-то в глубине слышались шаги пленных и голоса учёных.

Он остановился на мгновение, потом активировал телепортацию.

Воздух дрогнул — и Человек исчез, оставив после себя лишь лёгкое эхо в пустых коридорах.

---

Лаборатория Человека. Мгновение спустя.

Человек материализовался в своём кабинете. Сел за стол.

Он откинулся в кресле, прикрыл глаза. В кармане ещё чувствовалась тяжесть золотой карточки — символа власти над тем, что осталось от Ордена.

«Можно работать дальше», — подумал он.

Мир не узнает, кто спас его от пингвинов. Мир не узнает, кто уничтожил вековой заговор иллюминатов. Мир будет жить по новым правилам — его правилам.

Человек открыл глаза и приступил к работе.



Поликлиника «Нейро-Квантум». Несколько дней спустя.

Клоун подошёл к стеклянным дверям, над которыми светилась вывеска с названием, переливающимся сине-фиолетовым. Внутри было стерильно, тихо, пахло озоном и чем-то сладковатым, похожим на лекарство. На ресепшене сидела девушка в белом халате с неестественно белоснежной улыбкой.

— Здравствуйте, записаны?

— Кхм… нет, — Клоун почесал красный нос. — Я по поводу насморка. Хронического. Он меня всю жизнь мучает, апчхи! Хочу наконец вылечить.

Девушка улыбнулась ещё шире, застучала по клавиатуре.

— Ваше имя?

— Клоун.

— Хорошо, Клоун. Вас определили к главному врачу. Проходите, кабинет 313, прямо по коридору, потом направо.

Клоун удивился:

— К главному? А что, такой сложный случай?

— У нас индивидуальный подход, — девушка не моргнула.

Клоун пожал плечами и пошёл. Кабинет 313 оказался в конце длинного коридора. Дверь тяжёлая, из чёрного дерева. Он постучал.

— Войдите, — раздался изнутри спокойный, безэмоциональный голос.

Клоун вошёл. Кабинет был просторным, залитым холодным светом, с огромным столом, за которым сидел Человек — белый халат, очки-сканеры, чёрные волосы зачёсаны назад. На стене висела карта города, усеянная цветными маркерами.

— Здравствуйте, — сказал Клоун, присаживаясь.

— Здравствуйте, Клоун, — Человек кивнул, и его губы тронула лёгкая, почти незаметная усмешка. — Рассказывайте, что вас беспокоит.

— Насморк, — Клоун шмыгнул носом, словно в подтверждение, и чихнул. — Всю жизнь мучит. Лекарства подавляют, но ненадолго. А сегодня я вообще с аптекарем подрался — не было моего лекарства, пришлось убеждать…

— Понимаю, — Человек не выказал ни удивления, ни осуждения. — Давно эта проблема?

— С самого детства. Сколько себя помню — столько и чихаю.

— Вы пробовали обследоваться?

— А толку? Врачи говорят «аллергия», прописывают таблетки, а они не помогают. Я уже привык. Но хочется же нормально.

Человек встал, подошёл к платформе, похожей на диагностический стол.

— Ложитесь. Я проведу анализ вашего мозга. Это займёт около получаса. Вы будете без сознания, так что для вас время пролетит мгновенно.

Клоун не стал спорить. Он лёг, и Человек надел ему на голову прибор — лёгкий, почти невесомый. Какая-то вспышка, тишина, и…

— Всё, можете садиться, — голос Человека вывел его из забытья.

Клоун сел, потёр виски.

— И что? Нашли что-нибудь?

— Да, — Человек вернулся за стол, открыл на планшете результаты. — Но прежде чем я отвечу, подождите. У нас будет ещё один пациент.

Дверь открылась без стука. Вошёл Оскар — в своём клоунском костюме, уставший, взлохмаченный. Он хотел что-то сказать, но увидел Клоуна и замер.

— Клоун?! — вырвалось у него. — Ты что здесь делаешь?

— Насморк лечу, — растерянно ответил Клоун. — А ты?

— Я… к Человеку по поводу рекламы… — Оскар перевёл взгляд на Человека. — Простите, я не знал, что вы заняты.

— Садитесь оба, — Человек указал на стулья. — Раз вы здесь, так даже лучше. Я расскажу вам правду. Тот, кто захочет уйти, может уйти. Но потом пожалеет.

Оскар и Клоун переглянулись и сели.

