Играем в реальность

Дм. Шибанов


ИГРАЕМ В РЕАЛЬНОСТЬ




ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

- ; ; ; -
Аэрт
Тёмный мрачный лес неумолимо наступал со всех сторон. Чем дальше мы с конём углублялись в чащу, тем темнее и угрюмее становилось вокруг. Нелюдимее. Страшнее. Да, именно так. Навалился настоящий, нешуточный липкий страх. Не часто испытываешь такое. Потому я пустил коня самым медленным шагом.
А как прикажете иначе? Кромешная тьма, холод, дождь. Немудрено оступиться на узкой скользкой дороге. Даже человеку. Тем более – коню. А коня я берегу. Конь замечательный. Верный и преданный друг, без которого никак нельзя. Редкая для наших мест белая масть. Другого такого я пока не видел.
Дождь усиливается. Ещё и ветер разгоняется. Скверно. Шум капель и ветра скрывают все шаги. Мне, Светлому пакеру Аэрту, бояться нечего, никто не посмеет напасть на такого прекрасно вооружённого воина. Но невольно начинаешь чаще осматриваться.
Ничего. Можно не волноваться. Путешествие наше скоро закончится. Цель близка. Минуем сонную убогую безымянную деревушку, и всё. Чуть дальше, за её околицей – цель моего ненормального похода в такую ненастную ночь. Когда ни один хозяин ни то что коня, самого себя не выгонит во двор.
Но я не обращаю внимания на такую мелочь, как непогода. Что бы ни происходило вокруг, с пути не сворачиваю. И точка. Надо сделать дело. И точка.
Деревушку прошли быстро и незаметно. За ней, в глубоком овраге, почти на вертикальной стене посередине неё притулился домик моего врага. Здесь живёт злой маг Щуго, которого нужно найти и уничтожить. Ещё никто не справился с ним.
Почему? Не знаю. И не понимаю. Найти его вовсе не сложно. Дом его – далеко не секрет. И добраться сюда, в невероятную глушь – совсем не сложно. Долго, трудно, но вполне возможно. А вот уничтожить его – это да. Тут надо потрудиться. Он очень силён. Имеет много оружия, порой неведомого мне.
Никто ещё не возвращался отсюда. Никто не смог убить его. Никто не видел, как он выглядит, этот злобный Щуго. Никто даже не входил в его дом.
Может, и входили, кто знает. Но счастливчики, побывавшие там, сдаётся мне, уже никому ничего не расскажут.
Я спешился, отвёл коня в сторону. Нежно погладил его по умной морде.
- Дальше я сам. Тебе нельзя. Дождись меня, хорошо? Обязательно дождись, мой хороший, мой Верный.

Медленно стал спускаться, почти сразу сильно порезав руки о жёсткую траву. Где-то тут должна быть лестница, но в темноте её не найти. Да и некогда. До рассвета надо закончить дело и убраться отсюда. А рассвет будет скоро.
Да и помощи от неё немного, от лестницы-то.
Ещё немного, и… вот она, малюсенькая площадка перед домом. Точнее – перед пещерой. Я оторопел – всесильный маг, способный повелевать всем, способный позволить себе всё, … и вдруг живёт в большой неуютной пещере. Где темно, промозгло, мерзко воняет, где долго невозможно находиться, откуда хочется убежать, сломя ноги.
Это как? Почему? Может, Щуго специально такое вытворяет? Маскируется?
Ладно, некогда пустыми мыслями заниматься. Двинули!
Я коснулся боевым посохом камня, вызвав мощный сноп искр. Движением рук изобразил удар гонга. Звук получился очень даже громким.
- Эй, Щуго! Выходи на честный бой. Возмездие пришло.
Тишина.
Снова:
- Щуго! Если хочешь позорно сдохнуть в тёмной конуре, как последний пунаяхель, так и скажи. Устрою. Но удовольствия оно мне не принесёт. А потом я расскажу про наш так называемый бой всему миру. И все будут долго хохотать над тобой. Даже когда меня не будет, и тогда хохотать будут.
Через несколько мгновений я крикнул ещё громче:
- Выходи, злодей, умри как воин! Знай же, тебе суждено погибнуть от руки светлого пакера Аэрта!
Ну ладно. Я прошептал «Тебя предупреждали», и пустил стрелу в чёрное отверстие. И тут же выстрелил силой посоха.
Ох! Хорошо, что дал малую силу. Она вернулась, оглушила меня, опрокинула, потащила к краю площадки. Каким-то чудом успел удержаться, не упасть в пропасть. Ослеп и оглох на какое-то время.
Из пещеры донёсся злобный каркающий хохот, пожалуй, слишком громкий для трёхсотлетнего старикана:
- Не на того напал, щенок! Куда более мощных ломали в один миг!
Это он мне? Это я-то щенок? Да как он смел! Он ещё не знает, на что я способен!
Крикнул:
- Сейчас кто-то заплачет кровавыми слезами!
Сконцентрировался, и обрушил в пещеру всю мощь посоха и боевого обруча на голове. Одновременно. Само собой, позаботился о безопасности.
Пара широких ярких световых потоков рванула во тьму, шипя и извиваясь по-змеиному. Мрак покорно разорвался. Аж глаза слепит. Вот это да! Вот это работа! Неужели это сделал я? Ещё ни разу не получался такой мощный луч. Тем более – два. Тем более – удержать два луча так долго. Здорово! Расту, становлюсь сильнее.
Вот только… Здорово-то оно здорово, но что-то не так. Я слабел буквально на глазах. Силы быстро покидали меня. Мощный защитный оберег оказался почти бесполезен. И нагрудный щит.
Он как-то незаметно высасывает из меня жизненную силу. Тогда битву я проиграю, не успев и вздохнуть пару раз. Несмотря на мощные силовые лучи, несмотря на защиту.
Продавец оберега всячески уверял, что лучшей защиты и быть не может. Такую цену заломил! Только у него, мол, самые мощные, надёжные обереги. Вот шельмец! Ну погоди же! Найду тебя, когда выберусь отсюда. И серьёзно поговорю.
Если выберусь…
Я скинул лучи. И тут же грохнула тишина. Не дул ветер, не всхлипывала ни одна ночная птица, не шевелилась ни одна травинка, ни одна живая душа. И гроза вдруг ушла, неожиданно и решительно. Мир словно перестал существовать.
Из пещеры тоже ничего. Злобное карканье стихло.
Убит?
Медленно, тихо, я двинулся ко входу. Не потому что устал. Да, устал, потерял много сил. Но что-то помимо усталости, не давало войти в пещеру. Что-то упорно не позволяло шагнуть внутрь.
Ладно, считаем, что злобный Щуго уничтожен. Мало кто из тех, кто создан из плоти и крови способен выдержать такой прямой огненный шквал. Даже с применением защиты. Хорошо бы взять что-нибудь из его вещей, в доказательство. Но вот никто не знает точно, чем он обладает. Никто не знает даже, как он выглядит. Выходя к людям, он кутается в ослепительно-белый безразмерный быенр, который скрывает всё. Руки всегда в белоснежно-белых ранухах, пухлые, плохо сгибаются. Надувает ранухи? Для чего? Да, и наряд этот, прошу заметить, всегда безукоризненно чист. Как будто дорожная пыль, грязь, дождь вообще к нему не прилипают, никак не желают замечать его.
Так что Щуго никто никогда не видел. Голос слышали, да. Такой же, примерно, какой летел из пещеры.
Ладно. Придётся вам, люди, поверить мне на слова.
Пока дождь не начался снова, надо уходить.
Я развернулся, пошёл к лестнице. Путь, который привёл меня сюда, для подъёма совершенно не пригоден. Его не одолеть даже при полном здравии, чего уж говорить обо мне сейчастном.
Но не успел я пройти и десяток шагов, как вокруг всё ослепительно побелело, заколыхалось, мощный гул сжал уши, глаза заныли от боли. Меня скрутило, вывернуло и разорвало на множество частей, полностью отключило.
Что это? А?


- ; ; ; -
Борис
День Бори Воробьёва начался поздно. Парень вздрогнул, с трудом подавил сильный крик. Медленно поднял голову, осмотрелся. Не сразу осознал место и время. Не сразу понял – что да как.
Наконец удалось включиться. Дома он, у себя дома. В своей комнате, где всё хорошо знакомо. Перед включенным компьютером, скрючен в неудобной позе. Дико затекла шея. День - где-то середина мая, не, начало, время – позднее утро. Более подробная информация Борьку не интересовала.
Зато заинтересовало другое. Весь экран монитора занимала надпись: «Defeat. Round is over». (Поражение. Раунд закончен).
Борька пошевелился. Ох, как тяжело! Как затекли все конечности! Не только шея.
Напрягшаяся память так и не подсказала - что за раунд он проиграл. В какой игре. И почему игра не предлагает пройти проигранный раунд заново.
Ни на один вопрос ответов находилось.
Тут же погрузился в глубины софта, но безуспешно. Компьютер тоже ни сном ни духом не ведал ничего насчёт той самой игры.
Мать громко ахнула, когда он появился в большой комнате.
- Батюшки! Это как? Опять всю ночь за компьютером просидел! Сколько уже можно! Я ж просила, умоляла. Знаешь, который час?
- Ма, дай попить! Голова трещит.
- Сколько можно, я тебя спрашиваю! И почему ты дверь к себе закрываешь?
- Сколько нужно. Отстань! – раздалось уже из прихожей, - башка разламывается.
- Ты куда?
- Гулять! – раздражение в его голосе непрерывно нарастало.
- Куда гулять? С больной головой? Сиди уж дома. Сейчас таблетку найду.
- Куда - куда… По району. Достала!
- Боря, стой! Поешь хотя бы!
- Нахрена! Тебя попить принести просили! Даже воды тут не дадут. А с дверью делаю что хочу. Хочу – закрываю, хочу – открываю. Моя комната! Моя дверь! Мои правила!
- Боренька, погоди секунду! Мальчик мой! Вот таблетку возьми.
Но он уже выскочил во двор.
Двор приготовил пареньку весёлое тёплое солнышко, ласковый ветерок, возбуждённый щебет довольных воробьёв, нашедших где-то большой кусок хлеба, звонкие крики играющей малышни. Но Борька всего этого не видел и не слышал. А ведь давно, очень давно в городе не было такой замечательной погоды.
Ой, ребята, да ладно! Какое солнце! Какие воробьи! Вы серьёзно?

Ноги сами зарулили в местный торговый центр. Не мешает потусоваться со своими, хотя бы немного. Вот они, на месте. И Кира, и Серый, и Дина. Сразу полегчало.
Компания с комфортом развалилась на удобных диванах в уютном расслабляющем уголке. И дружно зависала в сотиках, что ничуть не мешало не менее дружному разговору. И заметить Борьку.
Поздоровались. Пообнимались с девчонками.
- Ну? Чё ково? – спросил Борька.
- Всё пучком, - заметил Серый, - как всегда. А у тебя?
- Да! – неопределённо протянул Борька, - Считаем, нормалёк.
- А чё так? – не поняла Кира.
- Нормуль, говорю же.
Все оторвались от сотиков.
- Колись давай, - не выдержала Дина, - Что стряслось?
Борька нехотя выдал: предки достали. Горькие слова сопровождались красноречивым жестом.
- А, да? Я-то думал – чё серьёзное! – усмехнулся Сергей.
Борьке сразу не понравился его тон.
- А чё, не серьёзно, скажешь? – нахмурился он, - Я вот домой не собираюсь сегодня. Реально.
- Да ну! Расслабься. Побузят и перестанут. Впервой что ль?
- Ну не впервой, но как-то… Задолбало, короче. Пусть знают, вот.
- Ну и куда ты двинешь ночью? – в лоб спросила Кира, - Есть надёжный тыл?
На что Борька лишь неопределённо пожал плечами. Никакого тыла у него не было, от слова «совсем». Ни надёжного, ни слабого.
Народ вернулся к своим занятиям.
Дина заныла, повисла на Серёге:
- Серёг! Погнали на улицу! Погода такая! Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!
- Чё я там забыл? – криво усмехнулся он.
Парень сегодня явно не в духе, заметил Борька.
Дину поддержала Кира:
- Охранник уже зырит на нас. Намекает.
- А мы что, водку пьянствуем? – со смехом выдал Борька, - или непотребства творим?
И усмехнулся про себя. Да уж, нас трудно назвать незаметными. При всём желании. У кого пирсинг в ушах, у кого волосы дичайшего сине-красного цвета. Одёжка стиля «вырви глаз». Татуировки тоже нарисовались у многих. У Дины накаченные губы. Борька проколол себе левое ухо, вставил крутую серьгу. Татушку забабахал, куда ж без неё. Пёструю куртку надел, в том же стиле «вырви глаз». И рваные джинсы не забыл. (Всему этому мать конечно же весьма обрадовалась). Вот только насчёт волос засомневался. Сильно ассиметричную стрижку сделал, клёвую, офигительную, но свой собственный светло-русый цвет оставил. Пока. А там посмотрим. Кто знает, что ему захочется.
Но при всём при том вели они себя вполне прилично. Не особо шумели, не особо хохотали.
- Короче, - решительно встала Кира, - Мне лично проблемы не нужны.
Пёстрая компания с шумом и хохотом вывалилась во двор. Устроились на лавочке. Задымили электронной сигаретой. Одной на всех. Снова заговорили про компьютеры.
На улице Серёга ещё более загрузился. Вообще замолчал.
У него, оказывается, ноутбук навернулся. Мощный, современный. Совсем новый. Да так навернулся, что навряд ли починишь.
- Тю! Я думал, что серьёзное, - тут же отозвался Борька, - Заработай. Делов-то!
- Я чё, опух? – усмехнулся Прошаков, - работать – полный отстой.
Подвоха в Борькиной интонации он, видимо, не заметил.
Впрочем, Борька легко с ним согласился. Работа – это и впрямь отстой.
- Блин, ну что делать! – сокрушался Серёга, сжимая кулаки, - Реально, кранты полные.
- Расслабься, - снисходительно усмехнулся Борька, - Люди и без гаджетов живут, и ничего. Не помирают. Вон, предки мои. Кнопочный бабушкофон освоили, и всё. Им достаточно.
- А мы, походу, помрём, - вдруг выдала Дина, - смотрите, что творится.
И правда, погода резко ухудшилась. Мощные рваные тучи, казалось, задавят землю, безжалостно проутюжат всех, кого застанут.
Неожиданно… (хотя какое там неожиданно при таких-то тучах)…
Гром и молния!
И дождь!
И ветер!
Хлынуло как из ведра.
- Назад! – крикнула Дина, - в торговый!
- Не, я домой, - перекрикивала ветер Кира, - Борич, проводишь?
Борька немедленно согласился, хотя жила она очень далеко от него. Но он, не долго думая, снял с себя толстовку, накинул на девушку. Не кожанка, конечно, но хоть немножко защитит от дождя.
Побежали.
Побежали и окружающие – дети, взрослые. Даже старики бодро рванули под ближайшую крышу, позабыв о своих больных суставах.
Проскакали рядом две девушки, верхом на лошадях. Катали детей на площади у торгового центра. Лошади, одна чёрно-серая, другая – ослепительно-белая, испугались грозы куда сильнее хозяек. Неслись, не разбирая дороги. При этом каким-то чудом никого не задевали. И удивительно, но животные не поддались панике полностью. Немного, но всё же слушались наездниц.
Вдруг белую слово подбросило. Она покосилась на Борьку, резко перешла на шаг, повернулась всем корпусом, уставилась на него огромными бездонными глазами. Борька с Кирой тоже остановились.
- Чего это она? – не поняла девушка.
- А кто её знает, глупую, - пожал плечами парень.
Лошадь призывно заржала, заглядывая чуть ли не в глаза Борьке, сильно замахала хвостом. Встала как вкопанная. И только после нескольких грозных окриков хозяйки медленно, нехотя пошла. Но то и дело озиралась назад, на пацана. Даже спотыкалась как будто бы.
Борька тоже двинулся, но Кира стояла как вкопанная.
- Чего ты?
- Знаешь… - изумлённо прошептала она, но он её прекрасно услышал, не смотря на грозу, и гром, - знаешь… Она, кажись, знает тебя…
- Кто?
- Ло... Лошадь, белая которая.
- Да ладно! – не поверил парень, - Скажешь тоже.
- Не, реально. Она будто встретила старого знакомого. Узнала тебя. Обрадовалась. Стопудово обрадовалась. Позвала за собой. Тебя. И только тебя.
- Ни с какими лошадьми не знаюсь, ни с белыми, ни с чёрными, ни с серо-буро-малиновыми, - рубанул Борька, и направился дальше.
- Но это неточно! - девчонка пошла за ним.


- ; ; ; -
Борис
Борька и не понял сам, как оказался у Киры дома. Прямо в квартире. Совсем не думал, что оно так получится. Жила она на Зелёных холмах, в очень непростом районе. Люди там обитали, прямо скажем, небедные. Борька и не мыслил даже близко подступиться к столь крутому микрорайону. И всё же, он тут. Стоит, разинув рот, моментально обалдевший. Уже от двора и подъезда обалдевший. Огороженная территория, витой кованный забор с воротами, уютная удобная парковка, не менее уютная маленькая рощица, за которой хорошо ухаживают. С любовью, не формально.
Двухподьезная шестиэтажка тоже ухоженная и уютная. Белый кирпич да цветная лепнина вокруг окон предавали ей особый праздничный тон. Балконы утопали в первой яркой сочной зелени. Дизайнерские фигурные лавочки, сделанные по спецзаказу. Детская площадка, гораздо больше обычной по размеру и содержанию. Борьке даже захотелось прыгать и прыгать на ней до одури, и плевать, что ему далеко не пять лет. В подъезде чистота, словно в больнице, оригинально изогнутые светильники, неплохие рисунки на стенах.
Парень давно косился в сторону этого элитного дома. Что за люди там живут? Вот бы посмотреть на них, хотя б одним глазком. По-любому, кто-то особый там обитает, голубая кровь. На кривой кобыле к ним не подскочишь, ближе, чем на пять вёрст.
И уж никак не предполагалось, что именно Кира обитает там. Такая простая, общительная, весёлая, и… вон, оказывается, где живёт.
А та уже затащила его к себе. «Проходи, не дрейфь! Чего тушуешься? Мы люди простые, не кусаемся».
Ну конечно, простые они. Так мы и поверили.
Квартира… нет, какая там квартира! Настоящие хоромы, куда Борис вошёл на цыпочках, как в музей. И сразу потерялся в двухэтажном лабиринте.
- Ну что ты? – откуда-то из глубины прокричала девчонка, - где ты?
А Борька в безразмерной прихожей не знал, куда податься. Там и появилась Кира, переодетая в маленький розовый топик и коротенькие шортики.
- Ну? Борич? – повторила она, - не тормози. Маленькая, скромненькая квартирка. Хвастаться нечем. Эка невидаль.
Скромненькая? Маленькая? Борька что-то промычал, попытался скрыть обалдевший вид.
Девчонка даже прикрикнула, ножкой топнула:
- Да ладно! Хорош дурака валять! Достало уже. Все, кто заваливает сюда, начинают визжать от восторга. Так вот шумно, видите ли, мы офигеваем. Или молча офигиваем. Прям с порога. Достало! Ничего такого супер-пупер. Проходи в ванну, раздевайся. Ты весь мокрый. Найду сейчас что-нибудь.
Пацан снял мокрую футболку, задумался.
Кира уже стояла у порога ванной, держа в руках светло-синюю рубашку с коротким рукавом, и бриджи с пальмами.
- Вот. С возвратом, естесс-но.
Парень кивнул – конечно же. Без базара. Взял рубашку.
- А брюки? – девчонка бесцеремонно пощупала его брюки, - тоже снимай. Мокрые же.
- Брюки? – замялся он, - брюки… оно… это самое… реально нужно? Ещё потянет вроде. Жить можно.
- Стопудово. Брюки мокрые. Мокрющие, хоть выжимай. Ладно, ладно, выхожу. Надо ж, какие мы стеснительные… - усмехнулась она, - Шуруй в столовую потом. Да поживее.
В большом настенном зеркале столовой Борька с удивлением обнаружил на себе форменную рубашку. Полицейскую, что ли. Показалась великоватой. Посмотрел на Киру.
- У отца взяла, - выдала она, - он у меня знаешь кто… У-у! большая шишка в ГИБДД. Зам начальника. Как-то так. Усёк?
- Да уж… - пробормотал парень, - Это вам не хухры-мухры...
- Не парься! Я-то не виновата, что у него родилась. Ну а… у тебя как с отцом? Я так мало о тебе знаю. Расскажешь?
Огромные глаза просто сверлили пацана насквозь.
Отец? Боря содрогнулся. Как у него с отцом? А никак.
- Нет у меня отца, - выпалил он со злобой.
- Нет? – удивилась девочка, - Да ладно! Я же слышала…
- Нет отца, - упорно повторил он, - а то, что торчит у нас дома вечерами – не отец.
Она захлопала густыми ресницами, искоса посмотрела на него – это, мол, как.
Борька же крепился, крепился, и всё ж выдал в общем-то малознакомой девчонке всю свою нехитрую семейную жизнь. Пьёт отец. Пьёт дико, не просыхая, как не в себя. Сантехник в управляющей компании он. Как его ещё не уволили – непонятно. Но почти каждый вечер он, хорошо набравшийся, начинает воспитательный процесс с сыном. Особенно – в день зарплаты. Тогда вообще жесть закручивается.
- Жуткий чел, - всё более заводился пацан, - Спокойно поднимает руку на мать, на меня. Больше – на мать. Я уже пару раз надавал ему по шее. Затухает ненадолго.
- Жесть, - выдохнула она, - а ты классный. Поставил папика на место. Правильно. Он просох?
- Просох малёхо. Только потом месяц гундел, обещал нам огромные жилищные проблемы. Типа может выгнать нас легко, в два счёта. По трезвяне, понимаешь гундел! Ну… почти по трезвяне…
Кира снова не поняла – это как. Да Борис и сам не очень разбирался в жилищно-юридических проблемах. Пожал плечами.
- Пока живём, а что дальше будет – фиг знает.
И замял тему.
- Печалька, однако, - протянула девушка.
- Не то слово.
Кира хотела сказать, что он, Борька, может звонить в любое время, даже приходить, если совсем уж тошно станет, но не стала.
Да и не успела бы. Где-то далеко хлопнула дверь. Девчонка с тревогой опустила чашку, напряжённо посмотрела на пацана.
- Отец? Не должен так рано…
- Чего напряглась? – не понял Борька.
- Хорошо бы, чтоб он тебя не увидел…
- Спрятаться?
- Не успеешь. Вот ведь блин! Сейчас разговоров будет!
Снизу раздался густой бас:
- Кто дома? Кира? Варя? Я сегодня пораньше, радуйтесь.
И через минуту в столовой возник огромный силуэт. Двое только успели прошептать: «Здрасьте».
- Здрасьте, здрасьте, - пробормотал отец, явно не ожидающий такого поворота сюжета, - Тааак… Кирочка, позволь спросить…
- Папа, это Боря, мой знакомый… А это Пётр Семёнович, мой папа…
- Очередной знакомый? – ехидно выпалил отец.
- У меня их много, - попыталась отшутиться дочь.
- Кира… Будь добра, разъясни. Почему этот здесь? А? Да в моей парадной рубашке. Да в новых бриджах, ещё не ношенных, даже. Для Тая припасённых, между прочим. Почему это тут сидит? Как это пропустили внизу?
Воробьёв шепнул едва слышно: «Верну».
- Он вернёт. Всё вернёт, - быстро заговорила она, - Точно. Мы попали под дождь, промокли. Помнишь, какой ливень был. Он меня проводил. Куртку свою дал. А до дому… до дому его далеко…
- И потому ты нарядила его во всё моё самое лучшее.
- Ну а что я могла сделать? Не моё же давать ему, да? Схватила первое, что нашла...
Отец опустил руку на плечо парня.
- Вот что… как там тебя?
- Боря, - прошептал парень одними губами, - Борис...
- Вот что, Боренька… Твоя одежда здесь?
Кира вставила:
- Здесь, тока мокрая.
- Так вот, Боря…
Ох, и тяжёлая же у него рука, у папаши. Вцепился как клещ.
- Боря, значит… Сейчас ты, Боренька, снимешь это всё, и оденешь своё.
- Мокрое? – встрепенулась Кира.
- Ничего, не сахарный. Одеваешься и валишь домой. Немедленно. А тебе, дорогая, будет чем заняться вечером. Берешь всё это, и стираешь. На ручках! Нежно и аккуратно. Никаких стиралок. И гладишь. И чтоб ни одной складочки. Понятно? К 21.00 всё должно быть готово. А тебя, любезный, чтоб я здесь больше не видел. Понятно? Никогда.
- Но пап…, там похолодало. И ветер… Нельзя же… Может, такси вызвать?
- Я плохо объясняю? Повторить?
Повторять не пришлось. Борька поёжился, но влез в своё мокрое. Особенно тяжко наделись кроссовки. Парень моментально перестал чувствовать ноги.
У входа Пётр Семёнович похлопал Воробьёва по плечу.
- Ну ты понял, пацан, да?
Кира что-то усиленно семафорила, но Борька, как ни старался, не понимал. Ему было и стыдно, и обидно. И мокро. И страшно. Он никак не ожидал такой встречи.
Конечно же, он сюда не ногой. Не сомневайтесь, Пётр Семёнович. Ему, Борьке, никак не хочется продолжать общение с вами. И с вашей милой дочей.


- ; ; ; -
Аэрт

После такой невероятной, нечеловеческой битвы я не умер. А должен был… Должен был исчезнуть, раствориться в вечности. Всё говорило за такой исход, но… но… я очнулся. Средь полной темноты и тишины что-то пискнуло, сверкнуло перед глазами, и до меня из страшного далёка стали доноситься невнятные шумы, запахи. Включились другие ощущения, не совсем пока ещё ясные. Понял, что лежу на правом боку, одетый, обутый. На колючем, пахучем сене.
Следом включились глаза. Довольно светло. Я и правда, лежу на сене, в старом покосившемся сарае, с дырявой крышей. Крупные капли через щели настойчиво пытаются взбодрить меня. За стенкой кто-то громко фыркает. Уж не Верный ли мой дорогой?
Двигаться мог. Не связан. Но пока не спешил. Мало ли кто за мной наблюдает. Чуть скосил глаза налево, направо. Никого. Никаких шорохов, никаких движений. Похоже я тут и правда один.
Скверное самочувствие, прямо скажем. Только по дому ползать в таком состоянии, даже по владениям своим не побродишь.
Рядом заметил моё оружие. Не выдержал, приподнялся. Да, правда, оружие. Вернее, так сказать, оружие. Силовой обруч разломан на три части, их кто-то аккуратно сложил вместе. От посоха только металлический набалдашник остался, весь покорёженный, смятый, никуда не годный. Да немного щепок – остатки древка. От лука тоже одно название.
Одежде тоже досталось. Прожжённая, грязная, порванная. Смотреть страшно. От щита же, видать, вообще ничего не осталось.
Стыдно признаться, но я едва не заплакал. С посохом да обручем столько пройдено! Столько пережито! Столько битв выиграно! Никогда не подводили они меня. Да и добыл я их с таким трудом. Ну и щит тоже здорово помогал, конечно же. Почти новый, куплен недавно. За большие деньги. Но он защитил меня пару раз в ситуациях, казалось бы совсем безвыходных.
Ладно, раз встал, надо двигаться дальше.
Чуть в стороне лежал поднос с чем-то очень вкусным. Желудок моментально заявил о своём существовании. Не думая о последствиях, я набросился на горькую земляную грушу, лепёшку из солёного риса, козье молоко. Простая безыскусная еда сейчас показалась мне невероятно вкусной. Честное слово, в трактире я и не посмотрел бы на подобные блюда. А уж грубая толстая скособоченная глиняная посуда моментально полетела бы, если не в пустую голову трактирщика, то в стену его тошной забегаловки, всяко. Совершенно точно, не сомневайтесь.
Кто же всё-таки такой заботливый? Вокруг по-прежнему тишина и безлюдье. А может, и правда, за мной тайно наблюдают?
Набравшись сил, я вышел наружу. Крикнул: «Верный, Верный».
И он появился из-за угла, добрый товарищ, самое милое, самое ценное существо в этом мире. Я обнял его, уткнулся в большую шелковистую гриву. Он тут же защекотал меня своими мягкими тёплыми губами.
Ага. Понятно. Я оказался на краю той самой безымянной деревушки. Солнце стояло высоко, но плотные облака надёжно скрывали его. Дождь, видимо, так и не кончался. Немногие местные, не замечая его, копошились поодаль на поле. Меня будто и не видели. Интересно. И странно. Обычно жители таких глухих деревень очень даже интересуются новыми людьми.
Но рядом всё такая же тишина. Хотя ощущение, что кто-то сидит в кустах, по-прежнему не проходит.
Точно. Вот, пожалуйста. Совсем рядом оно, кусты шевелятся.
- Эй! Ты кто? Покажись!
Не ответили. Кусты затихли.
- Ну ладно. Не хочешь – не надо. Ждать не могу. Куча дел.
Дел, и правда, было полно.
Я с трудом сел на коня. Ох, тяжко. Голова кружится. Чуть не упал. Погладил его по мягкой шелковистой гриве, прошептал:
- Вези меня к ближайшему Колодцу, дорогой. И поскорей.
И упал на мощную шею.
И почти отключился.


- ; ; ; -
АЭРТ

Очнулся на земле, от сильного удара. Немного же мне удалось проехать. Как только конь шагнул, я не удержался в седле, упал. Сильно треснулся головой, она оглушительно зазвенела.
Ступня застряла в стремени, я нелепо застыл, глупо задрав ногу. Если б мой конь побежал бы, даже просто шагнул бы, то неминуемо… Вряд ли я выжил бы.
Но мой умный собразительный конь быстро понял что да как. Стоял тихо, не шевелясь. Лишь тревожно вздрагивал, и ржал, словно звал кого-то на помощь.
Ох. Да кто нам поможет, милый? Никто. Спасай себя сам.
Я напрягся, начал изгибаться, пытаясь хоть чуть-чуть освободить ногу. Бесполезно. Намертво застряла. Без чужой помощи ну никак.
Кто-то сильно заколотил меня по щекам, приподнял, освободил застрявшую ногу. Я замычал, замахал руками, осмотрелся.
На меня смотрели два совершенно одинаковых девчачьих лица. Одинаково кареглазые, с короткой стрижкой, с серьёзным волевым взглядом с волевым подбородком, и со смешно торчащими ушами.
Вот здравствуйте. Мне уже совсем плохо от падения? Мерещится всякое такое. Двоится в глазах.
Обе девчонки усмехнулись, почти одновременно. Одна со смешком сказала:
- Что, близнецов не видел?
Вторая отозвалась:
- Да одна я! Одна! В глазах у тебя и прямь двоится!
Первая:
- Не пугай его. Хорошо ударился, бедняга.
Я попытался приподняться.
- Ты… ты кто? А?
Смех с двух сторон. И так же с двух сторон донеслось:
- Нас вообще-то двое.
Одна добавила:
- Всё ещё не понял?
Голова по-прежнему болела, но уже не так сильно. Нога, наконец-то освободилась. Я снова опустился на землю.
Вдруг одна ойкнула:
- Я тебя узнала!
Вторая:
- И я. Только-только хотела сказать. Ты всегда раньше меня!
- Я ж старшая.
- Ой-ой-ой, загордись! На десять минут!
Я прикрикнул:
- Обе тихо!
Они замолчали, но лишь на пару минут. Трёп ни о чём тут же продолжился. Мне всё же удалось вставить словечко.
- И кто же я по-вашему?
Одна (уж не понял кто – старшая или младшая) тут же ответила:
- Ты белый пакер Аэрт. Ага?
О-о! Не люблю, бешусь просто, когда меня называют неправильно, даже такие очаровательные создания. Они тоже не имеют права ошибаться. Поэтому я тут же поправил их, может, и резковато:
- Светлый пакер. Прошу называть меня правильно.  Светлый пакер. Эй, это вы мне помогли? В сарай отнесли?
Обе промолчали, потупив взгляды. Понятно.
- Как нашли меня? Следили?
- Ну-у-у… - протянули они почти хором, - мы тоже кое-что умеем, кое-что можем.
Я усмехнулся – чего эти соплюшки могут знать такого, чего не знаю я. И уметь такого, чего не умею я.
- Что же, интересно, вы знаете про меня? – едва скрывая нетерпение, спросил я, - что хорошего обо мне говорят?
Но они, словно бы не слыша мои речи, продолжали тараторить:
- Ты знаешь, оказывается наш мир не совсем такой, как мы его знаем? Что есть много странных и загадочных мест, куда лучше не соваться. Да и без них хватает загадок. Знал?
Другая:
- … Нет? Мы так совсем недавно про это узнали.
- … Интересно же, да?
Я снова усмехнулся – ну - ну. Какие уж у нас загадки.
- И ещё есть окно, которое показывает неведомые картинки...
- ... Там такое виднеется… Совершенно не наше…
- Стоп! – резко запротестовал я, - хватит сказок. Лучше помогите мне на коня сесть. Мне надо к Колодцу, не видите?
Они переглянулись. Намекнули в два голоса, что весьма не желательно в таком состоянии ездить верхом.
Но я настоял на своём.
Они взли под узцы моего коня. Тот недоверчиво покосился на них, даже ногой брыкнул. Но одна что-то ему сказала, нежно погладила, показала на меня, и Верный тут же успоколися. С помощью сестёр я сел на него.
Честное слово, мне, пакеру, весьма неловко просить помощи у таких малявок. Но без них я никак не взобрался бы на коня. Они же неожиданно оказались весьма сильными и ловкими. Одна быстро согнулась, подставила спину, намекнула, что я должен сделать. И ничуть не дрогнула, когда я с опаской встал на неё, навалился всем своим солидным весом, правда – правда. Другая быстро и ловко подсадила меня. Не успел опомниться, как сижу в седле, а они помогают ногам попасть в стремена.
- Спасибо, девчонки! – выдохнул я, - Жаль, не могу больше поболтать с вами. До Колодца далеко, а сил мало, сами понимаете. Где мне вас найти потом?
Они молча улыбались.
Ну и ладно. Не хотят – и не надо. Я повернул коня, приветливо помахал им.
И вдруг услышал:
- Стой!
Ну что ещё? Мало потрепались? Ещё хочется? Ну остановился. Ну повернулся к ним.
Одна спросила:
- Ты куда?
- Как куда? К Колодцу самому близкому. Не понятно?
- Знаешь, где ближайший Колодец?
- Девчонки! Думаете, я первый день путешествую? Ближайший Колодец, если некоторые не знают, на озере, в Мокрой Чаще. Запомните!
Одна:
- Да, есть там Колодец.
Вторая:
- Ты туда не доберёшься.
Я:
- С чего это?
Они:
- Далеко. Ты ещё очень слаб…
Хм, а они-то правы. Неохотно согласился. Дорога туда и правда трудна и длинна. И опасная. Мало ли кто встретится на пути. Но выхода другого нет. Остаётся надеяться на быстрые ноги моего Верного, и на… и всё. Разве что на удачу.
Которую я совсем не признаю. Удачу надо делать самому.
- Мой конь быстро ходит, сильный, выносливый, - сказал я как можно уверенней.
- Всё равно не доедешь.
Я опустил поводья, выдохнул.
- Что предлагаете?
На этот раз они заговорили совершенно другим, серьёзным тоном.
- Совсем неподалёку есть Колодец.
- … Его мы нашли совсем недавно. Никто ещё не знает.
- … Можем показать.
- … За небольшую плату.
Я пристально, с прищуром посмотрел на обеих:
- А не врёте? Не знаю поблизости никаких Колодцев.
Одна:
- Ой, а ты всё про всё знаешь, да?
Вторая на этот раз промолчала.
- Сколько ехать? – выдохнул я.
- День. Можно быстрее, но ты не выдержишь быстрой скачки. Так что день.
Да... Положение… С одной стороны прекрасно понимал – два с лишним дня пути до Мокрой Чащи не выдержу. Два дня – это ещё очень хорошо сказано. Кто знает, как оно повернётся. Легко может получиться и три дня, и четыре. И я уж говорил о возможных «весьма приятных» встречах.
С другой – довериться совершенно незнакомым девчонкам? Ну да, конечно! Я работаю один. Всегда. Чтобы заслужить моё доверие, надо весьма и весьма потрудиться. Тем более – маленьким хрупким девчонкам, пусть даже и необычно сильным.
И напоследок – если я им доверюсь, если пойду с ними, и если вдруг что-то будет не так, назад уже не повернёшь. До Мокрой Чащи не доберёшься. Совершенно точно.
Ну и самое последнее. Решать надо как можно скорее. Счёт времени пошёл на часы. Если не на минуты. Если уж отправляться, то немедленно.
Вот такой расклад…
Ох! Опять похужело. Снова закружилась голова, чуть не упал с коня. Меня удержали.
Ладно уж.
- Показывайте дорогу…
Откуда ни возьмись, прибежали ещё два коня, по счастью, разные. Девчонки резво вскочили на них, и мы отправились. Совсем не туда, куда я думал.
Ехали не спеша, только из-за меня, отчего мне было очень неловко.

Долго ли ехали – не знаю. Вроде бы сознания я не терял, всё видел, всё понимал. Только вдруг открыл глаза и тихо ахнул. Уже почти темно, но мы не останавливаемся. Одна из девчонок едет верхом, держит под уздцы вторую лошадь без всадника. Другая сидит на Верном, и сзади крепко держит меня.
Я что-то хотел сказать, но вырвалось лишь какое-то непонятное тихое бормотание.
- Тихо, тихо! – прошептали сзади, - береги силы.

Следующее моё включение состоялось уже в Колодце.
И что это оказался за Колодец! Невероятный. Прежде всего – размеры. Мы втроём без всякой опоры плавали в воздухе внутри огромного горного кольца! Нас ничего не держало. Можно спокойно скользить куда угодно – вверх, вниз. Мы и парили над жудковатой ямой, дно которой скрывалось в непроглядной темноте.
Мне вдруг стало легко, весело, празднично и спокойно. Хотелось смешно дёргаться, кувыркаться, строить ужасные рожи, дико визжать, как делают девчонки сейчас. Но я ж суровый пакер, которому явно не к лицу подобное поведение. Поэтому сохранял суровый вид.
Восстановление здоровья шло полным ходом. Чувствовал я себя всё лучше и лучше. От этого становилось всё веселее и веселее.
Ощутимое покалывание по всему телу, гораздо сильнее, чем в других колодцах, между прочим, бодро заявляло, что восстановление здоровья идёт полным ходом.
Самое поразительное, что рядом плавали наши лошади. Я аж задохнулся от неожиданности. Хотелось немедля рвануть на помощь Верному. А потом смотрю – помощь-то и не нужна. Ни ему, ни другим лошадям. Они, хоть и напуганы, всё же вполне неплохо себя чувствовали. Гривы, хвосты смешно развивались, ноги беспорядочно дёргались во все стороны.
Но они вполне освоились. Страх в глазах постепенно уходил. У всех коней.
Между прочим, мои лохмотья тоже развивались во все стороны, но выглядело оно совсем не смешно. Наодорот, убого и неловко.
Для всех полёт вскоре закончился. Кроме меня. Других какая-то сила беззастенчиво вытащила на берег. Понятно. Я тут самый пострадавший, поэтому мне больше внимания.
- Верный! – крикнул я, - Жди меня! Не убегай!
Тот закивал головой, помчался пастись.
Девчонки тоже остались. С их кобылами.
Наконец и меня вынесло. Я растёкся в блаженстве на траве. Непрекращающийся мелкий противный дождь совсем не испортил настроение.
Девчонки расположились рядом. Я украдкой рассматривал их. Очень похожи. Бывает же такое! До сих пор не увидел никаких различий между ними. Даже одеваются одинаково. Одинаковые светлые кожаные туллы, и такие же широкие кожаные сарпаны, только тёмные. Довольно короткие. На ногах лёгкие бурфы на толстой подошве, более подходящие мужчинам. Сейчас две пары бурф безнадёжно пытается высохнуть на хилом солнышке.
- А я так и не знаю, как вас зовут, - решил продолжить я разговор, - и кто вы. Чем занимаетесь?
Близняшки загадочно улыбнулись.
Одна пристально на меня посмотрела:
- Слушай. У нас к тебе дело. Нужна твоя помощь. Срочно.
Я удивлённо посмотрел на неё:
- Помощь? Моя?
Вторая резко одёрнула сестру:
- Не надо. Без него.
- Почему?
- Потому что! - девчонка резко оборвала разговор.


- ; ; ; -
БОРИС

Боря проснулся рано, и куда более бодрым, чем вчера. Голова работала чётко, без усилий. Тело налилось весёлой бодростью. Даже вновь появившаяся надпись «Round is over» на мониторе не особенно его огорчила. Но сразу заметил отсутствие слова «Defeat». Это что-то да значит? Какой раунд он не проиграл? Что выиграл? И хорошо бы ещё знать, какие плюшки полагаются за выигрыш?
Размышления прервал звонок сотика. На связи Кира.
- Привет, привет! – несказанно обрадовался парень, - Клёво, что набрала меня.
- А то! – усмехнулась она.
- Чё? Чё-то случилось?
- Не-а. Просто. Чё каво?
- А чё? Норм всё. ОК.
- Домой норм дошёл?
- Ну, типа да.
- Не замёрз?
- Не-а.
Неожиданно повисла тишина. Борька не знал, что ещё сказать, Кира, похоже – тоже.
- Ты это… - выдохнула она, - это самое… Знаешь, что… Извини за отца. Да же? Он у нас чел суровый. Понимаешь? Работа такая. Положение. Не обижайся. Иногда надо понять и простить.
- Бывает…
Снова молчание. Воробьёв смутно понимал, что ему не хочется бросать трубку. Наоборот, слушал бы и слушал этот голос бесконечно.
А вот сказать-то для продолжения разговора и нечего.
- Слушай, - неожиданно вырвалось у него, - ты сейчас свободна?
- Ну… - раздалось невнятное, - А что? Смотря какая идея у тебя.
- Может… может, стрелканёмся на Диком. Через полчасика. А?
И сам напугался собственной смелости. Она ж совсем чужая ему. Чуть ли не вчера познакомились. Учится в другой школе.
Напугался больше за неё. Согласится ли она при таком раскладе?
И да. Она вовсе не его девушка. И никогда не была его девушкой. И не будет, походу. Она Серёгина.
И этим всё сказано.
В трубке же прозвучало:
- А почему бы нет. Чего делать будем?
Воробьёва уже конкретно несло:
- Просто поболтаем. Посидим на речке, покупаемся. Погода глянь, какая. Только с тобой. Приходи одна.
- Однако! А что, если не одна приду?
- А кто… Кто ещё будет?
- Ну… ещё чел.
- Кто? Сергей? – Борька даже не заметил, что назвал его нормальным именем.
- Ну… допустим, нет.
- А кто? Другой МЧ?
Девчонка легко рассмеялась:
- Приползёшь – увидишь. Тебе понравится. Стопудово.

Через город протекала большая неспешная река, очень любимая горожанами. Они одели её в набережную, красивую, современную. Пристань с красивым современным речным вокзалом подарили. Много ещё чего сделали. А на большом полуострове, который перекрывал русло почти наполовину, получился пляж. Который никогда не пустовал. Любили его ещё больше. Все, кроме полиции. Для блюстителей порядка Тихий полуостров – настоящая головная боль, особенно летними ночами. С чьей-то лёгкой руки его прозвали Диким полуостровом.
Да так и осталось.
Днём же тут вполне мирно и уютно. За узким перешейком, небольшой рощицей, песок, мелкий гравий, небольшая глубина. Не совсем благоустроено, точнее, вообще не благоустроено, но оно и не важно.
Сюда и пришёл, прибежал, прилетел Воробьёв, гораздо раньше, чем договаривались. Кира ещё не пришла.
Он не спеша обошёл пляж, присматривая удобное местечко. Пристроился под большим рябиновым кустом, стал ждать.
Ждать пришлось недолго. Девушка появилась быстро, в лёгком цветастом сарафанчике, в руках большая сумка с чем-то тяжёлым. Весело помахала парню, улыбнулась.
Только сейчас Борька заметил: а ведь она не сделала почти ничего, из того, что обычно тинейджеры делают с собой. Ни наколок, ни модной одежды «вырви глаз», ни дикой стрижки. Разве что ослепительно белый цвет волос, явно не свой. Скучно и скромно. Хотя может же поэкспериментировать над собой, средства позволяют.
Ну понятно, осенило парня. Чья она дочка? Держат её в строгости. Бедная!
Тут же последовала мысль: до чего же скучно будет с такой общаться. О чём говорить? ОК. Долго не буду знаться, тут же решил парень, пару встреч - максимум.
Тем не менее, он мило улыбнулся девушке, легко обнял её.
Она не возражала.
- Чего позвал? - спросила она, снимая сарафан.
- Да так, просто…
Борька упорно пытался спокойно смотреть на неё, но никак не получалось. Та, с которой он не собирался заводить никаких отношений, поразила. Фигурой, личиком, распущенными длинными ослепительными светлыми волосами, почти до пояса. Как будто нарочно, надела белое бикини. Смотрел бы и смотрел бесконечно.
Она же совершенно спокойно, будто не замечая взглядов не шибко знакомого парня, уверенно раскинула большую подстилку, на ней аккуратно сложила одежду.
- Давно Серого знаешь? – зачем-то спросил он, хотя вовсе не собирался заводить эту тему.
- А тебе чё? Уже ревнуешь? – хитро улыбнулась она, раскладывая на подстилке всякую еду, при виде которой Борька нервно сглотнул.
- Не…
- А что если это тебя не колышет?
- Ну… А вдруг, колышет.
- Стопудово, не колышет. Давай о чём-нибудь другом.
- О чём? Предлагай. Да, кстати. Кто ещё с нами?
Она не поняла. Борька напомнил.
- Сейчас приползёт, - усмехнулась Кира.
И точно. Почти сразу же раздалось девчачье «Привет», и перед Воробьёвым снова возникла Кира. В точно таком же светлом сарафане. Он перевёл взгляд – Кира в купальнике стояла рядом, не собираясь никуда исчезать.
Борька застыл:
- А-а… В смысле… А-а! Твоя сестра!
- Спасибо, кэп, - усмехнулась Кира в купальнике, - а то я не знала. Да, это моя милая любимая сестрёнка.
- А это - моя милая и любимая сестрёнка, самая-самая, - отозвалась Кира в сарафане, потом представилась Варей, обняла сестру, и поругала, что та ничего не сказала парню.
- Для хайпа, - гордо выдала Кира, - Получилось же.
Возник такой же в точности ослепительно-белый купальник. Парень тихо вздохнул, сел на подстилку в полной растерянности.
- Точняк, эффект классный. Ну и чё мне с вами делать? – вырвалось у него.
- Вот уж не знаю… - протянула Варя, и Кира согласно закивала головой. И веско добавила:
- Мы самые обычные девчонки, если что. Такие же, как другие. Ты ж со мной общался спокойно до этого момента.
- Но это неточно, - донеслось от Вари.
Разговор мало-помалу завязался. Борька старался не скатываться на тему близнецов, но получалось плохо. Так и свербило спросить: каково это – иметь такую же сестру как я сама. Правда ли, что есть какая-то особая чувствительность близнецов. Наконец, подменяли ли они друг друга, хотя бы раз.
Сестрёнки, оказывается, закончили 9-й класс. Школа, точнее, гимназия, скажем прямо, очень и очень непростая. Строгая. Не каждый школьник туда попадёт, а ещё меньше ребят оканчивают её. Девчонки ещё и спортсменки, вдобавок, гимнастки. Художественные.
- Да? Хочу на ваше выступление, - моментально среагировал Борька, - Немедленно зовите.
- Ага! Два раза! - тут же вставила Кира, - Мы не напрягаемся. Особенно я. Трейнерша орёт, топает ножками. Видите ли, способности у нас. Талант. А мы не тянем. Похожу, выгонит скоро. Но ты мечтай, мечтай. Оно не вредно, говорят.
Варя же молча прошлась колесом, сделала крутое сальто.
Парень же только удивлённую рожу смог сделать. Потом выдал:
- Вы, стопудово, отличницы. На красные дипломы метите.
- Да ну, прям! – почти закричали они в один голос, - не прёт учёба.
- Да ладно! – фыркнул он.
Кира скривилась: 
- Не веришь?
Борька всё же признался – не особо верится.
- Твои проблемы.
С Серёгой сестрёнки, точнее, Кира, познакомились недавно, на вечеринке в ночном клубе. Тот, не долго думая, пригласил её в свою тусовку. Та, не долго думая, пришла.
- Нормальные вы, - веско подытожила Кира, - Вполне. Весёлые. Классные. Можно затусить.
- А он так и не врубился, что нас двое, - вставила Варя, - И скажу по секрету: пару раз к вам приходила я. Вместо Кирки. И никто ничего!
- Ты же никому, да?! – заговорщицки прошептала другая, - Замётано?
- Так никто не знает! – выпалил Борька, - вас реально не различишь.
- Да ладно! – тут же подхватила Кира, - мы конкретно разные. Научишься скоро нас различать.
Варя добавила:
- Но это неточно. Я думала, меня быстро раскроют, но… разведчики из вас, ребята, вообще никакие. Наблюдательность у вас, однако…
Борька только развёл руками – ну да, лоханулись мало-мало.
Кира тихо спросила Воробьёва насчёт отца. Не бил ли он сына, жену после того вечера. Не пил ли.
- А тебе оно надо? – удивился он.
- Переживаю.
- Да ну на. Сам разберусь, - отмахнулся парень, - мои проблемы.
- Ну конечно. Разобрался тут один.
- И что?
- Ты это… набери меня, если будет совсем хреново. Отца напрягу. Он, конечно, чётко знает, что ему можно, что нельзя. Черту не переступает. Но кое-кому звякнет, если я попрошу…
Борька сразу перебил её:
- Ага! 100500 раз. После парадной рубашки - особенно.
Девчонка опустила глаза, усмехнулась:
- Да, облажалась. Сама виновата. Не ожидала, что он… так рано придёт… Ну ничего. Выстирала. Как будто ничего такого и не было. Он у меня отходчивый.
Борька снова повторил: он сам разберётся со своим батей.
Так и прошла пара часов. Тепло, светло, лёгкий ветерок. Хорошо! Уходить никому не хотелось. Купаться, правда, нельзя, вода ещё прохладная. Борька сунулся было в реку, но тут же выскочил. Вода сейчас только для моржей хороша.
Парень совсем расслабился, и скоро перестал смотреть на сестрёнок, как на чудо природы. Действительно, самые обычные девчонки, самые обычные сёстры.
- Эх, - вздохнул он, - Жаль, у нас нет нудистского пляжа. Может, начать? А? Слабо, сестрёнки?
- Дурак! - отрезала Варя, и отвернулась, - озабоченный дурак!
- Да ладно! Я ж прикалываюсь.
- Да ладно! - Кира приобняла Варю, - что тут такого?
- Ну так раздевайся, коль припёрло! Вперёд! Я, вот, не собираюсь.
Кира махнула рукой, вскочила, побежала к реке. Решилась - таки попробовать воду.
Варя тут же зыркнула глазами – сиди, мол. Добавила:
- Чая нет горячего. Замёрзнешь.
Но сестрёнка уже маячила у воды. Варя только рукой махнула:
- Вот те и первое различие. Я вот не полезла бы ни за что.
Из-за спины Борьки раздалось:
- Вот так встреча! Здорова!
Меньше всего Воробьёв хотел слышать этот голос. Особенно - сейчас.
Возник Сергей. Борька вскочил, приветливо поздоровался, протянул руку, но тот хмуро осмотрелся, потёр лоб. Выдавил:
- Не понял. Чё за дела?
- А чё? – не понял Борька.
Прошаков перекидывал мрачные взгляды то на парня, то на девушку.
- Кирка, ты чё? Чего тут? Ещё с этим. А я не в курсях.
- А тебе-то чё? С кем хочу, с тем и хожу. Куда хочу, туда и хожу.
- Ты моя гёрла! – вдруг зашипел Серый, - и ни с кем другим не должна тусоваться. Ещё и на пляже. Ещё и чисто вдвоём. Ещё и в купальнике таком. Не врубаешься? Я чё, реальнотупой? Плохо объясняю?
Варя встала, смело посмотрела ему в глаза, сказала твёрдо и уверенно:
- Я не гёрла, если чё. Девушка. Не твоя девушка, и не его. Ничья. Своя собственная. С тобой ходить вообще не по кайфу, если что. От слова «совсем». Обломись, чувак. Свободен!
Они долго играли в напряжённые гляделки. Не увидели, как Кира вышла из воды, пошла было к ним, но остановилась в стороне, чтобы оставаться незаметной. Взгляд Сергея пылал нешуточной яростью. Казалось, он сейчас набросится на девчонку, разорвёт её на мелкие клочья.
Что с ним такое сегодня?
Борька не выдержал, крепко взял Серёгу за плечо:
- Угомонись. Отвянь.
Последовал грубый удар по руке, и вполне логичное:
- А ты вообще смойся! Чтоб тебя не видел! Свалил быстро!
И ещё более логичное:
- Отойдём? Поговорим?
- Говори здесь! – твёрдо ответил Борька, но руку всё-таки убрал.
Серый фыркнул что-то типа «больно надо», выдавил в сторону Вари: «Я тебя предупредил», быстро исчез.
Только тут подошла весьма встревоженная Кира.
- Чё он хотел?
- Тебя, - многозначительно ответила Варя, - Прямо здесь и сейчас. Слышь, сеструха! Завязывай! Харэ. Долго мне отдуваться за твои выкрутасы? Достала.
- Могла бы объяснить ему.
- Могла бы сама объяснить ему. Глазки состроить смогла, смоги и разобраться. Кстати, очень возможно, ты осталась без кавалера. Поздравляю. Невелика потеря, если чё.
Кира вспыхнула, но Борька попытался охладить их:
- Сестрёнки, всё! Хорош! Дома разбирайтесь.
Не сговариваясь, все стали собираться. Грустно побрели по тропинке. Настроение нежиться на первом тёплом, почти летнем солнышке резко пропало.
Кира не могла понять: что за муха укусила Серого. Всё спрашивала об этом.
Боря тоже растерялся. Он не очень хорошо знал Серого, но всё-таки… всё-таки… Никак не ожидал такого выпада. Повода вроде как не было. Никакого. Не по-мужски это как-то.
- Я ничья, - повторила Варя, - Ничья! И пусть он ничего не думает! Понятно?
- Ты не Кира, - тут же отозвалась сестра, - не притворяйся мной.
- Я ж за тебя, дура. За тебя болею. Защищаю. Не, если ты тащишься от этого козла, то вперёд! Не мешаю. Могу только посочувствовать. Ну, говори. Тащишься от него? Нет?
Кира недовольно фыркнула, и тут же кинула взгляд на парня.
- Борь, а ты…
- Чего?
- Ты это… защитишь меня, если чё?
- Ну….
- Будешь драться за меня, если вдруг?
- Ну… Как-то…
- Да, или нет?
- С Серым что ли?
- Может с ним. Может, не с ним. Фиг знает. Как масть ляжет. Сможешь?
- Ну… Понимаешь…
- Эх ты, джентльмен! – хлопнула Кира его по плечу.