— Этот город — эксперимент, — начал Человек без предисловий. — Мой эксперимент. Я заключил договор с властями много лет назад. Город был засекречен, о нём мало кто знал. Жёсткая цензура, въезд только по спецразрешениям. Здесь изучали психологию, социологию, пределы человеческих возможностей. Большинство жителей — не обычные люди. Они созданы искусственно.

Оскар открыл рот, но Человек поднял руку.

— Язычники, Круглоголовые, манекены, которые нападали на город — всё это мои творения. Результаты экспериментов. Даже мои учёные — тоже искусственные, созданные для определённых задач. Они подконтрольны мне, хотя некоторые… имели собственные амбиции.

— А Арнольд? — хрипло спросил Оскар. — Клоун-мэр? Он тоже…

— Искусственный, — кивнул Человек. — Я создал его со специальным «сознанием диктатора». Хотел посмотреть, как далеко заведут его амбиции. Он зашёл слишком далеко, начал угрожать моей свободе — пришлось устранить. У него был чип для контроля, но он почему-то выключился. Неисправность.

Оскар побледнел.

— А я? — спросил он, и в его голосе зазвенел страх. — Я тоже… искусственный?

Человек посмотрел ему прямо в глаза.

— Да. Ты создан как противовес Арнольду. Ваша дружба — выдумка, твоя биография — тоже выдумка. Ты должен был проверить, сможет ли друг повлиять на диктатора. Примкнуть к нему, отвернуться или попытаться изменить. В итоге вы стали врагами, и ты ушёл из цирка работать аниматором. Я тобой доволен.

— Но я… я же помню своё детство! — воскликнул Оскар. — Помню маму, улицу…

— Воспоминания имплантированы, — холодно сказал Человек. — У тебя в голове чип. Он исправен, и ты находишься под моим контролем. Иначе как объяснить, что ты согласился на рекламу «Нейро-Квантума»? Почему всегда слушаешься меня? Почему ходишь в клоунском костюме даже сейчас?

Оскар хотел возразить, но слова застряли в горле.

— Твоё шоу — просто инструмент моего маркетинга, — добавил Человек. — А я — не тот человек, с которым ты якобы познакомился в цирке. Ты встречался с моим клоном. Такие клоны десятками работают по всему миру — обаятельные, эмоциональные, они продвигают мои идеи. А настоящий я — перед тобой.

Оскар сидел, уставившись в пол. Его трясло.

— Ну а я? — Клоун чувствовал, как внутри всё холодеет. — Я тогда тоже…?

— Ты — особый случай, — Человек повернулся к нему, и в его голосе появилась нотка интереса. — Самый удачный эксперимент. Я хотел создать идеальный разум — сверхадаптивный, способный решать любые задачи, мгновенно учиться, быть лучшим в любой сфере. Получилось. Твоя способность к адаптации аномально высока. За что бы ты ни брался — наука, программирование, война, физика, взлом — ты становился гением. Мгновенно усваивал материал с максимальной эффективностью.

Клоун открыл рот, но не издал ни звука.

— Однако чип контроля оказался ненадёжен, — продолжал Человек. — Я опасался, что ты выйдешь из-под моего контроля. Поэтому мы с учёными решили удалить тебе память — всю, включая мышечную. Но это трудно. Память стереть удалось, а вот мышечную — только «усыпить». Иногда она просыпается, и ты вдруг делаешь что-то гениальное, сам не понимая как.

— Как взлом банка… — прошептал Клоун.

— Именно, — Человек кивнул. — Я отправил тебя работать в цирк, где твои спящие таланты проявлялись в акробатике. А насморк — побочный эффект. Во время удаления памяти была затронута область, отвечающая за чихательный рефлекс.

Клоун сглотнул.

— А костюм? Красный нос?

— Запись на подсознательном уровне. Перед отправкой в цирк я внедрил установку: ты всегда должен быть клоуном. Это делало тебя узнаваемым и… безобидным.

Тишина. Оскар сидел, закрыв лицо руками. Клоун смотрел на Человека, и его глаза, обычно весёлые и глуповатые, вдруг стали жёсткими.

— Чего ты хочешь? — спросил он. — Зачем ты нам это рассказал?

Человек откинулся в кресле.

— Оскару я приказываю молчать. Распускать язык не в твоих интересах. А тебе, Клоун, я делаю предложение. Я знаю о твоих похождениях — о коллекторах, о Хлебушке, о том, как ты его искал. Я знаю, что он ушёл с Тушканчиком в их мир. И я могу открыть тебе туда портал. Ты сможешь вернуться к Хлебушку.

Клоун замер.

— Чем я должен заплатить?

— В одном месте остались мои враги, — Человек усмехнулся. — Те, кого нужно добить. Несколько человек, которые угрожают моему… и твоему будущему спокойствию. Ты идеально подходишь для такого дела. Временно разблокирую твою сверхадаптивность. Ты научишься всему, что нужно, за пару минут. Боевые навыки, скрытность, обращение с оружием — станешь идеальным убийцей.

Клоун долго молчал. Потом спросил:

— А если я откажусь?

— Ты не откажешься, — сказал Человек, и в его голосе не было угрозы, только уверенность. — Ты хочешь к Хлебушку. Я предлагаю путь. Другого не будет.

Повисла пауза. Оскар поднял голову, посмотрел на Клоуна.

— Не делай этого, — тихо сказал он. — Мы… мы живы. Даже если мы не настоящие.

Клоун встретился с ним взглядом.

— Апчхи! — вытер нос, посмотрел на Человека. — Ладно. Согласен. Но сначала я хочу попрощаться с… с Оскаром. Дайте нам пять минут.

— Десять, — Человек кивнул и вышел из кабинета, оставив их одних.

Оскар и Клоун стояли друг напротив друга — два клоуна, два эксперимента, два почти человека.

— Ты уверен? — спросил Оскар.

— А у меня есть выбор? — криво усмехнулся Клоун. — Я хочу к Хлебушку. Он… он был мне другом. Понимал меня. Я не хочу оставаться в этом гребаном цирке без него.

Оскар положил руку ему на плечо.

— Тогда возвращайся. И раз там, в другом мире, будет хорошо — черкни нам весточку. Хоть через портал.

— Обязательно, — Клоун улыбнулся — впервые за долгое время искренне. — Апчхи.

Через десять минут дверь открылась, вошёл Человек.

— Время вышло. Клоун, пошли.

Оскар остался в пустом кабинете. Он посмотрел на свои руки, на клоунский костюм — и тихо сказал:

— Надо бы сменить работу. И, может быть, снять этот дурацкий грим.

Но он знал, что не снимет. Потому что так заложено в чипе.



Лаборатория Человека. Несколько часов до вылета.

Человек стоял у голографической карты, на которой алыми точками были отмечены цели. Клоун, уже в боевом костюме Вампира, который ему подогнали по размеру за полчаса, стоял рядом, слушая инструктаж.

— Твоя цель — Гермес, — начал Человек. — Он не иллюминат. Он наёмник. С другой планеты.

— С другой планеты? — переспросил Клоун. — Вот так просто?

— Да. Орден веками вербует союзников в других мирах. Гермес был одним из лучших — командовал армией наёмников, пока его не перекупили иллюминаты. Они сделали его главнокомандующим всех вооружённых сил Ордена. А когда иллюминаты перебрались в это убежище, оставили его регентом Центра.

— И что, он даже не знает, что его хозяева мертвы?

— Не знает, — кивнул Человек. — Связь с Центром была только через Жёлтого и Красного. Теперь они мертвы, и Гермес находится в информационной изоляции. Но это ненадолго. Как только он поймёт, что происходит, он будет действовать самостоятельно. А он — не просто солдат. Он стратег. У него доступ к арсеналам, к базам данных, к остаткам армии Ордена. Если он поднимет восстание, мы получим ещё одну войну. Её нужно предотвратить.

Клоун почесал затылок.

— И насколько он опасен?

— Гермес — безликое гуманоидное существо, белое, как мрамор. У него нет черт лица — только гладкая поверхность. Он никогда не снимает бронированный костюм — чёрный, с золотыми вставками, усиленный квантовыми нитями. Его главное оружие — «Рассекатель», меч, который режет любую материю, включая квантовую защиту. А ещё у него повышенная регенерация. Он может залечить любую рану за секунды, если остановить поток повреждений.

— Как же его убить? — спросил Клоун.

— Непрерывными атаками, — ответил Человек. — Постоянный урон истощает его регенерацию. Его броня не абсолютна — её можно пробить в одних и тех же местах. Ты быстр, у тебя когти, лазеры, плазма. Используй всё. И не давай ему опомниться.

— Понял, — Клоун вздохнул. — А что, у него нет других слабостей?