Поднялись на пригорок, в лесок. Девчонки оглянулись. Отсюда, с приличной высоты открывался шикарный вид на большую неспешную реку, бескрайнюю речную долину. Земля далеко виднелась как на ладони – холмы, перелески. Домики дачных посёлков на той стороне казались игрушечными, сделанными из детских строительных кирпичиков. Машины – игрушечными машинками. Тоненькой, едва заметной ниточкой струилась железная дорога.
- Красотища! – выдохнул кто-то из девчонок, - Полететь бы.
Борька же пристально всматривался в негустой лес впереди. Реально забоялся Серёгиной бурной деятельности. С того станется. Вполне может подкараулить где-нибудь. Парень уже не доверял ему.
Но впереди ничего непонятного не виднелось. Пошли дальше.
И скоро остановились в растерянности. У Воробьёва возникло совершенно явное ощущение, что они заблудились. Где-то свернули не туда, хотя заблудиться тут ну никак невозможно. Плутать просто негде.
Невероятно.
Но, тем не менее…
Борька остановился, осмотрелся. Тропинка должна идти через небольшую лужайку с низким частым шиповником. Парень хорошо это помнил.
И сегодня утром, когда шли к воде, лужайку не миновали. И шиповник – тоже.
Сейчас же… сейчас же её просто не было. Не было, и всё. То есть вообще ничего, напоминающего прежнюю местность.
Впереди расположилась более густая, сильно заросшая травой степь с одиноким мощным деревом. Как сосна, но с гораздо большими иголками. И с гораздо большим, толстым стволом.
Под ним стояли трое. Молодой парень и две девушки. Смотрели на Борьку. И видели Борьку. Девчонки очень похожи друг на друга. Да, так и есть. Походу, тоже близняшки. Спортивные фигуры, рельефная мускулатура. Парень – тоже не хилый качок. Хотя все трое выглядели весьма измождёнными. Как будто постоянно голодают.
Рядом спокойно бродили три флегматичные лошади, ни на что не реагирующие. Одна оказалась белой.
Одежда и вооружение как из средневековья. Доспехи, мечи, ножны. Без излишеств. Самоделки. Грубые штаны из звериных шкур, такие же куртки-безрукавки под доспехами. На головах обеих девушек кожаные ремни. У парня одежда тоже самодельная, из шкур, вся потрёпанная, да рваная. Оружия же вообще никакого не виднелось. А вот у девчонок одежда чуть получше выглядела, хотя тоже не первой свежести.
Всё это – и про штаны, и про оружие, - Воробьёв вспомнил потом. После рассказа Вари.
Пока же он видел троих непонятных людей. Непонятно откуда возникших. Те робко двинулись вперёд. Но остановились. Что-то их не пускало.
Сзади тихо подошли девчонки. Так тихо, что парень вздрогнул. Прошептал:
- Видите?
Они видели. И их тоже видели.
- Ролевики? – предположила Варя.
- Хорошо, однако, в роли вошли, - заметила Кира, - лошадей даже добыли. Одёжка. Похудели дружненько.
Варя:
- Лошади - не проблема.
Борька крикнул:
- Э-э! Вы кто будете? Откуда?
В ответ – тишина. Те что-то говорили, усиленно жестикулировали, но на этой стороне их не слышали. Через секунду – другую та троица начала терять резкость, расплываться, словно в мареве, и, в конце концов, исчезла. Исчезло и всё остальное, уступив место столь хорошо знакомой и скучной лужайке.
Воробьёв долго смотрел на сестрёнок, те – на него.
- Видели? - только и смог повторить он.
Девчонки тоже растерялись.
Кира передёрнулась:
- Жесть! Страшно! Варенька, ты что в термос налила?
- Отвянь.
Варя потащила всех отсюда поскорее. С некоторой опаской молодые люди прошли через то самое место.
Но обошлось. И скоро всё забылось. Страх быстро прошёл. На шумном многолюдном проспекте, в привычной обстановке совершенно прошёл. Так что почти всю дорогу до дома сестрёнок троица весело трещала. Прикольные они всё-таки, думал Борька, классные. И вдвоём, и каждая по отдельности, сама по себе. Ему казалось, что знает их уже сотню лет, не менее.
- Надо в наш блог вставить, - выдала Кира.
- Да ну! Видоса нет, что вставлять-то, - грустно вздохнула Варя, и тут же поинтересовалась – есть ли у Борьки блог. Или ЖЖ. Или инстаграм.
Ничего такого у парня не оказалось.
- Чё, правда, совсем ничего? – выдохнула Кира.
- Эх ты! – легонько толкнула его Варя, - а ещё современный молодой человек! Темнота!
У подъезда Кира позвала было пацана на чай, но тот резко отказался:
- Не, Кир, не пойду. Ты ж не хочешь снова стирать папину парадную рубашку. Этими нежными ручками.
Та улыбнулась:
- Дождя-то нет.
А Варя подмигнула:
- Вау! Ты нас уже различаешь? Быстро.
Тут уж усмехнулся Борька:
- Вы, и правда, совсем разные.
- И в каких же местах мы разные?
Парень загадочно промолчал. Он и сам ещё не совсем усвоил – в чём разница между сестрёнками, но всё же, всё же… разница ощущалась серьёзная.

Он шёл домой, быстро и радостно, весьма довольный, в прекрасном настроении. Давно не было столь хорошего дня. Да что там! Самый лучший день у него получился. Пока. Самый лучший, реально. Жаль, что так быстро закончился.
А ведь ещё утром ничего не предвещало такого интересного поворота событий. Вот что значит, встать пораньше, и в хорошем настроении, когда ничего не напрягает.
Через пару кварталов Воробьёва остановили трое. Без вопросов ударили несколько раз, и быстро смотались.
Парень упал, затих на асфальте, не в силах подняться.


- ; ; ; -
АЭРТ

Сестёр звали Ваярра и Пиралла. Через полчасика я звал их просто - Яря и Пира. Не возражали.
Ваярра оказалась старше на целых 10 минут, сама сказала. И потому считала себя главной.
Мы ехали на конях от Колодца. И я – тоже. Вполне нормально, устойчиво сидел в седле. Даже не верилось, что совсем недавно светлый пакер Аэрт почти умирал.
Мы не спешили. Спешить просто некуда. Мне, конечно, надо бы заняться одеждой, оружием, но оно подождёт.
Сёстры ехали молча. Спросили только - кто меня так хорошо уделал. Так уделал, что Колодцу понадобилось гораздо больше времени на меня, чем на них.
- Щуго, - сказал я скромно.
- Щуго? – девчонки даже остановились.
После некоторого молчания Пира выдала:
- Не ври!
Я повторил – да, Щуго. И никто другой. Дрались мы. Серьёзно дрались.
- Отчаянный, - с сочувствием сказала Яря, - удивительно, что вообще выжил.
А Пира добавила, что даже они вдвоём не решаются на такое. Вдвоём!
И снова замолчали. Надолго.
Я тихо спросил:
- Вы знаете, кто такой Щуго? Почему его никто не может взять?
Молчание.
- Между прочим, я светлый пакер Аэрт… - напомнил я.
- Мы очень рады, - тихо ответила Пира, - а мы простые воительницы.
А Яря с чего-то добавила, что любого надо спасать, если ему нужна помощь.
И снова молчок. И про Щуго – ни слова.
Даже не поинтересовались – с чего бы это меня понесло на бой с ним. Что он плохого сделал лично мне.
Девчонки, вы же хотите знать. Вижу же, хотите, любопытство вас так и распирает. Всё просто, сестрёнки. Всё очень просто. Хочу самоутверждения. Хочу доказать другим, что я что-то да значу Себе-то я уже давно всё доказал. Ещё бы! Есть за моей спиной подвиги, победы, достойно выдержанные испытания. Их немного, но, думаю, ни одна песнь может получиться из их пересказа. Но отчего-то меня мало знают. Не перешёптываются в восторге «О! Вот он! Тот самый светлый пакер!», не расступаются передо мной в низком поклоне. Ничем не угощают ни в одной таверне. Приходится платить.
И песен в свою честь чего-то не слышал.
Вот и эти, так сказать, воительницы, никак не отреагировали на моё имя. «Каждого спасать надо». Видели? Как оно вам? Это что же получается? Если на пути попадётся какой-нибудь погибающий нищий – голый, грязный, вонючий – они и его спасать ломанутся, не жалея себя?
Я, полный праведного гнева, хотел было спросить об этом, но не стал. Сам бы спокойно прошёл бы мимо такого нищего. Не заметил бы его вообще.
- Расскажешь о своих подвигах? Хотя бы об одном, - вдруг выдала Пира.
Я моментально встревожился.
- Зачем?
Яря:
- Как зачем? Мы, вот, как-то позабыли о тебе, о твоих славных деяниях.
Я:
- Ну… Как-нибудь потом. Не на ходу же.
Сестрёнки усмехнулись, рванули вперёд.

Остановились возле большой раскидистой рутавы. Надо лошадям дать отдых, да и самим отдохнуть не помешает. А тут вполне можно устроиться. На дереве уже вызрели шишки – большие, пахучие, вкусные. Вот только висят высоко, все в смоле, да и ветки все в иголках.
Ну что ж, полезем. Не сидеть же голодными.
Но нам всё же повезло. Внизу, под деревом густая, никем не топтаная трава мне по пояс. И даже выше. Немного шишек дружненько туда и попадывали. Правда, пришлось искать их. Всем троим.
Девчонки вдруг резко бросили поиски, выпрямились, куда-то напряжённо уставились. Взгляды тревожные. Стоят, перешёптываются.
Я подошёл к ним.
- Чего там?
Оказывается, на поляне нас теперь шестеро. Когда те возникли, откуда – не понял. Не заметил даже. Но вот они, стоят перед нами. Парень и две девчонки. Парень помоложе меня будет. И девчонки – тоже. Те весьма похожи друг на друга. Во всяком случае – одеты в одинаковые… скажем, наряды. На обеих одинаковые короткие белые куски ткани, с какими-то красно-зелёными безобразными пятнами. Вообще без рукавов. Ноги голые, просто ноги, и всё. У нас так никто не ходит. Совершенно непрактично, никакой защиты в бою.
У парня тоже крайне непрактичная одежда – что-то похожее на лёгкую туллу и весьма короткий сарпан. И тоже тканевые. Ни малейшего намёка на шкуру, путкай самую дешёвую и тонкую. Как он воюет в этом?
И главное – чем воюет? Никакого оружия. И лошадей рядом не видать. Ни одной. Убежали? Тоже мне, воители нашлись! Оружие потеряли, лошадей упустили. Не хотелось бы с такими идти в бой.
И кстати, где они нашли столько денег на ткани? Ну пусть, маленькие кусочки, но всё равно, весьма недёшево оно стоит. Ещё и цветные, тонкой работы.
Да кто они вообще такие? Откуда?
Пира кричала им примерно то же самое. Но те её не слышали. Зато видели. Такие испуганно-удивлённые глаза не сразу забудутся. Мы что, так жутко выглядим?
Через пару мгновений те исчезли. Растворились, не оставив после себя даже примятой травы. Нас снова стало трое на лужайке.
Я хмыкнул, пошёл собирать шишки. А сестрёнки ещё долго смотрели в ту сторону, шептались:
- Зеркало…
- … И правда…
-  … Я же говорила. А ты не верила…
- … Я первая узнала, тебе сказала…
- … Не ври! Я раньше узнала, только не говорила тебе…
- … С чего бы?
- … Засмеёшь…
Не переслушаешь их бесконечный трёп. Я махнул рукой. Всё остальное потом. Потом обсудим все непонятные видения, зеркала. Сейчас же я просто голоден. Ужасно.
Наевшись, я повалился в траву, закрыл глаза. Сказал в полусне:
- Сейчас немного отдохну, и поеду. Один. Спасибо, девчонки, за всё, но дальше я один.
Те переглянулись, многозначительно перемигнулись. Пира скривила недовольную рожицу:
- А чего? Мы тебе противны?
- Да что вы! Вовсе нет. Просто…
- Мы тебе противны! – уже утвердительно заявила Пира, - ну и ладно.
- Не, не противны. Я всегда работаю один. Понимаете? Всегда…
- Один мало что сделает.
И умолкли. Надолго. Я медленно встал, подозвал Верного, перепроверил упряжь, посмотрел на них.
Ну не могу же я показать им истинную причину. Не могу открыто сказать, что не вижу в них бойцов. Вот что хотите, со мной делайте, но не вижу. Что с них взять? Ни на что не способны в бою. Оно без проверки заметно сразу же, с первого же взгляда. Тоненькие, щупленькие, слабенькие. Ну да, высокие, не спорю. Но рост – не самое главное в сражении.
А я ж, когда задумаю собирать команду, возьму себе самых мощных, самых опытных, владеющих всеми видами оружия воинов. Слабаки и неумехи не нужны. Если задумаю… собрать команду. Хотя вряд ли когда-нибудь займусь командой.
- Мы хотели показать тебе одно место, - заговорила Пира, - очень интересное.
- Чем? - коротко спросил я.
- Там всё необычное, не наше совсем...
- Но мы боимся сами зайти - подхватила сестру Яря.
- А мне-то что? - хмыкнул я, - что я забыл там?
Повернул коня. Поехал. Почему-то тяжело на душе. Чувствовал два напряжённых взгляда в спину, но силой заставил себя не оборачиваться. Лошади, все три, напряжённо-тревожно ржали. Мой конь явно не хотел уходить. Оборачивался, шёл медленнее обычного, слушался меня с большой неохотой.
Я наклонился, похлопал его по шее. Так надо, милый, надо. По-другому никак. Уж извини…

Я отпустил поводья, дав коню полную свободу. Куда податься? К кому? Всё равно. Я один на всём белом свете. Ни друзей, ни подруги, ни наследников. Постоянно в движении. Постоянно меняется обстановка, пейзажи, люди. Ни от кого не завишу, ни перед кем не отчитываюсь, никто не ждёт меня нигде. Никто мне не указ.
До сих пор такая жизнь нравилась. А вот после встречи с близняшками что-то щёлкнуло внутри. Прозвенел какой-то звоночек, тихий – тихий, едва слышный.
- Ладно. Поехали прямо, - просто сказал я коню, - не спеши.
Тот согласно закивал. Зашагал по бескрайней степи спокойно и величественно.
Прошли мы только с сотню шагов, не более. На нас тут же напали. Жёстко. Неожиданно.
Откуда-то сбоку налетели маленькие злобные создания на пони. Много их, с десяток, а может и больше. Быстро нагнали, окружили. Но пока с чего-то не останавливали.
Вот повезло так повезло! Хорошо всем известные ногуны пожаловали. Как же я рад вас видеть. Тоже вечно странствуют. Сегодня – здесь, завтра – там. Даже своих деревень не строят. Не зачем. Потому как не могут усидеть на одном месте. К тому ж злые, воинственные, крайне задиристые. Словом, от встреч с ними ничего хорошего не жди.
Слишком поздно я вспомнил – с пустыми ж руками еду. Никакого оружия. Даже дубины. А они, наоборот, всегда неплохо вооружены.
Что-то пролетело мимо правого уха. Я пригнулся, погнал коня в галоп. Повернул назад, к дереву. Это оказалось единственной защитой – вокруг только ровная степь. Там, у дерева, хоть что-то можно сделать. Надеюсь, девчонки уже ушли оттуда.
Противники ободрились, видя, что я отступаю. Начали обстреливать меня ещё хлеще. Но пока не попадали.
Помчались ещё быстрее.
Ну, Верный, ну, милый, выноси! Только бы девчонки ушли!
Верный вынес. Спас. Рванул, оторвался от преследователей, донёс меня до спасительного дерева.
Близняшки, как нарочно, не ушли. Вскочили, тревожно всматривались в меня, в нападавших.
И опять же молчок. Не потребовали никаких объяснений. Хотя какие объяснения нужны?
Я крикнул, чтобы они убегали. Сам же запрыгнул на нижнюю ветку, прямо с коня. Сорвать дубину побольше.
Гляжу – близняшки уже сориентировались. Убегать совсем не собирались. Одна схватила копьё, другая – лук со стрелами.
Мелкие остановились. Окружили девчонок. Не спешились. Сидя на своих пони, они ростом оказались примерно с воительниц.
- Валите отсюда! – крикнула Пира.
Вперёд выступил один.
- Дайте нам этого!
- Кого?
- На коне большом который.
- На кой он вам?
- Он проехал по нашим местам, не предупредив нас, не спрашивая разрешения.
Я спрыгнул, заорал:
- И где же написано, что это ваши места?
Послышались злобные окрики:
- Везде, где мы ходим, наша земля.
- Ты должен знать! Все вы должны знать! И всегда помнить.
Главный приблизился к нам. Пира вскинула лук:
- Не подходи. Будет плохо.
Главный что-то буркнул в ответ, снова шагнул вперёд, всё ещё сидя на пони. Всего на пару шагов. Я многозначительно поднял дубинку.
Пира сверкнула глазами:
- Тебя предупреждали!
Прошелестела стрела. Главный, испугавшись, вжал голову в плечи, пригнулся. Через миг открыл один глаз, потом – второй, поднял голову, расслабленно усмехнулся:
- Ха! Напугала! В пяти шагах попасть не можешь!
Позади довольно захохотали. Но смех перекрыл истошный сдавленный крик карлика, и всхрап пони. Пущенная стрела воткнулась в землю. Прямо возле заднего копыта пони, который стоял даже не во втором ряду - чуть ли не последним. Тот седок резко отклонился назад, выпал из седла. Его зверь встрепенулся, тревожно захрипел. Чуть не побежал. Шерсть моментом поднялась дыбом. Главный не сумел скрыть своего удивления. Но лишь на секунду. Тут же надел на себя суровую маску. Начал медленно поднимать руку.
- Следующая стрела полетит ближе! – отчеканила Пира.
- Марш! – внезапно крикнул главный, резко опустив руку.
Всадники моментально перестроились. Их выучке можно только позавидовать. Выстроились в три шеренги, края которых закруглились. Более мощные, с более серьёзными дубинами, встали в первый ряд. Без дополнительной команды все пошли на нас.
Мы отошли вплотную к рутаве.
- Если что, лезем наверх, - прошептал я.
Девчонки смерили меня суровыми взглядами.
Первые вражьи стрелы упали далеко. Никто не испугался. Пира время от времени стреляла, технично меняя позиции. Что не выстрел, так один пони падает.
А ведь красиво работает, невольно заметил я. Меткость неплохая.
Я тоже работал красиво. Даже красивее воительниц. Вышел вперёд и начал мочить этих поганых ногунов. Скидывал наездников, прохаживался дубинкой от всей души.
Яря колола копьём, Пира стреляла из лука. Но они почему-то целились по пони. Самих же седоков не трогали.
Ну и зачем? Кто ж так воюет? Но некогда отчитать их.
Шум, крики, непонятные движения. Я бился уже почти вслепую, потеряв виденье поля боя. Конь мой тоже помогал, толкал и топтал врагов. Самое интересное – их, ногунов, не становилось меньше. Всё прибывали и прибывали. Сколько же вас а? Когда вы кончитесь? Откуда выползаете? Ещё и птички – жёлтоклювки, гнездившиеся на рутаве, сорвались с дерева, давай кружить, клевать меня, всячески мешать. А клювики у них о-го-го! Долбанут по голове так, что будет очень и очень хорошо.
Не того долбать вам надо!
Что творится?
Откуда-то извне донёсся оглушительный грозный рык:
- Стоять! Всем стоять!
И всё застыло. Замер очередной ногун, с перекошенным от злобы лицом, несущийся на меня. Замер его пони, бежавший на помощь хозяину. Замер Верный, собиравшийся дать хорошего тычка мелкому. Замерли жёлтоклювки, прямо в пикирующем полёте. Замер и я, занеся в очередной раз дубину над головой очередного ногуна. Так и застыл, беспомощный, неспособный ни к какому движению.
Да что вообще тут происходит???
- Всем стоять! – повторилось снова.
Возникла мощная высокая белая фигура. Белый куюшон надёжно скрывал лицо, белый быенр - остальное. Фигура обошла поле боя, постояла возле каждого.
- Ну! Чего вам надо, глупые, чего не поделили? – прогремел густой бас.
Белый подошёл к главному.
- Говори!
Тот, дико вращая глазами, проговорил скрипуче, едва открывая рот:
- Они нарушили наши владения.
- Разве? – удивился белый, - А тебе кто-то отписал эти владения?
- Они нарушили, - упорствовал главный.
Белый снисходительно похлопал его по плечу.
- Н-да... Ничуть не поумнел.
Потом отправился ко мне.
- Ну ладно, этот. Маленький, глупый. Драчливый. Ну а ты чего? Так ли нужна была тебе драка?
Я только пожал плечами.
- Отвечай! – прикрикнул белый.
- Они оскорбили меня, - высказал я, - Не терплю оскорблений.
- Придумал бы что получше.
И сказал в пространство. Вроде тихо, но услышал каждый.
- Разошлись все! Больше никаких драк!
Мир ожил. Бой прекратился. Полетели вниз жёлтоклювки, едва не врезавшись в землю. Воительницы опустили своё оружие. Уцелевшие ногуны стояли, переминаясь с ноги на ногу. Кое-кто искал своих пони. Мой конь едва не упал, потеряв равновесие. У меня же дубинка вырвалась из рук, решив приземлиться на правую ногу.
Снова рык:
- Разошлись!
Народ начал расходиться, в полном молчании. Ногуны собирали убитых товарищей. Их оказалось довольно много, и большинство лежали около меня.
Двойняшки искали стрелы. На меня даже не взглянули. Ну и не очень надо!
Сам я хорошо пострадал в битве. Руки ужасно болели. Правая нога – тоже. Дубинка всё ж нашла её. Что-то кололо в боку. На правой ключице огромный синяк. Стоять тяжеловато. В глазах стоит густая мутная рябь. Короче, от того Аэрта, который вышел из Колодца, почти ничего не осталось.
Белый всё не уходил, смотрел на нас. Когда же я подозвал Верного, собрался сесть на него, этот резко осадил меня:
- Пошли со мной. Поговорим.
Ослушаться я не посмел.


- ; ; ; -
БОРИС

- Борька! Болван! Сюда! Сюда, я сказал!
Борька нехотя встал с дивана, поплёлся на крик.
Отец сидел на кухне, под яркой лампочкой в старом треснувшем пластмассовом абажуре, хотя за окном ещё не стемнело. Как всегда вечером – с бутылкой. Сегодня – с коньячком. Хотя ещё ранний вечер на дворе.
И как всегда - один.
- Ну? – нахмурился пацан.
Отец так же хмуро кивнул на табуретку – садись, мол.
- Не хочу. Давай конкретно, да поскорее.
- Садись! – прикрикнул отец, - поговорим.
Борька сел, уронил голову. Пробормотал:
- Бать, мне хреново. Давай коротко. Башка трещит.
- Башка, говоришь? - переспросил отец, усмехаясь, - на вот, дерябни. Всё как рукой снимет. Папка знает, что предлагает.
Он протянул сыну почти полную стопку. Тот растерянно повертел её, посмотрел на отца. Резко отставил:
- Не хочу.
- Не хочешь пить с отцом?
- Не. Вот уже где твоя пьянка! – Борька сделал соответствующий жест.
Отец криво усмехнулся.
- Моё дело – пить или не пить. Никто мне не указ. И уж тем более – ты. Усвоил? – речь его всё больше заплеталась, - ты лучше скажи… скажи… лучше… что там у тебя вышло?
- Тебе не параллельно?
Отец мощно стукнул ладонью по столу:
- Значит нет! Я отец тебе, или кто?
- Ты мне…
- Ну?
Борька тихо простонал. Сказать этому кто он есть такой для него, для Борьки? Или нет? Вроде пьянь непроходящая, беспросветная, сладу с ним никакого. Не пожелаешь никому такого отца. Да он и сам прекрасно знает, как сын к нему относится.
Но вот именно сейчас батя смотрел на сына по-особенному. В мутных, казалось бы, совершенно пустых, погасших глазах читалась глубокая невыразимая тоска, тревога. Именно за него, за младшего. Такого взгляда сын ещё не замечал у отца.
- Ну? – отец опрокинул в себя очередную стопку, поморщился, резко хлопнул ладонью по столу, - чего молчишь?
А что сказать-то? Борька мало что помнил.
Вышел от близняшек. Подошли, чем-то ударили. Неожиданно. И… Всё. Полный провал. Кто-то что-то с ним делал, беспардонно крутил – вертел, куда-то тащил. Что-то кричал. Снова провал. Сильно дёргают за все места, жёстко тормошат. Издалека слышны материны причитания, суровые невнятные возгласы отца, большей частью нецензурные, чьи-то чужие голоса.
И снова провал.
Наконец, получилось осознанно открыть глаза.
Больница. Да, больница. Специфический запах и свет сомнений не оставляли. Вокруг столпилось слишком много народа. Кто-то стоял рядом, кто-то сидел поодаль на кушетке. Здесь и мать с отцом, и Кира (кажется) со своим отцом, и врачебный халат, и полицейская форма, с планшетом и бумагой в руках.
Воробьёв тихо застонал и зашевелился. Чего вам всем надо от меня, подумалось ему, отвяньте. Домой отпустите.
По комнате моментально пробежала волна облегчения. Люди зашевелились:
- Очнулся!
Мать прибавила: “Слава те, Господи»!
Да, правда, Борька очутился в больнице. Голова болит, лоб перевязан. Рёбра туго стянуты, продыхнуть тяжело.
Лейтенант полиции, растолкав всех, холодным официальный тоном пошёл задавать какие-то никчёмные вопросы. Но Борька не слышал его. Что-то бормотал в ответ, сам не понимая своих слов.
Долго отпрашивался домой. Не хотели отпускать. Но всё же отпустили. Плохо помнил, как добрался. Шёл сам, но с огромным трудом. Едва ноги волочил. Ему помогали. Понятно, кто. Мать, кто ж ещё. Но и отец, походу, тоже поддерживал, с другой стороны.
Дома кулём свалился на свой скрипучий диван. Закрыл глаза. Попытался забыться. Только куда там! Сон никак не приходил. Вихрь непонятных картинок круто завертел парня. Тут и Кира с Варей, на мощных скакунах, несутся во весь опор по бескрайней степи. Минимум одежды на обеих, что их нисколечко не смущает. В руках длинные шесты, за спинами – луки, колчаны со стрелами. К сёдлам приторочены серьёзные булавы. Тут же и вторая пара близняшек, непохожих, и в то же время похожих на его девчонок. Несутся навстречу, тоже во весь опор. Сейчас столкнутся, и…
Ещё кто-то в безразмерном белом балахоне ошивается тут. Мощный, крупный. Не на коне, но успевает везде. Лица не разглядеть. Мычит, ворчит, стонет, размахивает большими рукавами.
Кто-то куда-то бежит, летит, что-то крушит, кто-то орёт, ползают огромные мрачные тени, кружатся непонятные невероятных размеров птицы, что-то огромное, серое, с глубокой тоской стонет и вздыхает... Он же, Борька, с интересом следит за действием, как в кино. Ему совсем не страшно. Это же только фильм, и, если что, лично его оно не касается. От слова совсем. Фильмец легко выключить, если не понравится.
Видения рассыпались под громким окриком отца. Борька даже обрадовался голосу, вернувшего его в реальный мир. Уж больно реальным вдруг стал виртуал.
Разговор оказался жёстким. Воробьёв-младший упорно не понимал, чего Воробьёв-старший от него хочет.
- Ну какое тебе дело, на кой я попёрся на Зелёные холмы эти дурацкие! – уже кричал младший, - Моё дело - куда ходить, куда не ходить. И только моё!
- Нечего тебе там делать!
- Да ладно!
- Вот те и ладно. Я отец тебе, или как? Тамошние людишки не про нас! – отец тоже завёлся, - я с такими даже за руку не поздороваюсь, с дармоедами. Стопарик не пропущу. Тьфу! Пошли они! Зажрались, кровососы.
Сын не нашёл слов в ответ. Ну и система ценностей у отца!
На крики прибежала мать, попыталась их успокоить. Снова дикий взрыв гнева у отца. Слёзы у матери. И новый приступ острой головной боли у Борьки. Наконец, истошный крик матери «Заткнулись оба!» хоть немного навёл порядок. На полуслове все затихли.
Отец угрюмо опрокинул ещё стопку, махнул рукой «а не пошли вы все», ушёл спать.
И был ли он, тот тревожный взгляд отца, чуть ранее так поразивший сына? Ничего от него не осталось.
Борька тоже ушёл к себе. Хоть голова дико болела, но всё же парень включил компьютер. Всё равно не уснёт.
В интернете кто-то снова не прав.
В соцсети два новых знакомства – сестрёнки Скоробогатовы, по отдельности, желали с ним познакомиться.
Не вопрос!
Тут же злое послание от Сергея – дескать он, Борька, совсем обурел, нюх посеял, берегов не видит, и всё такое прочее. Типа если он, Борька, будет подкатывать кое к кому, то с ним, с Борькой, поговорят весьма и весьма конкретно. И если он, Борька, покажет это письмо кому-либо, с ним так же поговорят конкретно. Найдут его везде, где бы он ни спрятался. По-любому.
Ну и в таком духе. Борька сразу понял – сегодняшнее (уже вчерашнее) нападение - работа Прошакова. Сделано чужими руками. Не царское это дело, понимаете ли, бегать по тёмным переулкам.
Впрочем, тут не надо быть Шерлоком Холмсом.
Блог у Скоробогатовых был один на двоих. Обычный девчачий блог. Трёп ни о чём – наряды, светские сплетни, всякие розовые ми-ми-мишки. Английская королевская семья, во всех подробностях. Парень хотел посмотреть выступления сестрёнок, но ничего не нашёл. Про гимнастику было там очень мало, и вообще ни о чём.
И (вообще странно) нашлось сториз об игре «Властитель миров». Месяца три – четыре назад выложено. Новая, что ль? Название парню ничего не говорило. Но сестрёнки взахлёб рассказывали, какая же она клёвая, ну просто нереально крута, эта игра. Реально огонь. Захватывает с первой минуты. Хотя до этого геймершами девчонки не считались. От слова «совсем». И на полуострове, кстати, ни слова об играх.
Воробьёв моментально сделал стойку, задрал хвост трубой, пошёл гуглить – что это за нереально крутая игра.
И ничего не нашёл. Девчонки кинули неработающую ссылку. Комп безнадёжно вис, никак не желая открывать файл.
Странно.
В конце концов, усталость жёстко свалила пацана, отложила решения всех вопросов.


- ; ; ; -
АЭРТ

Я всё-таки понял – кто есть Белый. И вздрогнул от дикой жути. Уж с кем с кем, но с самим Щуго встречаться никак не хотелось. И рядом ехать не хотелось. Наоборот, хотелось убежать, спрятаться. Стать невидимым, хотя бы. Немедленно.
Но оно никак невозможно, как известно. И стать невидимым, и убежать – одинаково невозможно.
Перечить ему я не посмел. Пришлось идти.
Впрочем, недалеко. Белый резко оглушительно свистнул, и тут же перед нами возник, словно из-под земли, его конь – огромный, сильный, хорошо ухоженный, славно чищенный. Грива – волосок к волоску. Копыта – идеально ровные. Подковы самые лучшие. Ноги – упругие, прямые, словно по линейке сделанные. Сплошное загляденье. Одно только седло каково! Стоит – как мой конь, наверное. И сбруя - столько же.
Неужли такие кони вообще бывают?
Белый легко вскочил на своего коня, я – на своего. Медленно поехали рядом. Белый почти не держал поводья.
- И чего на меня нападал? – вдруг тихо, спросил он, - Зачем?
- Ну… напал, и всё.
- Чего я такого плохого сделал?
Я смолчал.
- Тебя самого чем обидел?
Я снова не нашёл ответа.
- Отвечай! – прикрикнул он.
Вздрогнул не только я, вздрогнул и Верный.
- Все…
- Что все?
- Все хотят…
- Хотят что?
- Хотят…
- Убить?
Я опустил голову. Не очень приятный разговор.
Послышался отрывистый каркающий смех.
- Ну не глупцы ли? А? Наивные глупцы. Специально таких найти захочешь – не найдёшь.
И снова молчание. Я украдкой посматривал на него. Сидит прямо, смотрит только вперёд, руки замерли, едва держат поводья. Меня передёрнуло. Натурально статуя! Но, как ни странно, я начал успокаиваться, внутренне расслабился. Убивать меня не собираются. Вон он, едет, будто совсем один, будто меня вообще тут нет. Трубку закурил. Явно настроился на долгий путь.
Куда ж мы всё-таки едем? Я всё порывался спросить, но духу не хватило.
Всё. Надоело. Я притормозил коня. Совсем остановился. Белый тоже остановился, вынул трубку, удивлённо (как мне показалось) уставился на меня. Из-под большого быенра сверкнули два огонька непонятного цвета. Глаза что ли? Будто впервые меня заметил.
Я сказал как можно твёрже:
- Или ты говоришь, куда и зачем мы едем, или я сворачиваю. И плевать – прикончишь ты меня, или нет.
Ещё более удивлённый молчаливый взгляд.
- Мы далеко заехали от известных мне мест, и оно мне совсем не нравится! – не унимался я, - Не люблю неизвестности.
Мой верный конь энергично замотал головой, как бы выражая своё полное согласие.
- Ты не хочешь увидеть новое?
- А надо ли?
- Странный вопрос.
- Странный у тебя вопрос. С чего это ты решил что-то показать именно мне?
- Значит надо. Решай. Если ты со мной - пошли дальше. Нет - расстаёмся прямо тут. В спину бить не буду. Пять минут у тебя.
- Что будет?
- Увидишь скоро.
Я погладил гриву Верного, потрепал его по шее. Тот перестал жевать, изогнул шею, искоса посмотрел на хозяина. «И куда двинем?» - только глазами спросил я. Конь поколебался пару мгновений, и шагнул к Белому. Я не отдёрнул Верного.
Выбор сделан.
Не совсем уверен, что правильный выбор. Хотелось всё-таки отступить. Но Верный как-то понял мои по-настоящему тайные мысли и желания. Да, да, я всё же думал о чём-то таком. Хотя упорно не позволял себе таких мыслей.
Снова поехали молча.
Тем временем стемнело, а конца - краю пути не видать. Вокруг по-прежнему ровная степь с небольшими холмами. Ни огонька, ни постороннего звука. Только стучат тревожно на ветру друг о друга полые крепкие стебли курберской травы.
Возле одного холма, ничем не примечательного, Белый резко остановился.
- Заночуем здесь.
То были, пожалуй, первые слова, прозвучавшие за последние пару часов.
- Далеко ещё?
- Как приедем, скажу.
Ну вот, пожалуйста, и весь разговор.
Спешились. Щуго, заметно напрягаясь, снял два тяжёлых мешка с коня. Подумать только, животина в добавок к мощному седоку и мощному же оружию несла ещё и мешки! Тоже далеко не маленькие. И ни разу не высказала своего неудовольствия, или усталости. Ни разу!
Вот это конь так конь!
Мне же снимать с коня нечего. Я просто расседлал его и пустил на луг.
Щуго наконец-то снял свою белую хламиду, под которой открылась совершенно непонятная, невиданная одежда. Что-то ярко-красное, с жёлтыми полосками, облегающее тело.
А дальше… дальше я не поверил своим глазам. Но всё-таки, всё-таки… Оно случилось. Он впервые открыл своё лицо. Худое, измождённое, исчерченное глубокими морщинами. Но человеческое лицо! Понимаете? Человеческое! Народ-то рисовал его кем угодно, но только не человеком. Мол, под балахоном прячется мощный кнупвер, или же ходячий мертвец. Или вообще сгусток тёмного воздуха без собственной формы.
Я, возможно, первый из простых людей видел Щуго без накидки. Кому рассказать - не поверят.
Вот только смогу ли я рассказать кому-нибудь? Оставит ли он меня в живых?
И голос…. Голос совсем не похож на слышанное мною из пещеры.
Ты всё-таки Щуго? Или кто?
Я решительно подошёл к нему:
- Кто ты?
Он бросил мастерить что-то из лёгкой ткани и палок. Выпрямился, уставился на меня.
- Я думал, ты понял. Девчонки-то смекнули куда быстрее тебя.
Я продолжал наседать:
- Кто ты такой? Куда дел Щуго?
- А если я и есть тот самый страшный Щуго? - усмехнулся он.
- Не ври светлому пакеру! Никто не смеет врать светлому пакеру Аэрту!
- А-а! Ну да, ну да! Извини, забыл. Аэрт – это сама правда! Никто не знает правду лучше Аэрта! Аэрт - это сила!
- Хватит!
Я набросился на него. Без предупреждения. В заведомо невыгодной для него позиции – он стоял на четвереньках, смотря на меня снизу. От удара отлетел на свою конструкцию, та моментально сломалась.
Реакция у него оказалась блестящей. Тут же вскочил, бросился на меня.
У меня реакция тоже неплохая, скажу не хвастая. Увернулся. От второго броска – тоже. Но сам ударить не успел. В следующий миг меня швырнуло на землю так, что в глазах потемнело. Хотя этот тип (Шуго, или кто он там всё-таки) стоял далеко, и дотянуться до меня никак не мог. Ни руками, ни ногами. Но меня-то отшвырнуло! Да ещё как! Кто? Как?
Пока я собирался с мыслями, пытался встать, этот уже оказался рядом. Рывком поднял меня. Заглянул прямо в глаза, меня аж всего передёрнуло.
- Не хочу тебя бить! - буркнул он и отвернулся.
Я снова попытался его ударить.
Он снова повторил, что не хочет меня бить. Поймал мою ногу. Повалил на землю. Крепко связал, хотя я отчаянно сопротивлялся и ругался.
Ужас! Кошмар! Чести светлого пакера нанесён непоправимый удар. Надеюсь, мой позор удастся сохранить в тайне, никто ведь не видел.
Потому как нанёсший удар по репутации и чести светлого пакера Аэрта, должен быть рассорен с его ничтожной жизнью. Самим пакером. Как можно скорее. Желательно - прямо сейчас.
Так говорит Пакерский кодекс чести. Который чту неукоснительно. И плевать, что я сам выдумал его. Всё равно чётко соблюдаю.
Вот только рассорить его с жизнью именно сейчас невозможно. Просто нечем. Ничего подходящего под рукой не находилось. Не говоря уж о том, что я связан.
Я перестал брыкаться, начал присматриваться к его действиям. И было на что посмотреть. Он, словно потеряв ко мне интерес, занимался чем-то непонятным. Копошился в мешках, лазил в шатёр, бегал к ближайшим холмам. Недалеко от входа в шатёр непонятно как сделал очаг и огонь. Настоящие. Запахло вкусным. Да так, что у меня всё внутри свело. Я позабыл, когда ел в последний раз.
Он по-прежнему не смотрел в мою сторону. И я начал потихонечку выпутываться из верёвочных уз, стараясь не привлекать его внимания.
Впрочем, дальше последовало такое, что заставило меня забыть о верёвках и о голоде. Уже совсем стемнело. Хоть по небу гуляли два ярких лика, света они давали очень мало. Так что вокруг почти ничего не разглядишь.
Он опять, в который уж раз сбегал к холму. И опять вернулся недовольным. Ворчал. Чего-то ждёт? Чего-то не получается у него? Ждал чего-то совсем другого?
У холма что-то изменилось. Вернее, в холме изменилось. Верхушка вдруг исчезла. Совсем. Стала ровной площадкой.
Щуго тут же подскочил, забегал ещё быстрее вокруг холма. Рванул наверх. Но на полпути вернулся, Бросился ко мне. Рывком развязал мне руки. Не успел я растереть затёкшие конечности, как он дал мне миску горячей похлёбки.
- Ешь!
- А?
- Ешь быстрее и вали отсюда!
- С чего бы?
- С того! Нельзя тебе тут быть.
- Ты ж хотел мне что-то такое показать...
- Передумал. Нельзя тебе здесь быть. И да, ты ж не любишь бывать в новых местах. Совсем забыл. Так что тем более вали. И скажи спасибо мне за кормёжку. И что в живых тебя оставил.
Он подвёл моего коня, уже осёдланного.
- Вперёд! К известному и спокойному! К хорошо знакомому! Туда! – махнул он рукой куда-то в сторону от холмов, - не сворачивай, и выйдешь к знакомому.
Я не успел доесть похлёбку, непонятно из чего, но горячую и очень даже вкусную. Сел на коня.
Он поднял руку.
- Миску можешь взять. Дарю. И вот ещё что. Не пытайся больше меня убить. Бесполезно. Как бы тебе самому хуже не стало. И другим скажи – бесполезно. Отстаньте от меня.
- Ты бессмертный? - усмехнулся я.
- Почти.
Вот врёт же, и ничуть не смущается.
- Ага! Бессмертных не бывает, - строго заметил я.
- Не тебе об этом судить.
Он легко хлопнул по крупу лошади, и Верный рванул, как угорелый. Испугался? Чего испугался?
Почти сразу я остановил его. Слез, залёг в траве. Щуго смотрел в мою сторону, хорошо заметный в свете костра. Не знаю, видел ли он меня, но глядел почти в упор.
Но ему явно было не до меня. Занят он был совсем другим. Бормотал «не то, не то. Где же оно»?


- ; ; ; -

БОРИС

Утром удивлённый Борька несколько раз прочитал ответ сестрёнок на свой вопрос. Нет, никакого «Властелина миров» они не знают. От слова «совсем». И вообще, в компьютерные бродилки – стрелялки не играют ни разу. Обе. Тоже от слова «совсем». Они же девочки.
«Ну как же? – написал парень, - а пост – это что? Не про игру ни разу?»
Ответа пока не получил, хотя время подходило к 12 часам. Да, для Воробьёва полдень - это утро. К тому ж – каникулы, помните? Имеем полное право. И не ахайте, пожалуйста, не охайте.
Мать, походу, на работе, и папик - тоже. В квартире непривычно тихо и спокойно. Борька открыл балкон у себя, распахнул дверь – устроил сквозняк в комнате. Мать не любит сквозняков, ей, типа, плохо от них. От грязного городского воздуха. Потому форточки открываются чуть-чуть, даже летом. Потому свежего воздуха в квартире всегда маловато.
На столе в кухне прикрытая полотенцем тарелка с уже остывшей толчёнкой. И кусочек хлеба. Всё.
Маловато для завтрака, прямо скажем.
Борька начал медленно жевать, не переставая вызывать по сотику сестрёнок. Точнее - Киру. Номера сотика Вари он не знал.
Бесполезно. Молчит. Хотя просила, даже умоляла набрать её, как только он сможет, как только проснётся.
Воробьёва как подбросило. Быстренько доел толчёнку, собрался, вышел. Решительно направился к Зелёным холмам.

Серёга Прошаков внезапно возник перед его ясными очами. Воробьёв аж отпрыгнул, едва не толкнув его плечом. Этого только не хватало для полного счастья!
Проскочить незаметно не получилось. Прошаков грубо хватанул его за руку.
- Стопэ!
- Чё стопэ?
- Куда прём?
- Тебе-то чё?
- А если есть чё? И чё тогда? Уж не к Кирке?
- Тебе чё? – повторил Борька, отталкивая Серёгу.
- Ты это… Не понял чё ли? Я ж орал, помнится, чтоб ты не подползал к ней. Орал, нет? А?
- И чё?
- И ничё! Зачокал совсем. Второй раз не повторяю. Отойдём?
Борька не двинулся. Вместо этого вдруг усмехнулся, легонько толканул Серёгу.
- Слышь! А чё, ежли я реально отожму её у тебя?
Вот за это точно можно получить хороших. Прямо тут, на людной аллее парка. Зря Борька так острил, ой, зря.
Прошаков грубо схватил его за руку, потащил подальше от людей. И было куда - в центральном парке посередине шумного города найдётся много тёмных уголков, куда мало кто заглядывал.
На этот раз Воробьёв не приготовился к драке. Главным образом - морально. Физически он легко сделает пухлого Серёгу. Одной левой. Стопудово.
А вот сейчас… Сейчас он просто не ожидал такой подлости от Серого, от его друганом. Не готов оказался. Он же не пионер, чтоб быть всегда готовым, или как?
Лишь бы только бригада Серого не околачивалась рядом.
Бригады поблизости не оказалось. Но Прошаков и без них продолжал хорохориться. Зашипел, глядя исподлобья на Воробьёва, сгрёб его лапой сзади за шею, с силой наклонил к себе:
- Ты больше к ней не подойдёшь! Она не твоя! Усёк?
- А если подойду?
- Ну ты тормоз! Конкретный.
- Но это неточно! – выдал Воробьёв.
Сергей коротко и резко ударил под дых. Борис увернулся. Сергей снова ударил, и снова мимо. А вот Борькин удар попал в цель. Правда – слабоватым оказался. Серёга поймал его руку, потянул на себя. Борька едва удержался на ногах.
Он что, реально решил махач устроить? Борька-то по-прежнему драться не хотел. Вот и щади противников!
Ладно. Поняли.
Борька приготовился к новому, мощному удару. Серёга – тоже. В руках у того откуда-то появилась неплохая палка.
Но дальше всё пошло совершено не по плану. Где-то прозвучал мрачный тяжёлый удар гонга. Воробьёва перевернуло, вывернуло наизнанку, в глазах потемнело. И вышвырнуло в совсем другое пространство, ничем не напоминающее привычную обстановку.
Но это парень понял только потом. Пока лишь успел заметить полную темень. Да огромную тень пирамиды, похожую на пирамиду Хеопса. Рядом стояло нечто совершенно бесформенное, отдалённо напоминающее человеческую фигуру.
Африка? Египет?
Непонятно откуда больно ударили по плечу. Борька пошатнулся, но устоял.
- Хорош! – крикнул он куда-то в пространство, - Не видишь?
Новый удар, куда более серьёзный, прям по голове, и снова из неоткуда. Борька упал на жёсткую колючую траву, совсем не такую, как там, в парке. В их парке.
- Серый! Ты чё? Охринел? Харе, говорю!
Ещё удар, но слабее.
Воробьёв окончательно растерялся, и не на шутку испугался. Запаниковал.
Извне, издалека донёсся испуганный крик, тихий-тихий, на грани слышимости.
- Э-э! Ты где? Борьк!
- Да тута я!
То самое непонятное услышало Борьку, двинулось к нему. Ещё и всадник с чего-то объявился, несётся во весь опор, пока ещё далеко. Борька печёнкой почувствовал - лучше не встречаться с ними. Особенно - с этим… который белый, реально страшный он.
Снова донеслось тихое и испуганное:
- Борь, ты чё, в натуре! Алё! Где ты?
- Угораешь, да? Сам-то ты где?
Белое приблизилось совсем близко. Заговорило:
- Наконец-то. Ты мне нужен!
У Борьки отвисла челюсть, он совершенно оцепенел от голоса. На голове сами собой зашевелились волосы. Голос низковатый, не громкий, не страшный И всё же до жути пугающий. Парень и не сообразил даже, что он легко понимает голос. Этот тип говорил по-русски. По-русски просил что-то сказать ему.
- Скажи мне!
Что сказать? Парень хотел ответить, но ничего не вышло.
- Кто ты? Откуда? Где ты? Где вы?
Белый, задавая бесконечные вопросы, вдруг резко схватить Борьку за руку. Крикнул: «Отвечай!». Ох, каким же холодом пронзило парня! Моментально! Сильнейшая судорога свела всё тело! Борька вытянул свободную руку в другую сторону, пытаясь найти опору. Хоть что-нибудь. Хоть травинку. Чтобы этот не утянул его к себе.
Опора не находилась. Рука хвала только воздух.
А всадник-то уж совсем близко. Несётся напрямик, орёт чего-то.
В последний миг повернул к белому. Заорал:
- Щуго! Щуго! Не трожь его! Он не наш! Он не при чём! Не трожь!
Только тут Борька смог открыть рот и с трудом повторил:
- Не трожь! Меня!
Никакого эффекта.
- Именно потому он нужен мне.
Всадник оказался куда ниже белого. На коне выглядит вполне солидно, но всё равно маловат. Что он, такой мелкий, сможет сделать этому?
Белый и не думал отпускать парня, ещё сильнее схватил его руку.
- Он важен мне!
Всадник молча развернул лошадь назад. Навострил копьё. Начал разгон.
Белый злобно усмехнулся. Но ослабил хватку. Только на миг.
Этого оказалось достаточно. Борькина свободная рука что-то нащупала, поймала, схватила. Дёрнула.
В ответ его тоже сильно дёрнуло, потащило обратно. К своим. В свой парк. Так что окончания милой беседы Борька не увидел.

Его встретил испуганный Прошаков, который уже перехотел драться.
- Ты где был?
- Сам не понял.
- Что с тобой было?
- А что со мной было?
С той стороны Воробьёв в какой-то едва уловимый миг с чего-то стал светлеть, исчезать. Всё вокруг него, и он сам покрылись плотным туманом. И при этом он ещё был тут – Прошаков продолжал его лупцевать. А потом Борька вообще растворился. Полностью исчез. В один миг. И туман - тоже. Серёга, молодец, не убежал. Продолжал водить палкой возле осины, где исчез Борька.
И скоро нащупал его. Палку потянуло. И он в ответ потянул. 
Воробьёв тяжело дышал ртом, кашлял. Потом долго смотрел на Сергея.
- Что за хрень, Борьк? Что это было?
- А я знаю? Я тоже не в понятках.
- Ты где был?
- В гнезде! – огрызнулся Борька.
Замолчали оба.
- Ладно… я это… пойду, да? Ты норм? – наконец спросил Сергей, - Домой дойдёшь?
- Вали.
Борьке стало жутковато. Потерял всякую уверенность. Если честно - не знал – попадёт ли он домой сам. Не знал, что дальше с ним будет. А ещё – одиночества испугался. Всё так. Всё верно. Но вот кого – кого, а Серого ему никак не хотелось видеть. Тем более - сейчас. Даже несмотря на его помощь. Да, конечно, если бы Серый не дёрнул палку, неизвестно ещё что да как было бы.
Но только если б ещё раньше тот же самый Серый не начал бы выступать, Борьку ждала бы ещё более неизвестная будущность. И может, более счастливая будущность. Кто знает.
Воробьёв всё же поблагодарил его, сухо и коротко. Почти сквозь зубы.
- Да ладно! - протянул Прошаков, - чего уж там! Давай.
И моментально скрылся, оставив Воробьёва одного.
Борька присел на лавочку. Тупо смотрел на прохожих, на деревья, на остальное. Изредка пощипывал себя.
Последние сомнения исчезли. Всё вокруг вполне реальное. Обычное.
Но ведь там, как бы это сказать… ну… в другом месте... там всё тоже выглядело вполне реальным! До жути реальным. И запахи, и особенная жёсткость травы тамошней. До сих пор щека чувствует её прикосновение.
И другое прикосновение, тоже. Его Борька накрепко запомнил, на всю жизнь. Встречаться снова с тем, кто так коснулся его, никак не хотелось.
Парень усиленно моргал, тёр глаза, тряс головой. Ничего не менялось. Никакого другого места. Никакой темноты посерёд светлого дня, никаких пирамид. И уж тем более - никаких тёмных фигур.
Он вернулся к месту недавней драки. Тоже ничего необычного – пара осинок, три куста шиповника, ещё какие-то кустики - шмустики. Бодренькая свежая молоденькая травка. Вполне обычная травка. Ничего, хоть мало-мальски напоминающее портал в другое измерение.
Во-во, портал, парень всё же нашёл верное слово. Именно портал. Кстати, как хоть они выглядят, порталы эти, кто-нибудь знает?
Как бы они не выглядели, порталы эти, но тут их нет. Тут ничего необычного.
И всё же, что-то было. Что?
А ничего. Плод больного воображения, и только. Надавал ему Серый от всей души, сделал сотряс башки, вот и попёрли глюки.
Так что забыли.
Воробьёв повернул домой. Кира как-то мягко и незаметно отошла на второй план. Так что машт=рут меняем, и полным ходом, весело и бодро двигаем к себе. Ну, скажем, почти весело. Постоянно оглядываясь по сторонам в поисках огромных тёмных бесформенных фигур. В поисках огромной жуткой белой фигуры.
Но вроде бы обошлось. Никаких фигур на горизонте не наблюдалось. Успокоился.
Словом, к вечеру Борька почти забыл это приключение.
Только полностью успокоиться ему не дали. Дома, вечером на его аккаунт в соцсети пришло непонятное сообщение от неизвестного отправителя. Смысл непонятен. «Не открывай дверь, к которой тебе даже не следует приближаться».
Отправитель заблокировался, не позволил ответить.
И следом – ещё более загадочное: «Форматни диск С. Срочно!».


- ; ; ; -

АЭРТ

Девчонки всё же разогрели любопытство моё. Не устоял я. Направился в Густую балку, где, как они говорили, есть нечто уж совсем необычное, нечто вообще не наше. На это нечто, мол, очень даже стоит посмотреть.
Тем более, что оказывается, Пира обронила там свой щит. Чего-то испугались обе, убежали. Хорошо бы щит вернуть, очень ценный.
Вот я и отправился в Густую балку. Что там могло такое странное торчать - даже не представляю. И почему на это так уж обязательно надо смотреть - тоже не представляю. А чего воительницы так испугались чего убежали - вообще полная непонятность.
К тому же, отчего-то ужасно захотелось чего-то такого… такого…  чтобы совсем забыть ту самую встречу. Когда я еле унёс ноги.
Густая Балка - большой глубокий овраг, густо поросший лесом, тёмным и мрачным. Но его мрачность чем-то отличается от мрачности мест возле пещеры Щуго. Не так страшно, не так угрюмо.
Но больше удивила меня не густота здешнего леса, а сама балка. Прямой и длинный глубокий овраг, словно кто-то зачерпнул местной земельки огромным черпаком и забрал на память.
На разных берегах оврага стояло две деревни. Одна почти напротив другой – Куня-Сепи и Берешка. Кое-что я про них слышал, хотя бывать тут не приходилось. Бойкие деревушки, много народа. И дорога туда широкая, наезженная. Ещё издали я услышал шум, весёлые крики, детский визг. Меня обгоняли повозки, такие же повозки спешили навстречу. Крепкие, надёжные. Крестьянские одежды, пусть и не блещут новизной, но тоже крепкие, не дырявые. Чистые.
Жизнь кипит мощным ключом. 
Между деревнями проложен узкий висячий мост, при взгляде на который становится худо. Узенький, хлипкий, качающийся от малейшего дуновения ветерка. Внизу – неимоверная пропасть.
Надеюсь, мне не придётся шагать по нему.
А люди-то хотят, легко и свободно, совсем не напрягаясь. Почти бегут по мосту. И почти не касаются верёвочных же перил.
Да, много народу вокруг стало, много. И вот опять никто не замечает, не признаёт светлого пакера Аэрта. Проходящий люд скользил по мне равнодушным взглядом. Никакого почитания, никакого восхищения.
Я поймал грязного босоногого парнишку:
- Скажи, мелкий, где у вас тут что-то необычное?
- Необычное? А чего у нас необычного?
- Говорят, тут есть что-то не наше совсем.
- Не знаю дяденька, отпусти меня. Ничего у нас нет.
Малец вывернулся, убежал.
Я осмотрелся. Спросил ещё пару человек. Бесполезно. Никто не хочет помочь. Все по-прежнему равнодушно проходят мимо меня.
Всё же, через некоторое время кое-что прояснилось. Старичок, прихрамывая, охотно подвёл меня к оврагу, к мосту. Указал вниз: «Вон там».
Я не понял – что там. Он объяснил: надо дойти по мосту до той деревни, до Берешки, потом по верёвочной лестнице спуститься на дно балки. И там, пройдя довольно много (я так и не понял – сколько) можно увидеть огромный камень. Его раньше не было, он возник непонятно - почему, непонятно – когда. Но совсем недавно. Это точно. Как-то в одно прекрасное утро раз! И появился.
Я даже не стал вникать – что же потянуло тогда старика к оврагу. В самый нужный момент, именно тогда, когда нужно.
- А попроще дороги туда нет?
Дед покачал головой – нет.
Да, всё именно так, как говорили девчонки.
Старик почему-то долго и пристально всматривался в мою лошадь. Верный довольно скоро начал волноваться. Я уже хотел намекнуть, что не следует так долго пялиться на чужую живность.
Как вдруг старик резко спросил:
- А зачем тебе туда?
- Тебе-то что? – спросил я как можно надменнее.
- Мне, собственно, ничего. Туда немногие идут. А ещё меньше возвращаются.
- Понял. А скажи...
- А лошадка у тебя очень даже ничего. Славная. Как звать?
- Лошадь не тронь! Лучше скажи...
Но старик уже исчез.
Правда, скоро объявился снова. И оказался хозяином постоялого двора. Который сразу же давай настойчиво предлагать свои услуги.
Ну а что? Вечереет, я голодный, уставший, злой, в совершенно незнакомой деревне. И Верному тоже нужен отдых. Что прикажете делать? Ну да, конечно, можно поехать за деревню, в поле, но… не хотелось никуда двигаться. Навалилась ужасная усталость, и я едва добрёл до его гостиницы.
Чакик, тот старик, который хозяин, взахлёб сообщил, что с трудом нашёл койку мне, и место в стойле – коню. Приговаривал, мол, как же мне ужасно повезло. Мест у него сейчас, понимаете ли, вообще нет, но он сделал всё возможное и невозможное, чтобы большой суварах (то есть я) всем остался доволен.
Ох, пройдоха. Я ж прекрасно видел, что его гостиница пуста наполовину, если не больше. И цену он заломил такую, что я аж задохнулся от ярости. Ешё и имел наглость уверять, что сделал значительную скидку такому важному сувараху, светлому пакеру Аэрту.
Ну вот, меня, наконец, признали. Только вот радости особой не ощущаю от такого признания, почему-то.
Слетал на рынок – большой, шумный, многолюдный. Многое там продавалось, но вот самого главного я не нашёл. Ни намёка на нужные мне вещи. Хотя этот шельмец без конца клялся, что у них на рынке можно найти всё. Всё, что только делают, выращивают, выкармливают люди нашего несравненного мира.
Только я ничего особого не заметил на этом расхваленном рынке. Самое мрачное – не нашёл ни сильного обруча, ни посоха, даже самого плохонького.
Куда же они делись? И более важное - как же теперь воевать без них?