— Есть. Он высокомерен. Он не привык к тому, что кто-то может с ним сравниться в бою. Используй это. Выводи его из равновесия. Он начнёт ошибаться.

Человек выключил карту и повернулся к Клоуну.

— В Центре сейчас — только дежурная охрана и сам Гермес. Остальные силы разбросаны по другим объектам. Но его личная гвардия — элитные солдаты и роботы — будет патрулировать здание. Твоя задача — проникнуть незамеченным, добраться до его кабинета, уничтожить его и вернуться. Всё.

— Как я вернусь?

— Портал откроешь специальным браслетом. У тебя будет ровно пять секунд, прежде чем его заблокируют системы Центра. Так что, как закончишь, сразу активируй.

Клоун кивнул, надел шлем.

— Апчхи! — чихнул он уже из-под брони.

— Удачи, — сказал Человек.

Окрестности Центра Ордена. Ночь.

Клоун никогда не чувствовал себя таким… живым. Сверхадаптивность, разблокированная Человеком, работала на полную мощность. Каждый нерв, каждый мускул, каждый синапс его мозга находились в состоянии идеальной готовности. Мир вокруг превратился в схему — чёткую, просчитываемую, предсказуемую.

Он стоял на скале, глядя вниз на огромный комплекс, утопленный в скалах и окутанный туманом. Центр Ордена. Главная цитадель, откуда веками управляли миром. Серые башни, защитные поля, патрули — всё это сейчас было перед ним как на ладони.

На Клоуне был костюм Вампира — серый, матовый, отремонтированный и перепрограммированный Человеком. Костюм сидел идеально, будто литая броня. Когти на запястьях, лазеры, квантовые нити, маскировочное поле — всё работало. Клоун чувствовал, как костюм стал продолжением его тела.

— Ты справишься, — сказал ему Человек перед отправкой. — Ты всегда справлялся. Просто забудь, что ты клоун. Ты — оружие.

— Апчхи! — чихнул Клоун, но чих получился каким-то… другим. Не громким, не раздражающим. Контролируемым.

Он спрыгнул со скалы, активировав маскировочное поле. Бесшумно, как тень, двинулся к комплексу.

---

Первый патруль — двое солдат в экзоскелетах, с плазменными винтовками. Они шли по периметру, переговариваясь о погоде. Клоун пропустил их, затаившись в расщелине. Его дыхание — бесшумное, пульс — замедленный. Костюм подавлял все биометрические сигналы.

Второй патруль — три робота, похожих на пауков, как «Полуночники», только гораздо крупнее и технологичнее. Красные сенсоры шарили по земле в поисках тепла. Клоун замер за валуном, дождался, пока они пройдут, и метнул в одного из них микро-дрон — парализующий импульс. Робот замер, остальные не заметили.

— Первый уровень пройден, — шепнул он себе в гарнитуру. — Вхожу в зону периметра.

---

Система безопасности Центра была максимальной. Сканеры сетчатки, датчики движения, лазерные ловушки, турели с ИИ-наведением — всё, что можно представить. Но Клоун уже изучил схемы, переданные Человеком. Он знал каждый коридор, каждый тупик, каждую камеру.

Он подошёл к распределительному щиту снаружи здания, вскрыл панель когтями, нашёл нужный разъём и вставил специальный ключ — устройство, которое дал ему Человек для взлома систем. На его внутреннем дисплее побежали строки кода.

— Взлом занимает три минуты, — предупредил Человек. — За это время тебя могут обнаружить.

— Не обнаружат, — ответил Клоун.

Он стоял неподвижно, как статуя, пока устройство работало. Патрули прошли мимо дважды, но маскировочное поле и абсолютная неподвижность скрыли его. Третья минута — и дисплей мигнул зелёным.

— Доступ получен, — сообщил синтезированный голос устройства. — Система безопасности отключена по периметру. У вас двадцать минут до автоматического восстановления.

— Мне хватит, — сказал Клоун и скользнул внутрь.

---

Коридоры Центра были пусты. Обычно здесь сновали десятки сотрудников — аналитиков, техников, администраторов. Но сейчас ночь, и лишь редкие дежурные охранники. Клоун обходил их стороной, не оставляя следов. Лифт — отключён. Лестница — на четырнадцать этажей вверх.

Он поднимался бесшумно, перепрыгивая через пролёты, используя когти для фиксации на перилах. Сердце билось ровно, в голове не было лишних мыслей — только цель.