Ладно, оно не шибко интересно. Пропущу. Как я перебирался через мост, как слезал вниз по едва ощутимой вертлявой лестнице – тоже пропущу. Не следует знать, сколько страхов иногда достаётся светлым пакерам.
Внизу, как и говорили воительницы, оказался бурный ручеёк, который бодро бежал между большими валунами. Ручей как ручей, ничего необычного, но мне почему-то стало уютно и спокойно возле него.
Я долго шёл вверх по ручью. Следов зверья нет. И человеческих - тоже. Никто тут не ходил лет сто. И никакого щита.
Интересно, та воинственная парочка тут вообще была? И что сюда их приманило? Ручей? Хм… а чем он необычен? Есть много более доступных ручьёв. А до этого пока доползёшь – все ноги истопчешь.
Ну и вот он - особый камень. Странный камень, да. Большой – это раз. Ну просто очень большой. Второе – совсем новый. Будто только что с небес скинут. Мхи ещё не обжили его бока.
Ну и? Оно и есть то самое необычное?
Недалеко объявился щит. Аккуратно приставлен к дереву. Я его сразу узнал. Выходит, девчонки не врали? Были тут. И камень видели. И очень может быть, испугались именно его.
Народ уже стал камней бояться. Каково?
Обошёл камень вокруг. И сразу понял – ходят возле него постоянно. Люди ходят. Я даже заметил отчётливые следы в высыхающих лужах. Странные следы. Ребристые. Никто тут не носит такую обувь. Подошва плоская у нашей обувки.
Вдруг часть камня резко поехала в сторону. Я едва успел отпрыгнуть за дерево.
Из камня вышел человек. Спокойно, буднично, как будто жить в камнях – самое обычное для него дело. С чем-то бесформенным в руках пошёл к ручью.
Дверь осталась открытой, изнутри шёл уютный домашний свет, яркий, но не пугающий. Войти туда я не решился. Вроде бы как ничего такого, но…
Так вот оно, то самое, которое совсем не наше.
Кто он, который из камня? Выглядит как мы. Одет по-другому. Не могу сказать как, но совсем не по-нашему.
Он вернулся. С большим бурдюком воды, вместо бесформенного чего-то. Осмотрелся. Похоже, заметил меня. Крикнул вроде как незлобно:
- Эй, кто там? Не бойся. Знакомиться будем? Я не кусаюсь.
Я вышел. И с полным правом хозяина резко спросил:
- Ты кто такой?
- Ого, конкретно. Проходи, гостем будешь. Очень надо поговорить.

Калистрат Евлампиевич оказался вполне мирным и открытым человеком. Только немного странным. Всё у него было не так, как у нас. Ну… почти всё.
Одежда, это раз. Она, пожалуй, менее всего меня удивила. Хотя правда – таких тканей, такой одежды я ни у кого не видел раньше.
Гораздо серьёзнее поразил его дом. Который в камне. Настоящий, большой, светлый, высокий. Много комнат. Там столько всего стояло, лежало, висело на стенах, торчало из стен, что у меня глаза разбегались. Даже известные мне вещи смотрелись не так, как у нас. 
Стул, хотя бы, который он мне предложил. Изящный, мягкий, на колёсиках. Моментально подстроился под меня, как только я сел. Удобно! Качаешься как на волнах. Не хочется и вставать.
Ну и всё такое прочее. И имя - тоже. Калистрат. Ни разу не слышал такого. Сказал – старинное русское.
Я не понял.
Но хозяин не стал распространяться дальше. Долго пристально смотрел на меня, словно не мог начать разговор. Наконец начал:
- Ты кто будешь? Как звать - величать?
- А ты тоже меня не знаешь?
- Впервые вижу. Уж не обижайся.
Моё громкое имя не впечатлило его. Он чуть наклонил голову, едва улыбнулся:
- Очень рад познакомиться. Можно пару вопросов задать?
Выяснилась интересная весьма штука: он, оказывается, совсем ничего не знает о нас. Расспрашивал о самых простых вещах. Какие города, какие правители, моря, горы, как всё называется. Хорошо бы, мол, с нашим правителем встретиться. Самым главным.
Я усмехнулся. Не знаю, кто сейчас у нас правитель. Был такой Цуровар, но я ничего о нём не слышал давно. Может, уже умер, или убит. А правит другой. Кто знает?
Так и сказал ему – не интересуюсь – кто сейчас у власти.
И тут же резко замолчал, упёр в него самый гневный свой взгляд:
- Ты не наблюдатель? Ну? Зачем спрашиваешь? Для кого шпионишь?
Теперь он не казался и мирным и открытым.
Он коротко ответил: мол, надо. Добавил: считай его путником, только-только прибывшим из далёкого далека, и ничего не знающего об этих местах. Так что вопросы вполне уместны.
Ну и что с ним делать? Убить сейчас? Вызвать на поединок, и там убить? При людях?
Он замолчал. Но скоро заговорил снова:
- Ты боишься меня. Моей станции. Понимаю. Сам давно бы дрался на твоём месте. Или драпал бы отсюда.
- Дра...пал? - не понял я.
Он усмехнулся:
- Есть такое словечко. Убегал бы.
В конце концов, он раскрылся. И рассказал вообще невероятную историю. Не знаю - верить ли ему. Но что-то мне говорило, что он где-то прав. Хотя…

Попробую объяснить.
Оказывается, есть много миров. И все они невидимы друг другу. Как, скажем, две деревни, жители которых не знают друг о друге. Да, именно так, совсем не знают. И каждая деревня думает, что она – единственная в мире.
Ерунда, конечно, не бывает так с деревнями. Но Калистрат выдал сразу, мол, это только для сравнения. С деревнями, городами конечно же не бывает, а с мирами – вполне очень даже возможно. Хотя если деревни эти расположены далеко друг от друга… Кто знает. Почему бы и нет?
Так вот, миры, значит. Какой-то мир, он назвал его Омега, очень умный, начал искать проходы в другие миры. И нашёл. Сначала – его мир, который Земля зовётся. Земля в 25 веке. Что такое – 25 веке, я тоже не понял. Оказывается, это, время. Разное время для одного мира. Нынешний мир не похож на себя самого в другой момент времени. И с Земли 25 века можно попасть на Землю 15 века, 16 века. И в другие миры, допустим, к нам. Как попасть - не спрашивайте, не понял. Но можно.
Ладно. Люди с той Омеги попали на Землю 25 века. Попытались захватить. Они только это и умеют, захватывать другие миры. Но вот там, на Земле, у них ничего не вышло. Получили отпор.
-Намекаешь, это мы, что ли у вас были? – удивился я.
Нет, он не уверен. Может – да, может – нет.
- Это не мы! Не! – взорвался я, - мы такого не умеем. И называемся не так совсем. Не Ом… Не Оме…
- А как?
- Корпия.
- ОК, пусть Корпия. Ладно.
Дальше пошло куда интереснее и сложнее. Очень возможно, что эти люди живут тут, у нас. Или жили. Но Калистрат пока не нашёл их. Хотя захватчики ломанулись именно от нас.
- Сам вычислил, - с плохо скрываемой гордостою выдал пришлый.
Отсюда подобрались они к Земле пораньше, где-то 20 – 21 век. Более ранняя Земля им очень может быть, не интересна – слаба технически, проста, скучна. 25 век оказался не по зубам. А вот 20 - 21 век – самое то. Технический скачок, компьютерный скачок. Который они, возможно, и подтолкнули сами. Компьютерные игры, в которых можно всё. Через них можно программировать людей, делать из них послушных рабов.
Хм-м… а что такое – компьютерные игры?
- Ну вот как-то примерно так, - закончил Калистрат, - Не уверен, что прав на все сто, но другого ничего не могу придумать. Так что примем это за рабочую гипотезу. Надо теперь вычеслить этих деятелей, найти их, надавать им по шее. Всего-то. Мелочь. Если она есть у них, шея.
Глядя на меня, он искренне рассмеялся, обнял меня за плечи:
- Ладно, не думай много. Не твои проблемы.
Видимо, вид у меня был ещё тот!
Не уверен, что правильно передал всё то, что наговорил этот весьма странный человек. Сам мало что понял.

Помолчав немного, он вдруг хлопнул меня по плечу:
- Аэрт, ты сможешь мне помочь.
- Помочь? Чем?
- Одну мою просьбу сделаешь?
- Какую просьбу?
Он замолчал.
- Что надо делать? – не унимался я.
Он задумался. Снова начал что-то прикидывать в уме.
- Не. Ладно. Пока ничего, - услышал я, наконец, - Понимаешь, сейчас от тебя я узнал много нового. За что огромное спасибо тебе. Кроме шуток. Дело выглядит теперь по-иному. Мне надо всё хорошо обдумать, понять новый расклад. Многое поменялось, понимаешь?
- А как оно было? – не удержался я от главного вопроса, наверное, - Как оно было, и как стало?
- Потом. Потом всё расскажу. Обещаю. Ты даже не представляешь, как мощно ситуация поменялась.
- Ну пожалуйста! А то не буду с тобой работать. Не могу делать то, чего не знаю.
Тот криво усмехнулся.
- Что мне делать? – глухо спросил я. Тревогу в голосе скрыть не очень удалось.
- Тебе? Ничего.
- Но ты же говорил, что я нужен буду.
- Пока не нужен. Пока. Я ж говорил, мне самому надо всё понять, всё разложить по полочкам. Посоветоваться. Да и… маленький ты ещё для таких дел. Не имею право тебя озадачивать.
Я резко встал:
- Знаю, что делать. Я не маленький!
Калистрат с интересом посмотрел на меня.
- Прямо сейчас пойду к Щуго, и… Я же знаю, ты о нём думаешь.
- А при чём здесь Щуго? И кто он такой?
Я тут же выложил ему про Щуго. Собеседник мой очень заинтересовался. Завалил меня вопросами, на которые я совсем не знал ответов. Замолчал, стал ждать криков и ругани.
Калистрат же совсем не ругал меня. Снова сказал, что весьма интересный персонаж – этот Щуго. И вдруг выдал:
- Ты не сможешь его убить.
- Смогу. Знаешь, какой я сейчас злой! И сильный!
- Не сможешь. Злость тут не поможет. А ваше оружие ему не страшно. Любое. Даже ваши энергетические стрелялки.
- Так дай мне такое оружие, чтобы убить его раз и навсегда.
Он сказал жёстко и серьёзно.
- Убийство Щуго ничего не изменит. Придёт сразу же другой, такой же, нацепит такой же белый балахон, и всё начинай сначала.
- Откуда? Откуда он придёт?
Калистрат промолчал. Я снова спросил – мне что сейчас делать.
- Для начала – вдруг выдал Калистрат, - спать. Уже поздно. Потом, всё остальное потом. Я тебя не отпущу в ночь.
- Как же я усну после такого разговора…
- Легко! – улыбнулся он, - вот увидишь.
И лёгким движением руки, ни к чему не прикасаясь, приглушил свет в комнате.


- ; ; ; -
БОРИС

Воробьёв напрочь забыл, куда шёл. И немудрено после таких встреч! С трудом доплёлся домой, всё время озираясь по сторонам. Несмотря на яркий солнечный день, боялся. Реально боялся. И не понять – чего больше: фокусов Серого или фокусов того самого, непонятно чего.
Скорей всего – второго. В реальность фокусов того самого сомневаться уже не приходилось. А Серый… да, он тоже реален, но предсказуем. Чего не скажешь о том, непонятном.
Проскочил в свою комнату, наглухо закрылся. Родители ещё не пришли. Ну и хорошо. Посидим, обдумаем всё без посторонних.
Пару дней Борька никуда не выходил, лазил по интернету в поисках объяснений происходящему. Ничего вразумительного. Нашлось много рассказов очевидцев, так сказать, порой больших и обстоятельных, но это же только рассказы. Ну да, ещё фотки всякие выкладывались, по большей части размытые, мутные, где ничего не разглядеть.
Ну… ребята, рассказы всё же есть рассказы. Много чего можно напридумать.
И фотки тоже надо смотреть осторожно, помня, что есть Их Величество Фотошоп со свитой всяких разных других фоторедакторов. Дополненная реальность, и всё такое прочее.
Короче, ничего толкового Борька не увидел. Ни одному рассказу не поверил на все сто. Хотел написать в соцсети про свой случай, но не стал. Ясно, что получит в ответ.
А Кира по-прежнему молчала. И по телефону, и в мессенджерах.
Хотя нет. Вчера всё же появилось небольшое сообщение от неё: «Сегодня вечером зависаем в «Терра-Байте» Круто!». Не в личку сообщение, на стене.
Понятно. Известный компьютерный клуб. Один из немногих, оставшихся в городе. Как-то держится ещё.
Только на кой девчонкам какой-то компьютерный клуб, если у них выделенка дома. И находится он, клуб этот, между прочим, не в двух шагах от Зелёных холмов.
Эх, хлопнул по лбу Борька, жаль, что он увидел сообщение только сейчас. Почти сутки прошли. Стопудово сестрёнки уже дёрнули оттуда.
Хотя сотик Киры по-прежнему молчал. И новые послания в меседжерах не появлялись.
Оттуда-то из глубины квартиры донёсся высокий противный голос:
- Сын! Ко мне!
Так. Батя объявился. Опять хорошо поддатый, раз начал такой ор. Замечательно. Этого ещё не хватало для полного счастья.
- Малой! Ко мне! Кому говорю! Не ври, что ты не дома!
На пороге комнаты возник отец, как всегда, в продавленных на коленках трико, в майке-акоголичке. Как всегда, пьяненький. Хотя сейчас далеко не вечер.
- И? Чего молчал? – прошипел он, - чего не отвечал?
- Спал! – просто ответил сын.
- Ну – ну! – усмехнулся отец, - Врать научись получше. Куда-то собираешься?
- Ну допустим… Тебе-то что?
- И куда же, можно поинтересоваться?
Ёлки зелёные! Что за? Как только Борька собирается к своей девуш… к Кире, постоянно кто-то встревает. Что-то постоянно да происходит. Каждый раз. Не пускают его к ней специально, что ли? Кто-то не хочет, чтоб они контачили? Что за ерундень, а?
- Уж не на Зелёные ли холмы дурацкие мы попрёмся, а?
Борька с прищуром посмотрел на отца.
- Ну а если и на холмы? И чё?
Отец аж побагровел:
- Я тебе говорил про них? Ну? Что я тебе про них говорил? Отвечай, когда отец спрашивает!
Сын криво усмехнулся:
- Да ладно! Отец нашёлся. Надо же! Ха-ха два раза!
Отец начал бухтеть. Язык его, и без того не особенно бодрый, теперь стал конкретно заплетаться.
Борька легонько оттолкнул батю, и прошёл в прихожую. Небольшого толчка вполне хватило. Отец потерял равновесие, упал на стенку, издал невнятный вопль. Что-то загрохотало. Сын скривился – до чего мерзко и противно выглядел глава семейства. Сейчас – особенно. Бр-р… Грязный, неопрятный, пьяный, непричёсанный. И почему мать не прогонит его до сих пор?
Открывая дверь, парень почувствовал, как на плечо сзади легла отцова рука. Услышал нечёткий шёпот «Стоять». Но тут же резким движением заломал его руку, снова оттолкнул.
- Достал!!!
Снова шум падения, и уже не важно - чего.
Парень выскочил на улицу, как ошпаренный.
В который уж раз.

Вот он, «Терабайт», даже «Терра-Байт», в подвале старой замызганной, давно не знавшей ремонта пятиэтажки. Грязный, угрюмый, спальный район. И сам клуб грязный, угрюмый, вход утопает в плевках и окурках.
В большом тёмном подвале моментально оглохнешь от шума. Игроки в азарте орали, стучали кулаками по столам. Весьма бурно реагировали на свои победы, ещё более бурно - на поражения. Эмоции выплёскивались через край. Нецензурщина лилась отовсюду мощным потоком.
Воробьёв всё же заметил девчонок, почти в самом конце зала. И не узнал их. Где те сногсшибательные красавицы в ослепительных белых купальниках, неотличимые друг от друга? Где умопомрачительные улыбки? Водопады остепительных шикарных волос? Где всё остальное, которое так цапануло Борьку?
Серые осунувшиеся, измождённые лица, постаревшие лет на десять. Да, и у 15-летних такое, оказывается, возможно. Воспалённые глаза с красными веточками вен на белках. Под глазами - мешки. Одеты близняшки по-разному, но одинаково противно. Грязные и мятые футболки. Совсем не похожи друг на друга. И сидят не вместе, одну от другой разделяют пять компьютеров. Тупо пялятся в экраны. Связь с реальностью полностью потеряна.
Парень направился к ближайшей. Это оказалась Варя. Потряс её за плечо, сначала легонько, потом - сильнее. Она вздрогнула, немигающее уставилась на него. Смотрела минуты три – четыре, и лишь потом узнала. Протянула:
- А! Ты… Хай!
И снова уставилась в монитор. Воробьём невольно тоже глянул на картинку. Обычная средневековая бродилка – стрелялка. Рыцари, кони, копья, щиты, прочая ерундень. Таких он повидал много. Ничего выдающегося. Графика - не фонтан. Звук – тоже. Персонажи – далеко не первой свежести. Чего залипать?
А через пару минут у него зарябило в глазах. Всё перемешалось. Мир вздрогнул, качнулся. Всадники толпой выскочили из монитора, проскакали по залу. За ними ломанулись осёдланные боевые драконы с наездниками. Сверху шумно захлопали крылья. Едко запахло горелым. Там что-то горело на заднем плане. Пока ещё на экране горело.
Пока ещё...
Что за?
Стряхнув наваждение, парень усилием воли вернул себя в реальность. Средневековье нехотя исчезло, медленно растворилось.
- Домой! - коротко приказал он Варе, - Домой! Обе!
- Ну Саш! Сейчас!
- Саша? Ты чё, совсем?
- Ну минуточку! Я её должна сделать!
- Кого её?
- Кирку, дуру эту дебильную. Тупорылую!
Борька взглянул ей в глаза, почти прокричал:
- Встала и ушла! Быстро!
Посматривал по сторонам: в зале никакой реакции. Такой же непрекращающийся галдёж. Никто что ль не заметил ни всадников, ни драконов?
А они правда гарцевали тут? Или это неточно?
Не, точно. Варя их тоже видела. Подскочила:
- Ты это видел? Видел? А? Потрясно! Чума! Огонь!
- Всё! Хорош!
Он пошёл к Кире.
Та менее погрузилась в виртуал, быстрее узнала Борьку, даже вспомнила его имя. Он же специально не смотрел на экран. Молча поднял её, повёл к выходу. По пути прихватил и Варю.
Те начали махать руками, тихо истерить, материться, хорошо, что тоже тихо. Борька не обращал на их выпады никакого внимания. Медленно, но верно тянул обеих на улицу.
И опять, никто ничего не заметил, никто ничего не сказал.

Вышли. И вот тут он задумался – что дальше-то делать, а? Сестрёнки оказались совершенно нетранспортабельными. Стоят, шатаются, крепко уцепились за него, оттого только не падают. Щурятся на солнце, хотя оно не яркое, в дымке. Самостоятельно ни шагу не сделают. Ну вот как с ними поступить? Что делать?
До их дома пешком – далеко, на машрутке – не доедешь. Тут-то, на улице люди совсем не те, что в клубе, по сторонам смотрят. Всё видят, всё замечают. И вполне могут сообщить куда следует. Расхлёбывай потом. Что уж про маршрутку говорить.
Про тачку вообще можно забыть. Денег у парня – кот наплакал.
Вот такой вот расклад. Ну ещё есть варик – оставить девчонок здесь, в клубе, сбегать к матери на работу, попросить бабла. Не, не вариант. Вопросов будет миллион у неё по любому. Не хочется светиться.
А какие ещё идеи будут?
Да, кстати, не убегут ли девчонки? Хотя какие из них бегуньи? Вообще не в адеквате. Повисли на нём, как гроздья бананов, одна на одной руке, вторая – на другой.
В таких горьких раздумьях вышли со двора на улицу. Тут сестрёнок развезло конкретно. Ноги совсем отказались идти.
Воробьёв понял – он круто попал. Надолго. Часа на три – четыре - всяко. В полном отчаянии опустился на скамейку.
- Девчонки! – простонал он через пять минут, - вставайте! Ну? Пошли!
- Куда? – выдавила из себя Кира.
- На кой? – вторила ей Варя.
Языки у них стали меньше заплетаться. Уже хорошо.
- Домой!
- Фу! Домой! – протянули они в один голос, - Нахрена?
- Как нахрена? Вы тут спать будете, что ли?
Они не ответили. И правда уснули. Одна – на одном плече, вторая – на другом.
Борька тихо застонал. Вот же! Тремя часами тут явно не отделаешься.

Где-то через пару часов, девчонки зашевелились. Парень охотно зашевелился тоже – от долгого сидения в одной позе у него затекло всё тело. Сестрёнки же ошалелыми глазами смотрели на него, друг на друга, на окружающий мир. Приходили в себя.
- Борька! Ты? Откуда ты здесь?
- … Где мы, а?
- Ну наконец-то! – выдохнул пацан, - вы меня понимаете?
- А что?
- Хорошо понимаете?
- Что за хрень? – выдала Варя.
- Где мы? – Кира удивлённо вертела головой.
Она попыталась встать, но не смогла. С матами рухнула. Борька едва поймал её, усадил на лавочку.
- Вы что, реально ничего не помните? – удивился он.
- Что мы должны помнить? – не поняла Варя.
- Где вы были?
- А где мы были?
Борька застонал.
- Клуб «Терабайт» помните?
- Ну типа да,- выдавила Варя.
- Но это неточно, - вставила сестрёнка.
- Вы там просидели почти сутки, залипли на игру. Я вас еле вытащил.
Два голоса:
- Да ладно! Врёшь!
- Не вру.
- Ты с нами был? – спросила Варя, глядя ему прямо в глаза.
- Не-а.
- Ну и откуда знаешь?
- …Или это неточно?
- Более чем точно! – отрезал пацан, - Домой пошли. Шагом марш!
- Погоди, - остановила его Кира, - не так резко. Мы что, и правда торчали там?
- Да вы посмотрите на себя! – обрушился на них парень, - Смотреть страшно! Я вас такими не видел ещё.
- Да ладно! – усмехнулись обе, - отвечаешь?
- Отвечаю. Я чё, врать буду? Может, сфотать хотя бы одну?
Ответило ему дружное:
- Отвянь!
Они бы ещё долго препирались на лавочке. И кто знает, чем бы дело закончилось, и когда. Борька смог бы вернуть их. Уже вечерело. Если они сейчас же не стартанут, то неизвестно, когда доберутся до дома. А уж когда Воробьёв доползёт к себе – вообще полная непонятность.
Неожиданно раздался громкий визг тормозов. Перед ними, то есть в пешеходной зоне резко тормознул уазик ГИБДД.
Трое вскочили.
Из машины выпрыгнул, не закрыв двери, ни кто иной, как Пётр Семёнович, собственной персоной.
- Дочи! Наконец-то!
Они с трудом сделали пару шагов к нему. Ни лицах – никаких эмоций. Молча обняли его.
- Где вы были?
Снова ни слова. Только понуро опущенные глаза.
- Вас больше суток не было ни видно ни слышно! Сотики молчали. Мы с матерью не находили себе места! Где пропадали?
- Мы… - начала Кира.
- Мы гуляли… - отозвалась Варя.
- Гуляли? – прикрикнул отец, - гуляли? Двадцать с лишним часов гульбы! С этим? – он кивнул в сторону Борьки, - Хорошо, что патруль заметил вас! Случайно! И парни узнали вас. А если бы нет? В розыск подавать прикажете? Пропали дочки зама начальника гор ГИБДД. Потрясающе звучит, да же?
Они снова молчали.
Отец долго и придирчиво обнюхивал дочерей.
- Вроде не пьяные. Руки покажите!
Следов уколов тоже не нашлось.
И, тем не менее, они явно были не в себе.
Скоробогатов, явно озадаченный, чесал затылок.
- Ладно! – наконец махнул рукой он. – Разберёмся. В машину! Живо!
Дочери не посмели ослушаться.
Воробьёв ничуть не удивился, когда отец, едва втолкнув сестрёнок в уазик, решительно направился к нему. Всё, подумал Борька, полный песец пришёл. Сейчас ему мало не покажется. Тоже в машину запихнёт.
- Где ты их таскал? - с ходу начал Скоробогатов, - Где?
- Нигде, - тихо ответил Борька.
- Ой, не ври лучше, слышишь, не ври!
- Не вру.
Борька смотрел на него предельно честными глазами.
- Я ж выясню, что да как! - погрозил Пётр Семёнович толстым пальцем, - За девчонок моих… ну ты понял, да? Город у нас маленький! Где вы встретились?
- Здесь, - моментально ответил парень, - на… на этой улице… Чуть раньше вас. Смотрю - бредут еле - еле, шатаются. Вообще никакие. Хорошо, что их двое, держат друг друга.
- И чё? Они увидели тебя, и тут же засели с тобой на скамейке? Да?
- Ну… типа того.
- И ты всё это время сидел тут с ними?
- Ну… да… Я хотел позвонить, но не знаю вашего номера, - Борька почувствовал себя гораздо уверенней, он нашёл линию разговора. Самую верную, как ему показалось, - спрашивал их, чё-ково, но без толку. Ничего не сказали.
Скоробогатов молча сопел, не мигая глядя прямо в глаза Воробьёву.
И вдруг, смачно выругавшись, вернулся к машине. Та тут же рванула с места, отец дверь закрывал на ходу.
- Ещё встретимся! – услышал парень напоследок.


- ; ; ; -
АЭРТ

Калистрат всё-таки доверился мне. Дал задание. Ох! Лучше бы не давал, честное слово. Вот же напросился на свою голову! Жизнь пресной казалась, видите ли. Подвигов захотелось, острых ощущений, видите ли. Напридумывал себе красивых лозунгов «Всё отдавай людям, всего себя отдавай людям, целиком и полностью», и всё такое прочее. Так я ему говорил, кажется.
Ха-ха. И ещё раз ха-ха. Кому они нужны, жертвы мои. Никто ни разу не сказал «спасибо», никто не дал ни одной монетки. Никто, понимаете! Я, конечно, не просил почти никогда, всегда скромно уходил, сделав дело, но всё же… догадаться ж можно, что светлым пакерам тоже хочется есть да пить.
Да повкуснее.
Или я не прав?
И всё же поехал. Не посмел отказать ему. Если бы кто другой попросил меня, то… отказался бы. Шутка ли, снова податься прямиком в пещеру самого Щуго. Уже от одной такой мысли подкашивались коленки. Не знаю, как у других, но у меня - точно.
И хотя я видел его лицо, понял, что он такой же как я, самый обычный человек, легче не стало. Особенно после показа кое-чего. С человеческим лицом командовать нечеловеческими силами, это как? Никто из нас не может показывать картинки на расстоянии, никто! Никто не делает дырки в…. непонятно в чём, прямо в воздухе, и через них показывает нечто совсем другое. Совершенно не наше, ни капельки на наше не похожее. И картинки совершенно реальны.
Жутковато как-то, понимаете ли.
И, тем не менее, я поехал. Все нехорошие мысли постепенно замолчали. Я еду к Щуго выполнять задание.
Задание Калистрата не такое уж и сложное. Убивать Щуго не нужно, даже вызывать на поединок не надо. Надо просто проникнуть в его пещеру и раскидать там маленькие шарики. Штук с полсотни мне досталось. Через них Калистрат сможет видеть всё, что творится в пещере. Что Щуго говорит, что делает, кто к нему приходит, и всё такое. А если закрепить два – три шарика на мантии Шуго, то будет вообщн замечательно. Можно следить за ним и в других местах.
Я не поверил, что такое возможно. Пришлый же дал ещё парочку – уже для меня. Надел на уши. И коротко пояснил: для связи с ним. И добавил:
- А если получится подарить ему браслет, это самый лучший вариант будет.
И действительно, я мог спокойно говорить с Калистратом через эти шарики, не видя его. Достаточно легонько щёлкнуть по уху, чтоб разговор начался.
Пока я выключил шарики. Потому как знаю за собой нехорошую особенность – говорить вслух. Сам с собой. Всё что думаю. Особенно, когда рядом нет никого.
Вот и сейчас тихонечко еду на коне, и болтаю что в голову придёт. И вовсе не желаю, чтобы кто-то другой узнал мои мысли.
Не очень приятная привычка, даже вредная, спору нет, но никак не могу избавиться. Слыхал как-то, что такое бывает от постоянного одиночества. Мол, последствия такие, от которых надо срочно избавляться.
Врут. Нагло врут. Одиночество меня вполне устраивает. Ничего плохого в своей жизни не вижу. Не желаю ничего менять. И если очень сильно надо, могу прекратить такое. Легко.
Вот так.
Ехать мне предстояло четыре дня с такой скоростью. Может, три с половиной. Долго? Возможно. Но я никуда не спешил. Надо же всё хорошо обдумать перед тем как начать работать.
На второй день путешествия меня нагнали гости.
Я как раз неспешно завтракал в тени раскидистых деревьев савырны, когда заметил троих быстро приближающихся всадников. Двое нормальных, а третий маленький, на маленьком пони. Я немедленно вскочил, схватил копьё, спрятался за дерево. Затаился. Оставалась слабая надежда, что проедут мимо. Не очень густой лесок савырны всё же может худо - бедно спрятать. Хоть хилая, но защита.
Выдал нас мой конь. Предательски заржал в самый ненужный момент. Ему ответили. Он ещё более громче заржал.
Да прекрати ты! Тоже мне, Верный!
Правда, наездники и без того хорошо знали свою цель. Спешили именно ко мне. Наконец-то я разглядел – всадников. Точнее – всадниц. Те самые девчонки-воительницы, Пира и Яря.
Вот здравствуйте! Давно не виделись. Ужасно скучал без вас.
А вот третий всадник заставил меня напрячься. Кто-то из ногунов, вот так вот. Да-да из того самого драчливого наглого племени. Его-то каким ветром сюда занесло?
С копьём наперевес и щитом я вышел из засады. Холодно поздоровался. Девчонки же с визгом и криком соскочили с коней, бросились обниматься-целоваться. Что-то кричали, перебивая друг друга, хохотали. «Мы издали тебя видели, думали – ты, не ты? Решили подъехать, поздороваться»… Снова бесконечный никчёмный трёп.
Вот так встреча.
Только несколько моих грозных окриков остановили этот словесный потоп. Пришлось дать такой голос, что кони вздрогнули и напугались. Громко заржали, все трое. А пони под ногуном, почтительно стоящий в стороне, чуть не сбросил седока.
Вот тогда девчонки успокоились, заговорили спокойнее. И первое что я услышал – они, мол, ужасно рады меня видеть.
Ага, я тоже. Ужасно. Рад. Вас. Всех. Видеть.
- Ну? Поздоровкались? Повидались? Теперь свободны. Берите щит, и свободны.
- Ой, нашёл…
- … здорово…
- … Щит, это хорошо, но…
- … мы решили…
- … хотим быть с тобой...
- ... в твоей группе...
- ... и он тоже хочет….
Обе почти одновременно кивнули в сторону по-прежнему скромно стоящего ногуна.
- Его зовут Ло Буон, - сообщила Яря, - он ищет чего-то нового, необычного...
- ... увязался за нами, мы не против...
- … он хороший…
- … нам понравился…
- ... ну а мы - за тобой...
- … побежали…
- … еле-еле догнали...
Я снова вставил слово:
- Девочки! Я работаю один. Один! Группа мне не нужна. Помощники не нужны. Говорил уже, кажется. Всего хорошего. Рад был повидать вас. Почтение моё ногуну вашему!
И резко закончил разговор, вернулся к прерванному завтраку.
Вслед услышал, что они, сестрёнки, мол, один раз уже спасли мне жизнь, и ещё не раз могут сгодиться. И мол, «спасибо» не услышали от меня тогда. И уже не ждут никакой благодарности от пакера Аэрта. Вот так вот.
Ну да, ну да. Что-то такое было. Ладно, выдал я им короткое «спасибо». Не обеднею.
Неписанные законы гостеприимства говорили, что я непременно должен поделиться с ними со всеми гостями припасами. Даже с ногуном. Даже самыми скудными припасами.
Вот только не собирался делиться ничем. Те более - с ногуном. Я работаю один. И кушаю один.
А те и не возражали. Устроились кружочком в стороне, тихо о чём-то говорили. Усиленно делали вид, что не замечают меня.
Такими же двумя отдельными компаниями мы двинулись дальше. Те пошли поодаль, не обгоняя меня. Надо же! Не бухтели, что слишком тихо еду. Терпеливые. Ладно. Специально поехал ещё медленнее. Может, надоест им плестись, отстанут.
Нет, не надоело.
Примерно через час меня как подбросило: они же не спросили куда я еду. Ни слова! Трещали о чём угодно, но только не об этом. До сих пор не спросили. А я и не сказал им ничего.
Я бросил взгляд в их сторону. Странная компания. Едут за мной, как привязанные. По-прежнему не волнует наша (моя, моя!) цель. Воительницы и ногун – что может быть между ними общего? Ногуны, насколько знаю, ни с кем не контачат, ни с кем не желают знаться. Совсем не знают дружбы. Только войну. Что тогда этого ногуна связывает с девчонками? Убрать меня решили? А почему бы и нет? Очень может быть. Да-да, верно. Я кому-то помешал. А троица эта весьма серьёзная. На многое способны. И вполне справятся со мной, особенно - во сне.
Н-да, кажется, спать в ближайшие дни не придётся.
И без расспросов всё же не обойтись.
Я взглядом позвал ногуна. Решил начать с него. Как его там? Ло Буон, во! Ну и имена у них там. Не выговоришь.
Тот быстро подъехал, вопросительно уставился на меня снизу.
- Лок Бон, кажется, так?
- Ло Буон, о, славный светлый пакер Аэрт.
- Не называй меня светлым пакером Аэртом. Просто Аэрт. Идёт?
- Согласен, о, светлый пакер Аэрт.
Я крякнул от досады. Ну что с ним делать? Ладно. Привыкнет.
- Зачем ты здесь? - прямо спросил я.
- Я?
- Нет, я. Почему ты идёшь с ними? - я показал головой в сторону девчонок.
- Я? - снова выдал он, - Не… не знаю. Просто иду. Захотел и пошёл
- И тебя вождь отпустил?
- А я спрашивал его?
И отъехал, дав понять, что разговор окончен.
Интересно. Я слыхал, у них в войске жёсткая дисциплина. И просто так, потому что мол так хочу, никто ничего не делает. Как же тогда этот смог уйти?
На ночной привал я остановился рано. Специально. Девчонки косо посмотрели на меня, но опять промолчали. Тоже встали лагерем в стороне. Медленно идём, согласен. Но я доволен. Вдруг понял - почему мы (я) не спешим. Именно так и надо.
Да чего уж там! Боюсь. Откровенно боюсь. Чем дальше, тем лучше понимаю – как мне трудно будет. Вернусь ли оттуда? К тому ж сейчас я совсем безоружен - только несчастное копьё, да быстрый бег коня. Всё! Этот, в камне живущий, не дал мне ничего, как я ни просил. Сказал – не понадобится. Тогда-то, в тот раз я шёл на Щуго в полном вооружении. И задача стояла куда проще - прикончить его, и дело с концом. Сейчас же не так… Короче, чем дальше, тем всё меньше уверенности в успехе.
И ладно, если бы я шёл один! Никто бы не узнал о моей неудаче. А теперь…
Мои мысли прервала Пира. Или Яря, в темноте не различишь. Тихо подошла, тихо села рядом. Едва заметна. Только блестящие от костра глаза выдали её присутствие.
Зато запах принесла! Вкуснейший запах чуть прижаренного мяса. С кровью. У-у! От них и так пахло вкусностями, а теперь, с её приходом стало вообще невыносимо.
Тут как раз подошло время разговора с Калистратом, и её присутствие рядом совсем необязательным становится.
- Ну? – я встретил её довольно холодно, признаю. Может напрасно. Но другой интонации у меня не нашлось.
- Чего ты так? – усмехнулась она, - чего бурчишь? Радоваться надо.
Я тоже усмехнулся,
- Притащились без спросу сами, притащили этого... великого воина, изменили все мои планы. Миллион поводов радоваться, да?
- Я тебе мясца принесла. Поешь.
- Не надо! - я взял из мешка большую горсть земляных орехов. Неплохо, но всё ж не мясо, конечно.
Она усмехнулась и вдруг спросила:
-  Почему одиночка?
- Тебе-то что?
- Я ещё не встречала такого убеждённого отшельника... Одиночку… Мы с Пирой не встречали, - тут же добавила она
- Всё всегда случается в первый раз когда-то, - философски заметил я.
Яря тихо рассмеялась. И заново завела свою песню:
- Ну всё-таки. Почему ты такой? Откуда ты? Мы тебя совсем не знаем.
- А я - вас, - отрезал я, не реагируя на её кокетливый тон. Совсем.
И чуть не добавил: «И знать не желаю». Но ограничился только словами:
- Потом расскажу. Может быть.
И отошёл в темноту. Надо срочно связаться с Калистратом. Бусинка в ухе настойчиво вибрировала, вызывая меня.
Из темноты я хорошо видел, как к костру подошёл ногун, присел, пошерудил в огне палкой.
В ушах вдруг послышалось:
- Аэрт! Слышишь?
Вот ведь! Всегда вздрагиваю и оглядываюсь, когда слышу такой голос. Просто голос, без тела. Всё ещё не привыкну. И сразу начинаю шептать.
- Здесь я. Слушаю.
- Ты прошёл 34 километра. Мало. Впереди ещё 180 километров, куда более серьёзных. Горы, реки, бездорожье…Поторопись.
- Быстрее не могу.
- Можешь.
- Не могу. К тому ж навязались попутчики.
- Кто?
- Девчонки-воительницы да нонун. Во компашка! Не могу от них оторваться. Не могу прогнать.
- Не гони их. Идите вместе.
Это прозвучало так неожиданно, что я даже не нашёл что ответить.
- А чего удивляешься? - со смешком спросил Калистрат.
- Сдались они мне.
- Надо. И поторопись. Дело серьёзнее, чем я думал, - сказал он как отрезал. 
И оборвал связь, оставив мне миллион вопросов и ни одного ответа.
Я хотел уйти в ночь, бросив попутчиков. Уже подозвал Верного. Но глядя на кромешную черноту, наседающую на маленький костерок, отправил моего верного друга снова пастись.
И, как оказалось, правильно. Ночью постоянно что-то шипело, выло, гудело. Порой проносились едва заметные фигуры, да так тихо, что ни единая травинка не шелохнётся.
В итоге я до утра держал костёр, не давая ему потухнуть. Так и не уснул ни на миг. И конь тоже беспокоился, часто вздрагивал, хрипел, нервно перебирал ногами.
Но никто за ночь ко мне так и не подошёл.
А вот компания та, похоже, спокойно спала до самого утра. Ни звука оттуда не доносилось, никакого движения. Только чей-то мощный храп. Ногун старается вовсю. И костёр их медленно угасал, пока совсем не потух.
Они что, и правда не слышали там, у себя ночного концерта?


- ; ; ; -
БОРИС

Борька Воробьёв так и не понял до конца - а зачем, собственно, он тут нужен - на большом совете семейства Скоробогатовых. Но всё же он утопает в мягком уютном кресле в большой хорошо обставленной комнате большой квартиры и медленно погружается в семейные тайны двора Скоробогатовых. Не смотря на то, что видят они его во второй раз. А полненькая низенькая Елена Васильевна - вообще впервые.
Собственно говоря, тайна обсуждалась одна, и тайной она оставалась только лишь для Скоробогатовых - старших. Но никак не для Борьки. Он-то прекрасно знал, где почти сутки тусовались дочи Петра Семёновича и Елены Васильевны.
Только вот чем дальше шёл разговор, тем больше Борька сомневался - а помнят ли сами девчонки, где конкретно они тусовались. Что вообще где-то тусовались. Ой, похоже, что нет. Тайна сия и для них зело большой тайной остаётся.
Открытие это несказанно удивляло Борьку.
Он продолжал упорствовать под пытливым немигающим взглядом отца девчонок:
- Я их увидел там же, на лавочке, где вы нас нашли, Пётр Семёнович. Честно. Чуть пораньше вас. В таком вот виде. Думал, как их домой доставить. Всё. Больше ничего сказать не могу. Ничего такого не было. Никто к ним не приставал, по крайней мере, в моё присутствие.
Блин! Как на допросе, реально!
- Это далеко от дома, - вставила Елена Васильевна.
Она сидела напряжённая, до невозможного прямо. Не знала, куда деть руки, куда кинуть взгляд. Ей явно хотелось дать волю чувствам - заорать, разбить пару тарелок. Или же крепко обнять любимых единственных дочек, заливаясь бесконечными слезами. 
  Но не позволила себе ни того и ни другого.
- Точно! - отец согласно кивнул, - и от твоего дома, Борис, тоже далековато. И интернет я вырубил дома… И вот ещё что. Скажи, любезный, что ты там делал? Как ты там оказался в самый нужный момент?
Борька не выдержал:
- Пётр Семёнович! В чём проблема? С девчонками всё хорошо, они живы - здоровы. Всё ОК. Чего волноваться-то? И какая вам разница, что я там делал.
Живые и здоровые девочки сидели здесь же, на диване, не поднимая глаз. Хмурые, усталые. Выглядят сегодня получше, посвежее, но далеко не идеально. Мешки под глазами так и не прошли.
- Мы правда не помним, - прошептала Варя.
- Что курили? - злобно выкрикнул отец, - Нюхали? Быстро отвечайте!
- Нет… - почти одновременно прошептали они, кинув резкие взгляды на отца.
Воробьёв тоже хотел сказать «нет», даже крикнуть, но вовремя остановился.
- Вы ж не помните нифига. Обе, - скривился отец, - Как тогда?..
- Всё равно не курили, - тихо вставила Варя.
- Стопудово, - эхом отозвалась Кира.
- Как же тогда можете объяснить ваше состояние? - продолжил отец, - Шли, упали… обе одновременно… очнулись – два гипса? Или как?
- Ну… Типа того, - и молчание.
- Насвай пробовали? Спайс?
- Что за фигня?
- … Вообще без понятия…
- Не стройте из себя дурочек! Будто не знаете – неожиданно крикнул отец.
Варя прошептала:
- Реально не знаем. Не пробовали.
Кира моментально взорвалась, вскинула голову, дерзко взглянула на отца:
- Па, в натуре, не поняла, что за фигня? Это чё, допрос? Не имеешь права! Мы несовершеннолетние! И к тому ж твои дети.
- Нет, Кирочка, нет, милая моя, это не допрос, - уже мягче ответил он, пристально глядя ей в глаза, - Далеко не допрос. Это так, дружеская беседа. Вы не знаете, что такое настоящий допрос. И ты, кстати, тоже – неожиданно повернулся он к Борьке, - И дай вам Бог, детки, никогда не узнать. Вот поэтому я и добиваюсь правды от вас, дочи. Нам с матерью тоже мало приятен этот разговор. Сейчас повезло, обошлось. Хорошо, вас Борис первее нашёл, а не какой-нибудь отморозок местный. Что бы тогда? Вы ж совершенно невменяемы были. Обе.
Мать всхлипнула почти не сдерживаясь. Отец хмуро посмотрел на неё. Промолчал.
- И даже после такого мы ничего не помним, - тихо сказала Варя.
- Правда-правда, - поддержала её сестрёнка, - Я услышала тебя, пап.
- Нам тоже не в кайф базар… Ни разу…  Может, забьём на него?
- Мы больше не будем… - подхватила Кира.
- Рядом был компьютерный клуб, - не унимался отец, - как его…. А-а, неважно. Вы там были?
Обе нахмурились:
- Не помним… Вроде нет.
- … Возможно… Но это не точно.
- Девочки, девочки, - снова запричитала мать.
Отец продолжал наседать:
- Этот клуб - реальный притон наркоманский. Уж я-то знаю. Всё можно там найти, в любое время дня и ночи. Всё принесут. Только знай, к кому подойти.
- Чё, рванём туда, а? Сеструха? – Кира с хитрой улыбкой толкнула Варю, - Попробуем? Интересно же. Реально.
Отец так посмотрел на неё, что та моментально затухла. А сеструха дала ей хороший подзатыльник.
И вдруг он спросил:
- Какой день сегодня? Какое число? Знаете?
- 16 мая, - тут же вставил Борька.
Пётр Семёнович точно так же взглянул и на него, как тогда на девчонок. А те не смогли скрыть удивления, переглянулись.
- Разве? – прошептала Варя.
- А мы думали… - это уже Кира.
Реально напуганы, и походу не врут, - удивился парень, - правда, что ли, потерялись во времени? 
- А вы думали… что? – хмыкнул отец.
- Что сегодня 14-е… - всё-таки высказалась Кира.
- Нет, - отозвалась мать.
- Да ладно! – выдохнула Варя.
- У вас выпало двое суток! – отчеканил отец, - Ну ладно, сегодня вы отсыпались, понять можно. Устали, бедняжки, - с издёвкой вставил он, - А вчерашний день где? Что помните?
На это девчонки не нашли ответа. Пользуясь неожиданной тишиной, Елена Васильевна тихо вставила:
- Мне тут случайно попалось в интернете про новые игры. Будто они как-то особо тяжко влияют на людей. Игроки совсем себя не контролируют. В реальной жизни, заметьте, не контролируют. Конкретно крышу сносит. И самое интересное, что их не видит компьютер. Игры не видит. Включается сама по себе, как захочет. Антивирусниками не определяется. Так кажется, да? Доченьки, вы не играли в такое? В этом клубе? Или дома?
Те снова промолчали. Отец поинтересовался – что за игра, как называется, но мать не вспомнила. Сказала, что вообще тут ничего не понимает.
- Ссылку кинь на запись, посмотрим, - сказала Кира.
Борька вскочил, с жаром заговорил:
- Да быть такого не может! Не бывает таких игр. Уж я-то знаю. Я многие игры знаю. И чтобы геймера так колбасило после игры, да ещё в реале… Её просто невозможно сделать. Хрень полная. Ещё и не видима для компа. Вообще хрень.
- Специалист! – фыркнули девчонки, - Юный хакер!
Васильев скромно заметил, что кое-что в колмпьютерном мире он понимает.
Скоробогатовы – старшие не поверили его страстной речи. А как иначе? Вон оно, доказательство обратного, сидит на диване. В двух экземплярах. 
Он набрался смелости встать, давая понять, что хочет окончить разговор. Тихо заметил, что уже поздно, то да сё. Он больше ничего нового не скажет. Его не останавливали. Парень сухо попрощался, вышел в прихожую. Пётр Семёнович там крепко пожал ему руку, тепло благодарил за девчонок.
- Они ж у нас одни, понимаешь… Дурочки… До сих пор… Сам видишь… - пробурчал он, словно в чём-то оправдывался. Но вдруг резко продолжил – Смотри, парень, если вскроется, что ты был с ними в том клубе дурацком, что ты тоже играл в эту дурацкую игру, что откровенно врал нам весь вечер сегодня… Лучше бы тебе уехать сразу из города. Усёк?
- Усёк, - буркнул парень.
Всю дорогу домой Воробьёв вспоминал – было ли у него такое хоть раз в жизни. Что-то хоть чуть-чуть похожее. Забывал ли он – какой сегодня день, какое число. Выглядел ли так же жутко как близняшки. Вроде нет.
Точно? Кто его знает...
Вот только где-то он уже слышал «Форматни диск С». Совсем недавно. Или видел? Адресованное ему. Лично ему. Именно ему конкретно предлагалось форматнуть диск С.
Странно, но состояние девчонок его уже почти не волновало. Ну а что? Вполне объяснимо. Обе дома, живы-здоровы. Наверняка, больше не сунутся в этот клуб. Будем надеяться.

Дома Борька резко хлопнул дверью своей комнаты, чётко дав понять предкам, что не желает с ними иметь совершенно никаких дел.
Перелопатил все программы. Ну нет ничего неясного в софте. Всё понятно. Предельно ясно. Скаченные игры на месте, открываются и закрываются по первому клику мышки. И зачем, скажите, форматировать диск? К тому же при форматировании, как известно, исчезает всё. Значит, исчезнут не только бесплатные игры, но и платные. За которые выложена в своё время нехилая сумма.
- Не, не буду форматировать, - буркнул геймер.
К таким потерям он оказался не готов.
Собрался выключить комп, как-никак время позднее. Тем более, ужасно спать хотелось после всех сегодняшних волнений.
Но экран загорелся приятным нежно-бирюзовым светом, заискрились легко и непринуждённо порхающие звёздочки, которые в итоге сложились в искрящую объёмную надпись «ВЛАСТИТЕЛЬ МИРОВ». Далеко за границу монитора вылезла ещё более переливающиеся буквы: «Приветствуем тебя, о, светлый витязь Аэрт».


- ; ; ; -
АЭРТ

Днём-то в лесу хорошо. И даже очень. Светло, уютно. Солнце светит, вовсю старается. Птички поют, тоже стараются. Мелкие зверьки с тихим шумом шмыгают в траве. Замечательно. Ничего страшного. Ничего такого, чтобы вызвало беспокойство. И у меня, и у коня.
Что ж тогда ночью было-то?
Сегодня я решил ускориться. Как-то не хочется пережить ещё одну такую ночь. Вдали средь деревьев уже давно виднелась тёмная полоса горного хребта Дерегати.
За раздельным, как обычно, завтраком незаметно подошёл ногун. Я даже вздрогнул, услышав совсем близко его голос:
- Там наш враг?
- А?
И пристально смотрит на меня, показывая на горы.
- Да. Наш.
Наш? Во как! Интересно. Я ещё не принял этих навязавшихся попутчиков в команду. И не собирался, между прочим. И туда же – НАШ враг.
- Долго, - протянул он, - надоело.
Я только пожал плечами – отваливай, если не нравится. Ходи своим ходом. Кто тебя держит?
- Тут есть переход. Вход рядом.
- Какой переход?
- Как, вы разве не знаете про переходы, светлый пакер? Входишь в одном месте, выходишь в другом. В очень далёком. Можно выйти почти возле дома его. Возле деревни.
- А-а! Ну конечно! Забыл. Просто не об этом думаю.
- Я бы хотел так сделать. Чтобы мы все прошли через него.
- Да-да, конечно.
- Оно быстрее будет.
Да, слышал я про такие переходы. Удобная штука, говорят. Вот только сам ни разу не ходил. Не доверяю. Не верю столь мудрёным устройствам, не надеюсь, что они сработают чётко и правильно. Что, если выкинет оно нас с конём где-нибудь там, где никто никогда не бывал. Рассказывают-то всякое. Мол, отправляет совсем не туда, куда хотелось. Мол, калечит только так, запросто. Живым не отпустит. Мол, люди выходят оттуда с пустой башкой - не помнят про себя ничего.
Короче, я хмуро заметил, что он, переход, мне не шибко и нужен. Своими ногами надёжнее, пусть и дольше.
- Вы же очень молоды, - вдруг усмехнулся ногун.
- А это к чему? - не понял я.
- А к тому, что вы говорите, как старый дед, которому ничего не интересно уже.
- Ну знаешь… - я вскочил, рука сама невольно потянулась к копью, - тебе не кажется, что это уже слишком?
Но он уже отбежал.
- Не подходи ко мне больше! – крикнул я вслед.
Так оно и вышло. Он о чём-то коротко переговорил с сёстрами, вместе быстро свернули лагерь, и ещё быстрее подались куда-то назад. Минут через 10 уже их не видно и не слышно.
Вот и хорошо. Победа будет моей. Ни с кем не надо будет делиться.
Вот сейчас точно надо торопиться.
Я быстро закончил завтрак, собрал пожитки, вскочил на коня.
Давай, Верный, гони! Времени мало!

Как ни гнал я коня, но всё же не успел к вечеру. Горы заметно приблизились, но всё равно торчали ещё ужасно далеко. Короче, без ещё одной ночёвки в чистом поле никак.
Досадно. Обидно. Осталось всего ничего, меньше хорошего дневного перехода. Но придётся остановиться.
Верный больше меня обрадовался ночёвке. Ещё бы - я так и не дал ему толком отдохнуть за весь день. Совсем загнал конягу. Добрый хозяин так никогда не сделает.
Я тихонько потрепал коня за гриву, погладил умную морду. Дал сладеньких стебельков. Понимаю тебя, друг, сочувствую. Но что поделаешь? По-другому нельзя. Я тоже устал. 
Разложил кусок свалянной шерсти прямо на траве, под открытым небом, натянул крышу из плотной ткани, завернулся в грубое колючее одеяло. 
Лёжа поговорил с Калистратом. Сначала лежал, потом вскочил. Уж очень сильно он начал ругать меня. За то, что бросил попутчиков.
- Не могу их терпеть! - кричал я в ответ, - не могу! Просто ненавижу! Они не подходят мне! Никак!
- Вы с воительницами неплохо дрались против ногунов. Вспомни.
- То две совершенно отдельные драки были! - не унимался я, - Я работал сам, они - сами. А ты… откуда ты знаешь?
- Уж знаю, - хмыкнул он.
Я взволнованно ходит туда - сюда по поляне. Не мог понять - к чему он клонит.
Наконец он сказал:
- Хочу, чтобы ты понял. Не всё человек может сделать в одиночку. Далеко не всё. Неужели такие простые штуки надо объяснять? Может быть, тебе потребуется помощь. И очень скоро, может быть. Не дай Бог, конечно. Но всё же...
- Чего? - я даже остановился, - Зачем меня пугаешь?
- Не пугаю, а говорю так, как оно есть. Как оно может быть.
После такого мы оба замолчали. Наконец он тихо проговорил:
- Короче, делай как знаешь. Потом не жалуйся и помощи не проси.
Я гордо фыркнул:
- Не буду. Больно надо!

Ничего не предвещало неприятностей. Но тихая и спокойная поначалу ночь вдруг ощетинилась, завыла, застонала на все лады. Ураганный ветер вместе с проливным дождём. Бесконечные молнии из конца в конец неба. Стоны, щелчки, грохот, дикие завывания, рёвы, крики. Откуда?
Крышу из ткани едва не унесло. Я всё же успел её скрутить. Весь дрожащий Верный прибежал ко мне, испуганно хрипя. Серьёзно ты напугался, малыш.
Да и мне, если честно, стало не по себе.
Посерёд суматохи возникла фигура молодого парня. Выглядел он явно ненастоящим - блёклый, почти прозрачный, колыхался, как тряпка на ветру. Причём, я это сразу заметил, колыхался он сам по себе, не по желанию ветра.
Где-то я его уже видел. Или нет? Одежда явно не наша. Её я точно уже видел. Такое не забудешь.
Выражение на его лице быстро менялось - испуг, удивление, наконец, гнев.
Он дико заорал, и я его услышал.
- Кто ты такой? А? Кто? Ты? Такой? Как? Тебя? Зовут? Слышишь, ты? Что за фигня?
- Я? - я оторопел от такой наглости, даже не сразу нашёл ответ. Наконец, ответил - Кто ТЫ такой, чтобы орать на светлого пакера?
- Чё? Чё ты сказал? Пакер? Кто пакер? Ты?
- А кто же? Ты что ли?
- Кто такой пакер?
- Что? Ты не знаешь кто такой пакер?
- Не знаю. Отвечаю!
- К твоему сведению, светлый пакер - это я. Светлый пакер Аэрт к вашим услугам.
- Чего? Какой пакер? Тут Аэрт один. Я. Светлый витязь Аэрт. Усёк?
Ну это вообще ни в какие ворота, знаете ли. У меня вырвалось что-то невнятное. А он пояснил: тут - это в игре. То есть именно тут, у нас. Оказывается, у нас объявился ещё и светлый ви… вит… витязь Аэрт.
И в какой ещё игре, интересно знать. Он о чём?
- Тут не игра! - выкрикнул я.
Он не ответил. 
Я дерзко, как умею только я, и больше никто, глянул на него. В ответ - никакой реакции. Обычно противники хотя бы вздрагивают от такого мощного немигающего взгляда.
Я повторил взгляд.
- Чё пялишься? Зеньки щас проткну.
Что за речь у него? Слова вроде бы обычные, чёткие и ясные, но вот вместе они как-то не складываются. Ничего не понятно. Совершенно.
- Есть только один путь понять кто тут кто. Выходи на честный бой! И докажи, что ты достоин носить доброе имя светлого пакера! Выбор оружия за тобой. Дарю право. У меня, правда, есть только старое доброе копьё, но уверяю: это ничего не значит для тебя.
Глаза парня округлились.
- Хочешь драться? Не, ты реально больной!
- Ничем я не болею!
Я всё больше и больше заводился.
- Начнём?
Он ещё более нагло, чем я, взглянул на меня. И сказал что-то вообще непонятное:
- Не выёживайся, аватар! Я тебя в лёт переделаю. Ты мой! Ты под моим контролем!
- Защищайся!
Я метнул в него копьё. Которое спокойно пролетело сквозь него, как будто никого там и не стояло.
И я почему-то ничуть этому не удивился. Уже устал удивляться.
- Вот козёл! Реальный козлина!
Я в ответ вспомнил все ругательства, которые знал, но он, одарив меня новой серией непонятностей, исчез. Растворился. Вместе с бурей, будто забрал её с собой.
При чём тут козёл? Что такое козёл?
Несмотря на глубокую ночь, я вызвал Калистрата, рассказал всё. Почти после каждой пары слов спрашивал его: что да как.
Он молчал, но не отключался. Потом явно нехотя, медленно сказал: у него есть теория, объясняющая многое, но я, будто бы, не пойму её. И знать про неё мне ещё рано.
- Я уже рассказал тебе кое-что, - закончил он, - но ты не об этом думаешь. От того, как ты хорошо и быстро сделаешь задание, зависит многое. Помни! Понял?
- Да понял, понял, - я уже почти заснул, заканчивая разговор лёжа. Одеяло моё куда-то унесло.


- ; ; ; -
БОРИС

Борька опять проснулся полностью разбитый, с тяжёлой, гудящей колоколом головой. Опять в полдень. И опять совершенно непонятно от чего такое состояние.
Нет, всё-таки не в полдень. За окном стоял густой предутренний сумрак. И тишина. Которую парень грубо нарушил собственным криком
Впрочем, он всё же сообразил, однако, что надо бы потише. Как-никак, 5 часов утра, а может, и раньше.
В утреннем сумраке, в тёмном углу комнаты объявилась фигура. Молодой, нет, скорее – моложавый, худощавый человек с густой копной чёрных волос, в весьма экстравагантной одежде, которую даже трудно описать, - комбез, не комбез? Переливается всеми цветами радуги. Пристально уставился на Борьку. И подавал недвусмысленные знаки, что ему, Борьке, надо бы помолчать.
Сам же заговорил тихо, но парень его услышал вполне чётко.
- Тише, Борис. Тише. Молчи. Молчи и слушай. Связь весьма трудно наладить, а ещё труднее – удержать.
- Ка… каку… какую связь?
- Потом.
- Кто вы?
- Потом, потом. Сейчас слушай. Я должен тебя предупредить. Сюда, к вам рвутся очень серьёзные силы, которых быть тут не должно. И твоя задача – не пустить их. Понял?
Борька, хоть и очень боялся, всё же прервал его:
- Прям сюда лезут? Ко мне в комнату? Чё, реально?
Собеседник тихо простонал, демонстративно поднял глаза вверх. Потом выдал:
- Не строй из себя дурака.
- Я? Дурака?...
- А то как же? Ладно, забыли. Предполагается, что они собираются влиять на ваши умы через компьютерную игру. Если уже не влияют.
- Что за?....
- Не перебивай! Я с таким трудом тебя нашёл. И ещё не всё сказал. Есть ещё предположение, что игра эта установлена и на твоём компьютере. Вот на этом, - виртуальный пришелец кивнул куда-то в сторону. - Называется «Властитель миров», или просто «Властитель». Или…
- Нет, - тут уж Борька никак не мог промолчать, - нет. Хрень полная.
- Да? – усмехнулась фигура.
- По-любому. Стопудово! И ты туда же, блин. Достали вы все! Не держи меня за лоха, слышь? Я чё, типа не знаю, что у меня там? Так вот. Такой игры у меня нет. Стопудово.
Тем не менее, Борька внутренне напрягся. Уж больно часто в последнее время возникает тема – что же всё-таки закачано в комп Бориса Воробьёва. Слишком многих оно стало волновать. Но фразу он всё равно закончил, так же уверенно, как начал. Ну… во всяком случае, постарался.
Мужик снисходительно улыбнулся, что даже в темноте оказалось заметно. Потом сказал что-то типа «Современная молодёжь привыкла дерзить старшим, сорить деньгами…».
Борька не понял – чего он там. А тот небрежно заметил:
- Сократ, 5 век до нашей эры. Может, слыхал? До сих пор актуально. Не находишь?
Воробьёв промычал что-то в ответ. А мужик вдруг решительно заговорил:
- Ладно. Не веришь мне, и не надо. Не рассчитывал я особо на понимание твоё. И уж тем более – на помощь. Придёт время, и ты увидишь, что я был прав. Но пока…пока хотя бы форматни диск С. Обязательно. И как можно скорее. И друзья твои тоже пусть форматнут. Лишним не будет.
Снова! Оно стало последней каплей, переполнившей чашу терпения парня. Он начал говорить очень грубо, не стесняясь в выражениях, не замечая, что повышает тон всё сильнее. И что собеседник уже не в комнате. Что Воробьёв кричит в пустоту.
Зато появилась мать. Встревоженная донельзя, вбежала к сыну со вполне логичным вопросом «Что случилось? Почему кричишь? Ты с кем сейчас разговаривал»?
Досталось и ей.
- Я тебя звал? Я разрешал вваливаться в мою комнату? Без стука? Когда понадобишься – позову.
- Тише, тише. Отца разбудишь.
- А по барабану! Давай отсюда! Всё! Давай до свидания!
- С тобой… с тобой всё в порядке?
- Да, мам, со мной всё в порядке. Отстань. Всё ОК! Стучись в следующий раз.
- Отца разбудишь…
- Ага, конечно! Разбудишь его! Дрыхнет как убитый. Папаня, блин! Ха-ха два раза! Высосал бутылочку и счастлив по самое «не хочу».
Но отец не спал. Тоже возник на пороге комнаты. Не стал задавать пустых вопросов типа «что здесь происходит». Увидел разгорячённых спором жену с сыном, включенный компьютер, быстро оценил обстановку и принял единственное, на его взгляд, правильное решение.
Одним резким движением вырвал провода из компьютера.
- Вот так вот! – довольно крякнул он, - весь вред от электронных мозгов!
Борька задохнулся от ярости:
- Да ты… ты не смеешь! Зачем? Тебя просили? Урод! Не имеешь права!
- Ха! Ну конечно! О правах мы хорошо помним. А про обязанности свои как-то быстренько забываем.
- Отец, не надо! – едва слышно прошептала мать, - Сынок…
- Я ничего никому не обязан, усекли, предки?
Младшего уже неконтролируемо несло. Он набросился с кулаками на старшего. Они повалились на пол, хрипя и ругаясь. А дальше… Дальше Борька отключился. Что-то делал, не соображая ровным счётом ничего. Не контролировал себя совершенно. От слова «совсем».

Полностью включился он уже днём. Даже ближе к вечеру. В своей комнате. На своём диване. Связанный по рукам и ногам жёсткими вязками. Остро пахло неприятными лекарствами. Тело затекло от долгого лежания в неудобной позе. Правый глаз заплыл, горел и ничего не видел.
Что такое?
С удивлением заметил разгром в комнате. Сорвана гардина, вырвана из стены с мясом, порванные в хлам шторы, которые мать очень ценила и берегла, в углу разбитый стул, который остаётся только выкинуть. Тоже не простая вещица. Системник лежит на боку, возле двери. Полка висит на одном гвозде. Ну и его, Борькина одежда почти вся, вывалена из шкафа, раскидана по комнате ровным слоем. Дверь шкафа, кстати, почти сорвана, висит на одном честном слове.
Кто такой расколбас устроил? Он, Борька? Отец? Больше некому. Ну не мать же куролесила.
- Эй! - закричал он, и закашлялся. И уже тише добавил, почти зашептал: - Алло! Предки!
Предки не откликнулись.
- Алло! Люди! Чё такое, реально! Вы где, блин? Мать! Батя!
Начал дёргаться, пытаясь освободиться. Безрезультатно. Верёвки вязали профессионалы. Быстро выбившись из сил, Воробьёв чуть не заплакал от досады. Так его ещё никогда не унижали. И кто! Собственные родители! Позволили кому-то связать своего единственного сына, единственного ребёнка! Словно он буйный психопат из психушки!
Ну погодите же, дорогие мои любимые родичи! Только развяжите меня! Я вам такое тут же сделаю! Рано или поздно вам придётся меня развязать. И тогда уж мало не покажется, поверьте мне.
- Чем быстрее вы меня развяжите, тем лучше для вас! – раздался новый крик из Борькиной комнаты, - Слышите, предки? Ответка будет не хилая!
Предки наконец-то услышали. Объявился отец. Что интересно – во вполне приличном виде. Не пьяный. Ну, разве что чуть-чуть. Новая футболка, ну, не совсем новая. Не рваная, хотя бы, свежая. Уже здорово. Лёгкие брюки, далеко не каждый день доставаемые. Что за дела?
А правый глаз его закрылся бинтом. И правая рука подвешена на бинте. И рожа хмурая, аж жутко становится.
Что за дела, вообще?
Отец сел на новый стул, ехидно усмехнулся.
- Ну что, сынок, поздравляю. Молодец. Умница.
- Чё за предъявы?
- Ты ничего не помнишь?
- А что я должен помнить?
Отец тихо простонал.
- О! Чёрт! Меня предупреждали. Самое худшее, видимо, случилось.
Борька выпучил глаза:
- Что худшее? Что случилось?
Отец надолго замолчал. Потом заговорил, резко и непреклонно, не допускающим возражения тоном. Оказывается, Борька напал на него. Вчера вечером. Прямо тут, в комнате. Заплывший глаз и перевязанная рука отца, - его, Борькина работа. И разгром - тоже его работа.
- Да ну на! Врёшь, - Воробьёв – младший не знал – плакать ему или смеяться.
- Ну да, это я тут всё раскурочил! И мать помогала.
- Развяжи меня.
- Потом. Как-нибудь потом.
- Ты чё?
- Скоро придут и развяжут. Сначала ноги, а там, в другом месте – всё остальное.
- Чё? Чё гонишь?
- Не гоню. Скоро приедут за тобой.
- Откуда?
- Оттуда. Из дурки.
- Чё??? - парень снова нервно заёрзал.
  - Ничё. Ты думаешь, я это просто так оставлю? Тебе провериться надо. Срочно. Принудительно.
- Не пойду.
- А тебя спрашивают? Тобой заинтересовались. Уже приезжали.
- Кто?
- Они самые.
Борька замолчал. Закрыл глаза. Моментально последовало:
- Э-э! Не отключайся!
Да какие уж тут отключки?
- Чё, неужли так всё не по-детски? – хмыкнул он.
- Ну… Сомневаюсь.
- Врёшь ты всё. Где пруфы?
- Кто? - теперь уже отец вытаращил глаза.
- Пруфы где? Отвечаешь, что это именно я сделал?
- Ага, я просто горю желанием собственного сына психом объявить, - чуть не взорвался отец, - Сплю и вижу! Скучно живётся мне, да? В дурку его запихать для развлекухи! Всю жизнь мечтал о таком счастье!
- А чё, нет что ли? Отвечаешь? Вы с матерью постоянно на меня бочки катите. Достали уже своим контролем придурошным. Скажешь – нет?
- Не, тебя точно в психушку надо. Надо, паря, надо.
- Ты чё, реально сдашь меня?
- Я это так просто не оставлю. А вдруг у тебя ку-ку перемкнёт ночью. И нам с матерью кирдык. Порешишь нас на раз - два.
Борька закатил глаза, задёргался интенсивнее.
- Спокойнее! Спокойнее! – усмехнулся отец, - мне и одного раза вполне достаточно. Им – тоже.
Слова его не остановили сына. Он дёргаться не прекратил.
- Я тогда расскажу! Я им такое про тебя расскажу! – злобно прошипел он, - тебя самого в дурку загонят! И не выпустят до конца!
- Ну… Скажем… Можно обойти дурку, - вдруг как бы невзначай заметил отец совсем другим тоном, - но не думай, что я испугался. Я реально не хочу портить тебе биографию.
- Чего?
- Можно без дурки. Вполне. Если ты согласишься поговорить с психиатром, - уже медленнее проговорил отец.
А сын даже перестал ёрзать.
- С психиатром? Да ну на! Пойми, батя, я не псих. Не псих! Ни разу!
- Вот психиатр скажет, псих ты, или нет. Уж постарайся. Покажись ему хорошим мальчиком. А то он точно отправит в дурку, если что...
Борька засопел. И сказал уже спокойнее:
- Развяжи меня.
- И скажи спасибо матери. Это она уговорила дознавателя не спешить с больницей. Сначала мнение психиатра. Нашла какого-то крутого профессора.
- Ну спасибо, батя… блин… охрененное спасибо! Развязывай, давай.

Психиатром-профессором оказался седой щупленький старичок, на котором ослепительно белый врачебный халат висел как на вешалке. А сам врач выглядел с иголочки – хорошо причёсан, в отглаженных брюках в белоснежной рубашке. Как его зовут? Как-то интересно. Ефим Карлович, так кажется.
Подстать ему был и кабинет. Мало напоминал казенный кабинет врача, даже кабинет медицинского светилы. На большом основательном столе стоял старинный письменный прибор, чернильная перьевая ручка. Удобное большое кресло для врача. Такой же удобный кожаный диван для посетителей.
Вот что такое реальный олдскул – Борька с удовольствием ввернул словечко. Хотя стояла и вполне современная оргтехника – компьютер, принтер цветной печати. Компьютерный монитор большой и удобный.
Борькин наряд выглядел уж очень нелепо – бесформенный мешок, что называется «вырви глаз». Чисто по-молодёжному. Утром парень долго воевал с матерью насчёт одёжки, даже опоздали на приём. Но всё ж отвоевал право одеться так, как он хочет.
- Вы уж извините нас, - пролепетала мать, опоздали мы.
- Проходите быстренько, - махнул рукой врач, - присаживайтесь.
Борька стоял весьма напряжённый. И сразу же попросил вошедшую вместе с ним мать выйти.
- Вы же ещё несовершеннолетний, - возразил профессор, - Я не имею права с вами беседовать без родителей или законного представителя.
Тихо, но настойчиво парень заявил, что иначе ничего не скажет.
- Тогда пойдёшь в психушку, - всхлипнула мать.
- Ну чего же так сурово, психушка сразу, - удивился врач, - И не психушка, между прочим, а психоневрологический диспансер.
- Смена названия не меняет ничего, - выдохнула мать.
И всё же вышла. Но откровенный разговор в кабинете завязался далеко не сразу. Борька долго упорствовал, утверждал, что с ним всё в порядке, что он не псих, от слова «совсем», что вполне может себя контролировать в любое время дня и ночи.
- И даже когда спите, - усмехнулся профессор.
- И даже когда сплю.
- А чем же вы объясните недавнюю вспышку гнева?
- Гнева?
- Да. Вашего гнева. А чего вы так удивляетесь? Скажите, не было?
- Не было. Стопудово.
- Вот отец ваш думает немного по-другому. И мать – тоже.
- Отец,… - криво усмехнулся подросток, - Батя мой разлюбезный скажет вам всё, что захотите. Особенно если пузырём угостите.
- По-моему, вы его несколько недолюбливаете.
- А с чего его любить? Алконавт, тунеядец, дебошир.
Профессор с интересом выпрямился в кресле:
- О как!
- Да стопудово! Папик мой, это… это….
Он замолчал, махнул рукой. Не слишком ли откровенничает он с чужим человеком. Да и цензурные слова для разговора об отце уже заканчиваются.
Пользуясь секундной паузой, профессор переменил тему.
- Как вы думаете, компьютерные игры опасны?
- Игры? Вы намекаете, я игроман?
- Нет, нет. Я ни на что не намекаю. Мне любопытно ваше мнение по поводу игромании. Не более. Насколько компьютерные игры вредны?
Борька не задумываясь, выпалил:
- Не-а. Всегда можно из игры выйти. Из любой. В любой момент.
- Да? Точно?
- Да по-любому.
-У вас есть такой опыт? Вы сами легко выходите из игры? В любой момент?
- А как же.
- Тогда поздравляю. Значит, у вас потрясающая сила воли. Исключительная. Мало кто так может. Вы многого достигните в жизни. Я серьёзно. Можете собой гордиться.
- Ну да! – выдохнул парень, весьма польщённый. Но добавил: - СкАжите тоже.
- Вот мне это очень важно… Ваше мнение. Как вы думаете, может ли исчезнуть грань между виртуалом и реалом?
- Чего? – удивился Борька, хотя прекрасно понял вопрос. Только уж больно необычным, фантастическим показался он. Тем более - от старенького медицинского профессора.
- Да ну на! Вы фантастики начитались, профессор. Всяко. Виртуал - это виртуал, а реал - это реал. Их никак не спутать. Виртуал – придумка, его не существует.
- Вы не замечали вокруг себя чего-нибудь необычного? Особенно в последнее время.
- Не.
- Но это неточно, да? – снова едва заметно улыбнулся профессор.
Воробьёв надолго замолчал. И уверенно добавил:
- Это точно.
Теперь замолчал профессор. И продолжил с явным сожалением:
- Я думал, у нас с вами уже сложились вполне доверительные отношения.
- Я… Если я скажу… Вы меня за психа примете.
- Значит, что-то такое всё же было?
- Ну… Допустим, было.
- И что конкретно? Обещаю выслушать вас без всякой иронии и сарказма.
- Железно?
- Железно.
Тогда Воробьёва понесло. Он выложил почти всё, что происходило с ним в последнее время. И видения новых мест, совсем не похожих на наши. И личности, контактирующие с ним. И разговоры с этими личностями. С собственным аватаром, который вдруг почувствовал себя свободным и самостоятельным. С тёмной фигурой, невесть откуда проявившейся, чтобы процитировать Сократа.
И ещё что-то в таком же плане, полная хрень, короче.
Причём самое интересное – это Борьке пришло в голову только что – картинки-то в разных видениях очень похожи. Как виды реально существующих мест. Оно так бывает в обычных видениях?
Уф! Всё. Профессор ему, конечно же, не поможет. По-любому. Да и фиг с ним. Куда важнее - он, Борька, наконец-то выговорился. Собрал все разрозненные мысли в одно целое. И, кажется, начинает что-то понимать. Картинка постепенно складывается.
- Вы наркотики не принимаете?
- Нет, что вы.
- Точно?
- Хотите… вот, - Борька быстро снял куртку, расстегнул рукав, - смотрите. На другой руке тоже ничего. Показать?
- Не вижу необходимости. Наркотики можно разными путями принимать…
- Да вы… Не наркоша я!!! – Воробьёв в отчаянии вскочил с дивана, - Понятно? Не наркорша!!!
- Сядьте. Как ни странно, я вам верю, молодой человек. И что вы не наркоман. И ваши рассказы. Такое трудно придумать.
- Книжек не пишу. Не способен.
- Я думаю, вы ещё не знаете, на что способны. А способны вы на многое, не сомневайтесь.
- Ну конечно!
Ефим Карлович вдруг спросил:
- Кино про что-то такое вы не смотрели?
- Не.
- Ага… ага… Понятно. Ладно, идите. У меня всё. Заключение пришлю через пару дней.
- А… Это… оно самое…
- Что? А! Вы про это. Уверяю, в психиатрический диспансер я вас не отправлю. Не вижу оснований. Но… Всё же, ограничьте компьютерные игры. Найдите в себе силы противостоять этой напасти. Будьте так добры. Сделать это можете только вы. Никто другой. Понятно? Будьте чесны перед собой. Если вы на пять минут оторвались от монитора, не считайте, что вы полностью контролируете себя.
- Понятно.
- И наладьте отношения с родителями. Вам всем будет проще. Они желают вам только добра. Тут от вас тоже многое зависит. Хорошо бы найти увлечение какое-нибудь, чтоб оторвать вас от игр.
- Понятно, - недовольно протянул Борька, - и какое же увлечение?
- Это уж вы сами решайте. Что вам по душе. Я всем советую спорт.
- Ага. Шахматы.
- Очень смешно. Вы прекрасно поняли – о чём я. И ещё. Я не должен этого говорить, но всё же скажу, так и быть. Не вы один такой.
- В смысле?
- Я уже слышал похожие рассказы. Очень похожие. Совсем недавно.
До Борьки медленно доходил смысл сказанного.
- От кого вы слышали? – выдохнул он.
- Сам понимаете, я не могу раскрывать никаких подробностей.
- Не от сестрёнок-близняшек? Моего возраста?
- Может от них. Может не от них. Но запомните: компьютерные игры становятся опасными. Это куда важнее. И мы ещё не знаем, насколько опасными. Так что… Ограничьте компьютерные игры, хорошо? Договорились?
- Да понял я, понял! - выдохнул пацан, выскакивая из кабинета. Даже «спасибо» сказать забыл. Попрощаться.
Тут же в кабинет проскользнула мать, и долго о чём-то разговаривала с профессором. Вышла заплаканная, но, в то же время вроде бы успокоенная.


- ; ; ; -
АЭРТ

Тёмный мрачный лес неумолимо наступал со всех сторон. Чем дальше мы с конём углублялись в чащу, тем темнее и угрюмее становилось вокруг. Нелюдимее. Страшнее.
И очень знакомо. Что-то похожее уже происходило со мной. Именно тут, недалеко от Щуговой пещеры. Место очень даже странное. Всегда мрачно, темно и хмуро. Почти всегда дождь и ветер.
Я зашёл с другой стороны, минуя ту жалкую деревушку. В этих местах мне ещё не приходилось бывать. Тропинка еле виднелась в густой колючей траве.
По пути нашёл ещё парочку Колодцев, даже три. Вот те на. Неожиданно. Старые, ветхие, подходы к ним заросли мощными колючками. Наверно, самые старые Колодцы, которые я видел. Проверять их работу сразу же расхотелось.
Набрёл на непонятные строения, тоже заброшенные. Большие бесформенные корявые кубы без окон и дверей, всякого разного размера стояли в полном беспорядке. Между ними когда-то пробегали дорожки, даже широкие дороги, но сейчас и они заросли такой же колючей травой.
Верный напрягся. Шёл неспешным шагом, как ему велели. Ослушаться не смел. Но я-то прекрасно видел, как ему здесь не нравится. Дай волю, так он показал бы самый резвый галоп, на какой только способен.
Да и мне тоже как-то не по себе. Постройки невольно стал объезжать подальше, прямо через траву. Что тоже не особо понравилось коню. Он постоянно фыркал, недовольно махал головой.
Нет уж, лучше колючая трава, чем мрачные постройки. Понимаю, милый, она все ноги тебе исколола. Но всё же она, трава, понятнее будет. Знакомее.
- Давай потише, а? - шепнул я ему, - Щуго может услышать. Мы уже близко. Скоро пройдём это место. Делать нам тут нечего. Скоро.
У одного такого куба я нашёл целый склад больших копий. А вот они очень кстати будут. Своё-то я потерял где-то. Подъехал к ним. На что конь яростно запротестовал.
- Ладно, милый, - прошептал я, - постой здесь. Я сейчас.
Спешился. Затих. Прислушался. Тишина. Совершенно никаких звуков.
Во дела! Что за место такое поганое? Нет, надо поскорей отсюда двигать. И конь словно бы услышал мои мысли, нервно заржал.
Конечно, конечно. Вот только возьму парочку этих вещичек. Там ещё что-то лежит, но некогда разглядывать.
Копья оказались не совсем копьями. А точнее – совсем не копьями. Я даже не понял – что они такое. Куда толще привычного копья и куда тяжелее. Нет, это совсем не копья. Тогда что же?
Повертел в руках. Совсем не острые края. С обоих сторон. Посередине утолщение, где светятся огоньки – красный, синий, зелёный. Постоянно мигают. Несколько кнопок тут же.
Спросить Калистрата? Он-то точно объяснит, что да как.
Я уже нащупал бусинку.
Но вдруг получил сильный толчок сзади, не удержался, упал. У самого уха раздалось тихое глухое рычание. Я оказался прижат к земле большим белым сильно пушистым зверем, со злобным оскалом огромных острейших зубов и невыносимым запахом из пасти. Он налёг на меня огромными передними лапами, придавил так, что нечем стало дышать. Больше ничего не делал, но и этого оказалось более чем достаточно. Ещё немного, и я…
Подскочил второй, почти такой же, разве что поменьше. Начал меня обнюхивать, так же грозно рыча. И укусил в бок. Больно! От боли и неожиданности я вскочил, опрокинул сторожа.
Оба отбежали, злобно рыча. Смотрели на меня злыми глазами. Вдали мелькали ещё несколько таких же. Боялись подойти ближе.
Пока ещё.
Что вы за создания? Откуда?
Я вертел в руках копьё. Больше ничего и не было. Даже камня, который можно запустить в огромную наглую белую башку. Даже большой дубины.
Что я сделал с копьём, куда тыкнул пальцем – не скажу. Не понял. Но оно вдруг вытянулось с обеих сторон, стало крепким длинным шестом. Большущим! Почти с меня ростом. На концах – большие шары-набалдашники.
Вот оно что! Это почти посох, который я потерял. Без которого никуда. Ну здорово!
Не особо раздумывая, я саданул набалдашником по морде одному зверю, второму. Те отскочили, но не убежали. Зафыркали, заворчали, протяжно завыли, глядя прямо мне в глаза.
Ладно. Схватил четыре посоха, побежал к коню. Зверюги – за мной, но на почтительном расстоянии. Вот ведь настырные!
Вскочил на коня. Рванули. Правда, до обидного медленно. Раздвинутое копьё цеплялось за ветки, мешало быстрой езде. Да и гористая местность – тоже.
Твари нагнали нас. Стали кусать Верного за ноги, на меня прыгать. Пришлось снова раскидать их. Прямо на ходу.
Получилось. Разогнал всех до одного. Кто убежал, а кто…
Остановил коня. Прошептал:
- Кажется, убрались. Тормози. Надо осмотреться.
И правда, где мы? Скакали без всякой дороги, лишь бы поскорей оторваться от хищников.
Я тяжко вздохнул. Понятия не имею – где мы и куда дальше двигаться. К тому же, вечереет. Ещё одной ночёвки не избежать. Жаль.
Началась равнина. А горы виднелись не только справа, но и слева. Ага. Это уже что-то. Значит мы попали в Весёлую долину. Знаю. Место таинственное и непонятное. Даже страшное. Что тут происходит – никому неведомо. Сюда никто не ходит по своей воле, хотя запрета нет. Не все возвращаются. Мне, считай, повезло. Я жив пока. Какой шутник только придумал название такое?
Короче, я оказался недалеко от цели, но всё равно не успеваю до темноты. Так что точно придётся остановиться.
Хорошо. Разбил лагерь, вызвал Калистрата.
- Неожиданно, - только и сказал он, выслушав меня, - непонятно.
- Кто они? Откуда? Ты что-то знаешь?
- Честно – нет. Не сталкивался ещё с такими.
- Вот и я тоже.
- Тебя покусали?
- Ну… нет.
- Значит покусали, - подтвердил он.
- Нет, нет, что ты!
- Если станет плохо, то… не знаю даже. Бросай всё и беги ко мне. Только у меня можно что-то сделать, - он словно бы не слышал моих слов, - очень надеюсь, что успеешь.
- Не пугай меня...
- Говорю как есть. Завтра постарайся всё закончить и бегом сюда. Понял?
- Со мной всё хорошо.
- Всё равно мне надо обследовать тебя.
- Обсле… Чего?
- Посмотреть на тебя очень внимательно.
- А чего на меня смотреть-то?
Но Калистрат уже отключился.
Ночь прошла спокойно. Если не считать неприятного жжения в боку. Несильно, но нудно, толком не уснуть. К утру опустился туман, ощутимо похолодало.
Так что вскочил я затемно, весь дрожа. Совершенно разбитый. Ещё и голодный как не знаю кто. Костра нет, развести его не получится, промозглый туман заползает везде и всюду.
И боль в боку не успокаивалась. Наоборот, сильнее стала. Я долго пытался влезть на коня, но свалился. Верный не понимал – что со мной. С опаской косил на меня глаза. Да, дружище, вот так вот оно иногда бывает! Ох!
Всё-таки сел. И тропинка нашлась. Ладно, поехали. Она должна вывести нас на вершину, а там совсем близко до логова.
Только... Как мне биться в таком состоянии?
По пути повстречался костёр. Я уж обрадовался, хотел было подъехать, хотя бы погреться, но… Вовремя увидел, кто у костра сидит. Быстренько проехал мимо. Обойдусь.
Только с чего это мои попутчики так задержались? Или сделали уже дело и идут назад? Поэтому такой крюк позволили себе?
Мой Верный опять предательски заржал, почуяв знакомую кобылу. Сбился с темпа. Она ответила. У костра встрепенулись.
- Ну что ж ты так, а? – похлопал я его по шее, - зачем? Не смог потерпеть?
Не смог он. Развернулся и понёся резвым шагом к стоянке.
- Привет!
Близняшки радостно подбежали ко мне.
- Как надлежит приветствовать светлого пакера? – как можно строже спросил я.
- Да ну, брось! – усмехнулась Пира, - Мы не при дворце.
- Даже не при дворце я требую уважения к себе.
- Ой, да перестань! – это уже Яря, - мы и так тебя уважаем. Это ты надулся как… как бушик. Слезай. Позавтракаешь с нами.
Я бы с удовольствием повернул коня, но желудок мой резко запротестовал. Запахи вокруг гуляли восхитительные. Не в каждой таверне такие водятся. Что, интересно, эта компания готовит? Где продукты берёт?
Да и конь всем своим видом показывал, что намерен остаться.
Эх, ладно. Я неловко свалился с коня. Девчонки заметили, встревожились: что со мной случилось.
- Ничего! – выдохнул я.
- Да у тебя тулла вся в крови! – охнула Пира, - весь бок! Кто тебя так?
- Никто. Понятно? И всё, хватит об этом.
- Аэрт, ну почему ты такой?...
- Светлый пакер Аэрт…
Дальше я мало что помню. Застонал, повалился на землю. Девчонки заохали, потащили меня ближе к костру. Сняли туллу, сарпан, с ног – канралы. Я и не сопротивлялся. Даже вроде как помогал. И даже не отреагировал, что девчонки меня почти догола раздели.
Подошедший ногун заговорил о каких-то пунаяхелях, мол, какие это страшные и злые звери, их укус смертелен. Их никто давно не видел, он решил, все они померли. Ну, значит, не все. И в таком случае им, троим, ужасно повезло, что ночь прошла спокойно, что пунаяхели не добрались до них.
Пира вздрогнула и ойкнула.
- У него и левый канрал порван, тоже в крови, - сказала Яря.
- Запасных нет, - моментально выдал ногун. 
- Фу, какой ты! – почти в один голос отозвались девчонки.
- Колодец есть? – медленно спросил я.
Нет, Колодцев поблизости не оказалось. Медленно соображая, я всё же вспомнил, что есть такая трава гнутти, она может помочь. Точнее, её корни. Их надо растолочь, просушить, легонько обжечь на огне, и полученный порошок всыпать в рану. Сам не делал, только слышал. Говорят, и правда заживляет раны.
Гнутти поблизости не оказалось. Она любит более тёплые и солнечные места.
Неужли всё? Неужли так позорно и погано придётся помирать славному светлому пакеру Аэрту? Я ж совсем молодой. Я ж пакером назвался всего только год назад. Как же так, люди? Не хочу! Не надо!
В боку как-то особенно сильно стрельнуло.
Не хочу умирать! Таким молодым! Ой, люди, люди! Сделайте же кто-нибудь хоть что-нибудь!
И услышал я:
- Тише ты! Не ори.
- А - а?
Это я?
Трое сочувственно посмотрели на меня. Эй! Да на что мне ваши сочувственные взгляды? Они что, спасут меня?
- Куда ты шёл? – спросил ногун.
- Да какая… Какая разница? Просто так, пути ради… Ради пути…
- Не ври.
- Ты, который… Ног.. Который ногун... Не смей так… Со мной… С белым… бел…
- Я знаю! – выпалила Яра, - и попробуй только сказать, что не так.
- Ну? – прохрипел я.
Она бережно накрыла меня моей же туллой. Сил сбросить её уже не осталось.
- Тебе дали задание.
- Кто? – немедленно отозвался ногун.
- Очень важное и сложное задание, - не унималась девчонка.
- Какое?
Я вздохнул. Ишь как малой оживился. Любопытство его поражало меня. И раздражало.
- Тебе-то что? И вам, девчонки, тоже.
Но меня, похоже, не слышали.
- А пусть он сам расскажет, - кивнула Пира в мою сторону, - и пусть объяснит, что за палки он притащил.
- Это моё дело! – как можно сильнее выкрикнул я, - Моё! И только! Вас оно совершенно не касается. Всех вас! А палки не трогать!
Я резко вскочил, пересиливая боль. Которая становится уже совсем невозможной!
- Тогда я скажу, что знаю, - тихо сказала Яра, - Пира дополнит. Да?
Сестрёнка с готовностью кивнула.
- Не надо, - прохрипел я.
- Почему? – удивилась она.
Опять укол боли в боку. Что ж так сильно-то, а?
- Потому что… не хо… Не хочу… Не надо...
Но разговор резко оборвали. Явились те самые белые звери. Оскалились, порычали. Защёлкали мощными челюстями. Девчонки завизжали, отскочили. Зверюги схватили меня, потащили. Кто-то натянул мне на голову чёрный мешок.
И мир моментально зачернился.
Или это мне только показалось?
Всё-таки я успел заметить, что ногун подходит ко мне, с какой-то травой в руках.


- ; ; ; -
БОРИС

Нормального разговора с сёстрами не получилось. Те так и не поверили словам Борьки, не смотря на всё его красноречие. Не дошло до них. Не прониклись серьёзностью ситуации. Подняли его на смех, и всё.
Парень уже в третий раз приходил к ним, не смотря на возможный гнев крутого отца девчонок. Впрочем, теперь у него, у Борьки появился веский довод для визита.
Но и на третий раз сестрёнки не изменили своего мнения.
- Да ну на! – усмехнулась Кира, - башкой подумай хоть немного.
-… Как такое может быть? Как? Подумай!
- … Ты ж не тормоз.
- …далеко не тормоз. И не пьянь.
- Понимаете… - геймер призадумался, подбирая слова, - понимаете… у меня что-то щёлкнуло. В башке. После погрома. Я не мог этого сделать. Всяко! Я ж говорил.
- Да помним, - протянула Варя.
- Не мог я такой бардак сделать. Ну не мог. Стопудово.
- Точняк. Всяко не мог. Предков достала твоя игромания, ну и вот. Раздолбали твою комнату…
- …Устроили перед тобой шоу...
- …И на тебя же всё свалили…
- Ага, конечно! - моментально отозвался парень, - Вы-то тоже пострадали.
- Да ну! - вскрикнули обе девчонки, - С какого?
- С такого. Скажете, нет? Кто ж вас обеих вытащил оттуда, из клубешника? 
- Ну….
- Я ж видел, в каком вы виде были. Обе. Сами-то помните?
- В нормальном, - не совсем уверенно протянула Кира, - Вполне.
- «В нормальном!», - передразним парень, - Но это не точно. Скажите спасибо, что я не выдал вас бате.
И помолчав, добавил:
- Хотя, может, и надо было.
- От нас чего хочешь? - резко спросила Кира, - мозг мне не выноси. И Варьке - тоже.
- Хочу… Хочу чтобы вы помогли мне.
- В чём?
- В чём? - замялся Борька, не находя нужных слов, - ну хотя бы… Узнать, что это за игра, реально ли она так влияет.
- Какая?
- Та самая! – буркнул парень, - сами знаете.
- Нифига мы не знаем, - моментально вспыхнула Варя.
- Ой, да ладно! – выдохнул Борька.
- Всяко! - это уже Кира.
Варя полушутя предложила:
- Заведи блог. И действуй. Вперёд и с песней...
- …Всё там скажи.
- …Сейчас всё можно говорить.
- Я не веду блога, - признался Воробьёв, - Не умею. Может вы…
- Ну ты тёмный!..
- … Как так можно?
- … Ты в каком веке живёшь?
- … Хайпа словить хочешь от нас?
Парень резко высказался:
- Мне батя комп сломал.
Варя:
- Почини и работай.
Кира:
- Да что тут уметь? Надо интересно говорить. Всё.
Варя:
- А говоришь ты неплохо.
Борька:
- У меня компа нет. Слышали? Сломали комп. Сломали. В ноль. Не починишь.
Скоробогатовы замолчали, переглянулись.
- Сотик? Айфон? – спросила Кира.
В ответ Борька выложил на стол свой сотик – хоть и новый, но очень дешёвый и простой, кнопочный, без намёка на выход в интернет, и со слабенькой фотокамерой.
- Зацените. Самая последняя, самая навороченная модель. Круче некуда.
Девчонки снова переглянулись.
- Чё ржёте? Да, да. Не у каждого папик - шишка в МВД.
А девчонки-то вовсе не смеялись.
- Мы… Мы разве что-то сказали? – удивилась Варя, глядя на сестру.
- … Мы ничего и не думали…
- … На таком точно блог не заведёшь...
- … По-любому...
Воробьёв понял - с ними опять ничего не получится. Засобирался домой.
Буркнул:
- ОК. Больше не приду с такими делами. И вообще не приду. Очень может быть. Пока.
Он уже одевался в коридоре, когда Кира резко остановила его и вручила коробочку.
- Что это? – не понял парень.
- То, что доктор прописал. Айфон. Настоящий. Потом вернёшь.
- Чего? Айфон?
- Нам не нужен. Пока. Я и подумала - чего он лежит, разряжается… пылится… Может, ты и прав…  Так что можешь юзать.
- Ты… Вы чё, опухли обе? Не, не буду… брать... 
- Бери. Всё равно лежит без дела. Вернёшь, как наладишь комп свой.
- Но я...
- Бери, говорю! Всё, вали! Ссылку потом кинь нам на блог свой. Не забудь.
Она резко и грубовато вытолкнула его на лестницу. Умудрившись при этом поцеловать. Оно получилось так быстро и неожиданно, что парень растерялся. А когда смог что-то сообразить, дверь квартиры уже захлопнулась.

И пошла у Борьки Воробьёва совсем другая жизнь. Ну, по правде, не совсем другая, скорее немного другая. Он знал, что айфон – классная штука, но что настолько классная – не представлял даже. И фотки, и видео, и любой крутой самый свежий музон – пожалуйста. Всякие ништячки, приложения, весьма неожиданные и интересные. Доступ в интернет, ко всем сайтам. И к играм – тоже.
И всё это великолепие можно держать в кармане, достать в любую минуту, даже на улице, прикиньте. Ну классно же, да!
Вот только той самой игры в сети он не нашёл. Айфон не самовольничал, вёл себя вполне адекватно, включал именно то, что требовалось хозяину. Но та игра никак не находилась.
Ну а блог свой Воробьёв так и не завёл. Помыкался пару дней и сдался. Уж чересчур сложно оно оказалось, гораздо труднее, чем думалось поначалу.
Да и… Он, оказывается, не готов стать публичной личностью, скажем так. В любой момент могут написать, позвонить, что-то предложить, поспорить ни о чём, может быть даже и обложат последними словами. Совсем незнакомые люди. А то и угрожать начнут. Оно ему надо? Тем более, весьма кстати вспомнил он, как в школе какого-то школьника - блогера зимой вычислили и засадили за какую-то не совсем уместную публикацию. Тогда директор самолично созвал срочное собрание старшеклассников, подробно всё рассказал, строго-настрого предупредил. Кто что конкретно написал – осталось загадкой для всех. Но директор говорил с нескрываемой злобой.
Так что Воробьёв небольшой надписью на своей стене в соцсети и ограничился.
«Друзья! Если вы скачали игру «Властитель мира» срочно удалите её, она опасна её комп не видит, я не шучу, перепостите сообщение всем своим друзьям очень срочно, кроме шуток, отвечаю».
Он ждал бурной реакции в сети. Но к счастью или нет, ничего не происходило. Никакой реакции дней пять. Вообще. Никто не ответил. Даже Скоробогатовы.
И пять дней же оф лайн тоже ничего не происходило. Никаких чудес, никакого другого мира. Профессор действительно написал нормальное заключение, но Борька даже не взял бумагу в руки. Мать что-то говорила, но он не захотел её слушать. Не заметил даже, как её лицо немного расслабилось, заиграла едва заметная полуулыбка. Буркнул только «Ну написал, и написал. Реальный мужик, обещал – сделал. Красава».
Воробьёв почти успокоился. Не давал покоя один ответ на его эмоциональное высказывание в соцсети, единственный, кстати, ответ. Какой-то кент с закрытым профилем и совершенно ничего не говорящим ником написал: «Борька, не бузи, не гоноши народ. Игра вполне норм и безопасна. Проверено. Завязывай. Сам поиграй и проверь».
Простой вопрос «Кто ты? Откуда инфа такая?» остался без ответа.

Новый сотик зазвонил резко и по-чужому. Предательски рано. Борька даже не понял сразу, что звонок именно ему адресован. А когда до него дошло, сразу вскочил. Вдруг близняшки? Им можно простить столь ранний звонок, в начале девятого.
- Кира? Варя?
Нет, не Варя и не Кира. В трубке раздался официальный деловой голос:
- Воробьёв? Борис Иванович?
- А… Я…
- С вами говорит следователь Промышленного РОВД Колупаев Егор Данилович.
- А - а - а… Э - э - э…
- У нас имеется к вам несколько вопросов. Прошу прибыть завтра, к 9 часам утра ко мне в кабинет. Явка обязательна. С родителями, или законными представителями. Повестка придёт письмом. Но будет идти слишком долго. А времени мало у нас.
- Э…А… м… мо… можно…
Не можно. Следователь отключился.
Как Борис Иванович Воробьёв пережил день – не смог бы рассказать. При всём желании. Совершенно не помнил. Сразу пронёсся табун не совсем приятных мыслей. Неужто этот профессор всё же накапал куда надо? Точнее – куда не надо. Его ж просили. Да и он обещал. Борька, можно сказать, впервые неплохо подумал о человеке, и вот нате, получите. Никому верить нельзя.
Родителям пришлось сказать. Отец выдал только: «Молодец. Хвалю». Мать снова заплакала и заявила, что теперь с сыном она не пойдёт. С неё хватит разговоров с профессорами, более чем.

- Здрасьте… Я Воробьёв…
- Борис Иванович?
- Да…
- Проходите.
Борька с отцом шагнули в кабинет. Как в пропасть. На окнах решётки. Простые обшарпанные столы и стулья. Сильно накурено. В скромном строго, по-спартански обставленной комнате пахло тревогой и напряжённостью. Видать, немало отрицательных эмоций гуляло здесь.
- И вы тоже присаживайтесь, - гася сигарету, махнул отцу рукой следователь, молодой парень в форме капитана, с иголочки.
Отец скромно присел на краешек стула, но спросил громко и требовательно:
- Чего такого этот натворил?
- Сейчас объясню. Ваши документы.
После необходимых формальностей спросил:
- Борис Иванович. Вам знаком Сергей Владимирович Прошаков?
Борька озадачился:
- Сергей? Прошаков?
- Да, Прошаков.
- Да… Нет…
Но когда следователь показал ему фотографию, Борька узнал хорошо знакомого приятеля.
- А-а. Знаю. Фамилию только забыл. И отчество. Прошаков, значит. А что с ним?
- Понятно, - кивнул следователь, - когда вы с ним в последний раз виделись? И где?
- Случилось что? – повторил парень.
- Когда и где вы с ним виделись?
- Ну… Может, с неделю назад.
- Точно?
- Скорей всего.
- Где?
- Торговый центр.
- С вами ещё кто-то был?
- Ну… Компания наша.
- Кто конкретно?
- Да что случилось-то? - даже прикрикнул Борька, взволновавшись не на шутку.
- Сергей Прошаков пропал.
- Как? Как пропал?
- Обыкновенно, как иногда люди пропадают. Впервые слышите? Ушёл из дома позавчера и исчез. Местонахождение неизвестно. Сотовый телефон отключён. Что вы можете сказать о ваших с ним отношениях?
Вмешался Воробьёв - старший:
- То есть вы вызвали его чисто как свидетеля? Да?
И даже привстал.
- Так точно, - согласился следователь.
Иван Ярославович сел, шумно облегчённо выдохнул. Мелькнула робкая улыбка на лице.
- Ну так… Что вы можете рассказать о Сергее Прошакове? - следователь снова пристально уставился на Борьку.
- Да ничего. Мы не дружим.
- И не враждуете?
- Чего? А-а. Не, не враждуем.
- Дома у него бывали?
- Не. Ни разу.
- Употреблял ли Прошаков запрещённые вещества?
- Не замечал.
- Говорил ли он хоть что-то о своих планах, намерениях? В последнее время особенно. Убежать, посмотреть мир? Приключений захотелось, скажем.
- Вроде нет. Не помню.
Долго следователь держал Борьку, много каверзных вопросов задавал. Тот даже вспотел, и начал терять терпение. Ответы не устраивали следователя, тот явно желал большего, но что делать? Что делать, если Борька и правда не шибко общался с Серёгой Прошаковым. И не мог сказать ничего конкретного. Не про стычку же на пляже рассказывать?

Воробьёв-младший вышел из РОВД загруженным. Он не особо расстроился и встревожился. Жалко, конечно, парня, будем надеяться, что найдут. Живым найдут. И будем всячески желать этого.
Но всё же... С чего бы это Серому стукнуло в башку вот так взять и исчезнуть?
- Не, реально, с чего бы ему пропадать, - размышлял он вслух.
Отец не понял, переспросил.
- Он не прикалывался так раньше - пояснил сын.
- А кто вас, малолеток, знает, - усмехнулся отец, - У вас же один лишь ветер в башках. Всё! Пустота! Сколько я тебе говорю - учись, Боренька, учись. Старайся. Становись лучше всех. Сначала - в классе, потом - дальше. Хотя бы табуретку научись делать лучше всех. Книжную полку. Человеком станешь. Многого добьёшься. А-а-а! - энергичный и эмоциональный взмах рукой закончил бурную отцовскую речь.
- Ну, скажем, ты мне ничего такого не говорил. Табуретка. Во ржака. Прикинь, батя, прихожу я, значит, такой, и говорю: Пацаны, я сделал табуретку! Зацените! Я крут! Вы так не можете! Вы вообще лузеры.
Борька не смог закончить, захлебнулся от смеха.
- Хорош ржать. Говорил я, говорил, ты просто не помнишь. Не считаешь нужным запоминать слова родителя. А в табуретке нет ничего плохого. Полезная вещь, всегда нужна.
- Сам-то ты многого достиг? Гайки крутишь, с вонючими трубами обнимаешься. Всю жизнь. Клёво!
- Слушай, ты… Заткнись!
Отец направился к ближайшему супермаркету, Борька с ним не пошёл.
- Вечером буду, - буркнул он, сворачивая в другую сторону.
- Смотри, сам не исчезни! – раздалось в ответ.

Надо позвонить сестрёнкам. Вот позарез как надо. Может, даже домой к ним придти. Без приглашения. Ситуация серьёзная.
Трубку подняли почти сразу, к его удивлению. И к ещё большему удивлению, ответила Елена Васильевна. Не Кира и не Варя, а их мать.
- Кто это? – её голос дрожал, будто она только что плакала. Хотя всячески пыталась скрыть дрожь, - Алло, да кто это? Алло!
- Это… Боря…
- Что за Боря?
- Ну Боря… Борис Воробьёв. Я был у вас как-то, помог привести девчонок.
- Боря… Ох… Боря… Вспомнила, да.
Парень напрягся:
- Что-то случилось?
- Ой, Боренька, Боренька…
- Что с девчонками?
- Нет больше девчонок наших…
Внутри у Борьки всё оборвалось.
- Чё, реально? Э-э… То есть как нет?
- Нет, и всё. Пропали. Ушли вчера гулять, и до сих пор нет.
- Пропали? Как?
- Вот, пропали.
- Как пропали?
- Ушли гулять, и нет… - повторила она срывающимся голосом.
- Обе?
- Обе, Боренька, обе. Варечка взяла сотовый, а Кирочкин вот… остался.
- В больницы звонили? И… - про морги Борька так и не смог выговорить.
- Конечно.
- Ничего, да?
- Конечно.
- А вы… Может, помочь вам чем?
- Да мы уже всё с отцом сделали, милый мой. Что ты ещё можешь сделать? Спасибо тебе огромнейшее, что беспокоишься.
Воробьёв ещё много что хотел сказать, спросить, но она уже отключилась.
Повторно набрать номер он не решился…

Зато решился на свои поиски. Сразу же рванул к тому самому компьютерному клубу – несомненно, девчонки там. Где же ещё им быть?
С бешеными глазами облетел все игровые залы, но сестрёнок не увидел. Ни одной. Молодой крупный сисадмин с внешностью вышибалы, моментально заметил его, накинулся с вопросами: «Чего ищем?».
- Тут это… девчонок не видел? Двое. Красивые такие, огонь, реально. Не видел?
- У меня табун таких бегает, красивых. Не упомнишь всех.
- Близняшки. Сёстры. Похожие, не отличишь. Вчера были… Может быть.
- Может были, может нет. Фотка есть? Засвети, может, вспомню.
Оп-па! А вот ни одной фотки Скоробогатовых у Борьки нет, можно даже не искать. Как же так? До сих пор не догадался их сфоткать, хотя бы по одной.
Нашёлся:
- Они же клёвые, сразу заметишь. Да и девчонок мало тут. Пацанов больше. Покажи видос камер.
- Ага, щас.
Сисадмин глянул так, что Борька, крепко выматерившись, побежал к выходу.
Но вернулся.
И услышал нервный стон:
- Ну что ещё?
На этот раз у Воробьёва имелись конкретные вопросы:
- Ты слышал про игру «Властитель миров»?
- А должен?
- Ну ты ж следишь за новыми играми? Чтоб предлагать людям, хотя бы. Слышал?
- Хе! Оно мне надо? Я продаю машинное время. И всё. А что клиент делает на компе в оплаченное им время – меня не колышит. Ни разу. Пусть хоть порнушку смотрит, мне по барабану. Пусть хоть малолетка порнушку смотрит. По барабану. Дошло? Всё. Свободен.
ОК, отрицательный результат – тоже результат. Хотя внутри у Борьки всё клокотало от гнева. Дать бы этому в морду, от всей души. Чтоб внимательней был на работе.
Следующей остановкой значился торговый центр. И хотя он скоро закрывался, Воробьёв всё равно рванул туда. Мало ли.
Но там тусовалась совсем другая, ни разу незнакомая компания. Ни одной мало-мальски знакомой рожи, как назло. Спрашивать тех о чём-либо бесполезно, только воздух сотрясать. К тому же всех уже усиленно просили на выход.
Борька вышел в полной растерянности. Всё. Что дальше делать? Поплёлся к дому. Вернулся, конечно же, очень поздно.
Естественно, родители накинулись на него с вопросами. Естественно, он начал огрызаться, хлопать дверями.
- Мы ж с матерью не просто так, - кричал отец в закрытую дверь, - Переживаем же за тебя! Ты новости слышал последние?
- И? – послышалось из-за двери.
- Новости местные хотя бы открой!
- На чём же это я их открою, а? Кто-то раскурочил мой комп. Не знаешь, кто?
- Да ладно! – усмехнулся отец, - а то я не знаю, что кто-то заимел крутейший сотик. Уж не спрашиваю, как, и на какое бабло.
Сын резко распахнул дверь:
- Ну?
На него с тревогой смотрели оба родителя. Сын сразу заметил – отец не пьян. Ну… не очень пьян. Спиртным пахло, да, батя явно принимал, но… Немного. Терпимо.
- Дети исчезают, - выдохнула мать, едва сдерживая слёзы, - мы уж думали…
- Как исчезают? – не понял сын.
- Обыкновенно. Не приходят домой однажды, и всё.
- Чё, реально? У нас в городе?
- У нас, - подтвердил отец, - Уже много.
- Да ну. Что со мной случится? Расслабьтесь.
- Сынок…
- Мать! Запомни. Я ни в какие компашки не хожу. Всё! Спать иду!