Четырнадцатый этаж. Дверь в главный кабинет — бронированная, с квантовым замком. Но Клоун не собирался её взламывать. Он подошёл к вентиляционной шахте, снял решётку и протиснулся внутрь. Костюм сжался, подстроился под его тело.

В шахте было тесно и темно. Он полз минуты три, пока не увидел внизу свет решётки, ведущей в потолок кабинета. Аккуратно откинул её, спрыгнул вниз — беззвучно, как кошка.

---

Кабинет Гермеса.

Помещение было огромным, почти пустым — только стол в центре, кресло, несколько голографических экранов. На стенах — портреты иллюминатов (прежних, ныне мёртвых). С потолка свисала люстра из чёрного хрусталя.

За столом сидел Гермес. Существо было белым, безликим — ни глаз, ни рта, ни носа. Гладкая поверхность, похожая на маску, слегка мерцала в свете экранов. Высокий, плечистый, в бронированном костюме угольно-чёрного цвета. У пояса висел длинный меч с мерцающим лезвием — не металл, не плазма, нечто среднее, сотканное из чистой энергии.

Гермес поднял голову, когда Клоун материализовался из тени. Безликое лицо чуть наклонилось.

— Кто ты? — спросил он. Голос был низким, вибрирующим, лишённым эмоций.

Клоун не ответил. Он быстро заблокировал дверь — выстрелил в панель управления плазменным шаром, замок заискрил и оплавился. Затем выстрелил в вентиль связи на стене — экраны погасли.

— Отвечай, — Гермес встал, и его рука легла на рукоять меча.

— Я тот, кто пришёл тебя убить, — сказал Клоун. Его голос был спокойным, почти чужим для него самого. — Иллюминаты мертвы. Ты следующий.

— Ложь, — прошептал Гермес. — Они бессмертны.

— Увы, нет.

Клоун выстрелил первым. Плазменный шар вырвался из эмиттера на запястье и ударил Гермеса в грудь. Тот отлетел назад, врезавшись в стену, но быстро поднялся. На броне остался дымящийся ожог.

— Ты заплатишь, — бросил Гермес, выхватывая меч. Клинок засветился синим, рассекая воздух с низким гудением.

Клоун активировал когти — те самые, что Вампир использовал против солдат и монстров. Металлические лезвия, выдвинувшиеся из перчаток, заблестели на свету.

— Посмотрим, — ответил он.

Гермес атаковал первым. Удар меча был молниеносным — Клоун едва успел увернуться, лезвие рассекло воздух в сантиметре от его шлема. Остриё оставило полосу сияния на стене.

Клоун ответил серией ударов когтями — левой рукой, правой, в корпус, в голову. Гермес парировал мечом, искры разлетались во все стороны. Когти скрежетали по энергетическому лезвию, и каждый удар отзывался вибрацией в костюме.

— Ты быстр, — признал Гермес, отступая на шаг. — Но этого недостаточно.

Он сделал выпад, целясь в незащищённую шею. Клоун нырнул под меч, скользнул по полу, вскочил за спиной противника и вонзил когти в позвоночник. Броня треснула, но не пробилась.

— Квантовая защита, — понял Клоун, отпрыгивая назад. — Как у… кого-то из них.

— Я не простой солдат, — Гермес развернулся, его меч описал дугу, заставив Клоуна откатиться. — Я генерал. В моих жилах течёт энергия иного мира.

— А в моих — чих и злость, — выдохнул Клоун.

Гермес прыгнул. Меч обрушился сверху, и Клоун принял удар на перекрещенные когти. Сила была чудовищной — костюм заскрипел, пол под ногами треснул. Клоун устоял, но колени подогнулись.

— Твои когти не пробьют мою броню, — прошипел Гермес, надавливая. — Я неуязвим.

Клоун резко ушёл в сторону — меч вонзился в пол, застряв на секунду. Клоун ударил ногой в опорную руку, заставив Гермеса потерять равновесие, и тут же вонзил когти в то место, где броня уже была повреждена первым плазменным шаром.

Когти вошли в плоть. Чёрная жидкость брызнула на пол. Гермес закричал — низко, глухо, как умирающий зверь.

— Ты не можешь… — прохрипел он.

— Могу, — сказал Клоун и усилил давление.