- ; ; ; -
АЭРТ

Вот из всех рож на свете больше всего я желал увидеть именно его. Ну прям сгорал от нетерпения. Смеюсь я, разумеется. Ничего такого у меня и в мыслях не было, понятно же. Но именно сюда, в противную холодную жутко вонючую пещеру и притащили меня зверюги.
Особый запах я учуял сразу же, даже через чёрный непрозрачный мешок. Учуял впервые, но запомню его. Такое запоминается надолго. На всю жизнь.
Когда же мешок сняли…
Я аж задёргался, закашлялся. Попытался вскочить. Хотя бы приподняться. Не удалось. Чем-то меня хорошо привязали. Я охнул. Руки сами начали шарить в поисках чего-нибудь, чтобы сошло за оружие.
Ничего.
Взгляд же напоролся на слишком хорошо знакомый белый быенр. Сейчас ослепительно белый, аж глаза режет. Горой возвышался надо мной.
Как так-то?
А-а! Я наконец-то сообразил, что лежу на носилках, на полу. Потому и смотрят на меня свысока. И самое интересное – меня не связали, оказывается. Я просто лежу.
Но двигаться всё равно не могу.
Всё же снова задёргался. И снова безуспешно. Пришлось крикнуть:
- Вы зачем притащили меня сюда? Убить? Так вперёд!
Конечно же, светлому патеру негоже так орать, надо с большим достоинством и спокойствием говорить с врагами. Вот только нужных слов и нужного тона не нашлось. И уж точно ни о каком спокойствии не могло быть и речи.
В ответ - насмешливый каркающий голос из быенра:
- Ты ж рвался ко мне, Аэрт. Ну вот. Чего хотел? Говори, слушаю тебя.
- Отпусти меня, тогда потолкуем. И, светлый пакер Аэрт, понял?
- Правда? Ну хорошо. Да будет так. Что же желает мне поведать светлый пакер Аэрт?
Я сделал вид, что не заметил его издёвки. Не обращают внимание светлые пакеры на глупые трепыхания всяких мелких.
- Выпусти. Немедленно! Слышишь?
К моему удивлению, он послушался. Даже помог мне присесть.
Я размял затёкшие руки. Оглянулся. И сразу увидел… Во! Вся весёлая компашка полным составом.
Э-э… Это оно как? Ногун? Воительницы? Что тут они делают? Каким ветром занесло? Тоже поймали их? Хотя… коль не связаны, коль сидят спокойно, ножками мило болтают, дружно посмеиваются, так значит… значит, они с этим чучелом заодно?
Потрясающе! Слов нет!
Щуго притащил мощный основательный стул с тремя толстыми ножками:
- Садись. Будь как дома. Я очень рад вам всем. Ко мне редко заходят гости.
Да уж, точно. В такой неприглядной пещере не особо хочется находиться. Даже заглянуть ненадолго, и то тяжко. А уж жить тут - вообще не представляю.
Неровные стены скудно освещались небольшими факелами. Которые горят ровно и ярко. Сколько времени мы тут уже сидим? Порядочно. А Щуго даже не спешил их сменить, будто совсем не беспокоят они его. А те вовсе и не пытались гаснуть. Ну, или хотя бы ослабить свечение. Горели ровно и спокойно. Странно, да?
Но всё же света не хватало. Углы пещеры надёжно прятала густая тьма. И потолок - тоже.
И тепла тоже не хватало. Я порядочно замёрз. А ведь разговор ещё не начался. Сколько он продолжится? Уйду отсюда, похоже, нескоро.
Как же Щуго тут живёт? Как выдерживает?
Наконец, он прохрипел:
- Я подлечил тебя, Аэрт. Не замечаешь?
Я прислушался к себе. И правда, ничего не болит. Слаб только, устал.
- Слабость пройдёт, - уверил меня Шуго.
Я пробормотал что-то похожее на благодарность.
- Ну и что же вы все хотели от меня?
Я дотронулся до левого уха, думал услышать Калистрата. Может, он что подскажет.
Но заветной бусинки в ухе не оказалось. Вот те раз! Не оказалось и мешочка с бусинками. Если без него я как-нибудь продержусь, то без тех бусинок, которые в ушах - никак.
Пришлось сказать самым мягким, любезным голоском:
- Могу я попросить тебя, чтоб мне показали, где мои вещи. И где верный конь мой?
Щуго усмехнулся:
- Зачем тебе?
- Там подарки для тебя, Шуго.
- Да? Интересно. Какие же?
- Ну… - я нашёл силы загадочно улыбнуться, - дай мешочек, тогда увидешь
Щуго сделал едва заметный жест. Одна из белых зверюг громко зевнула, с достоинством потянулась, потащила меня за руку куда-то в темноту.
В соседнем зале, который оказался поменьше и будто бы поуютнее, нашлось всё – и конь, и моя нехитрая ноша. И остальные лошади и пони. И даже те самые копья, все четыре, в целости и сохранности.
Верный с радостью заржал, начал перетоптываться, но, заметив пунаяхеля, забился ближе к стене. Метнул испуганный взгляд в сторону зверя. Во! Сильно напугался, видать, очень сильно.
- Тихо, тихо, мой хороший, - ласково заговорил я, - тебя не тронут. Потерпи, скоро уйдём. Всё хорошо будет, обещаю. А эти ешё ответят за твой испуг. Обещаю!
Повертел в руках копьё. Работает. Сейчас ворваться бы с открытым копьём туда, показать этому белому кто здесь хозяин. Уж думаю, копьё выдержит. И я - тоже. Да и друзья помогут.
Хм... друзья? Надеюсь, всё же, что друзья.
А что, если не помогут? Что, если они на стороне Щуго? Что я вообще про них знаю? Ничего, кроме имён. И то – настоящие ли имена.
Хотя тут же пришла успокоительная мысль – если б они и правда были на стороне Щуго, то я сто раз уже был бы избит. А то и вообще убит.
От этого я очень даже успокоился. Как бы успокоился.
Побежал назад за ужасно нетерпеливым зверем. Жутко хотелось рвануть на выход, пока меня не видят. Всё что нужно, вот оно, лежит в полном порядке, только руку протяни. От погони бы ушёл, с пунаяхлем справился бы, он один. И плевать, что задание не выполнено. А я что могу сделать? Его вообще невозможно выполнить, так уж сложилось. Пришлый, думаю, поймёт.
Но всё же повернул туда, где все. Белый охранник уже недвусмысленно намекал, торопил, толкая меня в нужном направлении.
Милая четвёрка, усевшись тесным кружком, хохотала до упада. Все, и даже суровый ногун. А я-то считал, что он и улыбаться-то не умеет.
Неожиданно.
- Весело тут у вас, - хмыкнул я, - С чего бы это, а?
- Подходи, не стесняйся, - призывно махнула рукой Пира, - Щуго много интересного рассказал.
- Он совсем не злой, - подхватила Яря, - мы плохо о нём думали.
- Даже так! – не выдержал я.
- Он серьёзные вещи нам сейчас поведал, - вставил ногун важным тоном.
- И что же?
- Да ты не поймёшь, - почти в один голос выпалили сестрёнки.
- Замечательно, - усмехнулся я, - я так туп, что не способен ничего понять из вашей пустой болтовни. Так? Не знал, не знал. Удивили.
- Ну например,… например… скажем… можете ли вы чётко ответить – где мы живём, - пробасил ногун.
- То есть как – где живём? Тут, на нашей планете. На Корпии.
- Как долго мы тут живём? – это уже Щуго подключился.
- Я лично живу уже 22 года. А до меня тут жили предки мои. Отец с матерью, а раньше – деды. Что-то не так?
Снова общий смех. Даже Щуго подключился к веселью. К совсем несмешному, крайне глупому, дурацкому веселью.
Я скривил рожу:
- Очень смешно. Ха – ха!
- Хватит! – Щуго резко остановил смех, - Всё!
В наступившей тишине он медленно заговорил:
- Слушай, Аэрт. Говорю один раз, повторять не буду. Можешь верить, можешь – нет. Дело твоё. Значит так. Всё в мире, ну, почти всё в мире, в нашем мире не так устроено, как кажется. Подробности потом как-нибудь скажу. Я делаю тут очень важную работу. И никому не желаю зла. Наоборот, мне желают зло. Почти все. И делают зло. Постоянно. А я же делаю своё дело, и только. Во благо всех.
Я усиленно рассматривал тёмный потолок. Всего ожидал от него, только не таких глупых сказок. Смог только выдавить:
- Кто? Кто мешает? Калистрат мешает?
- Кто? – со смехом переспросил он, - Ты не знаешь? Сам же второй раз приходишь убивать меня.
- Сейчас я пришёл не убивать, - едва проговорил я тихим голосом.
- Да ну! А зачем тогда пришёл? – пустой капюшон уставился на меня. Глаз не видно, но, казалось, сейчас оттуда в меня полетят мощные огненные стрелы.
- Просто… Понимаешь… Уж слишком много о тебе говорят… Всякого… А ещё…
Что ж, придётся действовать по сокращённому плану. Я протянул ему браслет.
- Вот. Это… Возьми от светлого патера Аэрта.
Он удивился, но браслет взял.
- Как раз по размеру, - тише добавил я.
- Зачем?
- Подарок… Просто подарок. С этим я и пришёл.
- Следить за мной будешь? Через это? – зашипел он, отбрасывая браслет.
- Как?… Он прозрачный, видишь? Всё видно. Как следить?
- Будешь, будешь. Знаю я вас. Очень даже хорошо.
- Я, светлый…
- Всё! Хватит! Не подарками надлежит доказывать свою преданность мне.
На мой немой вопрос он оглушительно расхохотался:
- Раз сам пришёл, значит, хочешь мне служить. И должен доказать свою преданность. Прямо сейчас. Иначе никак.
- Не собираюсь.
- Чего?
- Не собираюсь выполнять твои приказания. И прислуживать тебе.
- Что ты сказал?
Зрители недовольно зашумели. Ногун даже присвистнул, хлопнув себя по лбу. Простонал «вот же дурак тупой»!
Неожиданно белый отступил. Посмотрел по сторонам, на остальных.
- Ладно, - проскрипел он, с явной неохотой, - ладно. – Так и быть. Отпущу тебя. Можешь даже не клясться в верности мне. Только ты сделаешь то, что я попрошу. Одну только просьбу. Маленькую совсем.
Я молча уставился на него, ожидая продолжения. 
- Ты дойдёшь до Калистрата и подаришь ему вот эту штуку – он протянул небольшой хорошо завёрнутый свёрток, оказавшийся довольно-таки тяжёлым, - от меня, скажешь, в знак признания и уважения.
- Что это?
Щуго промолчал.
- А если не соглашусь? – ещё тише спросил я тогда.
- А куда тебе деваться? Придётся. Срок – неделя. Можно быстрее. Твои друзья останутся здесь. Со мной. Сделаешь – отпущу их. А не сделаешь – через неделю я их….
Девчонки в один голос вскрикнули и прижались друг к другу.
Меня как подбросило:
- Откуда? Откуда ты знаешь Калистата?
- Знаю. Я, дорогой, всё знаю, что тут творится, - он выдал покровительственный смешок, будто отец посмеивается над сыновьей наивностью и глупостью, - В наше время как оно происходит. Вот скажи. Что важнее всего иметь человеку? Оружие? Доспехи? Умения?
- Всё надо, -  не понял, к чему он клонит, - ещё и конь хороший, добрый. И…
- Информация! – вдруг выдал он, - сейчас важней всего информация.
Что это за зверь такой, и почему он так важен? Гляжу – публика тоже мало что поняла, переглядываются, перешёптываются.
- Важно знать кто что делает, кто что думает. И кто что сделать хочет. И когда сделать хочет. Скажешь – не так?
- Ну… - протянул я.
Не понял. Голова опухнет, если будешь знать – кто что думает, кто что сделает. Да и какое мне дело – что делают сейчас, допустим, ногуны.
Хотя этот конкретный ногун тут же всем показал, что он собирается сделать.
- Я с ним! – раздался скрипучий голос со стороны, - чтобы он часом не сдурковал.
- Я один, - отрезал я.
- Иди! – Щуго кивнул ногуну, - а то и правда сдуркует.
- Это кто тут сдуркует? - окончательно взорвался я, - Как ты смеешь говорить такое о светлом патере?
Как бы случайно в руки прыгнуло копьё, как бы случайно открылось, как бы случайно начало управлять моими руками, обрушив град ударов на белого. Да, сперва на него. С мелкими разберёмся потом.
Белый явно не ожидал нападения. Неподвижно стоял, никак не реагируя. А может – напугался конструкции, которая очень мощно заработала. Я и сам от неё опешил.
Удивительная штука, действительно. Самая, наверно, сильная из того, чем мне приходилось драться. Быстро оттеснил соперника к краю пещеры, к темноте. Тот и не сопротивлялся. Но от ударов уходил мастерски. Я так и не нанёс ему какого-то серьёзного урону.
Э, люди! Поможете?
А люди молчали, не шевелились. Хотя могли догадаться, что кому-то нужна помощь. Чего молчите? Ну? На чьей вы стороне? А-а! Идите вы! Справлюсь сам.
Но запомню. Надолго запомню вас, приятели.
Пунаяхлей я сразу отшил. Пара движений – и всё. Желание кидаться на меня у зверюг пропало напрочь.
Продолжал нападать на Щуго. Ну чего ж ты? Отступаешь. Почему? Совсем не дерёшься. Заманиваешь меня куда? Что ты там приготовил, в темноте?
На следующем шаге я внезапно вступил в густой липкий вертикально струящийся кисель. Едва не задохнулся. Но тут же вынырнул. С другой стороны. Где стояло что-то странное, чужое. Даже не знаю, как это назвать – ящики непонятно из чего сделанные, размером как стол, и побольше, на них что-то стоит, что-то вспыхивает – то красное, то синее, то белое. Правда такая темень стояла, что я не смог нормально что-то рассмотреть.
Меня снова протащило через такой же густой кисель, и я очутился… выбросило меня из пещеры не понять куда. Примерно к той убогой деревушке. Вместе с копьями и тем самым свёртком. Всё.
Дождь, темень, холод…
И нет рядом моего верного коня. И вещей.
Зато возник белый. Опять? Ну что тебе?
- Моё предложение в силе. Действуй, - приказал он.
- Верни мне всё моё! Немедленно! – я старался предать жёсткость своему голосу.
- Обойдёшься. Дойдёшь. Справишься.
- Пойду куда надо мне. Ты не указ светлому пакеру.
- Тогда твои останутся у меня.
- Они не мои. Сами привязались.
- Им будет страшно. И больно.
- Ну и ладно. Они мне никто.
- И конь твой будет у меня.
Я тихо простонал, запустил камень, который спокойно прошёл через него. А он, усмехнувшись, растворился в воздухе.
Ну опять. Опять ненастоящее. Кому сейчас верить? Где оно, настоящее?


- ; ; ; -
БОРИС

Действительно, в городе стали пропадать дети. И по области - тоже. Официально этого не сообщалось, но в соцсетях началась паника. За пару недель исчезло 9 подростков от 13 до 17 лет, и один 20-летний. Больше пацанов, но и девчонки тоже пропадали.
И никаких следов. Ни у кого.
Волонтёры сбились с ног, активно работая, но находились в полной прострации. Поиск быстро захлебнулся. Председатель общества поиска и спасения людей в интервью на одном сайте так и говорил, едва скрывая отчаяние: «Мы не знаем, что делать, как вести поиски. Никаких зацепок, ни в одном случае. Ничего общего между пропавшими не замечено. Ну, разве что город. Людей у нас в команде не хватает, люди не спят сутками. А время безвозвратно уходит».
И в конце - просьба. Если у кого-то есть какие-то мысли, предположения, идеи, если кто располагает хоть какой-то информацией, относящейся к делу, пусть свяжется с дежурным. В любое время дня и ночи. Все сообщения будут рассмотрены очень тщательно.
В таком вот духе.
Воробьёв оторвался от айфона, тихо ругаясь. Два часа ночи. Долгие поиски в сети ничего не дали. Ответов никаких, одни только вопросы.
Он написал на волонтёрский сайт.
«Я, Борис Воробьёв, знаю, по интернету ходит игра, она плохо влияет на юзеров, её пользующую, «Властитель миров», имеет какое-то отношение к пропавшим, не знаю, но походу имеет, по-любому. Надеюсь, инфа полезна».
Дико хотелось спать. Два часа ночи, как-никак. Но надо что-то делать. Просто так сидеть и чего-то ждать нельзя.
А что? Что он может сделать один?
Посоветоваться совершенно не с кем. Просто поболтать хотя бы. Ну да, два часа ночи, понятно.
Вот только и в два часа дня тоже особо ни с кем не поболтаешь… Как-то получилось, что Борька за последние дни остался совершенно один. И раньше-то не особо желал тусоваться. Позовут - хорошо, не позовут - ну и ладно, не трагедия. Сейчас же и парой слов перекинуться не с кем. Только - только начал сближаться с близняшками, но вот и тут… Где они сейчас-то?
Но что-то ж надо сделать. Надо сделать всё, чтоб их найти.
Решив, что утро вечера мудренее, Борька уснул. Точнее – провалился в тяжёлую липкую дрёму без сновидений.

Утро не оказалось мудренее вечера. Вскочил ни свет ни заря. Ну и? В голове по-прежнему пустота, никаких идей. Такой же полный тупик, как вчера.
Написал и следователю про игру. Звонить не стал, обошёлся электронным письмом. Не потому что рано. Просто не сможет он, Борька, ничего толкового сейчас объяснить оф-лайн. Не сможет связать и двух слов.
Как-то само собой вспомнилось одно дело. То самое. Ужасно не хотелось, но… Придётся. Надо решиться. Иначе никак.
Словом, диск С будет отформатирован.
Прямо сейчас.
А что делать? Придётся. Да, он всё-таки добился своего. Компьютер заработал. Наладили. Отец бухтел, бухтел, но всё же дал денег на ремонт. Сказал, мол, младшему повезло. Сыну – психу не дал бы денег.
Парень четыре раза открывал окно «Форматировать диск С» и четыре раза давал отмену. На пятый раз (а может, на десятый) он таки сказал «да». И со стоном зажмурился, дабы не видеть, как исчезают в небытиё результаты его многолетних трудов.
В положенное время мелодичный звоночек, радостно объявляющий об окончании процесса, не прозвучал.
Воробьёв открыл глаза. И аж подскочил. Ярко светилось: «Форматирование диска С невозможно».
Как это?
Несколько новых попыток тоже не принесли успеха.
Вирус? Новый супер-вирус, не позволяющий форматировать диски? Кто ещё знает о нём?
Да ну на! Быть такого не может.
Для проверки Борька форматнул первую попавшуюся флешку. И… Всё нормально. Процесс прошёл быстро и радостно.
А вот диск С...
Дальше - больше. Компьютер как будто взбесился. Зажил свой жизнью. Борис ещё не видел такого электронного кретинизма. Ничего не открывалось. Игры, документы, фотки, выход в интернет - всё заблокировалось. Всё!
А на весь экран выползла красиво переливающаяся 3D - надпись: «Приходи сегодня на полуостров. Один. Ты знаешь куда».
Воробьёв варварски выключил компьютер, выдернув вилку из розетки. Техника наконец-то успокоилась.
Ну конечно же! Побежал я на этот полуостров! Рванул, сбивая дыхание, теряя тапочки.
Ну да, ну да, загипнотизирует меня какая-то дурацкая прога! Щас же, два раза! - думал парень, собираясь на улицу.
Чё, я не могу сопротивляться всякому взбесившемуся софту, что ль? Да ну на! - бубнил он, спускаясь на набережную.
Искусственный интеллект не может контролировать человека, - убеждал он себя, подходя к той самой лужайке, где впервые увидел другой мир, - не должен контролировать, и не будет. Стопудово...
Воробьёв выскочил на поляну, и остолбенел.
Там тусились с десяток подростков. Словно загипнотизированные, с горящими глазами, с ничего не выражающими лицами, стояли вокруг большого прозрачного куба, внутри которого что-то вещала полупрозрачная мужская голова. Лысая, с мощной нижней челюстью, с глубоко посаженными глазами, с противно зелёноватым цветом всей кожи.
Воробьев начал фоткать айфоном всё подряд, без разбора. Старался подойти ближе, оставаясь незамеченным. Особенно стремился запечатлеть лица пацанов. Это оказалось нетрудным. Народ ровным счётом ничего не воспринимал. Ну и башку ту самую жуткую зафоткать. Зачем? А вот спросите. Пригодится.
Голова в кубе заметила его. Сверкнула глазами, улыбнулась, типа приветливо. Парень, наконец, услышал её голос – низкий, скрипучий, ничего хорошего не сулящий.
- Подходи ближе, дорогой. Присоединяйся к нам. Мы ждали только тебя.
Выплыл кто-то ещё.
Голова тут же повторила «Мы ждали только тебя» и продолжила:
- Друзья! Милые мои друзья! Как же хорошо, что мы встретились. У вас сегодня уникальный, потрясающий день. Вы имеете счастливую возможность попробовать совершенно новую, невероятную игру, какой ещё не было на рынке. Скоро вы собственными глазами увидите чудо новых уникальных компьютерных технологий. Участие в игре совершенно бесплатно, не будет стоить вам ни копейки. Так что усаживайтесь поудобнее, надевайте шлемы виртуальной реальности, и… наслаждайтесь! Наслаждайтесь новым, небывалым миром.
У Борьки отпала челюсть. Неужели все они верят в эту хренотень? Никого не смущает открытое пространство? Уже одно это насторожило его, заставило думать о самом настоящем, ничем не прикрытом лохотроне. Правда остаётся вопрос – что будут иметь организаторы этого лохотрона? Денег вроде как не берут. Хотя кто их знает. Наденешь шлем, и выползет, что должен им сотню миллионов. Баксов. Каждый из геймеров, который здесь.
Не, ребята, я в такие игры не играю. Шлема надевать, конечно же, не буду. Просто поснимаю вас подробно, геолокацию укажу, и отправлю куда надо.
Все начали рассаживаться на ковриках, кто по-турецки, кто – поджав под себя ноги. В руках у всех и правда появились яркие красно-синие шлемы невиданной продолговатой формы. Откуда они нашлись в чистом поле?
- Садитесь, устраивайтесь поудобнее. Все садитесь! Я говорю – все!
Воробьёв обернулся. Он один остался стоять. Все остальные застыли, сидя. В шлемах, с полностью закрытыми лицами.
Борька пробормотал что-то типа «Ага, сейчас», ощутил в руках невесть откуда взявшийся шлем, едва не выронил телефон. «Сейчас, сейчас, найду место поудобнее». Делая вид, что ищет место, бросил шлем и рванул куда подальше от поляны.
Пробежал шагов сто. По глазам резанула яркая вспышка, до боли. Пришлось остановиться. Когда ж глаза снова смогли видеть, он ощутил себя среди сидящих и тихо воющих ребят.
- Мне тут неудобно! – заявил он.
- Сядь! – донеслось жёсткое короткое приказание из прозрачного ящика, и словно бы ото всюду.
- Я место нашёл. Там.
- Садись тут!
- Мне надо там!
Снова вспышка в глаза, и неведомая сила вернула его почти что в центр толпы. Последовал ещё более жёсткий приказ:
- Надень шлем и слушай инструкции!
Что-то его всё-таки заставило сесть и надеть этот дурацкий шлем.
Перед этим он со страхом наблюдал, как медленно, но верно исчезают ребята. Растворяются в воздухе. Вместе со шлемами и ковриками. Само собой, он вовсе не желал для себя такой же участи, попытался скинуть шлем, но… но повлиять на события уже никак невозможно.


- ; ; ; -
АЭРТ

Итак, я остался один в чистом поле, что называется. Да так оно и есть. Кроме шуток. Совсем один. В совершенно чистом поле. С большой тяжёлой торбой через плечо. Ни оружия. Ни еды. Ни воды. Ни коня. Ни нормальной одежды.
Ни помощи.
Ну спасибо, Щуго, ну удружил. Никогда ещё я не выглядел так беспомощно и жалко. Репутация безнадёжно испорчена. Честное слово, уж лучше погибнуть в честном бою, чем вот так вот плестись по бескрайней степи, выполняя чужие приказания. Позориться, шагая пешком.
И главное – из-за кого? Из-за кого попал я в такое дурацкое положение? Из-за этой потрясающей компании, друзей, так сказать. Совершенно не желал их видеть рядом.
И сейчас не желаю. Мне их по-прежнему не жалко. Всех троих. Вот не выполню приказ Щуго, и все дела. Пусть он творит с ними что хочет. Плевать. А меня он не найдёт. Умею прятаться.
Вот Верного жалко это да. Даже меня, сурового воина скупая слеза прошибает. Такого умного, верного, преданного, понятливого коня не найти больше. Его надо спасать. И чем быстрее, тем лучше.
Я думал про него и днём, пока шёл, и вечером. И ничего толкового на ум не приходило. Планы спасения становились всё более нереальными.
Так и уснул под куцым кустом, на мягкой траве, ничего не придумав.
Нет, я ошибся. Я всё же не один. Всю дорогу меня опекали трое пунаяхелей. Старались быть незаметными, шли стороной, делали вид, что не видят меня, не знают меня. Но в степи-то не спрячешься. Даже таким хитрым и умным зверям, как пунаяхели. Так что за ними тоже следили.
Укладываясь под кустом, прямо на траве, я посмотрел в их сторону:
- Слышьте! Шуруйте домой. Я и так всё сделаю. Без вас.
Ответило глухое ворчание, повизгивание, чавканье.
А, ладно! Делайте что хотите.

Разбудил меня непонятный шорох. То не пунаяхели ворочались, нет. Чужие голоса о чём-то взволнованно шептались.
Кого это принесло ночью? Вокруг полная темень. Жилья поблизости нет.
Я проснулся, но не вскочил. Хотелось подольше побыть незаметным. Подсмотреть. Подслушать.
И точно. Много интересного услышал. Говорили несколько человек, о совершенно мне непонятным.
- Чё так холодно, а?
- Где мы?
- В игре, где ж ещё.
- Да ну на! В играх так холодно не бывает.
- Такая вот клёвая игра, прикиньте, да, даже температуру даёт.
Молодой женский голос взвизгнул:
- Чего щипаешься! По мордасам хошь?
- А чё? Больно?
- А не, щикотно. Ни разу не больно, слышь.
- Эксперимент окончился удачно, гы-гы-гы.
- Какой, блин, эксперимент? Задолбал!
Ещё молодой женский голос:
- Не трогая её, отвянь!
- Да ну вас! Я исследую окружающий мир, а вы…
Два женских голоса, как один:
- Исследователь, ёлы-палы.
- Смотрите, две луны! И третья, совсем бледная!
- Ну, блин… Во игрища!
- Это ж надо умудриться такое придумать, прописать в проге…
- Да… Клёво… Реально клёво…Респект разрабам…
- Реально…
- Скоро рассвет?
- Давайте спросим сисадмина. Или потребуем рассвета. Справка где?
Пунаяхели тоже затихли, не бросаются на пришлых.
Я искусал себе всю руку, чтобы не рассмеяться, или не выскочить с дубинкою. Что за чушь они несут?
Дальше интересней. Эти начали дёргать во все стороны руками, говорили о скиллах, ругались, что не видят их, определяли абилки, хотели прокачаться, искали коннект с разрабами.
Они вообще о чём? Ребята, вы откуда будете? Кто такие?
Опять пошли речи о холоде. Особенно жаловались женщины. В темноте я не понял - сколько их там - двое? Трое?
И кстати, было не так уж холодно. Прохладно. Да. Но не более. Ветра почти нет.
- Давайте разведём костёр.
- У меня зажигалка есть. О! Работает. Прикиньте! Класс!
- Ес-с! - послышалось со всех сторон.
Дальше… я не поверил своим глазам. Они не смогли разжечь костёр. Вообще. Как так? Имея всё что надо - и дрова, и огонь, который непонятно как добывается. Чирк! и в руках горит пламя. Не то, что мой огнифор, замучаешься с ним.
И вот при всём при этом они легли спать холодными и голодными.
Не, они точно не здешние. Откуда?

Утром я совсем близко подошёл к ним, хорошо рассмотрел. Пятеро человек, две женщины. Совсем молодые. Спят кучкой, плотно прижавшись друг к другу. Значит, и правда, мёрзнут. Одеты очень легко и странно. Ни одной знакомой вещи ни на ком я не увидел.
Один резко вскочил, уставился на меня, вытаращив глаза.
- Э-э! Ты кто?
Я тихо простонал. И эти меня не знают! Холодно спросил:
- А ты кто?
- Я? Геймер.
- Кто???
- Геймер. Клёво у вас тут. Только можно потеплее сделать?
Проснулись все остальные, так же настороженно уставились на меня. Одна девчонка спросила:
- Ты NPC?
Я глянул на неё, глянул на другую девчонку, вставшую рядом, и чуть не вскрикнул. Словно Пира и Яря. Нет, конечно, не они, но тоже неотличимы друг от друга.
Так разве бывает?
Одна заметила мой взгляд, переглянулась со второй, спросила:
- Ты чего? Э-э! Алло, гараж!
Мне чего-то расхотелось болтать насчёт светлого пакера, и всё такое. Я тихо выдал:
- Пира? Яря? Вы тут как оказались? Почему вы изменились? Как сумели?
- Чего???? Кто???
Резко подошёл какой-то парень. Заговорил сурово:
- Слышь, ты! Давай конкретно. Ты NPC? Так давай, объясняй нам, чё каво. Нет – проваливай. Сами въедем. Усёк?
- Во-во! – подтвердила одна из тех самых, похожих.
Нет, они всё же не мои воительницы.
- Запомни. Запомните все. Перед вами светлый пакер Аэрт, никакой не нэ… не нэ… Понятно? Повторите!
Со всех сторон раздался горестный стон, непонятное «Что за хрень?».
Ну и выражение у того, у ближайшего ко мне на лице нарисовалось, не передать. Видать, задел я его неплохо. Не понял только - чем? Я что-то неправильное сказал?
Разговор бы зашёл непонятно куда, может, дошло бы и до драки, кто знает. Но откуда-то вдруг послышался мощный удар гонга, от которого даже я вздрогнул. И женский голос тоже словно бы неоткуда механически объявил: «Внимание! Прибытие»!
Из ослепительно яркой вспышки вывались ещё люди, напоминающие тех, которые уже тут. Будто с одного места их прислали.
Откуда? Снова спрашиваю – откуда?
И сколько вас ещё там сидит?
Все обернулись к новым. Те удивлённо осматривались. А две девчонки, которые похожие, ну, которые говорили со мной, в один голос завизжали «Борич»! и кинулись обниматься с каким-то невзрачным хмурым парнем.
Тот назвал их совсем по-другому – Кира и Варя. И продолжил:
- Во блин! Вы тут! Родители вас обыскали. А вы тут прохлаждаетесь.
- Тут это где? – выпалила одна.
- В чужом мире, - тут же выдал тот.
- Это ж просто виртуал, - поддержала другая, - вир-ту-ал!
- Крутой виртуал, сейчас поймёшь, - продолжила первая.
- Сомневаюсь, - отозвался парень, - О! Серый, хай! И ты здесь.
- Ну привет, – буркнул рыжий парень, - чё за пургу погнал?
- А чё?
- Да ничё. Это реально виртуал, - поддержал тот, которого зовут Серым, - Вон, и NPC крутится.
- Виртуал, виртуал. Но это неточно, - не верил тот, который Борька.
- Да стопудово виртуал. Киры две не может быть.
- Да? – усмехнулись обе девчонки. И Борька тоже усмехнулся. Как будто знает больше Серого.
- Скажешь, нет? – вспылил тот.
- А если нет? – спросила одна, - ты-то один. И Борич один.
- А что, если нас по правде двое? – усмехнулась вторая.
- В реале, - тут же добавила первая.
- И в виртуале. Почему бы и нет?
Как же ловко они заканчивают слова друг за друга. Как один человек говорит.
- Да ну на! – выдал Серый.
Да, с чего это он – Серый? Серого в нём нет ничего.
Я устал разгадывать их речи.
Но спрашивать не пришлось.
Новое явление на поляне изменило многое. Нарисовалась основательная тумбочка из чёрного камня, на которой стоял прозрачный куб. А внутри нарисовалась бошка Щуго. Несомненно. Его белый быенр ни с чем не спутаешь.
- Здравствуйте, друзья! – бодро заговорил он, - Добро пожаловать в игру «Властитель миров».
От приветливого ласкового его тона перекоробило. Он и правда умеет так любезничать? Неожиданно весьма, скажу я вам.
Народ зашумел, зашептал «Вот это NPC, охренеть».
Щуго тем временем, продолжал:
- Дорогие друзья! Перед вами игра совершенно нового уровня. Вы - её первые игроки. Считайте это бета-версией. Вам предстоит несколько заданий, очень важных и сложных. Несколько квестов. Вы справитесь. Вы все достойны быть здесь, вы выбраны из многих тысяч претендентов. Да, не скрою, будет трудно, опасно, и даже страшно, но вы справитесь. Я знаю. Не говорю «верю», говорю - «знаю».
Смотрю - лица «игроков» загорелись жгучим желанием. Посыпались вопросы: какой жанр, где можно прокачаться, сколько у каждого жизней.
Из тумбы выехал ящик. Щуго продолжал:
- Вот тут, в ящике лежат инструкции, каждому по планшету. Там всё подробно сказано. Берите. Слушайте. Я скоро вернусь, и мы продолжим наше приятное знакомство. Да, сразу скажу. Жизнь тут у каждого будет одна. Как в реале.
И исчез. Осталась только тумба с открытым ящиком.
Пришлые потеряли ко мне всякий интерес. Разобрали каждый по плоской серой штуке, воткнули что-то в уши. Некоторое время на поляне повисла тишина.
Я задумался. Надо к Калистрату идти. Нет, не идти. Бежать надо. Но надо и здесь остаться, проследить за этими созданиями. Кто они? Что задумали?
И что задумал Щуго?
Ох, Верный ты, Верный! Прости меня, если сможешь. Нескоро мы увидимся. Если вообще увидимся...
Через какое-то время белый быенр явился снова и объявил первое задание: убить Калистрата. Ни много ни мало. А потом – самого Пау.
Да, именно Пау, правую руку сихтека Цуровара, или, как сказал бы Калистрат – царя Цуровара.
А потом… Я не ослышался? Быть такого не может… Приказано убить светлого пакера Аэрта.
И того самого светлого пакера приказывалось убить в первую очередь. Он - цель номер один, ни больше ни меньше.
Потом шло ещё задание, мол, найти какой-то главный центр, мол, только они, эти ребята могут его отыскать, но я уже не вслушивался. Главное услышано. И оно меня совершенно не обрадовало.



ЧАСТЬ ВТОРАЯ
- ; ; ; -
БОРИС

Уже второй день заканчивается в новом мире, а Борька Воробьёв так и не мог поверить в происходящее. Принять происходящее. Всё переменилось, всё перевернулось с ног на голову.
Они идут неизвестно куда, бить какого-то неизвестного Калистрата. Ну и имечко, кстати. Когда придут – неизвестно. Что дальше их ждёт – неизвестно. За что его бить – неизвестно. Что можно съесть – неизвестно.
Одни непонятки кругом. В играх, в настоящих играх такого не бывает никогда. В любой момент открываешь информационное табло и всё выясняешь. Полную информацию получаешь. Или заранее можно оговорить все детали будущей бродилки.
Пейзажи вокруг знакомые. Несомненно, он уже где-то их видел. В игре? Ну а где же ещё. Не наяву же.
Значит, таки игра? Настолько классная игра, не отличимая от реальности?
Враньё. Нет таких крутых игр. Не созданы ещё.
Ну а порталы в другие миры созданы, да? На каждом углу валяются, у каждого дома. Во что ты, Боренька, охотнее поверишь – в крутую игру, или в портал в другое измерение?
А этот, который в стеклянном шаре, он-то гундел про игру «Властитель миров». Про игру. Именно про игру.
И что? Мало ли кто что гундит. Между прочим, этот даже не сказал про жанр игры– бродилка, или аркада, или что там ещё. Для геймера оно очень важно, вот так.
«Властитель миров»… «Властитель миров»… Слышал он где-то это название? Или нет?
Воробьёв сбавил ход. И немедля заработал окрик Серого, который назначился командиром пати. Ну, то бишь отряда.
- Вперёд, боец. Не отставать.
Борька отмахнулся:
- Отвянь, Серый. Устал.
Тот оторопел, аж глаза вытаращил:
- Чё? Я чё-т не въехал… А ну вперёд!!!
Воробьёв совсем остановился. Буркнул: «отвали». Пристально посмотрел на Сергея. И всё же выдал:
- Пойми! Мы не туда идём. Не тем занимаемся. Стопудово.
- Нам дан приказ, надо его выполнить.
- Кем дан? Этим? Кто он такой? С какого перепоя мы должны придурка из ящика слушать?
- Чего?
К ним подтянулись остальные.
Сергей заорал:
- Не слушать командира! Да я тебя!
И ударил Борьку. Наотмашь. По рёбрам.
Но тот приготовился. Воробьёв - уже не тихий, отстранённый от мира мрачный подросток на грани депрессии. Ни слова не говоря, он ответил так сказать «командиру».
Завязалась драка. Борька, не обращал внимания на крики парней, на визги девчонок. Со всей мощи лупцевал Прошакова, вымещал всю злость. Повалил его, продолжил мутузить в густой траве, приговаривая: «Какой, нахрен, командир».
Только трое едва смогли удержать его, оттащить от Серого.
Серый валялся, не замечая, насколько трава колючая. Лицо его всё залилось кровью, руки поцарапаны.
Чуть погодя новоиспечённый командир тяжело встал, огляделся. Промолчал.
- Ну? – усмехнулся Воробьёв, - давай, лечись. Кричи хилера, ты ж в игре.
- Спелл хилера знаешь? – прохрипел Прошаков, сплёвывая.
- А то! У меня ж самый полный справочник спеллов, на все случаи, - ещё больше усмехнулся Борька.
- Ок. Проехали. Я сегодня добрый. И помни мою доброту. Пошли дальше. Вперёд все. Время дорого.
- Нет, не вперёд!
- Блин, Воробьёв, ты опять?
Борька решительно отмахнулся от Сергея, посмотрел на остальных.
- Мужики, вы должны знать правду. Стойте все! На пару минут.
Чётко и решительно выдал:
- Понимаете, парни, мы не в игре. Мы в реальном мире. Я это понял, сразу де, как только попал сюда. Как кольнуло что-то. Тут всё по-настоящему. Если убьют, так убьют. Один раз. Насовсем. Тут только одна жизнь. Одна. Этот же говорил тогда. Усекли? Как у нас. И ещё. Нас всех потеряли родители. Там. Дома. Там идёт паника не по-детски. Все на ушах. Мы для них исчезли, не оставив следов. Поверьте, я знаю, что говорю.
Парни переминались с ноги на ногу, не зная, как реагировать. Кто-то молча тёр подбородок, кто-то насмешливо-презрительно улыбался в лицо Борьке.
Прям как Прошаков.
- Так что все на поиски обратного портала, - закончил Борька, - Есть идеи, где его искать?
Варя выразительно покрутила у виска. Кира перевела:
- Боренька, хорошенький, пойми, мы именно в игре. В самой клёвой игре.
Варя подхватила:
- Лично я просто тащусь.
Кира:
- Он ещё там достал нас этим.
Дина добавила:
- Хайпануть хочет.
Борька прикрикнул:
- Вы хоть раз в игре хотели жрать? Или в туалет? По-настоящему? Ну? У меня так уже живот сводит.
Девчонки только руками развели – тут даже голод учтён, и все дела. И вообще, это элементарно, Ватсон. Поставил игру на паузу, и no problem. Сбегал, куда надо.
И снова здравствуйте. Ну сколько можно? Воробьёв резко выпрямился:
- Короче так. Мне плевать на этого Калистрата, или как его там, мне плевать на этого придурка из этого долбаного шара. Иду искать портал. Надо спасаться. Сестрёнки, за мной!
- С чего бы это? – возмутилась Варя.
- Мы со всеми, - дополнила Кира.
Сергей вытаращил глаза:
- Сестрёнки?
Те одинаково демонстративно закатили глаза.
- Да, Серёженька, именно…
- … Сестрёнки.
- … А ты думал?..
- … Нас и правда двое…
- … Нежданчик, да же?
- … Так и не въехал, да?
- Э… А…Ну да, ну да! Бывает и такое. И кто вторая? И как нам вас различать? - Сергей наконец-то переварил новую информацию.
- Научишься. Я Варя, если что.
- … Я – Кира…
- … Да смотри, не перепутай нас.
Прошаков всё ещё озадаченно тёр лоб:
- Охренеть. Кто из вас тусовался с нами?
- Обе. Мы менялись – отчеканили Скоробогатовы, переглянувшись. И вместе рассмеялись.
Кто-то из парней усмехнулся:
- Третьей, случайно, не будет?
Прошаков важно вставил:
- А чё! Можно и третью. Но сие не значит, что мы не в игре, стопудово.
Варя улыбнулась:
- О! Точняк! Дай пять!
Народ стал намекать, что мол, хорош тупо базарить. Надо бы двинуть дальше.
Командир охотно согласился. Дал команду. Все поднялись, кроме Борьки. Тот снизу, сидя, помахал им рукой: бай-бай, пока-пока.
Группа отвернулась от него. Даже ручкой не все помахали.
Дина, которую он в реале сто лет не видел, которую вообще не замечал, махнула головой: пойдём, мол. Воробьёв так же отрицательно помотал головой.
Крикнул:
- Где встречаемся? И когда?
Сергей как-то неопределённо дёрнул рукой. Мол, идём в деревню Куня-Сепи, где тот самый вредный Калистрат мешает всем и вся. Короче, как шли, так и идём.
- Да и Аэрта надо найти, - напомнил Денис.
- Мы будем спасителями целой страны! Круть!!!!! Ю-ю-ю!!!! – прокричал Прошаков, - Сделаем их всех!
Ему вторили десяток довольных глоток.
Они ушли. Бросили приятеля. Только Варя (именно она, не Кира, хотя Борьке хотелось немного переиначить) вернулась, стала уговаривать его вернуться.
- Не дуркуй, Борич. Серьёзно. Одному нельзя. Пропадёшь.
- Пропадёте вы. Если не пойдёте со мной.
- Ты ж не знаешь пути.
- Зато знаю цель…
Она сделала недовольную гримаску. Даже ножкой топнула:
- Пошли же! Ну! Куда ты двинешь?
- А ты, типа, знаешь, куда. Да? Всё. Гуляй!
- Пропадёшь же, - чуть ли не со слезами продолжила она.
Её уже звали.
- ОК! – выдала она решительно, - Твой выбор. Вот карта.
Скоробогатова протянула ему удивительно чёткую карту непонятно на чём нарисованную – то ли очень плотная бумага, то ли очень гибкий картон, то ли ещё не виданный пластик. Там отмечено всё – и города, и реки, и горы. Названия правда, не по-нашему сделаны, но одно поселение выделено синим цветом. Видимо, это и есть то самое Куня-Сепи.
- А вы как? – неожиданно для себя выдал Воробьёв.
- У нас есть ещё. Давай. Ориентируйся на местности.
И тоже ушла. После неоднократного гневного окрика Серёги. Не оборачиваясь.


- ; ; ; -
БОРИС

Вот так оно и получилось. Он один. Совсем один. Долго-долго глядел в удаляющиеся спины приятелей, пока те не превратились в мелкие, едва различимые точки.
Не вернулись. Не настояли на своём. Не потащили за собой. И за ним не пошли.
Он заорал от досады и злобы. Так не делается. Ну не делается же! По-любому! Там, на домашней Земле, в самом простом, коротком походе по знакомым местам, даже там так не делается. А уж тем более – тут, где совершенно ничего не понятно, где всё новое, чуждое, агрессивное.
Погрузился в изучение карты. Вроде читабельно, но не хватает одной маленькой детальки - отметки «Вы находитесь здесь». И поляны, куда их выбросило, не обозначено никаким знаком.
Оглянулся вокруг. Глазу не за что зацепиться. Сплошная степь. Только колючая трава, да редкие совсем незнакомые деревья. Никаких следов живого. Ни животных, ни людей. Путь, приведший сюда Борьку и всех остальных, исчез, напрочь зарос. А ведь прошла немаленькая толпа, между прочим. И недавно прошла.
Вот как прикажете сориентировать карту на местности?
Ну и полная тишина. И полный мрак. Хотя светло.
Н-да – протянул Борька. Дела. Всё внутри резко опустилось. Ничего не хотелось. Материться, и то не хотелось. Лишь тянуть одно долгое, нескончаемое Н-даааааа. Встрял ты, Боренька, конкретно встрял.
Двинулся приблизительным курсом назад. Дорогу помнил примерно, в самых общих чертах. Можно сказать, шёл наобум. Но не сидеть же на одном месте вечно, да же?
Полчаса, а может, и меньше, хватило, чтобы Воробьёв в полной мере понял, что такое на самом деле одиночество. Там, в нормальном мире ему жуть как хотелось одиночества. Достали все. В первую очередь – дорогие и уважаемые предки. Да и Кира тоже начала доставать. Совсем не слушала его, Борьку. Опускала ниже плинтуса, не замечая того. А может и замечала, но специально так делала. Кто знает.
Да что говорить! Все, абсолютно все старались вставить ему палки в колёса. Да побольше. Да потолще. Так что он спал и видел, как бы оказаться в месте… ну скажем, похожем на это. И чтоб рядом - никого, ни одной живой души.
И чё? Ну вот оно и случилось. Торчишь именно в таком месте, милый Боренька. Вокруг ни души, как ты и жаждал. И? Полегчало?
Хотя нет, ошибочка вышла. Местность вокруг оживает. Появилась необычная живность. Пролетела довольно большая тёмная птица, потом ещё, такая же. Парень вытаращил глаза. Нифига же! То ли птицы, то ли птеродактили. Скорей всего - второе. Птеродактили, походу, не заметили его. А то мало не показалось бы. Точняк.
Мелкий тёмно-коричневый пятнистый зверёк, похожий на суслика, резко затормозил, встал столбиком, уставился на человека. Человек двинулся к нему, протянул было руку, но зверюга вдруг гаркнул тихим басом, взъерошился, выпучил глаза, подпрыгнул высоко, почти до Борькиной головы. Парень отшатнулся. Прыгун промахнулся, пролетел мимо.
Пришлый содрогнулся. Хищник-то целился именно в глотку. А казался-то таким милым, пушистым, мягким да тёплым.
Повезло, что во второй раз зверь не ломанулся в атаку. Скрылся в высокой траве.
Парень шумно выдохнул, снова пробормотал «Н-дааааа». Видели бы сей выверт остальные. Серёга, а особенно - близняшки. Как вам такое, сестрёнки Скоробогатовы? Неужто и сейчас стали бы бухтеть про игру?
Теперь Воробьёва стала пугать ночь, которая неумолимо приближалась. И не только потому что так же неумолимо надвигался холод. И не потому что он, Борька, уже не помнил, когда ел. Нет. Живность, прыгающая, ползающая, летающая, бегающая, и всё такое прочее, куда серьёзнее голода и холода будет.
Поэтому он несказанно обрадовался, увидев невдалеке огонь, хорошо заметный в густых вечерних сумерках. Не раздумывая, Борька рванул туда.
Благоразумие взяло верх, и к самому огню он подходил как можно тише и незаметнее. Явно там не наши сидели. Огня-то мы так и не смогли добыть. Хотя кто знает… но по-любому осторожность не помешает.
Борька удивлённо заметил, что не особо жаждет видеться с остальными. Быть рядом, тайно наблюдать за ними - это да, это можно. Но встретиться, разговаривать, слышать тупой командирский тон Прошакова - это уж увольте.
Подойти тихо не получилось. Его заметили огромные белые пушистые собаки, размером с волкодава. А то и побольше. Аж трое их уселись кружком, окружили его. Сидят, ждут - что же он будет делать.
Вот только делать ничего не давали.
- Эй! - крикнул Борька неподвижной фигуре у костра, смотрящей куда-то в туманную даль, - Эй! Отгони собак!
Фигура неспешно, с достоинством повернулась, только после третьего окрика, уже более громкого.
- А?
- Собак отгони своих, говорю.
- А?
- Блин! Чё тормозишь? Собак позови. По-зо-ви, слышь?
- Кого?
- Собак! Ну!
- Со-бак?
- Нет, блин, единорогов! Розовых! С золотыми сердечками по бокам!
- Собак? Что такое собак? Здесь нет собак.
- Оооооо!!!!! Чёрт!!!!!! Вот этих! - Борька уже резким жестом указал на белых сторожей, которые серьёзным грозным рыком отреагировали на столь фривольный выпад. Все трое, почти одновременно.
- Это не собак.
- А кто?
В ответ прозвучало нечто странное:
- Пунаяхели.
- Кто - кто? Пуни...- Борька и не пытался повторить непонятное слово.
- Пунаяхели. В первый раз видишь? Они не мои.
Борька решительно двинулся к костру. Собаки косо посмотрели, поворчали, но пропустили. Сидящий у огня напрягся, подвинул что-то поближе к себе, кивнул: садись рядом.
Парень сел на поваленное дерево. Заметил сразу - вкусным не пахнет. На огне ничего не варилось. Ни палатки, ни кухонных штучек, ничего походного нигде не наблюдалось. Только лежанки из веток и травы. Походу, этот явно путешествует налегке. Даже пешком путешествует - коня, или какого другого транспорта не виднелось.
Желудок яростно запротестовал.
- Кто такой? Как звать? - глухо спросил хозяин.
Спросил вроде бы по-русски, но как-то уж очень странно. Никак не получалось уловить акцент. Но акцент есть, несомненно.
- Боря. Борис Воробьёв.
- Боря? Борис? Воробьёв? Три имени. Какое настоящее?
- Боря. Или Борис.
- Хм. Боря или Борис?
Не, он что, реально тупой, или прикалывается? Землянин терпеливо произнёс:
- Боря. И всё. А ты кто?
- Я? Ты не знаешь, кто я?
- А должен?
Только через некоторое время тот заявил с достоинством:
- Меня должны все знать.
Ничуть не смутившись, Борька парировал:
- Я ничего никому не должен.
Удивительно, но тот не прогнал его. Только снисходительно усмехнулся. Не особо откровенничал, говорил мало. Но вскоре Борька понял свою ситуацию. Что-то услышал, что-то домыслил, вспомнил увиденное. И надо сказать, не обрадовался.
Он оказался совершенно прав.
Собеседник мало что знал. Ему самому не весело. Идёт убивать Калистрата. Тоже получил приказ. Один идёт. Налегке. Без коня. Потому как его верный друг в плену. У Щуго. И ему, Аэрту, ещё шагать и шагать.
Борька встрепенулся – Калистрата? Того самого?
- Пока только одного Калистрата знаю, - хмуро заметил собеседник.
Борька всё-таки проговорился:
- Мы-то тоже идём туда же. Они… Погоди, ты… Ты же Аэрт, да?
Тот заметно напрягся, но признался всё же - да, он Аэрт и есть. И замолчал, пристально глядя на Воробьёва. Злобно выдавил:
- Это всё Щуго.
- Кто такой? Ваш пахан? Ну, ваш босс? – тут же поправился землянин.
И видя, что Аэрт всё равно не понял, сразу спросил:
- Самый главный?
- Ну… Нет. Хочет быть самым главным. Он, наверно…
Борька невольно перебил его, сообщив, что жутко хочет есть. Аэрт только развёл руками: он тоже голоден.
- Чё ж ты пошёл налегке, без оружия, без еды, без машины?
Тот снова развёл руками – так, мол, получилось. Не он так захотел.
- Щуго этот что ли так сделал? – продолжал допытываться парень.
Но собеседник уже спал. Отключился за секунду.
Воробьёв подумал, что хорошо бы подежурить ночью, и тоже отключился.


- ; ; ; -
БОРИС

Проснулся рано, трясясь от холода. Едва поднялся. Не заметил, как красив восход огромного ослепительно-яркого солнца. Такого большого светила нет у нас. Большие серебристые облака, удивительно чёткие и одинаковые, неспешно и чинно шли друг за другом на одинаковом расстоянии. Небо светло-голубое, почти как наше.
Этот, который местный, уже встал. Усиленно дул на слабо тлеющие угли, стараясь развести огонь. Борька похлопал себя по карманам бриджей - пусто. Не нашлось ни спичек, ни зажигалки. Всё же местному (Борька всё ещё не мог назвать его Аэртом) удалось снова раскочегарить костёр.
- Хоть погреемся, - усмехнулся тот, взглянув на Борьку.
И Борьку моментально будто подбросило. Вот оно что! При ярком свете наконец-то получилось рассмотреть невольного попутчика. Да, да, им оказался тот самый Аэрт, которого надлежит убить. И даже быстрее, чем какого-то там Калистрата. Вот он стоит, красавец, безоружный. Бери голыми руками.
А ещё тот пытался драться с ним через пятое (или какое там) измерение. Именно его Борька тогда назвал аватаром, хотя хоть убей, не помнил, когда, и в какой игре создал этого типчика. Да, действительно, его зовут светлый пакер Аэрт. Борьку, по-видимому, тогда спасла только одна мелочь: они не сошлись мирами. А так покромсали бы его, Бориса Воробьёва, в капусту. За минуту. Всяко.
Парень с усиленным интересом стал рассматривать окружающие пейзажи. Н-дааааа. Положение! Сейчас Аэрт, похоже, не признал Борьку. Забыл? Во всяком случае, ничего необычного не делает. Не нападает. Злобно не смотрит. Раздул огонь, повторил: «погреемся, и в путь».
Землянин приблизился к живительному огню.
- Чё ж холодно-то так, а?
- А у вас теплее?
- Ну… когда - да. Когда - нет.
Аэрт вдруг уставился на него. Борька вздрогнул - он что-то не то сказал?
Аэрт же поинтересовался: куда Борька сейчас двинет. Тот показал карту.
- Надо пробираться домой. Вот, тут, на карте. Покажешь, куда нас выбросило?
- Зачем?
- Ты чё? Домой надо. Там портал будет, по-любому, на поляне на этой. Вот тут где-то.
- Там просто лес, - уверенно заявил Аэрт, едва глянув в листок, - и больше ничего.
- Да ну на! Там что-то должно быть, какая-то электроника. Всяко. Нас же туда кинуло.
Ой, парниша, да имеешь ли ты понятие о картах? Хоть самое небольшое? Про электронику даже не спрашиваю.
Аэрт снова пожал плечами, потом предложил пойти к Калистрату. Вместе. И как можно скорее. Тот уж точно что-нибудь придумает.
- Тебе ж надо его убить, - напомнил Воробьёв, - и… и… Короче, иди один.
- С чего бы это?
- Не дойду. Сил нет.
- Тут недалеко должен быть переход. Можно пойти через него.
- Переход? - удивился Борька.
- Переход. Можно перенестись куда надо. Я ими не пользуюсь. Но раз так пошло… придётся попробовать.
- И?
- Что и? Попадём в Куня-Сепи. Тебе ж туда надо?
- Мне домой надо! Усёк? На кой мне Кун-Фунг твой?
- Кто-кто? Странно говоришь ты.
- Уж как умею...
- Ладно. Ты со мной?
- Ну… с тобой, с тобой. Достал, - парень с трудом встал на ноги, с трудом шагнул.

Идти оказалось недалеко. Переход предстал неожиданно в виде большого пологого холма, который тут выглядел не очень уместно, как прыщ на ровном месте.
Аэрт, долго осматривался, что-то вспоминал. Смотрел на густые облака, на землю, шевелил губами, наконец встал на чуть заметный круг в траве. В стороне от холма. Жестом пригласил Борьку. Вместе они поехали вниз, да так, что у землянина дух захватило.
И словно бы попал в другой мир. От птеродактилей скакнул сразу до… До непостижимо невероятных технологических высот. Япония с Южной Кореей им Китаем, те просто отдыхают. И нервно курят в сторонке.
Высокий узкий коридор упорно тянул вниз. Идти пришлось друг за другом. Неровные стены как будто облиты застывшим стеклом - почти прозрачные светящиеся переливающиеся волны. Можно даже сказать – красивые. На полу мягкий ковёр, травяной, настоящий.
Шли медленно. Аэрт, похоже, и правда не бывал здесь. Поминутно озирался. На ответвлениях коридора надолго задерживался.
- Короче, ползём под землёй, и всё, - усмехнулся Борька, - Те же яйца, только в профиль.
- Погоди!
- Ещё и не знаем, куда ползём. Да же? Вооще!
Аэрт только резко передёрнулся.
- Может, назад рванём? - не унимался Борька.
Миновали едва заметную вертикальную плёнку, от которой Воробьёва сильно покоробило. Будто из миллионов мельчайших игл сделана, и каждая норовит кольнуть тебя побольнее. Дальше открылся большой зал неправильной формы, с несколькими тумбами, тоже неправильными, на которых сверху торчали всевозможные рычаги.
Всё вокруг сияло чистотой, ни пылинки. Но, похоже, тут давно не бывали.
Какое-то тут всё неправильное, невольно заметил Борька, скособочено. С чего бы? Не могли что ль правильные стены сделать? Тумбы? Или местные дизайнеры думали, что крутейшую, гениальнейшую штуку сварганили?
Аэрт снова что-то искал, уже более настойчиво. Лицо его всё более смурнело.
- Чего потерял? - встрепенулся Борька.
- Потом! Потом!
- Что потом? Куда дальше двигаем?
Аэрт растерянно водил глазами по пультам, выпросил карту у Борьки, долго её рассматривал. На карте и на пультах виднелись одни и те же то ли рисунки, то ли буквы. Если буквы, то уж очень замысловатые. Но похоже, для напарника они мало что значили, не только для Борьки. У того закралась мысль: а умеет ли вообще напарничек читать. Ладно, в картах не шурупит, но грамота... Не всем тут она подвластна что ли?
Он тихо подошёл, спросил:
- Это что? Надписи?
- Ну… Да.
- И дальше что?
- Не знаю.
- В смысле?
- Говорю же, я ни разу не пользовался переходами. И не знаю, что тут написано. Не понимаю!
Приплыли. Картина Репина. Воробьёв застонал, чуть не ударил этого так сказать, гида.


- ; ; ; -
АЭРТ

Ох, и надоел же он мне, попутчик мой. Не успел появиться, и уже надоел. Я-то его узнал почти сразу. Виделись только один раз, говорили с ним, даже дрались, но не могли коснуться друг друга. Забыть ту встречу не могу до сих пор. И только огромным усилием воли сейчас я не показываю ничего. Ни намёка на неприязнь.
Меня, конечно, никто не просил спускаться через переход. Говорю же – не доверяю я им. Не люблю их. Даже боюсь. Странные штуки. Совсем не наши. Очень плохо мне там. В чём лишний раз и убедился, спустившись вместе с Борисом. Во! Запомнил же его имя. Одно из имён.
Хотя, если честно сказать, голод тоже начинает мучить меня. На съедобных корешках да травках долго не продержишься. Так что может, и раньше надо было бы рвануть туда.
Не знаю, кто и когда сделал переходы эти. И зачем. Ни малейшего представления не имею. И никто не знает. Кажется, они были всегда. И всегда были заброшенными. Ну… как-то так. За всё время, пока мы вдвоём торчали внутри, никто другой не появился.
Видимо, не только я не люблю их.
Хотя, как заметил этот, за ними, за переходами присматривают. И похоже, он прав. Чисто, воздух свежий. Питание есть. Вентиляция работает. Этот сказал, не я.
Я конечно же спросил - что за вентиляция, что за питание?
Он в ответ так на меня посмотрел! Никому так не дозволено смотреть на светлого патера Аэрта! Ещё раз он… и я… вызову его на поединок.
Ещё и глаза закатил «Блин! Да, это реально не игра», но объяснил коротко и про питание и вентиляцию. Я терпеливо выслушал его. И ничего не запомнил. Совсем не интересно. Не нужно.
Но сделал вид, что наоборот, весьма и весьма интересно, и без этих знаний я никак не могу.
План созрел довольно быстро. Простой и безотказный. Убрать нахального умника. Как можно скорее. Именно тут, в переходе. Удобнее тут. И надёжнее.
Я изобразил напряжённый вид, будто изучаю конструкции на тумбе. Куда б тебя отправить подальше, нечестивец? В гнилые болота на остров Вакир? В пещеру к Щуго? Взамен коня? Для меня ты куда менее ценен. Для Щуго, - тем более. Не вернёт он мне коня в обмен на этого.
Не подходит.
Этот, тем временем, пытался что-то сообразить. Кидал беспокойные взгляды то на панель, то на свою карту. Что-то нажимал. Напрягал лоб. Э-э! Что ты делаешь? Самый умный, что ли?
А, пусть. Ему же хуже. Сам себя заведёт куда-нибудь. Я тут не при чём.
- ОК! – вдруг выдал этот, - увидимся в Куня-Сепи.
- Чего? – не понял я, - хочешь сказать…
- Ну ты тупой! - гордо усмехнулся этот, - Говорю же: увидимся в деревушке.
- Шутишь?
- Тыкаешь сюда, потом - сюда, - быстро объяснил он, - попадаешь в деревню. Усёк?
Зазвучал мелодичный сигнал, засветился беглым светом один из туннелей. Широкие стрелки на стенах и полу побежали внутрь, приглашая за собой. Этот со всех ног бросился туда. Я – за ним, не веря своим глазам. Он что, и правда путь в деревушку нашёл?
Но проход резко закрылся, и меня отбросило назад.

В одиночку я с большим трудом разобрался, как управлять этой штукой. Но всё ж понял её, чем очень горжусь. Вспомнил объяснения пришлого, сам кое-что сообразил. Нашёл правильные рычаги, которые надо повернуть в правильную сторону, правильные кнопки, которые надо нажать именно тогда, когда надо. И… Сработало. Засветился туннель, только не тот, куда дёрнул попутчик мой. На подгибающихся ногах я пошёл туда. Страшно было, честно скажу. Испугался сильно. Особенно когда вдруг пол ожил и повёз меня в густую темноту. Да, густая чернильная мгла встала стеной, и меня неумолимо тащило в неё.
Темень пронзила насквозь. Неприятно: холодно, липко, и к счастью - очень быстро. Момент - и я стою в таком же светящимся коридоре. Стою. Больше меня катить не хотят.
Попал я и правда в ту деревушку. В покосившейся старый сарай на краю. Хорошо шифруются, шельмы. Совершенно незаметный сарай. И не подумаешь, какие штучки прячутся внутри невзрачной хибарки.
Каково же было моё изумление, когда я добрался до жилища Калистрата, до того камня. А там… Там они вдвоём с попутчиком моим милым сидят у входа, едят, пьют, и весьма мирно разговаривают. Тихо, спокойно. Прекрасная картина! Смеются. Лучшие друзья, видали? И никто не собирался никого убивать. Полное взаимопонимание в тесной тёплой компании.
Ну, знаете, это уже слишком! Это уже вообще! Я открыл два посоха, те самые, которые нашёл, (да, я сумел их не потерять), дико заорал, обежал этих нечестивцев, чтобы не нападать сзади, и накинулся со всей ярости. Умрите же, презренные! Оба! Вместе!
Ой, ма! Умирать они совсем не собрались. Ни тот, ни другой. Слишком поздно я понял – какую глупость совершил. Получил хороший отпор с двух сторон. Не ожидал, не ожидал. Эх жаль, нет у меня лучей. Уж они бы показали, кто тут хозяин.
Но и без них показал им почти всё, на что способен светлый пакер. К тому же, оба они не были вооружены. Дрались голыми руками. Ещё немного, и я смог бы победить их.
Легко.
Но вот этого немного и не хватило.
Я не понимал, что происходит. Не верил своим глазам. Калистрат, с которым мы так мило и доверительно беседовали когда-то, которого я считал настоящим другом, которому не делал ничего плохого, который мне не делал ничего плохого, дрался сейчас от всей души, со всей отдачей. А он весьма немаленький будет, скажу я вам. Сильный.
И этот тоже, как его, Боря, не отстаёт.
Хотя нет. Сдаёт понемногу. И скоро я остался один на один с Калистратом.
Но не помогло. Я чуть-чуть отвлёкся, и оказался безоружным, прижатым к большому валуну. Всё получилось быстро и незаметно. Калистрат что-то сделал ногами, как-то крутанул меня, и пожалуйста. Приехали. Ни руками ни ногами двинуть не могу.
- Всё? - глухо спросил он, уставившись на меня и сплёвывая кровь, - Успокоился?
Я попытался дёрнуться, но он только сильнее надавил, словно хотел впечатать меня в дерево. И повторил более зло:
- Успокоился? Нет? А то свяжу тебя так, что мизинцем не шевельнёшь.
Пришлось сказать, что успокоился. Точнее – прохрипеть. Говорить нормально я не мог. Он отпустил меня, но всё равно зорко наблюдал. Вдвоём с попутчиком. Проговорил:
- Сядь, поговорить надо. Нос мне разбил.
И отвернулся.
Вот это он зря. Я не мог не воспользоваться моментом. Резко вскочил, услышал истошный крик «Берегись, сзади», обрушил большущий камень со всего маху на башку Калистрату. И плевать, что напал сзади.
Тот охнул, упал. Что-то хрустнуло. Кто-то закричал. Кто-то завыл.
Но мне уже всё равно. Главное случилось. Задание надо сделать любой ценой. И я сделал его. Сделал! Ай да я!
Калистрат не двигался, неестественно выгнувшись, лежал на животе. Из страшной раны на плече текла кровь. Из головы тоже сочилась кровь. С ним всё уже ясно. Я ликовал. Лицо само расплылось в широкой довольной улыбке.
Но недолго. Этот, который Борька, Борис, моментально схватил меня за плечо, давай орать что-то непонятное, давай бить со всех сторон. И сильно. Я не мог отвернуться от ударов. Кажется, сильно заехали в глаз. И в ухо.
Мне ничего не оставалось, как вырваться и убежать. Быстро. Этот рванул за мной, но почти сразу отстал. Повернул назад.
Я же бежал без остановки, куда глаза глядят. Позабыв про лестницу – выход из оврага. Позабыв про волшебные палки. Последние две я оставил там, у дома-валуна. Не возвращаться же! Да подавитесь вы ими!
Нескоро остановился, только после того, как сердце реально захлебнулось, готовое вырваться из груди. Упал в полном изнеможении.
Значит так, дорогие мои. Поздравляю. Я оскорблён, унижен. Меня ещё никто так сильно не оскорблял. Делать этого не стоит. Никому. Не только вам. Обещаю - вас впереди ждут очень серьёзные неприятности. Всех. Устрою такое, какое ещё свет не видывал.


- ; ; ; -
БОРИС

Борька стоял у распростёртого тела, ошарашено глядя по сторонам, в полной беспомощности. Из страшной рваной раны на плече толчками вытекала алая кровь, и жизнь. Надо что-то делать, только вот что? Паника нарастала.
Так. Рана прижата, кровь перестала бить. Дальше что? Нужно же попытаться что-что сделать. Калистрат успел показать ему наблюдательный модуль, его богатое содержимое, как сам сказал. Чего там только не было! Вполне можно жить автономно, ни от кого не зависимо, и вполне комфортно. Сколь угодно долго.
Показали Борьке медицинский блок, - большой, основательный, оснащённый по последнему слову медицинской техники, способный справиться с любой напастью, о чём с явной гордостью сообщил хозяин. Даже оперирует сам. Медблок оперирует, не хозяин. Парень, конечно, весьма далёк от медицины, но всё равно впечатлился.
Вот Борька и сообразил - надо отправить раненого в медблок. Только это оказалось проблемно. Виртуальный врач подсказал, что пациента с такими ранениями надо транспортировать только на носилках. Воробьёв принёс пневмоносилки, надул их, но одному с переносом не справиться. Всего-то сотня метров каких-то, но в одиночку их никак не преодолеть.
Как-то не продумано кое-что у них.
Послышались быстрые шаги, зазвучали голоса. Борька встрепенулся, взял в руки электрошокер, с которым дрался этот, местный. Сейчас он свернулся, стал маленьким и невзрачным. Как же этот его удлинял? По отпечаткам пальцев что ли? У Борьки никак не получалось, и это его окончательно взбесило. Тем более, голоса быстро приближались.
Кусты раздвинулись, и на поляне появилась вся милая компания полным составом – Серёга, двойняшки, все остальные.
- О! Борич! Ты как тут оказался?
- Быстрее нас.
- Ты ж рванул в другую сторону.
- Как?
- Че, каво? Реально…
Только сейчас все остолбенели, глядя на жуткую картину.
- Это кто? Что с ним?
Отшатнулись, столпились поодаль, не смея подойти ближе. Дина испуганно прошептала:
- Он чё, мёртвый?
- Пока нет, - огрызнулся Воробьёв, - но если не поможете, то очень может быть…
- Кто его так? - выдохнула Варя.
- Как же так? – выдохнул Андрюха, - это же...
- А вот так, дорогие мои! - почти взорвался парень, - это самый настоящий реал. Не допёрло? Даже после такого не доходит? Сочувствую. Серёга! Слушай сюда. Вон носилки. Вон там дверь. Аккуратно взяли его и понесли.
- Куда? Туда?
- Быстрее!
- А чё я? И вообще, кто тут командир?
- Не понял? – Борька уже сжимал кулаки, - Я щас покажу тебе, кто тут командир! Напомнить?
- Жрать хочу! - прикрикнул Сергей, невольно отступая, - Не потяну.
- Все хотят, - отозвался кто-то.
Борька только плюнул, начал сам бережно, медленно, аккуратно, по сантиметру втаскивать Калистрата на носилки.
Первой не выдержала Кира. С криком «Ну помогите же ему!» сама ринулась к Борьке. Вдвоём они уложили довольно крупного исследователя на носилки, но не подняли его. Точнее, Борька-то поднял, со своего конца, но хоть и высокая, но хрупкая девчонка не смогла. Вполне ожидаемо. Подскочил Андрей, малозаметный парень, самый молодой из всех. Вот он и помог. Молча.
Ещё большее удивление у народа вызвал модуль. Никто не поверил словам Борьки, что нести недалеко. Никак не ожидалось появление современного жилья в валуне. А Воробьёв, как истинный волшебник, сделал пару загадочных пасов, нажал на незаметную кнопку, и… сим-сим открылся.
Несмотря на огромное напряжение, усталость, тревогу, парень едва сдерживался от смеха. Наконец-то он стал выше других, наконец-то от него все зависели. Пусть и ненадолго. Пусть и не всё, но иногое.

После того, как Калистрата уложили в глубокую капсулу, над ним закрылся прозрачный колпак, забегали манипуляторы, зашумели микромоторы, засветились экраны, Воробьёв, на правах хозяина, накормил всех. Ребята действительно изголодались. Накинулись на еду, не спрашивая ничего. И не обращали внимания на крики Борьки, чтобы не шибко усердствовали.
После обеда Борька ждал долгого и бурного разговора, но напрасно. Вся компания дружно отрубилась, прямо там, где пировали - на полянке перед входом в модуль.
Воробьёв не спеша пошёл в медблок, посмотреть - что да как с пациентом. И вовремя. Монитор пылал красным, показывал ровные линии, тревожно-неприятно зудел зуммер.
Что за хрень? - не понял парень.
Очаровательная 3D виртуальный доктор, до неприличия молодая, с точёной фигуркой, с шикарными пепельными волосами до пояса, в довольно откровенном маленьком белом халате (догадайтесь с трёх раз, кто создал такой образ) сообщила, что больному требуется срочное переливание крови, а нужной группы крови на борту не имеется. На борту вообще отсутствуют запасы крови.
- И? Он чё, того? - напугался парень. Слово «умрёт» никак не выговаривалось. Пришлось пояснить непонятливой докторше.
- Не исключено, - отрезала она, - Если не принять экстренных мер.
- Какие экстренные меры?
- Срочное переливание крови.
- А крови нет… Я… Я… - Воробьёв с удивлением услышал свой голос, - я могу дать ему свою кровь?
- Какая ваша группа крови?
- А я знаю?
Его кровь подошла. И через полчаса Борька, совершенно неожиданно для себя, стал донором. Впервые в жизни.

Проснувшись, Прошаков со товарищи начали с пристрастием расспрашивать Борьку. Из всего долгого разговора командир понял только одно: там, в медблоке лежит тот, кого надо бы немедленно убить. Хотя Воробьёв не говорил этого в лоб.
Глаза командира загорелись:
- В чём проблема? Одно движение пальца, и все дела.
Борька чего-то подобного уже ждал. И жёстко парировал:
- Убивать его не будем. От слова «совсем».
Серёга моментально взорвался. Но смолчал. Только прошипел:
- Пойдём, поговорим. 
- Говори здесь, - хмуро отозвался Борька, - Чё надо? Мне с тобой не о чем говорить.

Устроились в спальне. Там стояло три аккуратно заправленные скромные койки. При особом желании можно было бы установить ещё парочку, и всё. Не шибко развернёшься.
Впрочем, обоим было не до комфорта. Сергей резко остановился, хмуро посмотрел прямо в глаза Борьке. Молча. Тот решил – сейчас опять пойдёт махач. Один на один, без свидетелей. Будет веселуха.
Но нет. Прошаков усиленно рассматривал стены, будто его ужасно интересует обстановка. Неожиданно спросил:
- И! Чё гонишь?
- Я? – Борька сделал вид, что не понял.
- Нет, я! Прёшь постоянно против меня, против моих приказов.
- Кто-то тебя назначил командиром?
- Назначили, - заверил Серёга.
- Кто ж? Уж не этот ли, из стеклянной банки?
- А хотя бы он.
- Да ну на! Нашёл себе вышестоящего командира. Видали? Или хозяина?
- Отвянь. Он обещал дать код выхода из игры. Не бесплатно, конечно же.
- И ты ему поверил. Да он может, не существует в реале! Ты его оф-лайн видел?
- Мне вполне достаточно он-лайн разговоров. Я ж чую – он живой. Не робот, не прога. Живой человек, который хочет нам помочь. В обмен на небольшую услугу. Всё по честноку. Всё путём.
- И услуга – это убийство, ага? Убийство ни в чём не повинного человека.
- Блин! Это он перед нами ни в чём не повинен, - Прошаков стал уже терять терпение, - перед нами, усёк? А перед ним – кто знает. И это не убийство, ни разу. Этот вернёт его к жизни, когда сочтёт нужным.
- У меня немного другая инфа.
- Да по барабану, что за инфа у тебя, какая она, откуда. Короче, не мешай нам. Отвали. Ага? По-хорошему прошу. Пока. Или ты с нами, или нет. Нет – так вали куда хочешь. И мы друг друга не знаем. Всё.
- То есть ты готов меня бросить тут, в неизвестности? – Борька с трудом озвучил свои самые тайные мысли, – В чужом мире?
- Сам нарвался, - равнодушно пожал плечами Прошаков, - Да ты вполне освоился в этом чужом мире.
Он явно хотел ещё что-то добавить, но беседу грубо оборвал истошный девчачий крик. Дина кричала что-то неразборчивое и жуткое. «Что ты наделал? Ты его убил» - что-то подобное.
Из медотсека кричала. Туда и рванули парни, не сговариваясь.
Сразу стало понятно – произошло жуткое, непоправимое. Тихий и незаметный Андрей стоял возле капсулы больного, с электрической вилкой в руке. Глаза его сверкали бешеным нездоровым огнём, на лице застыла довольная и злобная улыбка. Монитор над капсулой изнемогал от звона и красного цвета.
Рядом истошно орала Дина, лихорадочно нажимая на все кнопки пульта.
Ничего не спрашивая, Воробьёв оттолкнул парня, вырвал у него вилку, включил капсулу в сеть.
Техника понемногу успокоилась, перезагрузилась. Запищала тихо и ритмично.
Так же, молча, Воробьёв выволок Андрюху из медотсека, через весь блок, на улицу. Прижав испуганного пацана к мощному стволу дерева, устроил допрос. Который, собственно, состоял из одного вопроса – нахрена. Нахрена он это сделал.
В ответ звучало что-то невразумительное, невнятное. Что-то типа «надо выполнять приказы».
- Какие ещё нахрен приказы? – взорвался Борька, - Чьи?
- Такие!
- БЛИН!!!!! Ну тупизна!!!!! – вырвалось из самой глубины Борькиной души.
Во двор выбежали все. И Серёга, словно почувствовав подмогу за спиной, выступил вперёд:
- Отвали от него. Не имеешь права, - резко приказал он, - он мой человек.
Борька резко выпрямился:
- Щас узнаешь, кто какие права имеет!
Снова началась драка между двумя… может быть, уже врагами? Ну, уж, друзьями их не назовёшь – это точно. 
На этот раз команда не стала наблюдать со стороны. Какой-то девичий голос крикнул «Парни, ну что вы стоите»? и пятеро здоровяков, переглянувшись, набросились на Воробьёва.
Шестеро на одного, вместе с Прошаковым. Это уж слишком.
Только Борька не собирался сдаваться. Отбил один удар, отбил другой. Успел подхватить электрошокер. Очень кстати он оказался под рукой, очень кстати развернулся.
Вот тут-то нападающие испугались. Отступили. Серьёзное оружие, что ни говори.
- Что? – захохотал Воробьёв, - Всё? Сдрейфили?
Гордо направился ко входу в модуль. Народ – за ним, но он грубо осадил всех.
- Свалили все!
- А что… ты нас не пустишь? – спросил Костик.
- Как ты догадался? – фыркнул Борька.
- И даже меня… не пустишь? – тихо спросила Кира.
- Нас, - тут же поправила её сестра.
- А вы чем хуже? Ночуете на улице. Со всеми. Тепло, не замёрзните. Всё.
- Ну Борич… Ну миленький…
- Ну пожалуйста пожалуйста пожалуйста…
- Всё, я сказал. Прошаков обогреет вас, обеих, если что. Одновременно. Будет только рад.
Дверь перед ошалевшими попаданцами тихо закрылась.


- ; ; ; -
АЭРТ

Ох, как я нёсся назад, в пещеру Щуго – не могу передать. Быстро. Очень быстро. Не считаясь с голодом и холодом. Холода не чувствовал, потому как только бежал, и всё. Ну, или быстро шёл, почти без остановок. А голод… Пришлось поголодать, куда денешься. Чем скорее приду, тем быстрее меня накормят.
Хотя, нет, не совсем я голодал. Помогали жители деревень, попадающие на пути. С огромной охотой делились провизией.
А иначе как? Что прикажешь делать, когда на пороге твоего дома нарисовался сам светлый пакер, голодный да злой? И чего это я раньше не догадался?
Вот только маловато деревень встречались по пути. И маловато еды мне доставалось.
Миновал парочку заброшенных Колодцев. Не работали. Ничем мне не помогли. Я остановился у одного, долго смотрел в бездонную тёмную круглую пропасть. Почему так с ними?
В пещеру Щуго я ввалился через… ну скажем, через главный вход. Именно так пришёл, чтобы убить его, именно тут дрался с огненными пушками, которые хорошо потрепали меня.
Вспомнив, я резко притормозил, испуганно осмотрелся. Ну как снова эти пушки заработают? Прежней защиты сейчас нет у меня.
Повезло. Не обстреляли. Вход не охраняли. Что весьма странно будет.
Я привалился к стене. Заорал:
- Щуго! Где ты? Скорей. Ко мне...
И почувствовал, как тихо сползаю вниз. Против воли. Силы окончательно покинули меня.
Нет, нет, всё нормально. Я уснул. Вырубился, как часто говорила та тёплая компания. Уснул крепко и безмятежно, словно пришёл домой после дальнего и тяжёлого похода. Вырубился, как будто был в полной безопасности. Самое подходящее для безмятежного сна место, ничего не скажешь.

Спал не долго. Вскочил как ужаленный, от злого хохота столь хорошо знакомого.
- Ну даёшь! - давясь смехом, наконец проскрипел он, - весь мир смотрит на своего спасителя, ждёт помощи, надеется на него, а он спит, как… как… Докладывай. Убил Калистрата? Ну?
Моментальный переход от излишней весёлости к угрозам впечатлил. Всё так и похолодело у меня внутри. Вроде всё сделано, но всё равно…
- Где мой конь? - как можно более гневно спросил я.
- Зубы-то не заговаривай! Отвечай. Сделал дело?
- А как же! Убил.
- Да? - удивлённо протянул он, - Уверен?
- Уверен.
- А вот я почему-то нет. Не уверен вовсе.
Я вытаращил глаза.
- Ты о чём?
- Не смотри на меня так, будто я во всём виноват. Задание не доделано. Понимаешь?
Вот это новость!
- Врёшь же! – не удержался я.
- Если бы ты не рванул оттуда, как бешеный вайтук, ты бы увидел кое-что интересненькое. 
- Что именно?
Оказывается, Калистрата спасли, утолкали в бокс, то есть в коробку для поправки здоровья. Не Колодец, но типа того. И коробка та сработала, не то, что Колодцы.
- Ты специально так говоришь, - наконец-то выдал я.
- А ну как нет?
Я сжал губы. Похоже, он не врёт. Если оно и правда так, то мне нет оправдания! Нет! Я должен был сделать дело, до конца. Должен был всё проверить! Проследить!
Щуго молчал.
- Шуго, хорошо. Хорошо же! Исправлю. Только помоги! Давай, я вернусь туда, и…
Щуго молчал.
- Щуго, правда! Дай мне оружия… того самого... как его… энектрольного. Я сейчас же его... в один момент… И всех их… Без тебя никак...
Щуго молчал.
- Я бы сам купил, но давно не видел такого на рынках…
Щуго молчал.
- Слушай, я ж с тобой, я твой. Пойми! Услышь меня! Убивать тебя не хочу. И не буду. И никогда не хотел... Я ж не знал, что у них такие штуки есть. Кто бы мне сказал!
Молчание его стало совсем невыносимым.
- Да скажи же хоть что-нибудь! - заорал я.
Тот молча повернулся, небрежно кивнул, пробурчал едва различимо: «Иди со мной», пошёл в темноту пещеры. Точнее - поплыл. Ни одна складка балдахина не шелохнулась.
Как он это делает? Кто он вообще такой?
Хорошо знакомый тёмный зал пустовал. И, казалось, стал ещё темнее. На вырезанном из серого камня мощном столе, словно бы выросшим из пола, стояли миски с едой, пара кувшинов. У меня внутри немедленно всё опустилось. Ноги сами по себе понеслись туда.
Это, конечно, хорошо, это просто восхитительно, но… Куда делась та приятная компания? Не то, чтобы я опечалился без них, но всё-таки, всё-таки...
Щуго кивнул на стол: «Ешь».
Я, хоть и ужасно проголодался, неспешно сел, с достоинством взял в руки вилку и ножик. Откушал не спеша. Еда оказалась так себе. В самой дешёвой таверне подадут блюда получше. Но с голодухи и не такое проглотишь.
И только сейчас подумал: а что, если кушанья отравлены?
Но было уже поздно. Остаётся только надеяться…
Белый быенр стоял поодаль, не торопя меня.
- Всё? Наелся? - хмуро спросил он, словно только и ждал того.
- Ну… Если это можно назвать едой, - не удержался я, - то да, наелся.
- Хорошо. Проваливай.
- Чего?
- Плохо слышишь? Проваливай отсюда.
- Так а… Как же? А дальше как? А помощь?
- Какая помощь?
- Как какая? Моя. Я ж говорил, готов служить тебе…
Тот нервно усмехнулся:
- Какая помощь? Какая служба? Ты о чём? Ты и правда ничего не понимаешь? Скажи спасибо, что накормили тебя, что отпускают.
- Что я должен понимать?
Щуго объяснил. Хорошо объяснил, весьма понятно. Ох, и наговорил же он! Таких жутких гадостей про себя, да в таких количествах, мне ещё не доводилось слышать. И злой я, и ленивый, и думаю только о себе, на других мне начхать, оказывается. Ещё я ничего не умею, драться по-настоящему – тоже, только с электронными пушками бегаю. Позорно медленно бегаю. Но зато самомнение у меня, мол, ого-го, видите ли. Больше гор, самых больших. Шире и глубже Чурильного озера.
И самое интересное – я, оказывается, сам придумал себе подвиги, а на самом деле ничего великого не совершил. Даже не о великом речь. Вообще ничего мало-мальски важного не совершил.
- Да! Да! – вдруг зашипел я так, что он даже опешил и замолчал, - Да! Я ничего не могу сделать, ты прав. Я ничего не сдела! .И не сделаю без этого… энектрольного… оружия! И ты – тоже. Не сделаешь. Ничего! Без оружия! Дай его мне! Дай! Я вам покажу всем!
- А ты руками смоги! Ручками! Вот этими! С лучевыми пушками любой дурак сможет.
Я не понимал его.
- Как можно руками? Без пушек? На них?
Он ответил на удивление спокойно:
- Ну я-то могу без пушек как-то, а? Не знаешь – как? А ну, если вообще не будет пушек? Нигде? Никаких? Что тогда?
- У меня?
- У тебя, у тебя. К мамочке побежишь, защиты искать?
И вообще разошёлся. Добавил несколько крайне обидных фраз в её адрес.
Я не пожелал знать, что тогда будет, не пожелал объяснять, куда побегу, куда не побегу. Не пожелал дальше слушать его мысли о моей семье. Набычился, разогнался, стараясь посильнее ударить головой его в живот. Жаль, он стоял слишком далеко. Поздно я понял свою ошибку. Он спокойно, усмехаясь, легко увернулся. Я едва не впечатался в стену. Это только раззадорило меня. Развернулся, и снова пошёл в атаку. На этот раз он просмотрел, мне удалось сделать ложный выпад, и сбить его с ног, повалить на пол.
Ух, как я его пинал! Как бил! Со всех сил! Наотмашь! Со всех сторон! Без малейшей жалости. Обидно, под рукой не оказалось ничего существенного - ни палки, ни кнута, вообще ничего.
Он не сопротивлялся. Совсем. Лежал, сжавшись в комок. Но потом...
А потом я не понял, что произошло. Сверкнуло, грохнуло, меня передёрнуло и жёстко вышвырнуло не понять куда. В кромешную ночь, в дождь, холод. Рядом высветилась знакомая тумба с торчащей внутри башкой, которая прогундосила, чтобы я шёл куда угодно, хоть к мамочке, и чтобы он, Щуго, больше меня не видел. Никогда. Иначе мне не жить. И чтоб я навек запомнил его, Щуго, доброту, что не убили меня сегодня. И что в следующий раз вряд ли мне так же повезёт.
Вот так. Не больше, не меньше.
- Коня верни, урод! - простонал я, не особенно, впрочем, рассчитывая на успех.
Но мой милый, мой ненаглядный Верный всё же появился рядом. Ошарашенный, испуганный, весь дрожащий мелкой дрожью, рванул куда-то, как только почувствовал твёрдую почву под ногами. Больших трудов стоило его догнать и успокоить.
До утра просидели мы с ним под хилым навесом, который едва - едва защищал от ветра и дождя. Но оно всё же лучше, чем совсем ничего.


- ; ; ; -
БОРИС

Невероятно, но Калистрат Евлампьевич после таких страшных ранений резко пошёл на поправку. На следующее утро очаровательная 3D доктор отключила его от экстренных систем жизнеобеспечения, хотя и оставила в кювезе. И разрешила коротко поговорить с Борькой. Но очень коротко - пациент ещё очень слаб.
Воробьёв рванулся с места, но тут же затормозил, и в медблок вошёл тихим, напряжённым. Успехи медицины его не особо поразили. Гораздо сильнее впечатлил вид Калистрата. Бледное, осунувшееся лицо под большой прозрачной кислородной маской мало чем напоминает лицо живого человека. Губы искривлены в жёсткой напряжённой усмешке. Тело неподвижно, кажется, он даже не дышит.
Но всё же он жил. Дышал. Глаза… глаза, живые и бодрые, горели, светились, искрились невероятной, самой искренней благодарностью. Он прошептал одно лишь «спасибо», чуть поднял правую руку, слабо пожал руку пацану. Всё. Остальное договорили глаза.
Борька моментально всё понял без слов. Впервые его благодарили так тепло и искренне. Впервые говорили «спасибо» таким тоном. Да и вообще мало кто благодарил его, если что.
Калистрат тут же переключился на дело. Захотел знать во всех подробностях - что да как, несмотря на яростные протесты доктора.
Борька рассказал, всё что знал, всё что понял. Сбивчиво, перескакивая с пятого на десятое. Но Калистрат уловил. И чем дальше, тем сильнее хмурел. Сжал кулаки, пробурчал «Вот урод». И испытующе посмотрел на парня, словно ожидая от него чего-то. Добавил:
- Плохо, очень плохо.
И снова замолчал. Почему плохо? Где плохо? Он явно знает больше, но не спешит делиться с Воробьёвым. Борьку же оно как-то не особо волновало. Не его история. Не его жизнь. Он всё больше и больше чувствовал себя чужим здесь. Лишним.
- А вот своих ты не пустил зря, - вдруг заметил собеседник, - им ночью досталось.
- Идут они! - буркнул Воробьёв, - Чего там такого страшного?
И услышал загадочное:
- Здесь весьма интересная фауна. Ночью активничает. А днём ничего вполне. Весёлые, дружелюбные. Да и флора тоже… Тоже веселится по ночам. Кое-кто.
- Ну конечно! Мы ж ночевали уже тут. Всё норм.
Калистрат криво усмехнулся:
- То степь. А в овраге оно по-другому будет. У них весёлая ночька была, уверен. Так что… Впустил бы ты их. Разрешаю. Хотя может быть, уже поздно.
- На кой они мне!
Калистрат сразу записал их всех в попаданцы. Воробьёв согласился, да, похоже на то. А с остальным он никак не мог согласиться. Скажем, с идеей, что им всем надо помириться и дружно искать портал обратно.
Нет, Борька ничего не имел против возвращения, это без вопросов. Он и будет искать путь обратно. Но только один. И только для себя. А эти… Пусть выбираются сами. Он уже попытался завести с ними разговор на эту тему. И? Обласкали его, бросили. Ушли, не оборачиваясь. Даже сестрёнки, которых он считал… Про которых думал…
А! ладно.
Не, всё же. Как он, Борька, должен после этого к ним относиться?
Калистрат добавил ехидно:
- Добрый же ты.
Замолчал надолго. Казалось – уснул. А как только Борька зашевелился, собираясь уходить, вдруг сказал тихо, но уверенно:
- Они ж твои знакомые. Друзья. Земляки. В одном времени.
- Ну… Допустим… И что?
Парень смолчал, не стал объяснять, какие они ему друзья.
- Тут всё вам чужое. Всем вам трудно. Что ж ты так к ним?
Воробьёв взорвался:
- Слушай, какое твоё дело? Это наша тема, и тебя она не касается. От слова «совсем».
После довольно долгой паузы Калистрат грустно усмехнулся:
- Тебе не кажется, что ты не туда идёшь?
- Да ну! Чё, реально?
- Случаются иногда ситуации, когда надо держаться всем вместе. Забыв про всё остальное. Чтобы выжить, чтобы просто выжить. Я пытаюсь вам помочь. Вам всем. Не одному тебе. А ты не понимаешь.
Воробьёв тихо простонал. И тут моралистика!
Калистрат тоже простонал, может, от боли. Но тут же усмехнулся:
- Скажешь, я не прав?
Воробьёв молча выскочил из медблока. Но вскоре вернулся. Пациент снова усмехнулся:
- Ну и? Я прав?
Борька нехотя признался - прав. Он просмотрел ночные записи наружных наблюдательных камер. Хватило и десяти минут, чтобы убедиться - ночка и правда выдалась весёленькая. В кромешной темноте что-то ухало, щёлкало, трещало, шипело, выдавало ещё более невероятные звуки. Жутковатые тени, шелестящие змееподобные полосы, блеск хищных красных глаз в кромешной тьме.
Для полного счастья шёл нескончаемый холодный дождь, мелкой, нудный.
- Они хотели убить тебя, - напомнил Воробьёв, - отключили аппарат твой. Ты, наверно, не помнишь, но я не вру. Врач подтвердит.
- Ну не убили же, - моментально ответил пациент, - впускай их. Разрешаю.
- Добрый ты, - повторил Борька.
- Пусть сюда идут. Мне есть что им сказать.

Наружная дверь с мягким шипением открылась, впустила свежий бодрящий воздух, хмурый приглушённый свет, шелест тихого ветерка, и… всё. Всё! Людей не наблюдалось. Ни одного! Никого! Нигде.
Борька выбежал наружу. Пусто. Словно и не было тут никого.
Покричал. Бесполезно. Ответил лишь холодный порыв ветра, непонятно откуда прилетевший.
Снова кинулся к Калистрату. Тот спал, но Воробьёв разбудил его громким криком:
- Они исчезли! Все! Пропали!
Пациент долго молчал, соображая: кто исчез, куда исчез. Потом встревожился. Даже попытался привстать в своём ложе, но включившиеся механизмы тут же осадили его.
Лёжа он проговорил:
- Я предполагал. Думал, до этого не дойдёт. Видать, дошло.
- Что дошло? Где они? Что за хрень тут творится? Дай мне конект с разрабами! Срочно!
- Это не игра, Борич! Пойми же! Всё – реал.
- Ну да, да, реал. Не лох я. Реал. Усёк. И дальше чё?
- Чего ж тогда разработчиков просишь?
И снова закрыл глаза. Борька уже подумал, что тот снова отключился, и ничего не узнать сегодня, но Калистрат всё же заговорил. Прямо с закрытыми глазами.
- Аватары в продвинутых играх тоже считают свой мир реальностью. Другого не знают, - продолжал наседать парень, перебивая его.
- Видимо, и правда, надо рассказать тебе о нас. Ввести в курс дела. Ок. Только без вопросов давай, ага? Видишь ли, Борич, я - землянин. Самый настоящий, такой же как ты. Живу в 25 веке. В Москве. У нас есть служба… как бы сказать… ну как бы группа наблюдения за паранормальными явлениями.
- Да ладно! – парень вытаращил глаза, - Прям охотники за приведениями. И чё, много работы?
- Просил без вопросов! – буркнул пациент.
- Ладно, - буркнул в ответ Воробьёв, - Давайте дальше.
- Работы хватает. У нас начались исчезать люди. По одному, по два. Никаких следов. Вроде незаметно. Но когда мы заметили это, собрали воедино факты, проанализировали их, то ужаснулись. Запахло заговором.
Борька ещё больше вытаращил глаза, но от вопросов удержался
А Калистрат продолжал:
- Каким-то образом нашим следакам удалось обнаружить эту планету, и мост – телепорт между планетами. Сюда и исчезали люди. Дело дали нашей группе, конкретно – мне. Я сразу понял – не наша работа. Мы такого не знаем, не умеем пока, - выдал Калистрат, - но вот кто тут хозяйничает – тоже не выяснили. Но он тут, несомненно. Автор штуковины этой.
- Чё, реально? Машина телепорта! Да ну на! – выдохнул Борька.
- Помолчи, говорю же! Сил… сил и так мало…
- Ок, ок, - прошептал парень.
- Ладно. Так я оказался тут. Живу уже долго. Слежу. Наблюдаю. Собираю информацию. Анализирую. Но мало что понял.
- А чё непонятно? – усмехнулся Воробьёв.
- Ты считаешь, тут всё нормально? Раннее средневековье рядом с технологиями, которые даже нам, в 25 веке, не снились. Нормалёк? Кто- то тут ещё усиленно активничает. И очень хорошо прячется.
- Ну… да, наверное, - Борька вынужденно согласился, - не норм.
- Вот и я про то же. Я нашёл деятеля, который уж очень сильно отличается от остальных. Умнее. Загадочнее. Шифруется так, что не подберёшься. Звать Щуго. Его почти все местные боятся.
- Кажется, слышал. Он чё, такой страшной?
- Он учёный, биолог. Типа того. Откуда он – тоже загадка. Из местных? Слишком выделяется среди остальных. Землянин? Похож, но… Нет у нас таких. Скорей всего, местный уникум. Единственный в своём роде.
- Из будущего? – тут же предположил Борька, - из 35 века? Или из местого будущего?
- Ну… Может быть. Вряд ли.
- Или вообще инопланетянин?
- Ну это всяко нет.
- А чего? Вы сами говорили, он шифруется. Может, он не чел даже. Биоробот иноплатеный какой-нибудь.
Калистрат усмехнулся, снова надолго замолчал. Потом продолжил:
- Ладно. Это, по большому счёту, не так важно. Куда важнее его бурная деятельность. Эксперименты.
- Какие эксперименты?
- Опасные эксперименты… Опасные… Страшные…
- Типа телепорта? – всё же не удержался Воробьёв. Его распирало любопытство, но он посмел только это спросить. Ну и заодно показать, что в курсе понятия «телепорт».
- Ну… - после долгой паузы выдал Калистрат, - ты откуда знаешь?
- Телепортнулся уже. Пришлось.
- Да? Хм… А, ну да. Конечно ж. И оно работает? Ладно. Слушай дальше. Это важно. Телепорт, кстати, не самое страшное будет. Я с огромным трудом кое-что выяснил.
Дальше пошёл сплошной сайенс-фикшн. Борька не знал – верить услышанному, или нет. Но хотя бы дом Калистата, навороченный медблок, подтверждали - услышанное всё же скорее правдой будет.
Щуго, оказывается, делал запрещённые опыты над людьми. Над местными.
Да, планета оказалась обитаемой. Населена недалёкими племенами. Раннее средневековье, как заметил Калистрат. Скачут на лошадях, дерутся с помощью копий, мечей. Железо знают. Постоянно воюют друг с другом. Живут разрозненно. Государства полноценного не знают. Оформленных законов не имеют. Письменность слабо развита. Почти все неграмотные. Есть один кадр, возомнивший себя правителем всей земли. Но ничего он из себя не представляет. Тупой слабак. Как только он у власти ещё остаётся? Возможно, держится за счёт своего помощника, как его… Не помню. Есть и племя карликов тут. Ну… не совсем карлики, скорее очень и очень маленькие люди.
Вот над ними Щуго хорошо поработал. Изменил их. Модернизировал конкретно. В итоге – ногуны стали очень воинственными. Из мирных спокойных маленьких кочевников весьма быстро превратились в грозных воителей. Сильные, ловкие, меткие, жёсткие. Даже жестокие. Они оказались самыми податливыми, самыми подходящими для опытного воздействия.
- Ну и какие проблемы? - снова не удержался Воробьёв, - Покоцать его, Щуго этого. Делов-то.
- Ха! Не спеши. Щуго не прост. Хитрый, целеустремлённый, замечательный инженер – техник. И биолог. Знаешь, сколько всего он тут наворотил! Защита у него мощная. Мне одному с ним не справиться… тем более – сейчас. И самое печальное – он оборвал связь с нашим миром. Нащупал как-то канал. И прервал. Успели только меня перебросить, да этот дом. Всё. Должна быть команда, но… Так что помощи не будет. Домой я тоже не скоро попаду. И полагаю, он с вашим миром связался. Вытащил вас. Может, ещё кого. Я-то думал, он рвётся к вам, ан нет. Ему просто нужны ваши люди.
Последовал вполне логичный вопрос:
- Зачем?
- Возможно, тоже хочет модернизировать. Собирает армию. Ногуны, хоть и вояки, но всё же карлики. Нормальные рослые люди ему нужны. Таких тут маловато. Может, так.
- Так это… ты… вы тогда напугали меня? – озарило Борьку, - Ночью, в моей комнате. Ещё и Сократа тогда приплели.
- Я… Напугался?
- Не, ни разу!
- Да ладно! Не ври. Ну и вот что ещё. Он что-то ищет. Какую-то машину. Она очень важна для него. И он считает контроль над ней самой главной своей задачей. Может, хочет подмять под себя планету. Не удивлюсь, если оно так и будет.

Закончили глубокой ночью, когда даже Воробьёв валился с ног от усталости. А землянин всё говорил и говорил, хотя был по-прежнему слаб. Голова парня пухла от новой информации. Калистрат верно сказал – попаданец он. Борька и не думал, что сам когда-нибудь станет самым настоящим попаданцем.
Чё-то как-то не хочется. Ни разу. От слова «совсем». Куда приятнее смотреть видуху про попаданца, нежели быть им.


- ; ; ; -
АЭРТ

Ну и? Куда двинуть? В какую сторону? Всё равно. Мне лично никто не нужен. А я кому-то нужен? Похоже, тоже нет. Ну, разве что милому Верному. Тот, обычно сдержанный и серьёзный (если может быть серьёзным конь) сейчас всячески показывал, как он рад меня видеть. Легонько покусывал за плечи, пританцовывал вокруг, хлопал ушами, возбуждённо размахивал хвостом, пытаясь хлестануть меня. Несильно бодался. И не притронулся к сочной вкусной травке. Совсем.
Ну когда это бывало, чтоб конь мой отказывался от еды?
Сильно цапанули меня слова Щуго о матери. Забыть не могу. Да, да. У меня ведь есть родной дом. Я уж почти позабыл о нём, но он никуда не делся. Есть родители, два старших брата, две старшие сестры. Надеюсь, все живы - здоровы, и всё там у них хорошо. Давно никаких весточек оттуда не получал. И сам не слал. Я - последний ребёнок у родителей. И хотя двор наш богат, и даже очень, на большое наследство рассчитывать не приходится. Последыш, что поделаешь. Ещё и нежеланный, как шептали за моей спиной. Даже слыхал как-то, что мать нагуляла меня где-то, и отец – не мой родной отец.
Во как!
А родители весьма суровы, особенно мать. Огромнейшее хозяйство в кулаке держит, домашних и работников. Иногда кажется, что даже скотина её боится. Зайдёт в хлев – и самые злые и бешенные жеребцы становятся мирными и добрыми. Всё хотелось её спросить - она вообще отдыхает? И куда более интересный вопрос просится – она вообще любит своих детей? Хоть малейшее материнское чувство испытывает? Ко мне, хотя бы.
Конечно же, ничего подобного я не смел спрашивать. Даже когда подрос.
Да и отец тоже не отстаёт от неё. Они нашли друг друга, когда-то давным - давно. И быстро поняли - что да как. Сами рассказывают – влюбились с первого взгляда. Два лидера, два жёстких командира, две крепкие несгибаемые натуры как-то умудрились прожить вместе очень долго. Как? Почему не разбежались? До сих пор понять не могу. Люди вместе не способны жить столько.
Но меня оно не волнует уже. В один прекрасный день, точнее – в одну прекрасную ночь тихо взял я самого ценного любимого коня, и ушёл куда глаза глядят. Никому ничего не сказал. А как не уйти, когда встречаешь полное непонимание своих мыслей. Любых. Самих простых и безобидных. Впереди светило только одно: бесконечный уход за бесчисленным лошадиным табуном, который постоянно увеличивается. Так работают отец с братьями моими да с помощниками. Постоянно. Днём и ночью. Сено, травы, корма, лекарства, упряжь, сбруя, стойла, ремонт их, объездка, подковка, выжеребка глубокой ночью, конные рынки. Ещё и посевы всякие бесконечные. И другой работы прорва. Всё одно да потому нескончаемой чередой, день за днём, год за годом. Ничуть не меняется. Кому-то оно, может, и нравится, но никак не мне.
Словом, в одну прекрасную ночь, вернее – в самую ненастную и тёмную ночь, исчезает Пуль Феныск. И появляется светлый пакер Аэрт – бездомный неприкаянный альтруист, борец за справедливость. Да, я придумал себе такую роль. И светлого пакера придумал. И что с того?
Сколько уже я так живу? Сколько брожу по миру? Не отвечу. Год, два. Возможно. Тяжело. Очень тяжело. Холодно, голодно. Неприкаянно. Особенно в последнее время.
Вот потому-то я и думаю порой: а не вернуться ли домой. Объявиться, как будто ничего не произошло. Мол, прогулялся неподалёку, всего-то пару деньков отсутствовал. Ну не вышел из меня борец за счастье обездоленных и угнетённых. Не получился. Не волнуют нисколечко их трудности. Со своими бы разобраться.
Надо же хоть когда-нибудь найти силы признаться в этом.
Но то ладно, то не главное. Главное вот оно. Крепко сейчас задел меня Щуго своими тупыми словечками. Я аж сам не ожидал, что зацепит так. Готов был превратить этого… как бы его назвать… размазать его по стенке. Прямо там, в пещере. Голыми руками.
Жаль, не успел.
Ничего, всё впереди. Ход за мной. Как бы плохо не относился я к своей матери, никому не следует её оскорблять. Тем более, так сильно. Я уже говорил, да? И кое-кто горько пожалеет о своих недавних столь неосторожных словах. Очень скоро.
Так что сел я на коня и поехал… Нет нет, не к пещере. Совсем в другую сторону. Чтобы действовать дальше, очень нужны помощники. Нужны бойцы.
Да-а! Мог ли я, убеждённый одиночка, думать о собственном отряде? Ни за что!
Но, к несчастью, без сароголя, даже самого небольшого, я совершенно бессилен.


- ; ; ; -
БОРИС

Он вылез из оврага, тяжело дыша, едва живой. Конкретно проклинал неизвестных крюкоруких деятелей, догадавшихся соорудить столь шаткую, весьма ненадёжную, даже опасную лестницу. Ему, Борьке Воробьёву непременно надо спастись. А какая-то верёвочная фигня может погубить самое важное сейчас дело в самом начале.
Деревня Куня-Сепи впечатлила. Большая, шумная, многолюдная. Очень напомнила декорации к игре по средневековью. Добротные, ухоженные дома. Ни электричества, ни асфальта, ни многоэтажек, ни автомашин. Три этажа – самые высокие здания, целых две штуки Борька насчитал. Тут же лошади, коровы, всякая домашняя птица. Живность гуляла по улицам сама по себе, без всякого присмотра. Быки сопели, набычившись на нового пешехода, необычно одетого.
Ну и конечно же, постоялый двор, кузня. Всё в лучших традициях жанра.
А ты чего ждал? – усмехнулся Воробьёв, - мини-синхрофазотрон? Компактный термоядерный реактор? Антигравитационный флаер?
Вдали… нет, не может быть… Вдали, возле самого мощного и длинного одноэтажного дома мирно паслись… драконы. Три грязно-серых дракона, самых настоящих. Ну, или, птеродактили.
Парень шумно выдохнул. Н-даааа… Он же сам первый кричал про здешний реал, и вот на тебе. Как тебе такое, Борис Воробьёв? Реальнейший виртуал, весьма далёкий от реала. Скажешь, нет? Тогда как совместить самое что ни наесть глубокое средневековье с порталами, автономными домами, телепортами? И с доисторическими птичками, туда же, до кучи. Зря он не поверил Калистрату. Земляк оказался прав.
Борька слишком поздно сообразил, что он одет совсем не так, как местные. До футболок и бриджей тут ещё не докатились. И пока ещё не научились делать такие яркие красочные ткани. Народ уже стал с подозрением коситься на него. Пришлось ускориться.
Пройти как можно тише и быстрее не получилось. Его быстро заметили нищие, стали приставать, дёргать за рукава, заискивающе заглядывать в глаза. Тыкали грязными пальцами в бриджи, в спортивные сандалии. Что-то хотели, но Борька их не понимал. Хотя вполне понятны их желания и без перевода. Подоспевший на шум хозяин постоялого двора крепко гаркнул на них, отогнал, и тут же сам стал настойчиво направлять дорогого гостя к своему заведению. Повадками сам недалеко ушёл от нищих. Всячески давал понять, что хочет купить Борькину одёжку - многозначительно тряс перед ним бесформенными кругляшками, местными монетами.
- А мне что, голым ходить прикажешь, - усмехнулся парень, стараясь затеряться в толпе.
С трудом отделавшись и от него, землянин нашёл тот самый заброшенный сарай. Оглянулся – не следит ли кто за ним? Вроде – нет. Гостинщик тоже потерялся.
Ну и хорошо. Только тут Воробьёв позволил себе улыбнуться. Экстремальный квест заканчивается. Всё, хорош. Это совершенно не его мир, и побоку – реален ли он, и насколько реален. Не его разборки. Чужой он тут. Калистрат напел полную фигню. Красивая фигня, и только. Он, Борька, - землянин, россиянин, житель 21 века, и здесь он ничего не решает. От него ничего в этом мире не зависит. Так что ноги в руки, и… домой. А для начала – к ближайшему порталу. А там… Калистрат скоро поправится, и сам сделает всё, как надо. Разберётся.
И плевать, что этот пацифист недоделанный советовал ему отыскать друзей, забрать их. Ну конечно! Ага! Друзья! Пусть выползают сами, эти, так сказать, друзья. Даже сестрёнки. Их – туда же. В общую кучу. Чем вы лучше остальных, что ли? Обоснуйте, что именно вас надо обязательно спасти, и непременно в первую голову.
Войти в сарай ему не дали. Резко толкнули в бок, да так неожиданно, что он упал. Вскочил. Услышал довольно громкий сухой шелест.
Перед ним валялась большая, невероятных размеров стрекоза, ну, или кто-то весьма похожий. С овчарку размером, не меньше. Не, всё-таки поменьше. Оно от удара завалилось на спину, беспомощно перебирая всеми четырьмя парами весьма когтистых лап. Огромные выпученные фасеточные глаза как будто бы просили помощи у чудного незнакомца.
- Что ты такое? – усмехнулся Борька, наклоняясь над существом. Что-то подсказало, что живность безопасна, по крайней мере – сейчас. Парень несмело взял пушистую махровую стрекозу на руки. Она затаилась, перестала трепыхаться. Но выпученные глаза с нескрываемой тревогой следили за человеком.
- Да ладно, ничего с тобой не сделаю, - буркнул он, - расслабься.
И поспешил поставить её на ноги. Она стояла покачиваясь, неловко подгибая под себя две лапки.
- Э-э! Что за фигня?
Лапки запутались в тонкой прочной леске. Борька снова поднял стрекозу, начал распутывать леску. Заметил, как насекомое напряглось. Из лапок медленно полезли тонкие острые коготки. Появился длинный узкий раздвоенный язык, который стремился обвиться вокруг шеи спасителя, удушить, ну, на крайняк, ужалить его… но остановился.
- Слышь, ты! Стрекозлина! Алло, гараж! Тебе ж помогают, или как?
Стрекозлина словно бы услышала, убрала когти. А через пару минут дело оказалось сделанным. Странное создание, словно не веря в спасение, медленно водила свободными лапками. Один фасеточный глаз пристально уставился на парня.
- Всё, всё. Свободен. Проваливай. Можешь не благодарить.
И Борька наконец-то вошёл в сарай.