Когти прошли глубже, разрывая внутренности. Гермес попытался отмахнуться мечом, но Клоун перехватил его руку, вывернул, сломал. Хруст костей разнёсся по кабинету.

— Моя регенерация… — начал Гермес, но из раны хлынула чёрная жижа быстрее, чем затягивалась плоть.

— Не помогает против постоянного урона, — закончил Клоун. Он вырвал когти, Гермес рухнул на колени. Меч выпал из ослабевшей руки и погас.

Клоун встал над ним, занёс когти для последнего удара.

— Иллюминаты… — прошептал умирающий генерал. — Великий Жёлтый… отомстит…

— Они уже там, где ты, — ответил Клоун. — В аду.

Коготь вошёл в голову, пробив череп насквозь. Гермес замер, тело безжизненно рухнуло плашмя.

Тишина. Только звон в ушах и тяжёлое дыхание Клоуна.

Он выпрямился, посмотрел на свои руки, покрытые чёрной жижей, на уничтоженный кабинет, на труп генерала.

— Апчхи! — чихнул он. Теперь обычным, громким, раздражающим чихом.

Клоун усмехнулся.

— Прости, Хлебушек. Я немного задержался. Скоро увидимся.

Он активировал портал — браслет, данный Человеком, — и шагнул в сияющий проём, исчезая из мёртвого Центра Ордена.



Лаборатория Человека. Час спустя.

Портал мигнул синим, и из него шагнул Клоун. Костюм Вампира был покрыт чёрной жижей, на шлеме — трещина, но сам Клоун выглядел… умиротворённым. Он снял шлем, стянул перчатки, расстегнул броню. Костюм с глухим стуком упал на пол.

— Готово, — сказал он. — Гермес мёртв.

Человек сидел за столом, он поднял голову от планшета.

— Отлично. Теперь никто не сможет помешать.

Клоун вытер лицо рукавом.

— Я сделал твою работу. Теперь твоя очередь. Портал. Хлебушек.

— Разумеется, — Человек встал. — Но сначала процедура. Сверхадаптивность нужно усыпить. Она тебе больше не понадобится.

— А если я захочу оставить? — Клоун усмехнулся.

— Ты не захочешь, — Человек подошёл к нему. — Ты сам сказал: тебе комфортнее чувствовать себя обычным.

Клоун пожал плечами.

— Ладно. Давай.

Процедура заняла несколько минут. Человек приложил к его затылку прибор, ввёл какой-то препарат, и Клоун почувствовал, как мозг словно… расслабляется. Исчезла та бешеная ясность, те сотни вариантов решений, тот холодный расчёт — ушло всё. Остался только он — обычный, уставший, вечно чихающий грузчик с красным носом.

— Готово, — Человек убрал прибор. — Ты снова тот, кем был.

Клоун чихнул — громко, со вкусом, на всю лабораторию.

— Вот это другое дело. Спасибо, кажется.

— Не за что, — Человек достал из кармана каменную монету. Солнцевая Бутыль. Она мерцала алым, пульсировала, как живое сердце.

Он активировал её. В воздухе открылся портал — овальный, сияющий фиолетовым, с краями, переливающимися всеми цветами радуги. Внутри виднелся другой мир — зелёные холмы, реки, деревянные дома.

— Этот портал ведёт в мир Тушканчика, — сказал Человек. — Там ты найдёшь Хлебушка.

Клоун подошёл к порталу. Остановился. Обернулся.

— Ты… ты всегда выполняешь обещания?

— Всегда, — ответил Человек без тени улыбки.

— Ладно, — Клоун махнул рукой. — Спасибо за… ну, за всё. Даже не знаю, благодарить тебя или нет. Но похер.

Он шагнул в портал. Секунда — и портал закрылся, оставив после себя лёгкий запах озона и тишину.

Человек постоял, глядя на пустое место, потом вызвал по коммуникатору:

— Дрон, Штерн, ко мне. И подготовьте отряд. Мы выдвигаемся в Центр.

---

Центр Ордена. Главный зал.

Человек телепортировался прямо в кабинет, где лежало тело Гермеса. Рядом материализовались Дрон, Штерн, четверо Рыков (уже восстановленных, с блестящими хитиновыми панцирями), десяток Призраков и кучка учёных с оборудованием. Также были доставлены тела иллюминатов — Красного, Зелёного, Жёлтого, Синего, Фиолетового, и Оранжевого, уложенные на носилки и накрытые чёрной тканью.

Человек окинул взглядом помещение.