Промежуточной точкой путешествия домой должен стать институт. Бывший институт генномодификации, как сказал земляк, давно закрытый и покинутый. Борьку именно туда и выкинуло. Сработано чётко.
Почти на цыпочках, стараясь не дышать, парень тихо вышел из трещины в толстом старом дереве, похожего на дуб. Огляделся. Никого. Место и впрямь давно заброшенное. Мрачное, жуткое. Даже не смотря на раннее бодрое утро.
Окружающие дома выглядели явно земными, но… весьма странными. Борька не припомнил, чтоб где-то когда-то так строили. Кособокие многоугольники, стоявшие как попало, без всякой системы, уже поросли густым колючим на вид плющом до самого верха. Земля между ними тоже заросла. Что где было раньше, как оно выглядело – не разобрать уже.
Парень быстро нашёл нужный дом – серо-фиолетовый шестигранник, с неровной крышей. Именно здесь, на третьем этаже должны лежать навигационные планшеты со встроенными местными картами. Если они, планшеты, не разрядились окончательно, и он, Воробьёв, сумеет с ними совладать.
Движение к заветному зданию ускорили неизвестно откуда вывалившиеся собаки. Пара больших белых псов недвусмысленно намекнули, что ему здесь не рады. Борька не на шутку струхнул. Начал отступать спиной вперёд. К счастью, в траве нашлись… - он не поверил своей удаче - три палки, три электрошокера, видимые им раньше.
Один резко раскрылся, перешёл в боевой режим. И очень вовремя. Парень чуть не выронил его от неожиданности. Но удержал, переменил хват. 
Навык битв в бродилках оказался полезен. О-о! Геймер-профи моментально вошёл в раж, оторвался по полной. Это было что-то с чем-то! Вспомнились многие геймерские приёмы, которые сейчас вполне сработали. Псины-то - серьёзные соперники. Ничуть не боялись его. Не снижали темпа атак. И их становилось почему-то всё больше и больше. Уже не две, и не три, уже, наверное, с десяток четвероногих одновременно нападают. Добираются до него потихоньку. На ногах появились чувствительные ранки. Пока небольшие, но вполне реальные. Из которых сочится вполне реальная кровь.
Руки тоже пострадали.
Он уже видел их раньше, собачек этих милых. Тогда, при встрече с аборигеном. У костра. Только тогда они были совсем другими. Милые, добрые и пушистые. Лениво смотрели на него, лениво позёвывали. Что ж с вами сейчас случилось, пёсики? Кто вас так разозлил?
Чувствуя, что долго не выдержит, парень стал медленно отходить назад, к строению. Где там вход, а?
Внезапно откуда-то сверху раздалось громкое сухое жужжание. Что-то тёмно-серое метнулось в сторону собачек. И тут же одна с громким визгом поднялась в воздух, отлетела на добрый десяток метров. Желание нападать у неё тут же пропало.
Вторая последовала вслед за первой.
Больше Борька ничего не смог увидеть. Стена прогнулась под его натиском, открылась, и сразу же закрылась. Он рухнул на холодный пол.
Не сразу и сообразил, что, собственно, произошло.
Воробьёв снова остался один, отрезанный от всего мира, ослеплённый несносно ярким светом.
Немного придя в себя, он вскочил. Свет уже не казался таким ярким. То ли приглушили, то ли глаза привыкли.
Парень прошёл в единственное доступное помещение - в большой неправильной формы холл с несколькими хитро изогнутыми креслами, да небольшими столиками со стеклянными столешницами и мудрёно крученными ножками.
Так, стоп. А почему он так свободно попал сюда? Он же совсем чужой для охранной системы. Напрочь забыл спросить Калистрата насчёт паролей, а тот и не сказал ничего. А теперь выясняется, что… либо система его уже знает, либо… либо тут реально не думали о безопасности.
С чего бы это охранной системе знать его?
Калистрат говорит, что строения эти сделаны именно инопланетянами. Очень и очень давно. Борька согласился – очень даже может быть. Вроде как по-земному оно тут выглядит, но как бы не очень.
А может, Калистрат просто использует его, Борьку. Для своих, понятных только ему целей. Сам-то вполне освоил эту внеземную технику. Знает же точно, где планшеты лежат. Откуда? Ну и открыл ему все входы. Дистанционно. А что? С чего бы охрана впустила бы его, Борьку?
Ладно, ладно, потом. Надо торопиться.
Итак, Калистрат велел немедленно идти на третий этаж, в четвёртую комнату по правой стороне коридора, прямо к планшетам.
Но мало ли что велел Калистрат. Гаджеты подождут. Борьку распирало от любопытства – что да как тут устроено. Зачем, для чего сделаны такие большие помещения без окон и дверей. Чем занимались здесь люди? Куда исчезли? Неужто один Щуго в лёгкую смог заколбасить целую команду?
Если тут, конечно же, работали именно люди.
Все комнаты открывались перед любопытным посетителем. Первый этаж отдали под обычные, самые простые, привычные и необходимые нужды. Кухня со столовой, большой зал, парочка залов поменьше, маленькие комнатки для жилья. Весьма скромная обстановка, минимум обстановки. Скучно, банально, неинтересно.
Второй этаж – царство химии. Пробирки всякого разного калибра, большие стеклянные бутыли, химикаты, приборы, химические шкафы. Тоже скучно, неинтересно. И непонятно к тому же.
А ведь тут всё земное, заметил парень. Никаких иноземных приблуд. По крайней мере, пока ничего уж совсем необычного не замечено. Ну, кроме формы здания, конечно же.
Третий… Не, третий этаж подождёт. Лучше заняться подвалом.
Тёмный неухоженный коридор привёл к большой круглой закрытой двери. Где она находится – под тем же зданием, под другим, или вообще под землёй – Борька не понял. Но не сомневался: там его ждало самое интересное.
Никаких табличек. Только пара толстых хорошо заметных слабо светящихся стрелок на стенах показывали, куда идти.
Сейчас Воробьёв больше чем когда-либо, ощущал, что он в игре. Даже при драке с белыми собаками не было такого. Клёво! То, что доктор прописал. Будет круто. Всё-таки виртуал. Реальный виртуал, ессссс! Крутяк!
Ожидания оправдались. Даже слишком. За толстой, почти что сейфовой дверью показался бесконечный ряд больших прозрачных овальных ванн, в которых плавало… плавало жуткое. Парень не поверил своим глазам. И всё-таки, всё-таки… Части тела плавали, вот что. Человеческие. Много. Очень много ванн, очень много частей. Всяких разных. Руки, ноги, головы. Все бледные, почти прозрачные. Головы – просто черепа, обтянутые тонкой бледной кожей. Ни волос, ни бровей. Глаз нет, одни пустые глазницы. Руки и ноги – тоже прозрачные. Кости, едва обтянутые такой же тонкой кожей.
Вот сейчас Борьке по-настоящему стало дурно. Желудок рьяно запросился наружу. Пацан почти задохнулся. Застыл на пороге большого зала, не в силах двинуться куда-либо, не в силах отвести взгляд от увиденного.
Наконец, нашлись силы выползти назад, в коридор. Долго стоял, закрыв глаза, опираясь на стену. Всё же дыхание успокоилось, страх прошёл. Он громко расхохотался: ты ж, братела, сам кромсал всяких компьютерных монстров, да так, что компьютерная кровь хлестала во все стороны. И конечности так же во все стороны летали. И ничего же. Не было противно. Ни разу.
Так чего сейчас напугался? Такая же игра тут, ну, разве что чуть реалистичнее.
Стараясь как можно скорей забыть о жуткой комнате, двинул обратно. Всё. Хватит приключений. Теперь уж точно к планшетам, прямым путём, без остановок.
В коридоре третьего этажа царила почти кромешная темнота. Вроде как бы окна прорезаны, но только вот солнце в них не светило. Уже стемнело?
Да, и вот ещё что. Вокруг по-прежнему никого, ни одной живой души. Как и на других этажах, как и в подвале. А техника-то работает. Тепло, светло, и мухи не кусают.
Кто-то всяко контролирует её работу. Кто же?
Ладно, это тоже потом. Хотя… Поболтать с главным здешним компьютером, или как он там называется, оно неплохо бы было.
Та самая дверь не открылась. Воробьёв от неожиданности даже вскрикнул. Он уже привык, что все двери с готовностью подчиняются ему. Никаких препятствий. И вот нате – самая нужная дверь не поддаётся. Хошь пинай её, хошь колоти кулаками.
У парня сдали нервы. По пустому коридору гулко раздалось:
- Эй! Алло, гараж! Прогеры хреновы! Дайте подсказку!
Через пару минут:
- Пароль гоните, э-э-э! Дверь откройте!
С виду дверь не имела никаких замков, ни кодовых, ни обычных, только небольшая почти круглая защёлка торчала примерно посередине. Которая никак не хотела вертеться.
Потеряв терпение, Воробьёв с разбегу набросился на дверь. Раз, второй, третий! Бесполезно. С виду хлипкое препятствие оказалось неприступным.
Да чтоб тебя!
После нескончаемых попыток Борька всё же смог открыть дверь. Можно сказать, ему повезло. Нажал какую-то незаметную чёрную точку на стене, и дверь подчинилась. А он-то столько раз равнодушно смотрел на неё, на точку. Будто кто-то приклеил чёрную бумажку, да оторвал её, оставив малозаметный след.
Но оно уже не волновало землянина. Главное – он победил эту противную дверь. Попал туда, куда хотел. Ну, почти туда. В комнате разместился пульт управления. Самый настоящий. С тремя креслами, большим столом, почти во всю комнату, с клавиатурами, с четырьмя экранами, во всю стену размером.
О! Вот это уже лучше. Понятнее. Правда, не работает оно, но…
Но знак «вкл», то бишь разорванный кружок с вертикальной чёрточкой сверху, хорошо знакомый по компьютерам, и в этом загадочном мире остался знаком «вкл». И Борька с удовольствием наблюдал, как просыпается система.
Через полчасика он уже многое знал про базу. Создать 3D аватара, даже самого простого, не вышло. Серьёзная система. Без излишеств. Но контакт с ней вполне получился. Милый женский голос ИИ с едва уловимым непонятным акцентов охотно отвечал на все вопросы. Конечно, многое осталось непонятным, даже после подробных её объяснений.
Но главное он услышал. И встревожился. Одного слова ИИ оказалось достаточно. Оказывается, сей научный комплекс создали не земляне. Впрочем, он уже догадался. Кто создал – не понятно. Когда – тоже. Может, и правда, люди из параллельной вселенной. И как раз тут имелась лаборатория генной инженерии. Там, в подвале. Куда парень так неосторожно заглянул. И она, как и другие лаборатории, вполне рабочая.
И её активно использовали. Туда регулярно наведывались. Недавно, после расстрела персонала базы. Да, именно расстрел, по-другому не назовёшь то, что Борька нашёл среди видеофайлов. На кадрах какой-то крупный чел с длинными растрёпанными рыжими волосами ходил по комнатам, пинками открывая закрытые двери. И словно в дешёвом боевике, гасил зелёными вспышками всех, кого видел.
Прямой наводкой. Без малейшей пощады.
И его никто не останавливал. Никто не сопротивлялся.
Жесть! Волосы на голове встали дыбом.
Вот ещё видео, более позднее. Этот же рыжий много и напряжённо химичит в лаборатории. Он явно не новичок в лабораторном деле. Между столами, шкафами и ванными двигался быстро, чётко, вполне рационально. Руки будто сами знали, где что брать, что с этим делать.
Засмотрится можно. Залюбоваться его действительно красивой работой, чёткими движениями. Если не знать, что за тип работает, что он раньше сотворил.
И что сотворит ещё.
Да ну на, это вообще не его проблемы. Воробьёв резко выключил видео. Ни разу не его проблемы, по-любому. Пусть сами разбираются.
Планшеты. А! Вот они. Все пять брошены на креслах, совсем незаметные. Не сразу поймёшь, что это и есть планшеты. Небольшие диски, на ладони один легко уместится. Никаких кнопок снаружи.
Какие же вы странные, люди параллельной вселенной! Скрытные. Как нравится вам всё усложнять!
Он подбросил один, поймал. И чуть не отбросил в сторону. Диск зашевелился. Прямо в руке завибрировал. Из ребра полезли рычажки. В воздухе повисли прозрачная же клавиатура и экранчик. Виртуальная клавиатура несколько раз сменила настройки, и остановилась на русском языке.
На экране побежало: «Готов к работе. Задайте вопрос».
Вопрос? Эм-м… А какой вопрос, собственно? Спросить-то о многом хотелось, но… Но не спросишь же в лоб, как, мол, попасть домой.
Через некоторое время экранчик с клавиатурой свернулись, диск снова стал плоским и неинтересным.
И жизнь тоже стала плоская и неинтересная.
До того плоская, что Воробьёв не обратил внимания на шаги в коридоре. А когда услышал твёрдую, тяжёлую, уверенную поступь, оказалось уже поздно. На пороге возник карлик. Маленький, немногим выше пояса Борьки, с большим копьём, гораздо больше хозяина. Он немедля наставил оружие на Борьку, и хрипло выдал:
- Прошу идти за мной.
Воробьёв не понял, переспросил.
Тот чётко повторил:
- Приказываю пойти со мной. Немедленно.
- А чё, если не пойду? – усмехнулся землянин, - Заставь меня.
Ему, понятно, совсем не улыбалось идти непонятно куда непонятно с кем. Да и не казался карлик серьёзным противником. Даже с копьём. Так что проблем не ожидалось.
- Шутить со мной не надо бы, - в ответ отчеканил воин.
- Слышь, ты? Свалил, малявка!
Борька немедленно оказался отброшен на пол, на спину, карлик устроился сверху, сдавив древком копья горло. Двигаться парень не мог – любое движение вызывало ощутимую боль. Нет. Оно не так больно оказалось, как обидно. Чертовски обидно. Такого быстрого и нелепого поражения он ещё не испытывал. Тем более – от карлика.
- Сейчас встал и пошёл со мной. Бежать не советую. Понятно?
Делать нечего. Пришлось подчиниться. Двинули в путь. Куда его ведут – Борька понял довольно быстро. Вниз, в знакомую комнату. В ту самую лабораторию.


- ; ; ; -
АЭРТ

Уходя, а точнее - убегая из родимого дома, я никогда бы не подумал, что мне когда-нибудь понадобятся домочадцы.
И всё же, небывалое иногда свершается. Возвращаюсь домой полным ходом.
Нет, нет, я совсем не сентиментален, нисколечко. И нисколечко не соскучился по домашним. Ни одной слезинки не обронил из-за них. Никакой радости не испытывал. И сердце билось совершенно спокойно перед долгожданной встречей.
Главное – дело. И только дело. Ничего личного. Срочно нужны люди, нужна команда. Позарез. Чем больше людей, чем они сильней, чем серьёзнее вооружены, чем лучше обучены, тем лучше. И проще найти их там, где меня помнят. Где прислушаются.
Надеюсь, что прислушаются.
И ещё надеюсь, что людей я там всё-таки получу. Очень сильно надеюсь…
Вконец загнав своего доброго коня, я проскакал довольно большой путь. Никогда ещё не приходилось ехать так быстро. Верный, несомненно, скажет мне большое спасибо за такую бешенную трёхдневную скачку.
Прости меня, дорогой, прости, пожалуйста! Так надо, понимаешь? Будет, очень скоро будет у тебя хороший долгий отдых, куча вкуснейшей свежайшей еды и воды чистейшей.
Дорога шла не по таким диким местам. Попадались деревни, довольно крупные и богатые, а там - таверны, со всем нужным для путников и лошадей. Как и полагается.
Но что-то вокруг творилось непонятное, тревожное. Всю дорогу преследовало меня щемящее чувство мрачной безнадёги. Как будто собрали последний урожай зерна, будто домашняя живность в последний раз наслаждается сочной бодрой травкой, будто люди пьют вкуснейшее вино в последний раз, а потом… потом всё. Конец. Больше ничего такого не будет. Вообще ничего. Ни травы, ни зерна, ни вина. Всё исчезнет. Навсегда.
Откуда оно? Не скажу. Может, потому что исчезли все колодцы? Но они должны тут быть, хотя бы парочка. И да, что-то не помню я работающих колодцев за последнее время. Или потому что на больших и шумных базарах не нашлось современных энгерничных ружей? Хотя недавно там выкладывалось почти всё. Теперь же одна никчёмная рухлядь лежит. А оружия вообще нет. И сами базары стали куда меньше и тише. А многие базары вообще закрылись.
А уж цены там такие стали!!!
Или же потому что нигде в тавернах не нашлось моего любимого белого игристого, самого крепкого и вкусного? А еда стала совсем противная? Мясо жёсткое, не прожарено нормально, холодное. Студень пересолённый. Хлеб чёрствый. Рыба почти протухшая, пересолёная. Обслуга совсем испортилась. Грубость, долгое ожидание еды, малюсенькие порции, полное неуважение к моей персоне – это теперь нормально, в порядке вещей. Так что ли?
Да что тут происходит? Что случилось-то?
Сколько я не задавал вопросов, ничего не узнал. Никто ничего толком не объяснял.
Всё больше пугаясь, я только сильнее пришпоривал коня. И вскоре...
Вот он, хорошо знакомый густой лес, поворот широкого тракта. Дальше – мост, а там, совсем рядом, на том берегу – наш замок, прямо у большой и широкой реки Врычуги. И городок наш Пурофан, , где только наши люди живут. Городок моего детства.
На дороге с чего-то было непривычно оживлённо. Народ шёл, даже бежал навстречу мне. Причём очень сильно шествие то походило на бегство. Телеги, лошади, коровы, дети, взрослые шли плотным строем. Шум стоял неимоверный. Бабы выли, дети плакали, живность орала и ревела на все голоса.
Я выдернул из толпы какого-то мужика:
- Вы куда все? Что случилось?
Он мычал, мотал головой, но ничего толком не говорил.
- А-а! Катись! – отшвырнул я его.
Второй мужик тоже ничего не прояснил. Прошептал испуганно, едва разборчиво «не знаю, все побежали».
Ну, если третий окажется таким же, я… я не знаю, что с ним сделаю.
Медленно двигаясь верхом сквозь плотную толпу, я, наконец, высмотрел ещё одного. Одет гораздо лучше остальных, далеко не в рванье. Взгляд не такой испуганный, более осмысленный. Как будто получше иных знает, что за бредятина тут творится.
- Эй, ты! Да, ты. Иди сюда! – повелительно выкрикнул я, сверля его глазами, - Ко мне, приказываю!
Он подошёл, дерзко взглянул на меня. И почти сразу отлетел в ноги толпе. Не за дерзкий взгляд, нет. Просто он тоже ничего не знал.
Хотя и взгляд его тоже мне не понравился.
Не заметил, поднялся ли он. Да меня оно и не интересовало вовсе.
Двинулся дальше.

И вот он, дом. Мой дом. Всё тут совершенно по-другому. Незнакомые ворота, высокий крепкий забор.
С яростью заколотил подвешенным молоточком по закрытым воротам. Как назло, долго не открывали.
- Эй! Кто там? Открывай! Открывай немедленно светлому пакеру Аэрту!
Никакого движения. Уснули они там, что ли? Или тоже сбежали? Померли?
Наконец, заскрежетали замки, с противным визгом медленно зашевелились петли. Открылась маленькая узкая калиточка. Показалось грязная заспанная незнакомая рожа с невнятными тупыми расспросами: кто такой, что надо, зачем надо, давай проваливай.
- Как кто такой? Рехнулся совсем? Не узнаёшь светлого пакера Аэрта? – заревел я, - Пуля Феныска не узнаёшь?
- Мне плевать, кто ты, светлый, тёмный. Проваливай! Не велено!
Вместо ответа я молча двинул ему со всей силы, пинком распахнул пошире калитку. Вошёл широким шагом. Стражник противно скрипуче заорал. Его услышали. Сюда уже спешили трое крепких хорошо вооружённых стражников. Я долго дрался, не сдавался, но всё же вместе им удалось повалить меня, надеть наручники.
- Гады! – орал я, - Вчетвером на одного! На самого светлого пакера!
- К хозяйке его! Она быстро разберётся, – выкрикнул один, и пнул меня, - Поднимайся! Пошёл!
- Я Пуль Феныск, - прохрипел я, вставая, - Не узнаёте меня, придурки? Сына хозяина вашего не узнаёте? Да я вас! Приказываю! Развязать меня! Немедленно!
В ответ раздался грубый хохот. Меня куда-то повели, яростно толкая. Так и не развязали.
Ну сейчас я увижу хозяйку, всё объясню ей. Мать простит своего блудного сына. Поймёт и простит. Разве бывает иначе?

Двор сильно изменился. Похорошел. Разросся. Я почти не узнавал его. Вместо некрепких грубых деревяшек появились новые дома, большие, каменные. Главный дом вырос на два этажа, стал четырёхэтажным. Забор стал мощнее и выше.
Многое чего не закончено. Вокруг шла бурная стройка. Размах поражал.
Как же они смогли так расшириться? На какие деньги? Как разбогатели? Я, помнится, ни разу не слышал нашу фамилию в странствиях. Лошади породы Феныск, скажем, или конина Феныск.
Повели меня не в главный дом, а в малюсенький новый каменный домишко с малюсеньким оконцем. Внутри единственной комнатушки стоял стул. Всё. Больше никакой мебели.
- Ну и зачем мы сюда? – покосился я на сопровождающих.
Мне не ответили. Грубо втолкнули внутрь.
- Э-э! Что за…
Щёлкнул замок. Меня заперли.
Довольно быстро я стал замерзать – тут оказалось холоднее, чем на улице. Хотя и там не особенно жарило.
Хорошо, ждать пришлось недолго. Дверь резко открылась, решительно вошли мои конвоиры, (а может и другие, все они в одинаковой форме), и вместе с ними – роскошная молодая дама. Я аж задохнулся от неожиданности. Такой красоты ещё не видел ни разу. Высокая, стройная, в светло-коричневом платье в пол, с густыми шикарными чёрными волосами. Глаза тоже жгуче-чёрные. Что-то знакомое мелькнуло в её облике – лицо, фигура. Я уже видел её. Точно, видел. Тут, в доме. Но вот кто она – не помню.
Когда они вошли, я сидел на том самом единственном стуле. Ну не на ногах же стоять всё время, правда же.
- Встать! – заорала прислуга.
Я и не думал пошевелиться.
Следующий окрик «Встать» сопровождался мощным ударом по направлению в челюсть. Я увернулся, вскочил. Чей-то кулак не достиг цели.
Ну… почти не достиг.
Я грязно выругался. Что за обращение с человеком! Даже не считая, что я светлый пакер. Просто с человеком! Не долго думая, снова полез в драку.
Которую тут же прекратил громкий и грозный женский окрик. Даже, скорее – девичий. Может, не такой громкий, но властный. Его моментально послушались. Меня отпустили.
Ого! Вот это да! Я узнал её, и аж задохнулся. Передо мной сидела Силарчо Феныск, дочь Бохара, самого старшего нашего брата. Когда я уходил, ей было лет тринадцать, не больше. Тихая, скромная, незаметная. Совсем не красавица. Худая, нескладная, с угловатыми движениями. Почти всё время тихонечко сидела, прожигая всех жгучими чёрными глазами. Много читала. Перечитала, наверно, все книги, которые сумела достать. И что в итоге? Бохар, помнится, постоянно ворчал – что, мол, из неё получится. Ничего не умеет, ничего не знает. И знать не хочет. Только читает всё время. Какая жена из неё выйдет, какая хозяйка?
Сейчас же узнать прежнего заморыша в стройной черноглазой красавице почти невозможно. Откуда только что взялось?
Она начала холодно, с металлом в голосе:
- Зачем ты здесь?
- А… Э-э…. Ты меня не узнаёшь?
Меня моментально толкнули сзади:
- Не тыкай ей! Говори с почтением. На «вы». И добавляй «Светлейшество».
Она небрежно махнула рукой: ладно, мол. И продолжила таким же тоном:
- Узнала. Удивлена. И даже очень. Не ждала. И потому снова спрашиваю: зачем ты здесь? Зачем? Шпионишь? Для кого?
Ну совершенно никакой радости при встрече с долго отсутствующим дядюшкой.
- Нет, что ты! Конечно же нет. Я вернулся домой. Имею полное право. Меня тут ждали, ага? Скучали? Или как?
Она усмехнулась.
- Домой? Ха… А ты тут кому нужен? Это уже не твой дом, милый дядя. Давно. Никто тебя не ждёт. И уж тем более, не скучает.
Уже усмехнулся я:
- Как не мой? Мои родители дорогие Со Феныск и Кирайя Феныск. Наше родовое поместье тут.
- И что? Нет тебе тут места. Не понял? Всё. Всего хорошего.
- Где они, кстати? Можно их увидеть?
- Нет.
- Нет? Почему?
- Они… ушли. Их нет с нами, - прозвучал жёсткий ответ.
- Нет? Где они? Где?!
Я задохнулся. Простонал. Не хотелось услышать подтверждение самых своих худших мыслей.
Тем не менее…
Она сквозь зубы, с непередаваемой злобой рассказала, что где-то через месяц – полтора после моего ухода мать тоже ушла. Сказала, пошла меня искать. И не вернулась. Почти всё время после моего ухода она плакала. Плохо спала. Плохо ела.
- Её искали?
Она словно не слышала вопроса. Продолжила:
- А потом, где-то через месяц – другой не выдержал отец. Не проснулся утром. Хотя вечером накануне был бодр и весел. Ни на что не жаловался.
- Как? Как же так?
- Вот так. Он до последнего не верил в смерть жены. И винил тебя во всех наших бедах.
Вот оно что… я не нашёл слов в ответ. Ну дела! Неужли правда? В комнате резко потеплело.
- Так что слушай внимательно, дорогой. Запоминай. Я тоже виню только тебя в смерти бабушки и дедушки. Я их очень любила. И люблю. Так что ты не нужен здесь. Совсем, - жёстко закончила Силарчо, - Проваливай. Чем скорее, тем лучше. Увести его!
Я не сдавался. Вовсе не собираюсь никуда валить. Как можно твёрже потребовал разговора с Бохаром.
И услышал:
- Его тоже нет.
- Как нет? Он где?
- Далеко. Тебе не увидеть его.
На мой немой вопрос она злобно прошипела:
- Никого нет. Никого. Из Фенысков осталась только я. И я тут полная хозяйка. Только я. Командую всем. Никто не может мне приказать. Ничего, - медленно закончила она, - И я уже не Феныск.
Теперь в комнате стало нестерпимо жарко.
- Ты уничтожила весь род Фенысков! Как ты могла? Зачем? Ты ж сама… Феныск… Сколько длится наша фамилия, знаешь?
Она дерзко вздёрнула изящный носик.
- Смогла. Легко. И не чувствую никакой вины. Плевать мне на фамилию. На вашу тупую невыразительную фамилию.
Я сделал снисходительную улыбку.
- Плевать? Слушай, девочка, сколько же тебе лет? Понимаешь ли, что натворила? Как всё непоправимо испортила!
- Дядюшка, дорогой, ты не заметил? Я взрослая. Делаю всё правильно. Именно так и надо с вами со всеми. Или, скажешь, не так? Давно уж поняла, что к чему. Но только сейчас получила возможность всё исправить.
Я сдался.
- Ладно. Ладно. Ещё можно спросить? Один только вопрос. Куда бегут все эти люди? От чего? От вас? Бегут куда?
- Всё, хватит! – взорвалась она, – довольно болтать! Эй, люди, кто там? Проводите его за изгородь! Запомните хорошенько. И не пускайте сюда. Никогда. Понятно? Передайте всей стаже.
Огромные детины дружно что-то гаркнули, подхватили меня под руки и потащили к двери. Я опять начал возмущаться, но ничего не мог поделать.
Уже у выхода услышал:
- Скажи спасибо, что тебя вообще отпускают. Не арестовывают.
Я что-то хотел сказать, но все слова застряли после ещё одной новости. Она, Силарчо, действительно не Феныск уже. Она, оказывается, замужем. И муж её, ни кто иной, как курант Пау.
У меня внутри всё опустилось. Имя это о многом говорило.


- ; ; ;
БОРИС

Проливной дождь не помешал нешуточной битве. Бескрайнее неровное поле скрывалось в мокрой дымке. Со всех сторон наседали друг на друга орущие толпы, сталкивались, бились, откатывались назад, снова шли вперёд. Полная неразбериха. Никакого порядка. Каждый бился с каждым. И не только люди бились. И лошади, и белые крупные живности, которые сейчас выглядели уже совсем не белыми. И бронированные медлительные создания, что управлялись так же как лошадьми. Вроде бы и нетрудно от них убежать, но, почему-то не у всякого получалось. Толстую кожу тех зверюг не брало никакое оружие.
Где он? Как он? Что с ним такое?
Вопросы быстро всплывали в голове, но так же быстро и уплывали. Не до них. Совершенно не до них. Главное – бить врага. Бить, крушить, топтать, добивать упавших. Без всякой жалости. Никого не щадить.
Никого!
Никто из них не достоин жизни. Все они полные ничтожества, ни на что не годные. Все. И каждый. Годны только на пушечное мясо.
Небольшое движение руки, и от мощного удара полетела в сторону лошадь, вместе со всадником. Тут же потерялись из поля зрения. Поднялся он? А лошадь? Не погибла? А-а-а! Плевать. Впереди новые цели. Новые враги. Их много. Работы много. О-о-о-очень много…
Он с некоторым интересом посмотрел на руки. На правой удобно устроилось… что-то напоминающее неровный мятый куб, который служил как бы продолжением руки. Не от него ли, не от удара ли этой штукой так далеко отлетели и лошадь, и всадник?
Присмотрелся. Такие же конструкции торчали на руках у многих. А кое у кого виднелись особые конструкции на лбу: толстый обод, стреляющий огнём и пулями. С виду не привлекательные, неказистые, ржавые, помятые, но огнём плевались исправно. Очень мощно и метко.
Но такого ему не дали. Не положено, по-видимому.
Неожиданно его толкнули с боку. Что-то тёплое, живое пыхнуло. Боец медленно обернулся.
Белая красивая лошадь уставилась на него огромными глазами, тихо заржала. Легонько пожевала мочку уха. До чего же щикотно! И приятно в тоже время. Как будто бы совсем рядом не шумела жуткая битва, как будто смерть не раскрыла свою хищную пасть надо всеми – и людьми, и животными.
Но столько искренней любви лилось из бездонных лошадиных глаз, невероятной радости, что…
Она резко вздрогнула, ускакала. Её спугнули. Навстречу неспешно нёсся огромный живой тяжеловоз. Носорог, не носорог? Побольше будет, помощнее, шерсти побольше.
Зря ты выбрал такой курс, носорог – переросток. Его моментально уничтожили. Куб на правой руке не подвёл. Удар рукой тут явно не поможет. Ну и не беда. Из куба появилась небольшая сиреневая вспышка, которая, казалось, даже не коснулась чудовища. Но тот сейчас же свалился на бок. Вторая такая же едва заметная вспышка довершила дело.
Тотчас же возник карлик, вооружённый до зубов. Сильно ударил по плечу – куда смог дотянуться. И заорал, тыкая ему в грудь маленьким корявым пальцем, что он, Пануен, полный болван, совсем не знает, где свои, а где чужие. Такому тупому придурку нет места среди славных воинов Юно Хиива. Так что он, Юно Хиив, немедленно доложит о таком тупом воине куда следует. И он, Юно Хиив, больше не увидит такого тупого воина. Никогда. Чему он, Юно Хиив только рад будет.
- Простите, команд, ничего совсем не понимаю. Что мне делать?
- Эрлик! Заткнись! Тебе говорили! Тебе всё объясняли. Не помнишь?
- Правда, не помню.
- После боя ко мне!
- Слушаю! А куда?
Карлик вытаращил глаза, но махнул рукой, что-то крякнул и умчался. 
На место, где он только что стоял, прилетело, грохнуло. Боец едва успел упасть в лужу, как его тут же засыпало землёй.
С трудом выполз. В голове сильно шумело. Почти ослеп. Дышать нечем. Рот забит землёй. Когда же воин смог осмотреться, сразу заметил двух всадниц на мощных скакунах, несущихся во весь опор. На обеих минимум одежды. Грудь перевязывает чёрная полоска ткани. Такая же, поуже – на волосах. Пошире – на бёдрах. На ногах же – высокие остроносые тёмные же сапоги.
Вооружение серьёзное - длинные пики, за спинами – луки, колчаны со стрелами. К сёдлам приторочены большие булавы.
Но самое поразительное – всадницы потрясающе похожи друг на друга. Совершенно неотличимы.
Парень даже протёр глаза – не двоится ли?
Но парочка уже ускакала, даже не посмотрев на него.
Свои? Чужие? Очень захотелось, чтобы они оказались своими. Убивать таких потрясных красавиц, как-то не очень хочется.
А следом проскакали ещё две всадницы. Такие же, как и первые. Тоже очень – очень похожи. Или это первые вернулись?
Кто же они? Кто вообще все эти люди? Кто же он?
Что со мной происходит? Кто-нибудь объяснит доступно?

Бой, наконец, закончился. Карлики собрали народ, погнали в сарай. Он осмотрелся в строю. Среди небольшой толпы тех всадниц не заметил. Людей же, бредущих рядом, он не знал. От слова «совсем». Видел впервые.
Карлики, тем временем, ещё плотнее сбили толпу. Заставили людей идти гораздо быстрее. Что-то непонятное орали, постоянно брызгая словом «сарголь».

Трудно, совершенно невозможно вспомнить хоть что-то, как не старайся. Стена вокруг, непреодолимая стена. Какой-то мощный устойчивый блок в мозгу не даёт ничего вспомнить, собрать единую картинку.
Он лежал на узкой жёсткой койке, на втором ярусе. Холодно. Темно. Голодно. Всё тело болело. Невозможно пошевелить даже пальцем.
Вдруг заговорило прямо у него в голове. Или в динамике, где-то тут, совсем рядом. Тихий шёпот неустанно бубнил, что они теперь – часть войска великого Щуго, а попасть в войско великого Щуго есть самая величайшая честь для таких ничтожеств как они. Призваны они нести мир и благоденствие всем народам великой Корпии. И потому с радостью надобно принять нежданные перемены в их никчёмных жизнях. Им даётся шанс стать куда лучше, стать куда более достойными для жизни в этом прекрасном мире. Шанс единственный. Им простятся все прегрешения, коих есть немереное количество. У каждого. Великий Щуго прекрасно знает обо всех их проступках. Не забыл ни одного. Скрыться не получится.
Да, прощение обязательно будет. Но потом. Сейчас же надо послужить для общего дела. Не щадя своих жизней.
Резко зажёгся яркий свет. Раздалась скрипучая команда: «Встать! Построиться»!
Он нехотя поднялся. Ох как же всё болит! Увидел на себе новую одежду. Брюки и куртка плотной ярко-синей ткани.
По проходам между нар забегали карлики со злобными озабоченными рожами, тычками дубин расталкивали спящих.
Он спрыгнул вниз, осмотрелся. У всех такая одежда. Куртка с брюками совсем новые, чистые, не ношенные. Пошив знакомый, где-то уже виденный. Нашивка на куртке всем, и ему самому, прежде всего, сообщала, что он – Эрлик Пануен.
Никаких мыслей Эрлик Пануен у него не вызвал.
Народу вокруг много. Всякие разные – пацаны, девчонки. Снова ни одной знакомой личности. Все молодые, и далеко не гиганты. Встречались, конечно, качки, но в основном – публика слабая, физически весьма слабая.
Пока он осматривался, карлики выгнали всех во двор, выстроили в неровный круг.
А на дворе-то очень даже неуютно. Кромешная тьма и холод. И пронизывающий ветер, валящий с ног. И по-прежнему не ясно – куда они попали.
И что с ними собираются делать – тоже не ясно.
Внутри круга непонятно как нарисовался ещё один карлик. Осмотрел всех придирчиво, пощупал руки – ноги, сразу скривился, поцокал языком.
- Да, подарочек... Вот ведь, а? И почему именно мне? Откуда только свалились? А? Ну и что мне с вами делать? А? – сорвался он на крик.
Какая-то девчонка хотела что-то сказать, но карлик её грубо остановил:
- Молчать! Ответишь только тогда, когда я тебя спрошу. Это всех касается. Ясно? – повысил он голос.
- Ясно, ясно, - отозвался тот же девичий голосок, с чего-то уже с другой стороны.
- Не «ясно ясно», а «Точно так»! – прорычал карлик, - даже как правильно отвечать начальству полагается, и то забыли!
И резко переменил тему:
- Значит так. Слушай меня внимательно! Видел вас в деле. Ничего не скажешь – молодцы. Впечатлили. С худшей стороны, – вдруг заорал он, - если кто не понял. Глаза б мои вас не видели! Более тупых новобранцев я ещё не знал. Ничтожные создания! Кроме дикого обжорства и питья да развращения вы что-то умеете ещё? Как только вы дожили до таких лет! Ну ничего, ничего. Я сделаю из вас настоящих воинов. Руку даю на отсечение.
Парень с длинными слипшимися белёсыми волосами усмехнулся:
- Давай. Вперёд!
- Что давай? – не понял командир.
- Руку давай. Проспорил.
- Да ты что! Ещё не было новобранца, из которого я не сделал бы хорошего воина. Не великого, но вполне достойного. Потом даже благодарят.
- А вот конкретно из меня ничего не получится, - хвастливо заявил длинноволосый.
- Разговорчики! – снова гаркнул карлик, - Заткнулись!
Пануену тут же очень захотелось крикнуть, что и он такой же, что из него тоже ничего не получится. Но вдруг снова почувствовал сильный толчок в спину. Его снова опрокинули в грязь, как будто мало он плескался в грязи до этого. Снова лошадь та самая? Пришлось снова окунуться и ощутить, как маленькие остренькие коготки скачут по спине, а острейшие мини-клещи яростно терзают шею, добираясь до самых позвонков. Больно же!
Карлик-командир дико заорал на непонятном языке; на зов тут же явились аж пятеро солдат, таких же карликов. Отодрали нечто от спины Пануена (снова через сильную боль), подняли парня, вернули в строй. Он поднял руку, хотел пощупать – что там, сзади. Но командир снова дико заорал «Не трогай»! даже по рукам надавал. И сквозь зубы отправил его в лекарильню.
- И чтоб побыстрее там! – крикнул он сопровождающим.


- ; ; ; -
АЭРТ

Ну вот и всё. Теперь у меня нет дома. И семьи. Ничего. Совершенно ничего. И никого. Ни родных, ни денег, ни пристанища, ни оружия, ни одежды нормальной.
Ничего и никого, кроме милого Верного.
О котором надо заботиться. Которого нужно кормить, поить, которому нужна сбруя, нужна упряжь, которого нужно очень часто подковывать. Которому ещё много чего нужно. Я-то ладно, протяну как-нибудь, а он-то как? С чего-то прихрамывать начал. Седло разваливается. Ремни упряжи тоже надо бы заменить.
И мне тоже есть очень хочется. Загнул я, что продержусь. Нормальная еда не помешала бы. Сколько можно продержаться на корешках да стебельках?
А помощи ждать совершенно неоткуда.
Хуже ещё не бывало.
Ну и оказались мы в густом лесу из мощной рутавы да колючей душистой хуббы. Расседлал я коня, отпустил его гулять, устроил себе простенькую лежанку. И засветло завалился спать.
Думал только переночевать. Но утром никуда не двинулся. Подозвал Верного, оседлал, сел, натянул поводья, и… Спешился. Расседлал коня. С глухим стоном опустился на землю.
Некуда ехать. Никуда не хочется ехать. Ни-ку-да…
Словом, застрял я там на несколько дней. Не скажу даже – где. Почти не вставал с лежанки. По утрам (да и по вечерам частенько) конь подталкивал меня, легонько покусывал, пихал копытами. Я поднимался, трепал его по мягкой гриве, целовал в морду, и… снова ложился. Надёжный единственный друг.
А куда податься-то? Снова и снова спрашивал себя, но ничего в голову не приходило. Снова убеждался – нет места, где бы я пригодился. Скажете - Щуго? Смеётесь? После наших весьма «тёплых» встреч, хорошо, если он меня просто отпустит, не прибьёт. Если только покалечит - считай, повезло. 
Сам я так и не смог что-то достойное сотворить. Совершенно нечем хвастаться. Да и не хочется что-то делать.
Ну, есть ещё такой тип - Синек Цурар. Который уж сколько времени правит нашей страной, нашим миром. Долгих и счастливых лет ему.
Ну-ну…
Я не говорил о нём раньше, потому как ужасно не люблю его. Просто ненавижу. Никчёмное создание. Сильно обидел он меня тогда. Не взял на службу в личную охрану. Заявил, будто я плохо владею мечом да копьём. Будто недостаточно надёжен. Слаб. Обруча нет. Я просил, требовал проверить меня, прямо сейчас, готов был выполнить какое угодно задание. Нет же. Не позволил. А охранять огромный грязнющий и вонючий скотный двор его я сразу отказался, не раздумывая. Вот ещё и поэтому вынужден бродить по бескрайним степям. Потому как действительно, больше ничего не умею, кроме, как драться.
Больше мы не встречались.
Слышал, будто он собрал войско, хочет выступить против Щуго. Ха-ха! Если оно так, значит он ещё более туп, чем я думал. С кем он собрался идти на Щуго? Кого сможет собрать? Каких калек?
Знает ли он, что представляет собой Щуго? Встречался ли с ним хоть один раз?
Ну да, есть у него такой Пау, главный военный командир, правая его рука, и одновременно муж моей дорогой племянницы. Чем только он её завлёк? Некрасивый, грубый, с изуродованным лицом. Ещё и воняет от него сильно, говорят. Стоять рядом невозможно. Но всё же он - неплохая партия для неё. Далеко не дура племяшка, хоть и очень молода.
Вот этот может многое. Почти всё. И людей собрать, сколько нужно, и быстро обучить их. И выступить против Щуго. Скорей всего, именно Пау командует воинами Цурара.
Ну, это я так думаю. А как оно на самом деле - полная тайна. Курант Пау - весьма загадочное существо. Кто он будет такой, что может, что не может – полная неизвестрность. Хотя, мне кажется, мало что он может.
Ночью, в полудрёме порой мне приходили совсем иные мысли. Мол, сейчас я делаю совсем не то, что надо бы. Напрасно трачу время. О чём-то другом мечтал. Что-то забыл. Хотел сделать что-то большое, грандиозное. И не сделал.
Но мысли эти быстро забывались.
Как-то утром, очень рано меня опять разбудили. Сквозь сон привычно брыкнулся: «Отстань, Верный! Иди гуляй».
Мне ответил короткий девчачий смешок, даже два. И голоса: «Подъём, путник! Проснись! Мхом уже покрылся! Одичал совсем»!
Слишком знакомые голоса. Которых здесь быть никак не должно.
Я вскочил, протёр глаза.
- Девчонки! Вы? Как вы меня нашли? И зачем? Вы что, преследуете меня специально?
- Ха. Нужен ты нам.
- …Ты не доволен?...
- …Не доволен что ли?...
- …Вставай быстро…
- …Ты нужен…
- Кому нужен? – я с трудом остановил мощную словесную реку.
Два голоса, как один:
- Великому Щуго.
Я потерял дар речи. Только спросил:
- Щуго? Щуго? Ну да, ну да. Чего ещё придумаете?
- Великому Щуго, - резко поправила меня Пира.
Да, именно Пира. Я не разучился их различать, оказывается.
- Да нужен я вашему… обалденно великому Щуго, – я не смог удержаться от сарказма в голосе, - Не надо врать, а? Жить он без меня не может, что ли, Щуго ваш?
Яря:
- Это ты не можешь жить без Щуго...
- … Скоро не сможешь.
Сказали, как отрезали.
- Ну конечно же! – усмехнулся я.
- Мы тебя спасли, дурной! – подхватила Пира.
- Ну конечно! – повторил я.
- Да посмотри на себя! Во что ты превратился!..
- …На кого стал похож!..
- …Что дальше с тобой будет-то?
- … Ты когда в последний раз ел?
- … Когда мылся?
- … На одёжку свою посмотри.
- … Конягу когда в последний раз подковывал?
- … Купал?
- … Чистил?
- … Нормально кормил?
Я молчал, уставившись на мощный корявый ствол хуббы. Да не голоден я. Плоды хуббы на что? Не очень вкусные, горькие, после них жутко хочется пить. Но всё же оно лучше, чем вообще ничего.
А ведь они правы, девчонки. Сто раз правы. Всё верно. Но идти за ними – не то. Совсем не то. Не в моих правилах, чтобы какие-то девчонки мною командовали.
- Я сильно его обидел, Щуго вашего. Вы сами видели.
- Он уже забыл об этом, - уверенно сказала Яря.
- …Он зло быстро забывает.
- …Мы тебя спасли.
- … Второй раз, кстати.
- …Помнишь, говорили,
- …что пригодимся ещё.
- … Ну и вот.
- …Что, скажешь, не пригодились что ль?
Во время разговора они подсели ко мне совсем близко. С разных сторон. Обе. Почти одновременно. Яря мягко и нежно, едва заметно, дотронулась до левого уха. Вроде как случайно. И ещё раз. И ещё. Я вздрогнул.
Пира тоже нежно, не мигая, мило улыбаясь, заглядывала мне прямо в глаза. Крепко взялась за плечо.
Взгляд её заставил вздрогнуть. Никто не проделывал такого со мной. Мне жуть как захотелось, чтобы они продолжали.
Но…
Что же вы творите, сестрёнки? Зачем? Зря стараетесь. Думаете, ваши фокусы очаруют меня? Ну попробуйте, попробуйте. Вдруг получится.
Вслух же выдал:
- А может, вы ко мне пойдёте? В моё войско?
Они почти одновременно отшатнулись от меня и громко расхохотались.
- Где оно, твоё войско?
- Будет. Совсем скоро будет.
- Скоро – это когда?
- Скоро, - не унимался я, - и это будет самая мощная армия, которую видел наш мир. Самая сильная. Начнётся с вас. С нас.
- Ну конечно! – не успокаивались девчонки.
- Не верите?
Пира:
- Кто-то работает один. Совсем один. Или как?
Я понял глаза вверх.
- Ну-у… Ситуация может поменяться. Очень резко. И очень быстро.
Девчонки вскочили. Почти одновременно, как по команде.
- Как знаешь. Мы никого не уговариваем. Пошли, сестрёнка, - решительно сказала Пира, - к тебе, Аэрт, не пойдём. Никогда. И не надейся.
Сестрёнка кинула к ногам большой пакет.
- Тебе.
- Забери, - кивнул я, едва взглянув на него.
- И не посмотришь, что там?
- Очень надо!
- Как знаешь - Мы не уговариваем тебя, - повторила она. Но пакет оставила.
- Ты скоро совсем сгинешь, - отозвалась Пира издалека, деловито проверяя лошадей, - И коняга твоя - тоже.
- … И не жалко тебя!
- …Сам виноват.
Верный, словно напугавшись, тревожно заржал. Замотал головой, глядя в мою сторону. Он давно тёрся возле лошадей девчонок. Сочувственно наблюдал, как их спешно седлают.
Сестрёнки вскочили на коней, ещё раз сверху посмотрели на меня. Молча. Ничего не говоря, двинулись.
Я вдруг тоже вскочил на ноги:
- Стойте! Слышите? Погодите!
Сам не ожидал от себя такого. Но внезапно будто камнем садануло меня по затылку. Ничего ещё не потеряно. Моментально созрел гораздо более чёткий и дерзкий план. И чтоб его исполнить, надо попасть в армию Щуго. Как можно скорее.
Я хотел рвануть за ними, но как назло, конь не осёдлан. 
- Стойте! Погодите! – орал я, спешно запрягая его.
Девчонки не оборачивались. Но ехали медленно.
Я торопливо седлал коня. Руки, как специально, совершенно не желали слушаться. Продолжая кричать «Стойте, стойте»! я в десятый раз, наверно, пытался застегнуть ремешок, который никак не поддавался.
Наконец, получилось. Я догнал их.
Поехали молча. Сестрёнки попытались что-то спросить, я не отвечал.
Но всё же мало-помалу мы разговорились. И я узнал очень интересные подробности.
Оказывается, Щуго набрал весьма странных солдат. Откуда-то со стороны. Совсем не наших. Всякий разный сброд, как сказали девчонки. Драться не умеют. Ни на кулаках, ни на оружии.
- И девчонки там тоже есть, - обиженно заявила Яря.
Я только плечами пожал – что с того.
- Двое тоже близняшки,… - отозвалась Пира.
- … Тоже похожи….
- … И зовутся так же как мы…
- … Ну, почти…
- … Кира и Варя…
- … Фу-у-у!!!...
- … Бе-е-е-е!!!...
- … Вот приедем, я её прибью, Киру эту дурную…
- … И Варю…
- … Сразу же…
- … А то совсем уже…
- … Драться не могут, а туда же…
- … Строят из себя…
Они долго ещё шумели, никак не могли остановиться. Видать, мощно задело их. Столь долгого совместного разговора от них я ещё не слышал.
Правда дальше обсуждения новых близняшек, и что с ними полагается сделать, разговор не пошёл. Ничего другого вытащить из девчонок не получилось. Так что приехал я в лагерь Щуго можно сказать, с пустыми руками. Не зная тамошней ситуации, явной и скрытой.


- ; ; ; -
БОРИС

Лекарильня удивительно напоминала место, где совсем недавно над ним творили что хотели – купали в едких жидкостях, поджаривали, кромсали, морозили, отбирали нормальный воздух. Тогда уложив, а точнее – бросив его на живот, придавив тяжёлой холодной плитой, долго колупались чем-то в затылке. Аж до кровавых искорок в глазах... Сейчас ему с кристальной чёткостью припомнились те жуткие моменты, которые, казалось, напрочь забылись.
Возможно, снова предстоят такие же зверства. Кто знает. Если так, то это полный финиш. Он не выдержит ещё раз, точно не выдержит. Можно не пытаться даже.
На какой-то миг его забыли на столе. Оставили одного. Неожиданная тишина моментально как бы зажгла внутренний свет, ярко осветивший ситуацию.
Нет, он не он. Не Эрлик Пануен. Совсем нет. Он ещё и не местный, оказывается. Издалека. Попаданец. Есть такое слово. Попаданец, встрявший в хреновую историю. В самую хреновую, в которую попадали попаданцы. Из которой хрен знает как выбираться.
Так не он один встрял, вот что самое прикольное. Точняк. Их тут целая толпа таких же попаданцев ошивается. Но вот кто они? Где? Сколько их? Он знает, что они есть, и только. Но, тем не менее, надо их найти, вытащить. Всех. Несомненно.
Все мысли неожиданно схлопнулись. И сразу же, без малейшей паузы начались другие. Никакой он не попаданец. Что такое попаданец? Такого слова нет вообще. Он - Эрлик. Эрлик Пануен, потомственный воин. Отец его воевал. И дед с прадедом. И дядья. И даже две тётки воевали. Он, правда, с трудом припоминал имена, внешность родственников, где и когда они жили, против кого воевали. Но они были, несомненно. Были!
Только вот… Почему-то чаще вместо них встаёт перед глазами какой-то небритый взъерошенный мужик в когда-то белой, а сейчас в грязной и мятой хламиде без рукавов. Неопрятный. Небритый. Противный. Отвравтительный. Он, Пануен, не знает его. От слова «совсем». И не желает знать.
Хм…, а это откуда? Эрлик, не говорит так.
Но это неточно.
Так. А это-то откуда? Тоже не его слова.
Делать с ним ничего не стали. Шлёпнули по подзатыльнику, вытолкали в неуютную холодную комнату, велели ждать.
Но и там не оставили его в покое. Кто-то новый, незнакомый стал быстро шептать, чтобы он, Эрлик как можно скорее сдвинул этот управляющий чип, пока тот не врос в него окончательно. Тогда он, чип, не будет так влиять на него, на Эрлика. И ему, Эрлику много станет ясно. Он, Эрлик, всё вспомнит. И Борю Воробьёва вспомнит, о котором Эрлик не имеет ни малейшего понятия.
- Надоел! – буркнул Эрлик, - Заткнись.
Но всё же тронул затылок, нащупал что-то. Чвакнуло, неприятно кольнуло. И всё. Ничего не последовало.
Он всё тот же Эрлик Пануен. Ожидает отправки домой. Точнее - в сарголь.
Больше ничего другого не ожидал.

Ну и дождался. Его вернули в казарму. Только почему-то не через телепортический проход, о котором вспомнил Пануен. Их повезли. Долго трясли по разбитой дороге, в жёсткой неуютной колымаге. Вместе с другими.
Привезли наконец-то. Не давая ни минуты отдыха, всех их начали усиленно учить. На новом для него, да и для всех тоже полигоне. На весьма хитром, как злобно сообщил Юно Хиив, полигоне. Который почти невозможно пройти.
И началось. Стрельба, бег, маскировка, сигналы командиров, сигналы друг другу, приёмы рукопашного боя. Что-то ещё. Регулярные бои, один на один, либо стенка на стенку.
Хорошо, что не стенка на одного, усмехнулся курсист Пануен в строю.
Думал, не услышат, но нет. Не вышло. Как бы тихо он не говорил, его услышали. Команд Юно Хиив тут же ухватился за эту идею.
- Хочешь? Устроим. Прямо сейчас. Не толпа, а хотя бы… хотя бы пятеро. Против одного тебя. Желающие?
- Да я всех легко сделаю, на раз – два - три! – не унимался Пануен, - Хоть пять раз по пять!
С чего он так расхрабрился – и сам не понял. Но остановиться уже не мог. Его неуправляемо несло.
Пятёрка желающих довольно быстро нашлась. Ногун уточнил задачу. Полчаса на полигоне. Условия – глубокая ночь. То есть почти полная темнота. Конфигурация полигона никому не известна заранее. Дерёмся настоящими огневыми ружьями. Заряженными ненастоящими патронами, как прозвучало чётко и громко. Можно и в рукопашную.
Курсист Пануен обрадовался. Стрелял он неплохо, ногуны-команды его даже отметили однажды перед строем. Вот рукопашная – это вообще тема! Так что после небольшой разминки курсист рассчитывал на повышенное внимание со стороны командиров. Он им покажет! Он всем покажет! И этой пятёрке – в первую очередь.
Но тут же поползли слухи, что патроны сейчас будут самые что ни наесть настоящие.
Настроение Пануена резко пошло вниз. Но назад пути уже нет. Отказаться – значит покрыть себя несмываемым позором.
- Ладно! – вдруг махнул рукой Юно Хиив, - Пятеро – много. Для начала – один на один. Курсист Пануен и курсист… - он долго выбирал, - Ну пусть будет Мирна Гык. Где Гык, спрашиваю!?
- Ну я.
Из толпы с явной неохотой вышла девчонка. Высокая, худая, с растрёпанными светлыми волосами, со шрамом на половину щеки.
- Ты точно Гык? – Хиив смерил её взглядом, - Точно Мирна?
- А то кто ж? – усмехнулась та.
- Никак не могу запомнить, кто из вас Вапана, кто - Мирна.
- А тебе не всё ли равно, кто вздёрнет этого хлюпика? Есть разница?
- Значит есть! – гаркнул командир, - Мне нужна Мирна.
Впрочем, он тут же ещё раз переменил своё мнение. И на полигон отправились трое. Две девчонки и парень.
- Тебе будет непросто! – напутствовал парня Юно Хиив.

Полигон, и правда, оказался очень непростым. Троицу запустили из разных входов. Задача Пануену - найти и обезвредить этих выскочек. Выскочки должны найти и обезвредить Пануена.
Он очутился почти в полной темноте. Как и обещал Хиив.
- Ну не может же быть такой полной тьмы! – крикнул парень, скорее чтобы подбодрить себя.
Как и такой полной тишины. Пануен прислушался. Эхо охотно повторило его слова, и… Всё. Больше никаких звуков.
Нет, ну это ж натуральное издевательство! Куда идти? Никаких идей.
Двинулся… Ну скажем, вперёд. И тут же упёрся в холодную стену.
Пошёл вдоль стены. Глаза постепенно привыкали к темноте. Стали различимы повороты, ширина коридора.
Так вы говорите, надо найти не только девчонок, но и другой выход. Отсюда. Ладно. Не проблема. Двинул наобум, стараясь держаться правой стены и правых же поворотов. Хоть какая-то система.
Можно, конечно, пойти сразу искать выход, но сначала надо найти девчонок. Обеих. И не иначе.
А как их найдёшь? Где?
Пол резко начал подниматься, и вскоре проход стал совсем низким. Пришлось ползти.
Ну что делать? Пополз. Пока едва не упал. В последний момент заметил обрыв. Успел повиснуть на пальцах. Ноги яростно болтались, ища опору.
Конечно же, пальцы скоро устали. Разжались.
Он полетел вниз, царапая шершавую влажную стену ногтями. Летел, как показалось, долго. Но всё же приземлился, сильно ударив ноги. Хотя в последний момент сгруппировался. А то последствия могли оказаться куда серьёзнее.
Упал он в воду. Вскочил по колено в холодном быстром потоке. От неожиданности застыл, не замечая, что замерзает, весь мокрый.
Вот нежданчик, да же?
Где-то вдалеке послышались женские крики, выстрелы. Снова крики.
Это словно бы включило его. Что там? Кто? Кроме нас троих тут больше никого не должно быть. Девчонки стреляют друг в друга? Или в кого?
Рванул на крики. По колено в воде. И в темноте.
В потёмках плохо ориентироваться. К тому же крики доносились, казалось бы, со всех сторон, что тоже мало помогало.
Но ему повезло. Через пару поворотов он наткнулся на девчонок. Те защищая друг другу спины, с ружьями наперевес напряжённо всматривалиись в темноту.
- Эй! Чего испугались? Вокруг никого.
Они тут же открыли огонь по нему. Он едва успел упасть в холодный поток.
- Прекратить огонь!
В ответ огонь только усилился.
- Мне надо вам кое-что сказать! Что-то очень важное для вас! Э-э! Алло, гараж!
Выстрелы не утихали.
- Да сколько же у вас патронов-то! Охренели, девки!
На какой-то миг стрельба утихла. Воспользовавшись моментом, Пануен, как можно тише, приблизился к ним. И разоружил обеих.
Сработал чётко и быстро. Аж сам удивился, он, оказывается, вон как умеет. Но они вывернулись, выхватили каждая по увесистой металлической цепочке с металлическими же гирьками-набалдашниками, снова ринулись драться.
Пануену ничего не оставалось, как вжаться в стену, занять оборону. Девчонок хоть и две, и обе рослые, но щупленькие. Серьёзной опасности не представляют.
Ага, конечно. Два раза не представляют! Цепи с бешеной скоростью безостановочно вертелись перед глазами, маленькие кулачки частенько щупали его рёбра.
Но он тоже не горел желанием сдаваться. Каким-то непонятным чутьём предугадывал их движения. Девчачьи кулаки чаще били в стену, гири сталкивались, спутывались, сбивая атаку.
Наконец, Эрлику удалось скрутить воительниц их же цепями. Только тогда они успокоились. И то не совсем. Правда, порвать цепи не получилось, ни у одной, ни у второй. Но весьма грубый словарный поток не остановился.
- А теперь слушайте меня, внимательно, Кира с Варей. Времени мало, а сказать надо много.
- Кто? – скривилась Кира, - Какая Кира? Какая Варя?
- … Ты о чём?
- … Охренел?
- Ты - Кира, а ты – Варя, - тыкнул парень обеих в бока, - Запомнили?
И как можно быстрее, в телеграфном стиле попытался поведать, кто есть кто в этом мире. Успел до обидного мало. Конечно же, сестрёнки не поверили. Ни одному его слову. Грубо заткнули его, в два голоса.
Да он и не рассчитывал на понимание. Но продолжал наседать:
- Вспомните реку. Городок наш. Как мы на реке встретили непонятно кого. Двух девчонок и пацана. Ну? В чудных одеждах. На полуострове.
- Да ладно! - фыркнула Варя.
- … Типа, это были мы.
- … с той стороны…
- … Бедные…
- … Несчастные…
- … Жертвы парадоксов времени и пространства…
- Не. Девчонки те отсюда. С этого мира. Они здесь. В нашей команде. Усекли? И пацан тот тоже где-то тут ошивается.
Варя:
- Да ну на!
- … Но это неточно, да?
- Отвечаю! Точняк, - уверенно сказал Борька с воодушевлением, - Вы не могли их не заметить. Стопудово!
Его ощутимо кольнуло в спину, хотя никто сзади не стоял. И тут же Пануен заговорил совсем по-другому. Тихо и спокойно выдал, что, типа, нагородил он тут полный бред, который надо немедленно забыть. Всё неправда. Он, мол, пошутил. И потом потащил девчонок на выход. По течению потока. Почти молча. Вырваться пленницы не могли. На все оглушительные вопли, крики, вопросы отвечал только, что он их победил. И пусть говорят спасибо, что не убил. Хотя надо бы. По приказу.
Девчонки изгибались, как змеи, циплялись за стены. Он не верил своим глазам. Где и как эти научились так выгибаться?
- Уж вы-то меня точно прибили бы, - ядовито заметил он, и замолчал, до самого возвращение в казарму.
И оказался одним из немногих, кто сумел пройти лабиринт. Народ галдел, возбуждённо хлопал его по плечал. Даже Юно Хиив чуто помягче глядел на него.
Но его совсем не трогал восторг товарищей. Ощущение недосказанности, упущения чего-то важного всё больше одолевало его. И… странное ощущение раздвоенности – тоже.