— Объявите сбор в главном зале. Всем, кто находится в Центре. Через пятнадцать минут я жду их там.

Один из Призраков кивнул и вышел передавать приказ.

---

Главный зал — огромное помещение под куполом, с рядами скамей и трибуной в центре. Сюда столетия назад стекались подчинённые иллюминатов, чтобы выслушать приказы своих хозяев. Сейчас здесь царило смятение.

Человек взошёл на трибуну. Рыки выстроились перед ним, щёлкая клешнями и отгоняя любопытных. Призраки замерли по периметру, создавая живой частокол. Учёные — Дрон и Штерн — встали по бокам. Тела иллюминатов сложили у подножия трибуны, а тело Гермеса положили у всех на виду.

В зал начали входить люди — растерянные, испуганные, непонимающие. Учёные в белых халатах, охранники в броне, инженеры, техники, помощники. Они шептались, пытаясь понять, что происходит. Рыки рычали на каждого, кто приближался слишком близко, и люди отшатывались.

— Тихо! — голос Человека, усиленный акустикой зала, прокатился под куполом. Все замолчали.

Он указал на тела у подножия трибуны.

— Иллюминаты мертвы. Все шестеро — Красный, Зелёный, Жёлтый, Синий Фиолетовый, Оранжевый, — Он перевёл взгляд на тело Гермеса. — Ваш регент тоже мёртв. Убит моим агентом.

В зале пронёсся шёпот. Кто-то ахнул, кто-то побледнел, кто-то схватился за оружие — но Призраки тут же направили на него эмиттеры, и рука опустилась.

Человек вытащил из кармана золотую карточку главы Ордена, которую забрал у Красного, и поднял её над головой.

— С этого дня вся организация переходит под моё руководство. Вы будете выполнять мои приказы. Любое сопротивление будет подавлено. Вопросы?

Тишина. Люди переглядывались, но никто не осмелился открыть рот.

— Хорошо, — Человек убрал карточку. — Теперь слушайте. Все помощники иллюминатов обязаны явиться ко мне в ближайшее время для получения нового плана мироустройства. Кабинет главы Ордена отныне — мой кабинет. Приступайте к работе.

Он спустился с трибуны и направился к выходу. Рыки и Призраки расступились, пропуская его. Учёные засеменили следом.

---

Кабинет главы Ордена.

Человек вошёл внутрь, осмотрелся. Стены, обитые чёрным деревом, тяжёлые портьеры, массивный стол, несколько голографических экранов — вся обстановка дышала древней властью.

Он подошёл к столу, провёл пальцем по столешнице — пыльно.

— Привести в порядок, — бросил он Дрону.

Тот закивал, записывая в планшет.

Человек сел в кресло, откинулся на спинку. Закрыл глаза на секунду — вспомнил, как всё начиналось.

---

Однажды к нему пришёл крайне влиятельный олигарх — не из этого города, издалека. Его дочь была смертельно больна. Рак, последняя стадия. Врачи разводили руками. Олигарх был готов отдать всё — любые деньги, любые ресурсы, лишь бы спасти её.

Человек вылечил девочку за две недели. Использовал свои первые экспериментальные технологии — тогда они были далеки от совершенства, но сработали. Олигарх плакал от счастья, осыпал его золотом, предлагал контракты.

— Мне не нужны деньги, — сказал тогда Человек. — Мне нужна информация. Вы — человек осведомлённый. Расскажите мне о тех, кто управляет миром на самом деле.

Олигарх побледнел. Помолчал, потом тихо сказал:

— Есть организация… Иллюминаты. Они управляют всем. Но если они узнают, что я раскрыл тайну… меня убьют.

— Никто не узнает, — пообещал Человек.

Олигарх рассказал всё. О структуре Ордена, о цветах мантий, о скрытых убежищах, о том, как иллюминаты десятилетиями плели свои сети. Это было бесценно.

Через месяц олигарха нашли мёртвым в собственном особняке — инсульт. Никто не усомнился. А Человек уже знал, куда двигаться дальше.

---

Он открыл глаза. Встал, подошёл к окну — из кабинета открывался вид на Центр, на его шпили и купола, на то, как внизу уже суетились новые подчинённые, принимая его власть.

— Начинаем новую эру, — тихо сказал Человек.

Он достал из кармана золотую карточку, положил на стол, рядом — каменную монету. Два символа власти — старой и новой.

И принялся за работу.