- ; ; ; -
АЭРТ

- Сарголь, подъём! Построение! Четыре минуты! Время пошло!!!!!!!
В тихой казарме моментально поднялся несусветный шум, да галдёж. Сто с лишним человек соскочили с полок, кинулись спешно одеваться, приводить себя в порядок. Кто-то даже успел заглянуть в туалет – освежиться, да всё такое.
Я едва сдерживал довольную улыбку. Всё ещё не верил своим глазам. За последние несколько дней произошло такое, что до сих пор не укладывается в голове. Я вдруг получил всё что хотел! И даже больше! В один миг. Кто так непостижимо смог изменил судьбу мою? Ну мог ли я совсем недавно подумать, что стану начальником сарголя. Целый сарголь моих воинов! Пусть новенькие, совсем необстрелянные, но это же мои воины! Мой сарголь. И к тому ж все нормальные люди, не ногуны - недомерки.
Как так получилось?
Пока я грустил в лесу рутавы, в мире очень многое изменилось. И у меня – тоже. В недавнем прошлом остался долгий трудный разговор с Ло Буоном, он, оказывается, стал первым командором у Щуго.
Да, тот самый Ло. Смог подняться как-то.
Неожиданно, честное слово.
Самого Щуго я не видел. Ло решительно заявил, мол встречаться с ним мне и не надобно. Если что, то он, Ло, сам всё решит. Власти его хватит. И начал спрашивать о всякой ерунде. Но до самого последнего момента беседы ничего не говорил насчёт моей судьбы, не отвечал на мои вопросы, явные и тайные.
И только в самом-самом конце беседы я услышал тихое «хорошо, согласен».
В прошлом же остались недовольные, полные возмущения крики Юно Хиива, у которого вдруг, в один миг, совершенно внезапно отобрали сарголь. Лишили всего. Долго он не понимал –  почему так жестоко всё обернулось против него, в чём же его вина. Похоже, до сих пор так и не понимает.
Нет, нет, уважаемый Юно, я тут не при чём. Уж извини.
- У тебя ничего с ними не получится, - буркнул он напоследок, - набор тупых недоумков.
- Посмотрим, - сказал я в ответ.
Он же только криво усмехнулся.
Позади осталось самое тяжёлое – прощание с моим милым, добрым, надёжным другом. Пришлось расстаться с Верным. Пришлось оставить его в воинской конюшне. Так не хотелось.
Условия в конюшне, скажем прямо… У меня невольно вырвался глухой стон, когда я вошёл туда. Полутьма, сырость. Несвежее сено.
А что делать? Иначе никак. Я иду туда, где коням нет места. Прости, милый, прости. Если сможешь. Я вернусь за тобой. Обязательно вернусь.

И вот сейчас сарголь. Предстоит выяснить – полные они недоумки, или не совсем. К тому же, Ло Буон всячески намекал, что если я справлюсь с нынешним делом, то… мне могут доверить мне более серьёзные и важные задания. Если я совладаю с нынешним делом.
Никаких «если». Я справлюсь. Смогу.
- Сарголь! Слушай меня внимательно! Сегодня у вас необычный день. Очень важный день. Сегодня вам предстоит показать всё, на что вы способны. Предстоит самая настоящая битва. Она всем прекрасно объяснит – кто есть кто в этом строю. Она… Ну вы поняли, да? Покажите же всё, чему вас учили.
Я резко оборвал речь. Могу говорить много, очень много, как оказалось. И если меня не остановить… даже не знал, что так мне понравится болтать. Особенно перед строем подчинённых.
Приступил к делу. Объяснил задачу: удалить одного человека. Который всем мешает, в первую голову – Щуго.
- Пойдут 10 человек, - объявил я, - самых лучших.
В строю рассмеялись и удивились:
- На одного – целых десять человек?
- Молчать! – крикнул я, - Приказ задавать вопросы был? Мне кажется – нет. Внимание всем! Мне поручено это задание. И я его выполню. Какой ценой – это моё дело.
Я быстро набрал группу. Почти сразу назвал Эрлика Пануена. Его узнал сразу же, как только увидел своих людей. И невольно вздрогнул. Звался он тогда совсем по-другому. Как – не вспомню сейчас. Но это он, точно. Именно с ним ходил я к Калистрату, с ним прорывался через переходы. Именно он и помешал выполнить дело. Ещё и бросил меня в переходе. И только благодаря ему мне приходится снова идти туда. Чего совсем не хочется.
Но Эрлик упорно молчал. Не показывал, что знает меня. Ни разу не вспомнил прошлое. Думал, начнёт выступать, не подчиняться, не даст мне спокойной жизни.
Нет, он молчал, как будто всё забыл. Только преданно смотрел на меня. Шагнул два шага вперёд. Пошёл со всеми.

И вот сароголь в количестве 11 воинов, вместе со мной, пришли в тот самый овраг, окружили тот самый камень. Почти ничего не изменилось тут. По-прежнему округа выглядит так, будто здесь никто никогда и не жил.
Смотрю – у моих людей всё больше недоверия в глазах. Опережая вопросы, уверенно заявил:
- Мы на месте. Спрятались все!
- Тут же нет никакого жилья.
Ну началось!
- Молчать! Сказал - на месте, значит – на месте! – прикрикнул я, - Вот этот камень и есть его жильё.
- Как?
- Сейчас увидите.
- Он там?
- А я знаю? – я уже не сдерживал раздражение.
- Утро, команд, - заметили с другой стороны, - очень рано.
Ну да, утро. Мы всю ночь почти бежали, чтоб незаметно, затемно проскочить деревню Куря-Сепи, спуститься по той самой хлипкой лестнице.
- Тише! – яростно зашипел я, - Разговорчики! Вы что, устали? Выполним дело, и отдохнём.
- А чего мы ждём? – впервые подал голос Пануен.
- Чего надо, того и ждём. Дождёмся – скажу, - огрызнулся я.
И тут же спросил:
- Пануен!
- Ну?
- Не «ну» а «я».
- Ну я…
Я только махнул рукой. И спросил:
- Тебе место это знакомо?
- Мне?
- Нет, мне. Когда вы научитесь разговаривать по уставу? Это ко всем относится, кстати!
- Нет.
- У-у! Нет, это что?
- Нет, не знакомо.
- Точно?
- Точно.
Понятно.
- Кто ещё был ли тут?
Снова тишина.
Я хотел ещё что-то спросить, но сверху послышался непонятые и неприятные шум да свист.
- Ложись! – крикнул я, не вникая, что за напасть двигается сверху.
Второй раз приказывать не пришлось. Народ тут же понял, рухнул на землю.
Перед камнем шумно опустился кнупвер - огромная почти чёрная птица с длинным страшным клювом, жуткой мордой, мощными лапами да такими же мощными крыльями. Такой легко унесёт человека, запросто переломит его да закусит. Там, на высоте. Он и огнём может плеваться.
Такого ко мне бы в сарголь. Легко справится с любым противником.
Вот только не ручные они, кнупверы. Никак не желают подчиняться. Невозможно ими командовать.
Этот летун повёл себя весьма странно. Не улетел. Обошёл несколько раз камень, пошумел, выпустил немного огня. Зашёл за камень. Тут же раздался весёлый голос Калистрата:
- О-о, Горыныч, вернулся! Ну наконец-то. И где тебя только носило, балбес, а? Молчишь. Думал, ты совсем улетел.
Ему ответило довольное тихое рыканье. Калистрат тоже заговорил, так же тихо и довольно.
Это что? Ручной кнупвер? Невозможно. Как только этому удалось приручить птичку? Серьёзно напуганный, я начал обдумывать новую тактику. Птичка пожрёт же нас всех, и глазом не моргнёт. Калистрату нужно всего-то щёлкнуть пальцем.
Кнупвер же, словно что-то услышал. Забеспокоился. Прискакал поближе к нам на своих коротеньких и мощных лапах. Человек – за ним. Уловил, что с живностью творится что-то не то.
- Горыныч, ты чего? Э-э! Кто-то есть? Вылазь, поговорим. Алло!
Но мы хорошо замаскировались, не шевельнулись. Он никого не заметил.
Зато заметила эта дурная птичка. Как-то по-особому пискнула, кинулась к нам. Выхватила из листвы одного воина, того самого, белокурого, и давай трепать его в клюве. Я вскинул барруху. Да, парню явно несладко, его надо спасать. Он, конечно, выпадет из клюва, но это будет лучший выход для него.
Стрелять не пришлось. Калистрат кинулся к кнупверу, что-то закричал, замахал руками. Тот выплюнул парня, съёжился, затих, уполз в сторону.
Калистрат кинулся к упавшему. Крикнул удивлённо:
- Серёга? Ты?
Тот что-то простонал.
- Сейчас, сейчас. Поправлю тебя. Потерпи.
И понёс его к камню – дому.
Самое время! Я крикнул:
- В атаку! Весь сароголь! За мной!
Моментально все повскакали, кинулись на Калистрата. Четверо, как я и приказывал, зашли назад, отрезали его от входа.
- Огонь на поражение!
Тут же раздалась тихая, но жёсткая команда:
- Ни с места!
Нет, то не Калистрат скомандовал. Точно, не он. И уж конечно же, не я.
Гляжу – Пануен подскочил к Калистрату, направил на нас барруху, которую, кстати, я не давал ему. Мощное орудие, всё же. Громко прошептал:
- Кто приблизится к нему, умрёт!
Калистрат приобнял его:
- Борич, не надо. Слышь? Отойди. Я сам.
- Они… они убьют тебя… Стопудово.
- Я справлюсь. Отойди. Ребята! – это он уже к нам, - Может хватит, а? Хорош. Второе покушение на меня. Зачем? Чем я вам помешал?
Я едва заметным знаком приказал стрелять. И по предателю - тоже.
Началась заваруха, которая сразу же пошла не по плану. Вроде бы десять обученных воинов должны легко справиться с одним… не, с двумя не очень подготовленными, слабо вооружёнными людьми.
Но… Мой сароголь быстро потерял боеспособность. Кто спрятался, а кто раненый, уже валяется, тихо стонет. Эти двое били очень метко. Людей выбивали прямо на глазах.
Я выстрелил. Метил в Калистрата, но попал в Пануена. И… всё. Чего-то замешкался, а они уже скрылись в камне. Жаль, только одного ранил. Какой-то секунды не хватило.
Я опустил свою барруху, дал отбой, приказал отступать. Собрал оставшийся народ. Пятеро. Со мною – шестеро. Живые, но почти все ранены.
- Перевязать раненых! – крикнул я.
Да, хороши. Хорош сароголь. Хорош весь сарголь. С такой простой задачей не смогли справиться. И как же прикажите докладывать обо всём об этом самому Щуго?
Жалко, жалко ребят. Всех. Кроме Пануена. С предателями у меня разговор короткий.
Ко мне тихо подошла Пира, сплёвывая кровь, хрипло спросила:
- Команд, что дальше?
- Сидим, ждём.
- Что? – у неё даже голос прорезался, - Ждём? Чего?
- Я не могу не выполнить приказа.
- Мы ранены, голодны. Помыться бы. Мы – девочки всё же.
- Ты меня услышала? Я не уйду, не выполнив приказа. Мыться - вон ручей. Пожалуйста. Еду в лесу найдёшь. Подстрели кого-нибудь. Позволяю.
- И сколько надо будет ждать? – криво усмехнулась она.
- Сколько надо, столько и будем ждать.
- А если они не выползут оттуда вообще?
- Молчать! – заорал я, - молчать! Разбить лагерь! Установить наблюдение! Очерёдность дежурств! Выполнять!!!
Больше слов у меня для них не нашлось.


- ; ; ; -
БОРИС

Он зашевелился, застонал. Где он? Что с ним было? Опять вырубили что ли? Ну что за хрень! Постоянно кто-то вырубает. Что в реале, что в виртуале. Сколько можно? Достали!
Пазл сложился довольно быстро. Он глухо застонал. Он, Борька Воробьёв, мало того, что очутился не в своём мире, так оказывается, ещё и не своей жизнью жил тут. Он ведь никогда не горел желанием воевать. Считал себя конкретным пацифистом.
Но повоевать всё же пришлось.
Заставили.
Ну вот, и довоевался.
Считай, ему крупно повезло. Лежит у Калистрата, в медицинском блоке. В кю… как его там… в кювезе, кажется так. И вполне сносно себя чувствует. Быстро поправился.
Сверху показалось улыбающееся лицо Калистрата. Спросило: «Живой»?
Борька молча кивнул – живой. Чуть улыбнулся.
- Тогда вставай, - почти приказал Калистрат, - уступи место другому.
Хм… Кому же?
Борька привстал, и увидел Серёгу Прошакова. Тот сидел с закрытыми глазами, вернее, почти висел на кресле, усиленно стараясь не упасть. Получалось как-то не очень. Левое плечо его замотали белой тряпкой, кое-где – окровавленной. Правая нога сломана. Неестественно вывернута.
Да, досталось пацану, досталось...
Всё моментально вспомнилось, до малейшего момента. Всё, что вытворял Серый в отношении Борьки. Дома, и тем более, здесь.
А Калистрат торопил Воробьёва – Серёге тоже нужна срочная помощь кювеза, понимаете ли.
- А чё он? – огрызнулся пацан.
- Он тоже хочет жить, тоже хочет быть здоровым.
- Да ну на! Пошёл он! 
- Встал! Быстро! – прикрикнул Калистрат.
Пришлось подчиниться. Серёга очень и очень медленно переехал в кювез, который с тихим вздохом закрылся над ним.
Воробьёв злобно посмотрел на медицинский аппарат.
- Он тоже хочет жить, - повторил Калистрат.
Парень только крякнул в ответ. Что-то со злостью прошептал.
За завтраком (а может – за ужином, кто знает) Борька хмуро молчал, почти не говорил. Лишь яростно уничтожал еду.
- Ну и? Чего молчим? – не выдержал Калистрат, - Скажи что-нибудь.
- Что-нибудь – механически отозвался парень.
На что Калистрат громко рассмеялся.
Но тут же резко остановился, строго спросил:
- Нет, всё-таки. Почему вы хотите всё время меня убить? Кому я помешал, чем помешал?
Борька только пожал плечами.
- А я знаю? Приказали.
- Хм... Приказали… Щуго?
- Может, он. Может, не он.
- Ну а ты что? Не мог отказаться?
Борька хмуро уставился на него, аж жевать перестал.
Калистрат буркнул:
- Понятно.
И замолчал. Вытащил из кармана небольшую неровную чёрную полукруглую штуковину с пятью ножками разной длины, повертел в руках. Показал Воробьёву.
- Знаешь, что это? Биочип. Через него они командовали тобой. Вырезано из шеи. Такое в каждом из вас сидит. Через него командовали тобой и другими. Манипулировали. Программировали. Удивительные технологии. Не ожидал, не ожидал от них.
- Да ну на! – фыркнул парень.
- Ну да, - кивнул Калистрат, - что-то совсем новое. Подозреваю, что не местное.
- И чё?
- Помнишь что-нибудь за последнее время?
Борька напрягся. К своему удивлению, он, оказывается, ничего не помнил. Одни отрывки из обрывков, безо всякой логики. С кем-то дрался, кого-то лупил наотмашь, где-то шарахался, в жутком холоде, мокроте и темноте, в строю стоял. Он, и в то же время будто бы не он. Многое умел, чего сейчас не сможет. И даже звался по-другому как-то.
Калистрат опустил глаза в пол.
- Не помнишь… Понятно. Меня оно не удивляет. Да, и вот ещё. Самого главного ты не знаешь. Вы все не знаете… – протянул он.
- И чего же мы не знаем? – ехидно спросил Борька.
Он-то уже почти всё узнал об этом странном мире. Всё тут более чем понятно. Никаких сенсаций не обещалось.
Калистрат громко хлопнул по столу:
- Слушай! Я, кажись, понял, чего они хотят от меня.
Воробьёв молча уставился на него.
- Тут, оказывается, есть жуткое оружие, - уверенно продолжил взрослый, - Машина. Я тебе говорил, помнишь? Так вот, штука эта куда серьёзнее, оказывается. Искусственный интеллект, ИИ. Мина замедленного действия. Везде натыканы излучатели, влияющие на планету. На всю, понимаешь? Не знаю, как оно действует, чем опасно. И кто сделал – тоже не знаю. Может, Щуго, точнее - его друганы. Но главное - подозреваю - хорошего мало. Если включится, тогда всё. Людям хана. Всему живому хана. Понял? Совсем - совсем недавно выяснил. Не всё, правда, узнал. Очень мало. Но понял – надо действовать быстрее.
- Да ну на! – протянул парень, - Но это неточно, да же?
- Более чем точно. Я нашёл их центр. Думаю, один из центров. Нужно отключить его. Поскорей. Надо туда попасть, как можно скорей. Думаю, отключить можно. Очень и очень надеюсь... Нужно остановить. Выключить.
Воробьёв пристально взглянул на Калистрата: о ком вообще речь? О чём?
А тот вытащил большое чёрное бесформенное яйцо, повертел в руках.
- Вот в этой штуке судьба всех нас, - протянул он. И замолчал.
- Как они выглядят? Как их найти? – Борька даже и не ожидал от себя таких слов. Сами выкатились.
- Пойдёшь искать? – криво усмехнулся собеседник.
- Ну…
- Не. Не ваша забота. Я сам. Вам домой надо. Всем. Как можно скорее, - Калистрат спрятал яйцо. Извинился.
Пацан согласился - надо, надо домой. Базара нет. Но тут же спросил:
- Зачем тогда рассказал?
Калистат собирался ответить, но ему помешали. Неожиданно в комнату вошёл Серёга. Точнее – ввалился, ползком по стенкам. Глаза полузакрыты, дышит тяжело. Коленки дрожат, еле держат его. Осмотрелся мутным взглядом.
Взрослый тут же накинулся на него:
- Чего вскочил? Рано тебе. Нельзя.
- Я… Я… Надо…
- Быстро назад. Хуже будет!
Прошаков повернул было назад, но заметив Борьку, вздрогнул и остановился. Борька же моментально подскочил к нему, взял за грудки, злобно заглянул в глаза.
Калистрат тут же резко хлопнул рукой по столу, прикрикнул:
- Хорош! Так! Ты – на место, а ты – в кювез! Быстро!!! Разбежались оба!!!
Воробьёв со вздохом отпустил врага. Да, да, именно врага. Прошипел: «Ещё поговорим». Прошаков молча наравился к медблоку.
Калистрат долго и укоризненно смотрел на Борьку. Тот так же долго смотрел на него, не опуская глаз. Ни малейшего угрызения совести там, в глазах, не светилось.
Наконец, сказал сквозь зубы:
- Он по любому лох. Тупой дебил.
- И что?
- И ничё. Тупой дебильный лох.
- Хорошо, пусть тупой лох, пусть дебильный лох, пусть, ок. Но он ваш лох. Ваш, понимаешь? Забирай его, забирай всех, и валите отсюда. А уж там, дома разберётесь. Только не убивайте друг друга, лады?
- Не убью, - буркнул Воробьёв. – Но это не точно. - Теперь он окончательно вспомнил всё, - Где я их найду, своих-то?
Калистрат выпрямился, призадумался. Подошёл к наблюдательскому пульту, долго всматривался в стереодисплей. Усмехнулся.
- Ваш-то командир - настоящий солдафон. Тупой вояка. Полюбуйся. Ещё тут.
Борька уставился в экран. В лучах яркого дня хорошо просматривались окрестности – густой сине-зелёный лес, летающие создания всяких размеров и конструкций. Хмурое небо. Тут же крутился и ручной ящер Калистрата.
Парень усмехнулся. Он, оказывается, собирался порасспросить хозяина насчёт сей милой живности. Как её удалось приручить? Чем она кормится? Что умеет?
Но как-то позабылось.
Живность упорно ходила широкими кругами возле одного места. Несомненно, что-то высматривала – ящер покрикивал, хлопал крыльями, скрёб землю когтями. Со стороны казалось, будто он занимается пустым делом - тупо топчется на одном месте, и всё.
Но нет. Он, оказывается, важным делом занимался.
- Ха! – выкрикнул Борька, - Птичка-то не дура.
Ясно, далеко не дура. Ящер явно заинтересовался чем-то, прячущимся в небольшом овраге. Этим чем-то оказался отряд Аэрта, почти в полном составе. Птичка бесцеремонно загнала их в жёсткую траву. И моментально лупила мощным клювом по неосторожно высунувшимся головам. Его, несомненно, забавляла новая игра с мелкими, слабыми, полностью послушными ему существами.
Калистрат тоже усмехнулся. Крикнул:
- Птерик! Не отступай! Сторожи их!
- Кто? – не понял пацан.
- Ну Претик. Птеродактиль.
Борька оценивающе посмотрел на экран.
- Да ну на! Птеродактили не такие. Кажись.
- Не такие, да. В курсе. А, ладно. Птерик и птерик. Пусть будет. Эх! С собой назад не возьмёшь. – Помолчав, добавил: - Жаль. Привязался я к нему.
Ещё немного помолчав, он резко вышел на улицу. Как-то по-особому свистнул. Ящер резко выпрямился, посмотрел на хозяина. Тот едва заметно махнул головой. Зверь понял. По-особому крякнул, явно обиженно, наклонив голову, осмотрелся, неловко отскочил в сторону.
Калистрат крикнул:
- Аэрт! Собирай своих, и бегом ко мне. Все.
Воробьёв едва не задохнулся, аж закашлялся от неожиданности. Вот это номер. На кой они тут сдались!
Повторять не пришлось. Не слушая бурных протестов командира, народ быстро нарисовался у Калистрата. Аэрт поворчал, следя глазами за вторжением, но замолчал. Проследовал в камень. Последним. С весьма важным и независимым видом.
Всё время, пока его друзья - приятели прихорашивались, умывались, обедали, отлёживались, и всё такое прочее, Борька, набычившись, усиленно изучал стенку в столовой. Ему совершенно не нравились действия Калистрата. Слишком мягкий он, слишком добрый. Для всех, без разбору. Эти людишки не достойны такого. Отогнали птеродактиля - и всё. Хорош. Вполне достаточно. Даже много будет для них.
Нет же, нехилый обед, водные процедуры, отдых сколько влезет. Чистые постели. Пожалуйста. Всё что пожелаете. Любой каприз за мои деньги.
Он, Борька, никогда бы не сделал так.
А Калистат, между тем, продолжил бурную деятельность. Отозвал в сторону Аэрта, завёл с ним нелёгкий разговор. Тот долго недоверчиво смотрел исподлобья. Землянин всё больше горячился, но пока сдерживася. Местный стоял всё такой же непроницаемый.
И вдруг с чего-то расшевелился. Замахал руками, зло загримасничал. Начал что-то рьяно доказывать землянину.
О чём это они?
Тем временем к Борьке подошли две девчонки. Тоже близняшки. Местные.
Он молча уставился на них, ожидая, что те скажут.
А они тоже молчали.
- Ну? - криво усмехнулся он, - Чего? Чего надо?
Те тоже усмехнулись. Одновременно, одинаково.
- Посмотри на нас, - томно проговорила одна.
- Тебя ничего не удивляет? - вторила другая.
- … В нас?...
- … В обеих…
- … Ты такое видел хоть раз?
- Что же меня должно удивлять в вас? - скривился парень.
И в ответ на почти одинаково вскинутые брови буднично заметил, что близнецы - сёстры - тема далеко не новая для него, совершенно обыденная, и ни разу не удивительная. И если некоторые не заметили в их отряде ещё одну пару девчонок - близняшек, это вовсе не его проблемы. Стопудово.
Те обиделись, вспыхнули, наговорили кучу гадостей про тех сестрёнок. Они, мол, конченные дуры, совершенно не воительницы. Слабые, глупые. Ничего не могут, ничего не умеют. И не научатся ничему. Весь сарголь тянут назад. Хуже бойцов, чем эти создания, они, Яря с Пирой, ещё не видели. И просто удивительно, что их ещё не убили. Даже не выгнали.
Но оно легко исправляется.
Быстро ушли, не ожидая ответа. Ну и ладно, Воробьёв хмыкнул, махнул рукой. Слова насчёт сестрёнок его совсем не тронули. Пропустил мимо ушей.
И чего приходили, спрашивается.


- ; ; ; -
АЭРТ

- Ну? Что скажите?
Я бегло пересказал сароголю всё, что только что узнал от пришлого. Говорил, и сам не верил. Всё в голове снова перевернулось с ног на голову.
- И ты ему веришь? - хмыкнул мощный мрачный вояка с огромными кулаками. Как его звать-то?
- Ну-у... Не знаю. Что-то логичное есть...
- Ну да, конечно! Дурь огроменная, вот что есть. И ничего разумного.
- Сам-то как думаешь? - донеслось с другой стороны.
- Такого просто не может быть! - заверил ещё кто-то.
Я махнул рукой, отошёл. Да, вот так вот. Не должен, никогда не должен команд быть таким растерянным перед своими людьми. Даже выглядеть растерянным не должен. Команду должно быть всегда уверенным, с чётким пониманием ситуации, с конкретными приказами для подчинённых.
А что, разве не так?
Но только не могу я сейчас быть уверенным, не имею конкретных приказов к своим.
Перевернулось, перевернулось всё в голове. В который уж раз. Потерялся я. Кто же прав? Щуго? Этот? Который пришлый. Где же правда?
Я и не заметил, как тот мощный боец (как же всё-таки его имя-то? Капрат?) резко направился к пришлому. Явно не горит желанием поговорить по душам. Я опоздал притормозить его.
- Стоять! - только и оставалось мне крикнуть.
Бесполезно. Он уже занёс огромный кулак над пришлым, таким щупленьким и низеньким, по сравнению с ним. Я аж пожалел его немного.
- Стоять, приказываю!!!!
Что дальше произошло - не совсем уловил. После пары невероятно быстрых движений мой воин лежит на полу, над ним возвышается Пануен, поставил ногу на грудь. И орёт: «Не трожь его»!!!! А пришлый рядом стоит, взъерошенный, с кулаками, готовый снова ответить на нападение.
Боец грубо оттолкнул Пануена, набросился на него, но вдвоём они как-то смоги опрокинуть моего воина.
Над бойцом уже стали посмеиваться, посыпались колкости. В ответ он кинулся на своих. Молча.
- Капрат! – я уже точно вспомнил его имя, - Капрат! Отставить!
На него дружно накинулись почти все, и только тогда он отступил. Успокоился.
Но не совсем. Злобно прошипел:
- Его надо убить!!!
Я резко вставил:
- Никого не надо убивать!
Все наши удивлённо-напряжённо уставились на меня. Кто-то из близняшек ахнул:
- С чего это?
Я, наконец, решился. И отрезал:
- Приказ свой отменяю. Сейчас мы низко поклонимся хозяину, поблагодарим его от всего сердца, и уйдём. 
Раздались недовольные крики: «Куда уйдём, зачем уйдём».
Капрат направился ко мне.
- Э-э! Слушай! Ты пошутил? Всё, ты больше не команд сарголя! Свободен. Да, народ?
Народ промямлил что-то непонятное.
- Да, народ?!!! Ну? - громче крикнул боец.
Снова что-то невнятное, разве что чуть погромче.
Боец дико зарычал, и ломанулся ко мне.
Последовала мгновенная перестановка. Мои люди окружили меня. Почему-то запомнилось: одним из первых подбежал Пануен. Грамотно и быстро расставил бойцов.
Только вот не весь сароголь сплотился вокруг меня. Кое-кто встал рядом с Капратом.
И ещё почему-то запомнилось: чужие близняшки сразу подбежали ко мне, едва взглянув на Пануена.
А вот мои-то, мои... К Капрату они дёрнули, вот так вот. Что же вы делаете, девчонки? Ладно, запомним.
Неужели заварушка будет? Не хотелось бы. Места мало. И дорогая аппаратура тут. Мебель, и прочее.
Да далась мне аппаратура эта! Нашёл, о чём думать. Срочные меры, вот о чём думать надо.
- Сароголь! - заорал я, - Слушай сюда! Объявляю особый приказ! Неповиновение жестоко карается, прекрасно знаете. Особый приказ слу-у-ушай!!! Прекратить бунт! Разойтись! В казарму!
Не вышло. Народ совсем перестал меня слушаться. Вместо подчинения я получил хороший удар в челюсть. Ногой.
Ответил.
Ещё удар прилетел.
И ещё раз ответ.
И началось!
Уже через пару минут в комнате царил полный хаос. Кто за кого дерётся - совершенно не понятно. Каждый сам за себя. Никто не поддерживал никого, не помогал никому. Никто не слушал моих приказов.
Даже неожиданная почти полная темнота не остановила драку, разве что малость темп сбавила. И только.
А когда свет снова вспыхнул, даже ярче прежнего, раздался мощный голос:
- Сароголь! Отставить!
Это не я крикнул. Пришлый.
Смотрю - Капрат валяется возле него, крутится, стонет от боли. Да и другие мои тоже не в лучшей форме, разлеглись кто где. Ну разве что Пануен бодрячком стоит. Да девчонки его, те самые, которые чужие, тоже неплохо вполне выглядят. Его это девчонки, точно - точно его.
Предатели!
А пришлый уже выставлял сароголь наружу. Не смотря на недовольные крики, на моё возмущение.
Я крикнул ему:
- Отставить! Дай отдохнуть!
- Всё, отдохнули!!! - гаркнул он, да так, что я отшатнулся.
- Мы ж ещё ничего не решили, - попытался я потянуть время, - Я не сказал своего мнения.
- Решили, - снова гаркнул пришлый, - я решил.
- Ты??? - я задохнулся от злости, - Да кто ты такой?
- Да, я. Я защищаю эту станцию. Отвечаю за неё. Я тут хозяин. Я вижу больше, чем ты, знаю и понимаю больше чем ты. Повторить? Или допетрил?
Немного помолчав, он добавил, уже тише:
- Не думал, что в таком тоне придётся говорить.
Пануен медленно проговорил:
- То есть, всё, что я слышал, оно так и есть?
- А ты думаешь, я шучу? Всё живое погибнет. Всё, понимаешь? Ваш ненормальный Щуго постарается. И очень, очень печально, что некоторые не понимают этого, верят Щуго, помогают ему. Да, Аэрт, хорошо ж он тебе мозги промыл, поздравляю.
Я не нашёл, что ответить.
А он продолжал наседать, жёстко и обидно:
- Я, как хозяин станции, приказываю вам отступить. Немедленно вернуться в распоряжение вашей части. Те же, кого я назову, остаются со мной. Выходят из состава твоего отряда. Понятно? Вопросы?
Вот этого только не хватало. Я тут же отвёл его в сторону, зашипел:
- Ты что делаешь? Что делаешь, а? Совсем сдурел? Думай хоть чуть-чуть! Я с таким трудом завоевал доверие Щуго, сарголь получил. Доверие сарголя завоевал. Только - только человеком начал себя чувствовать. Цель в жизни нашёл. Понимаешь? Впервые!
- И? - усмехнулся он.
Я задохнулся от злости, молча сжал кулаки.
- Хочу вернуть всех своих, живыми и здоровыми. Не губи меня!
Ой, как же противно от таких слов!!!
Он же снова усмехнулся. Снова завёл своё. Взрыв, гибель, всё такое. Слова его, и тем более, надменная улыбка дико взбесили меня.
- Ну врёшь же, врёшь! - выдохнул я.
На нас уже стали обращать внимание. Пира потребовала, чтобы мы говорили громче, для всех.
- Я всё сказал, - объявил пришлый, - хватит болтать. Надо действовать.
- И как же действовать? - спросила Яря.
- У меня есть план.
Со всех сторон пошёл хохот: какой, мол, план, нас очень мало, мы дико устали, мы плохо вооружены, и вообще, вряд ли что можно сделать, то, да сё.
Та-ак. А это что ещё за настроение в сароголе? Я прикрикнул на них, и накинулся на пришлого:
- Э-э! Слушай! Ты, кажется, пришедший?
- Ну и? - не понял он.
- Ну так возвращайся к себе. Прямо сейчас. И не мешай мне. Сам разберусь.
- Не разберёшься, - чётко и уверенно ответил этот, - вы все вместе не разберётесь. Ты, Аэрт, конечно, местный, да, и далеко не глуп. Не отрицаю. Но многого не знаешь, что тут творится. Без обид.
- Разберёмся, - упорствовал я, - без тебя и твоих людишек. Легко разберёмся.
Пануен громко хмыкнул.
Я накинулся на него без всякой жалости:
- Боец! Что за звуки у тебя? Ты сомневаешься в способностях своего команда? В способностях сарголя?
Тот дерзко ответил, что да, сомневается. И очень сильно.
Я только смог простонать: кто ещё сомневается?
Вот ужас! Кашамар! Не он один, оказывается, такой. Почти все мои – тоже сомневаются. Но открыто заявить не решаются.
Вы что, уроды? Совсем что ли?
- Может, вы ещё в славном Щуго сомневаетесь?
Мои замялись, упёрли взгляды в пол.
- Слушай меня! - ещё сильнее, ещё громче заорал я, - Слушай меня!
Калистрат грубо перебил меня, замахал руками:
- Всё, всё. Разговоры закончились. На выход все. На выход!
Кого-то из наших он оставил у себя, кого-то начал довольно шустро выгонять.
Но выйти не удалось. На пороге образовалась новая толпа: ногуны, воины. Впереди – самолично курант Пау, весьма важный, напыщенный. Хотя и низенький, толстенький.
Он грубо втолкнул нас внутрь, вошёл сам, запустил свою команду.
В довольно просторном доме стало совсем тесно.


- ; ; ; -
БОРИС

Борьке не часто приходилось видеть, как быстро менялось выражение лица человека. Точнее - не видел никогда, чтобы удивление моментально сменялось испугом. За пару секунд. Реально. Побелевший как мел, Аэрт прошептал непонятное «курант Пау», весь задрожал, поспешил в глубину дома.
Заметил и полное непонимание на лице Калистрата. Но без испуга. Тот явно ещё не знал этого низенького кругленького человечка, наглухо закованного в настоящие металлические латы. Впервые его видел.
Пау присвистнул, осмотревшись вокруг. Рассмеялся. «Ну вы тут размахнулись! Хорошо поработали»!
И сразу словно бы забыл про разгром. Перешёл к делу. Не заметил Аэрта, Борьку, и вообще никого вокруг. Не мигая уставился на Калистрата. Направил на него корявый грязный палец:
- Э-э! Кто таков? Хозяин?
- Ну допустим. И что?
- Гуляй. Ты мне не нужен. Свободен пока. Этого дай, - Пау кивнул в непонятную сторону, - да побыстрей.
- Сам скажи, кто таков, - дерзко выдал Калистрат. Борька ощутимо толкнул его в бок.
Пау усмехнулся:
- А ты наглый!
- Каков уж есть, - Калистрат не задержался с ответом, - А ещё я здесь хозяин. А хозяину желательно бы знать, кто и зачем к нему ходит в гости, ещё и без приглашения, - и неожиданно хлопнул себя по лбу, - А-а! Понял, кто ты.
Тот криво усмехнулся:
- Похвально, похвально. Повторяю, ты не нужен. Где этот? Капрат?
Его команда моментально подсуетилась, и вытолкнула Капрата пред ясны очи Пау. Огромный мужик сгорбился, опустил глаза. Нервно теребил руками.
Пау уставился на него:
- Ну? Забыл, зачем ты здесь? Забыл, что тебе надо сделать?
Тот что-то залепетал в ответ.
Курант внезапно зашипел, глядя прямо в лицо несчастному Капрату:
- Совсем не уважаешь куранта Пауферицера Мрура? А? Забыл его? А? Мне тебя тут уложить, на месте? Или на свежий воздух вытащить тебя? А-а? Где оно, спрашиваю? Где? Ну?
Капрат беспомощно озирался вокруг, взглядами прося окружающих о помощи.
Но вокруг стояла полная тишина. Никто не двигался. Никто не стремился помочь ему. Даже Аэрт, - вот что больше всего поразило Борьку. Командир никак не защищает своего бойца - это что-то совсем невозможное, неперевариваимое.
Воробьёву, понятно, не доводилось ещё никем командовать, но всё же... Он не сомневался: в случае чего встать на сторону своего бойца - прямая обязанность командира. Какой бы он ни был, боец, хороший или плохой, его в любом случае надо защищать.
Он почувствовал, как что-то положили ему в карман. И тут же крепко сжали плечо. Краем глаза увидел: Калистрат подаёт знак «молчи».
Ну, молчать, так молчать.
Тем временем, Капрат смог выдать из себя что-то хриплое, указал на Калистрата. И уже более уверенно заявил:
- У него.
- Да? А что оно у него делает?
Боец не ответил.
Пау моментально подкатился к землянину:
- Ну и? Где оно?
Калистрат очень и очень удивился:
- Что оно?
- Не делай вид, что не понимаешь! - скривился Пау, - отдавай.
- Чего я должен отдать? - совершенно спокойно спросил землянин.
Пау резким движением выхватил что-то малозаметное из-за пазухи. Тонкий светло-синий, едва заметный луч упёрся в потолок. Три светильника тут же разлетелись вдребезги.
- Слушай сюда! - ещё более ядовито зашипел он, - слушай внимательно! Даю две минуты. Если этот, - он многозначительно кивнул в сторону землянина, - не отдаст ключ, следующий луч полетит кому-нибудь в голову. И так будет каждые две минуты. Ну? Время!!!!! Пошло!!!!!!! – последние слова он истерично провиззжал.
Народ среагировал моментально - бросился к выходу. Люди куранта попытались их задержать, но не получилось. Их просто снесли с пути, чуть не затоптали.
Странно, но Пау почему-то никак не отреагировал на побег. Не стал стрелять в спины людей, и своей команде не велел. Криво усмехнулся: «Там ими займутся».
Борька тоже рванул было со всеми, но быстро остановился. Не смог он бросить земляка в опасности. И к тому же Калистрат ре просто так положил ему что-то в карман. И парень пока не понял – что там такое лежит. И что с этим дальше делать.
Пока царила суматоха, Калистрат где шёпотом, где жестами объяснил пацану план его дальнейших действий. К Воробьёву попал ключ, или флешка, которую и Аэрт, и Пау так жаждут заполучить. То самое бесформенное яйцо. И будет просто замечательно, если оно не достанется никому. Вообще никому, не только этой парочке. Потому как флешка эта – контроль машины, а значит – контроль над всей планетой. И вот тут наступает самое главное и важное. Момент истины. От Воробьёва теперь многое зависит. Если не всё. Ему, Борьке, должно как можно быстрее отключить опасную игрушку. Насовсем. С помощью того самого яйца - ключа.
Аэрт, тем временем, бесцеремонно отодвинул Каптара, присоединился к Пау. Не мигая уставился на Калистрата.
Тот стоял, упершись спиной к стене, молча следил, как два непримиримых врага быстро поняли друг друга, и объединились, чтобы... Чтобы обрушить на мелкого ничтожного землянина всю мощь планеты, куда он так глупо сунулся. И зачем, спрашивается, сунулся? Жить расхотелось? Сам виноват.
- Ребята! - почти прошептал Калистрат, весьма миролюбиво, - ребята, шли бы вы отсюда, а? Да поскорей. И своих забирайте. А то худо будет. Гарантирую.
Ребята громко и противно захохотали. Огромный воин тут же присоединился к ним. Захлебнулся от смеха, панибратски похлопывая землянина по плечу.
Калистрат яростно замигал Борьке: беги!
Тот колебался. Да, сейчас за входом не следят, но...
Его остановили дальнейшие слова Калистрата, который решил поговорить с этой милой троицей начистоту.
- Хочу объяснить вам ситуацию, - начал он по-прежнему внешне спокойно, - чтоб вы поняли: вы играете с огнём.
- Чего объяснять? - заорал Пау, - Всё и так ясно!
Землянин продолжил, словно не замечая его:
- Ситуация опасная. Не знаю, как она развернётся. Чем выстрелит это оружие. Кто знает. Хорошего мало, это точно. А вы так упорно хотите его включить. Да она сама скоро включится!
- И откуда ты всё знаешь, а? - скривился Пау, - Защитник нашёлся! Да, да, скоро погибнут все. Без тебя знаю. Как только я нажму кнопку. Но только те погибнут, кому я разрешу. Нужные мне людишки, они выживут. Ты, пришлый, не нужен. Намёк ясен?
- Синек, да? Синек выживет? Да проживёт он долго и беззаботно, - вставил Аэрт, слишком уж подобострастно.
Пау презрительно хмыкнул:
- Мелкий, ничтожнейший, тупой Синек только мешается под ногами. Э-э! Чего смеёшься, тупоголовый!
- Нет, дорогой мой, нет, - сказал Аэрт, хорошо отсмеявшись, - это я нажму кнопку, и мои люди выживут. Мои, слышишь? Ты же мне её дашь, да же, Калистрат? Да? Только мне.
Н-да, - подумал Борька, надо же! И имена, оказывается, можно вспомнить, когда совсем прижмёт. И вид такой заискивающий, просящий надеть на себя.
- Калистрат даст её мне, и только мне. И сейчас же! - гаркнул Пау, - по-хорошему. Договорились? Человек я мирный, лишней крови не желаю. Только не всё от меня зависит. Ну! Я жду!
- Ты? Мирный? - закатился Аэрт, - Ну надо же! Видали? Нет, дорогой, нет. Ключ достанется мне. Мне! Ты, уродец, вали отсюда. Так и быть, забирай своих ничтожнейших людишек. Разрешаю. Валите все!
Они сцепились, совсем забыв про Калистрата, про остальных. Махали кулаками, отбросив своё грозное оружие. Мутузили друг друга со всей силы, наотмашь, орали, рычали, как мощные хищники. Рядом прыгали озадаченный Каптар, с остальными. Беспомощно переглядывались. Разнимать дерущихся не решались.
А землянин спокойно смотрел это бесплатное комедийное шоу. Даже усмехался.
Подскочил к Борьке, быстро зашептал:
- Короче. Времени мало. Я не вправе приказывать тебе, но очень прошу. Просто прошу. Без тебя никак. Доберись до командного пункта этой хреновины, отключи её. Сделаешь?
Он дал уже знакомый Борьке планшет, куда, оказывается, уже закачан маршрут. И инструкция что делать потом, когда Воробьёв доберётся до места.
- А... а домой? - робко вставил пацан, - Ты обещал...
- Отказываешься?
- Обещал же... Да и... Это самое... Мне только 15, если что... Мало что могу...
- Ну... Как знаешь... Ладно. Пойду с тобой. Давай флешку. Нет. Сделаем так. Выйди и жди меня снаружи. С флешкой. Понял? Я один туда сбегаю.
Борька как-то совсем по-иному взглянул на взрослого. И вдруг истошно завопил:
- Калист, сзади!!!
Этой милой парочке надоело выяснять отношения между собой, и они оба, одновременно, вдруг вспомнили: против кого они всё-таки объединёно дружат. По знаку Аэрта Каптар подкрался сзади к Калистрату, резко завернул ему руки назад. Подошёл шумно и открыто, землянин слышал его, но легче от того не стало. Калистрат тихо взвыл от боли.
Тут же к Борьке подскочил ещё один, попытался захватить и его. Не вышло. Воробьёв быстрым движением сбил его с ног, поспешил на помощь земляку. Вдвоём они завалили доблестного бойца, связали его. Калистрат сработал быстро, уверенно.
- Беги! - раздалось снова.
Да, точняк, надо бежать. Надо! Самое время.
- Не оборачивайся! У тебя всё есть! Смелей! Ничего не бойся!
Борька рванул. Слышал сзади отборную ругань земляка, что-то насчёт что он ещё им всем покажет. Но у самого выхода Воробьёв всё же не выдержал. Обернулся.
Комната быстро наполнялась чёрным вязким слабо светящимся туманом. Непонятная жуткая субстанция ширилась, разрасталась, поглощала всё вокруг, заполняла пустоты, наводила невероятный ужас. Хотелось скрыться от неё, убежать без оглядки, куда угодно, лишь бы подальше.
Неожиданный мощный удар неведомой силы вышвырнул пацана наружу. Борька упал, ощутимо впечатался в землю затылком. Дверь резко захлопнулась.
Внутри дома грохнуло так, что мощный огромный камень заметно пошатнулся, подскочил, немного сдвинулся в сторону.


- ; ; ; -
АЭРТ

Мне повезло. Очень сильно. Возможно, случилось самое крупное везение в жизни. С силой выкинуло из того жуткого дома. И оставило в живых.
Опускаю, как долго приходил в себя, как долго и нудно пытался договориться с моими бывшими подчинёнными, то есть с пришлыми, как пытался узнать и понять их цели. Удалось не многое.
Но, тем не менее, получилось усыпить их бдительность, убедить их, что я свой, что я на их стороне. И теперь мы вшестером несёмся на ручных кнупверах куда-то в неизвестность. К переключателю, который должен отключить эту адскую машинку, как сказал Пануен.
Ну, или переключить её в нужный режим.
Шестеро - это две пары близняшек, да мы с Пануеном. Та ещё компания, скажу я. Самая худшая компания, какую только можно представить. Видел всех их в деле. Ни на что не способны. Особенно девчонки. Пануен ещё что-то может, что-то понимает, а эти... Особенно пришлые. Лишний груз, который всяко защищать придётся. Силы на них тратить, внимание.
Ну и замечательно. Значит, задача моя облегчается.
Вид компашки весьма воинственный. И смешной. Как ни странно, несочетаемое у них вполне совмещалось. Почти никакой одежды у моих близняшек - только пара полосок чёрной материи на бёдрах и груди. Да волосы завязаны такими же полосками. Узенькими. Кто их только надоумил так одеться? Где нашли такие наряды?
И ведь не стесняются. Я бы на их месте, если б был девчонкой...
Кстати, им совсем не холодно что ли?
Пришлые так и не сняли выданную синюю одежду. Тоже неважно выглядят. Потрёпанная, порванная, грязная одежда. Смотреть жутковато. Разве позволительно воину так обращаться со своей одеждой?
Подлетел Пануен. Изменился он до неузнаваемости. Глаза сияли. Гордый взгляд. Довольная улыбка. Спокойно сидит, совершенно расслабленный, спокойно держит в руках сбрую кнупвера. Наслаждается путешествием. И девчонки, кстати, - тоже. Хохочут во всё горло с самого начала полёта, машут руками, кричат и визжат так, что на земле, наверно, слышно. Совсем упасть не боятся.
Чему наслаждаются?
- Чего такой грустный? - поинтересовался бывший подчинённый.
- Да так...
- Боишься высоты? Или тошнит от полёта?
- Ну... может быть.
- Тошнит? Не стесняйся. Не держи в себе. Ничего в себе не держи. Всё вываливай.
- Долго ещё лететь? - спросил я, чтобы уйти от вопроса.
Тот пожал плечами, посмотрел в даль:
- Не скажу. Дорогу птерики знают.
Я выпучил глаза: кто?
- Ну птеродактили, - он показал на своего летуна.
Да-а. Куда понятнее стало. Кнупверы, оказывается не кнупверы, а пте... пре... да как же их эти обзывают?
Пришлый, наконец-то разговорился. Лететь нам, оказывается, до Чурильного озера. Да, есть такое. Знаю. Далёкое. Загадочное. Я там ещё не был. Говорят, огромное оно, глубокое, и почему-то солёное. И водятся там огромные, страшные, всегда голодные твари.
Я поёжился – как-то не шибко хочется туда.
Скоро наши птички резко пошли вниз. Сначала у Пануена, потом - у всех остальных.
Прилетели, выдохнул я с облегчением. И с напряжением, в то же время.

Едва приземлившись на берегу Чурильного озера, девчонки начали резвиться, орать, смеяться. Все! И мои – тоже. Сильнее, чем в воздухе. Бороться стали. Демонстрировали хорошо отточенные боевые приёмы. Будто совсем не устали, не напугались. Будто каждый день так летают. Пануен, усмехался, но не останавливал их.
- Пущай стресс снимут, - лениво проговорил он, - реально надо отдохнуть.
Сам развалился, закрыл глаза. Прошептал:
- Жарко.
Да, жарко. Не припомню такую жару.
С берега раздалось:
- Вода потрясающая, пошли купаться! Ребята, вы с нами?
Я нехотя поднял голову. Вся девчачья команда дружно шла к озеру.
Зашли в воду, потоптались. Пришлая вдруг крикнула:
- Э-э! Девчонки! Так не делается!
- А как?
Она вернулась на берег, быстро взглянула на нас. Решительно крикнула:
- А вот так! Мальчики дружненько отвернулись!
В один миг скинула с себя всю одёжку. Да, всю! И стояла, усмехаясь, совершенно голая, изредка бросая косые взгляды в нашу сторону. Интересно же, как парни отреагируют на столь наглый её выпад.
А ведь красива, дурёха, да. Дико, до умопомрачения красива. Так бы не сводил с неё глаз.
Остальные девчонки, ничуть не удивились, тут же последовали её примеру.
Пришлые закричали:
- Ребят, давай с нами!
- … В таком же виде!
- … Слабо? Воробьёв! А?
- … Ты ж мечтал!
- … Тогда, на пляже, на речке…
- … Говорил же сам…
- … Забыл?
- Да ладно, сестрёнки! - дерзко крикнул Пануен, - Знаете же прекрасно. Не слабо.
- Только учти, это конкретный виртуал…
- … Тут…
- … Реально ты сидишь в душной пыльной комнате, со шлемом на башке…
-… Голодный, потный…
- … Нас тут нет…
- … Мы не такие красивые в реале….
- … Не такие смелые…
- … Ты скоро забудешь всё это…
- … Скажешь – сон…
- … Показалось…
- … Лови момент!...
- Всё, всё, хватит, - усмехнулся парень, - Да, виртуал. Стопудово. И ведут тут чисто по-виртуальному. Ну-у, Скоробогатовы, вы нарвались! Не по-детски! Конкретно!
Ох, переведите мне их речи, хоть пару слов. О чём? Намекните, хотя бы.
Смотрю - он тоже скинул всё, кинулся к девчонкам своим, подхватил обеих, потащил глубже в воду. Те сопротивлялись, махали руками да ногами, колотили его, даже кусали. Не сильно, больше для вида.
Вот ненормальные, разве так можно? Совсем стыд потеряли, - думал я, тоже раздеваясь, бросаясь в воду.
У-ух! Вода и правда тёплая и солёная. Ощущения непередаваемые. Совершенно новые. Я едва сдерживался, чтоб не заорать.
Мы-то не рискнули далеко отходить от берега, а вот пришлые далеко уплыли. Э-э! Куда ж они? Там же глубоко, дна нет. Они что, потонуть хотят?
Но они уверенно держались на воде. Все трое. Не паниковали совсем.
Да разве так можно?
Ну а я? Я, интересно, смогу так научиться?
Не получилось. Времени не хватило. Купаться пришлось недолго. Пануен, видимо, конкретно решивший взять на себя командование, скоро погнал всех на берег. И ворчал ещё: как, мол, можно быть такими безрассудными. О чём только они думают? Неизвестно, что за мерзости водятся тут, какие хищники, медузы, акулы, электрические скаты.
А сам-то не плескался что ли?
- Ты чего? – удивилась Пира.
- Некогда, - буркнул он.
И снова давац ругаться.
Но ругань продолжалась недолго. Через минуту уже раздавались приказы.
Которые оказались весьма короткими и простыми. Где-то тут надо найти пирамиду, в ней найти вход, а там - пульт. Вот с ним и надо поработать. Всего-то.
- Обещался Калистрат быть с нами, но... Он, походу… Придётся без него.
Многое не понятно, добавил он. Может, вход кто охраняет. Или ещё что неизвестное да нехорошее обнаружится. Кто знает.
- Словом, действуем по ситуации, - закончил свою речь пришлый - Аккуратно и не спеша. И осторожно, очень осторожно. Поняли? Будем надеяться.
Я осмотрелся. Какая ещё пирамида? Вода, песок, низенький густой лес из рутавы, колючей япры, да жёсткой хуббы под ногами. На мелководье мирно ходят наши кнупверы, кого-то ловят в воде. Всё. Где пирамида?
Незаметно что-то изменилось. По озеру пробежали нервные беспорядочные волны, всё быстрее и быстрее. Птички противно громко закричали, подняли безобразные морды вверх, дружно поднялись, быстро скрылись в высоте. Из воды на берег поползли миллионы маленьких ярко-жёлтых существ с мелкими лапками да огромными клешнями. Клешни жутковато клацали.
Ощутимо похолодало.
Пришлые застыли на месте, широко раскрыв глаза. Кто-то громко прошептал: «Фигасе! Мы ж только что тут купались». А Пануен буркнул – предчувствие его всё ж сработало.
Я тоже не видел таких созданий раньше. Как-то они сразу не понравились.
Мои же девчонки быстро сообразили что да как.
- Берегись! - завизжала Пира, - все на камни!
И первая побежала в лес. За ней - Яря, громко возмущаясь, что цыпер всё-таки смог укусить её за пятку.
Как она сказала? Цыпер? Постараемся запомнить.
Все рванули в лес.
Из Чурильного озера, которое, кстати, пришлые почему-то упорно называли морем, выползли совсем уж ужасные твари. Даже не знаю, что про них сказать. Огромные, бесформенные туши, с двумя парами когтисных плавников по бокам каждая, шестью толстыми лапами, длинным волочащимся по песку хвостом. Десяток таких чудищ, а то и больше, резво начали давить жёлтых, жадно пожирать их. Даже мои девчонки не знали, как их зовут, как с ними бороться.
Зато быстро узнали, что они едят всё. И не только жёлтую мелочь. Какого-то нерасторопного летуна поймали, и… всё. Отлетался.
К счастью, в зарослях всё же отыскались те самые большие камни. Твари не залезут на них. Так что мы оказались в безопасности.
Ну, скажем, в сравнительной безопасности.
Потому что восемнадцать огромных тварей быстренько сожрали почти всех жёлтых, и застыли, подняв вверх страшные вытянутые морды. Уставились на нас большущими выпуклыми голодными красными глазами. Намерения чудищ были вполне понятными.
Ну и ещё потому что камни были мокрыми. И от дождя и вдобавок ещё поросли мелкой жёсткой… даже не травой, а какой-то порослью. Тоже не припомню такую.
Пануен застонал, обхватил голову руками. Кира (или Варя, кто их разберёт) засмеялась:
- Чем не доволен? Они не доберутся до нас. Всё норм.
- Да, норм, норм. Но это не точно... Можешь сказать, когда они свалят? - огрызнулся Пануен.
- Куда торопиться? - усмехнулась другая.
- Ну да, - буркнул он, - У нас же ну просто вагон времени. И моментальная доставка всего. Продуктов, новых тёплых вещей всем. Что закажете, девочки?
Я попытался незаметно для живностей спуститься там, где их торчало поменьше.
Не получилось. Те быстро заметили, сообразили. Кое-кто проворно переместился навстречу мне.
Пришлось вернуться наверх.
- Вот блин! - простонал Пануен, - Жесть!
Я не понял его. Ясно только, что он очень недоволен.
- Нам туда, - кивнул он куда-то в сторону леса, - минут пятнадцать быстрой ходьбы. Всего-то.
- А что там? - почему-то прошептала Яря.
- Пещера, пульт.
- Пещера? - не понял я, - ты ж говорил про пирамиду.
- Я кое-что уточнил. Рассмотрел получше.
Я вытаращил глаза - где рассмотрел?
Он показал объёмную картинку на оеменке. Хорошая оеменка, редкая, дорогая. Умная. Чётко и ярко показывает. Давно хочу себе такую, но не найти её. Не говоря уж о цене.
- Вот наш путь, - пришлый показал на извилистую жёлтую линию, которая решительно упиралась в гору, - Пятнадцать минут быстрого хода.
Я посмотрел вниз, на тварей, посмотрел в лес, туда, где ожидалась пещера. Ну да, там что-то чернело. Может и правда, получится. Не всё так безнадёжно.
Посмотрел на озеро, которое клубилось всё сильнее, всё страшнее.
- Может, дёрнут ночью, - с надеждой сказала Пира, глядя вниз.
Пануен пожал плечами.
- Будем надеяться, - только и сказал он.
Но надежды в его словах как-то маловато прозвучало.
- Как мы в темноте пойдём? – добавил он.
- Когда стемнеет? - спросила кто-то из его близняшек.
- Нескоро.
Но потемнело быстро. Куда быстрее, чем я думал.
Что-то неуловимо изменилось. Стало тревожнее.
Первыми забеспокоились зверюги внизу. По-особому захрюкали, зашевелились, задвигались.
- Чего это они? - спросил я, но ответа не услышал.
С воды быстро надвигалась стена клубящегося чёрно-серого дыма. Огромная, плотная. Снова похолодало, гораздо сильнее. Подул сильный колючий ветер, который чуть не столкнул нас вниз. Порывы его становились всё сильнее.
- Не нравится... мне... это, - прокричала Пира.
- Вниз! Все! - Пануен тоже старался перекричать ветер, - надеюсь, зверюги ушли.
Куда там! Стояли как вкопанные. Словно бы не замечали и ветра, и неприятного противного запаха, на который уже никак нельзя не обращать внимания. Как что-то большое и жирное протухло.
  Совсем стемнело. Ну рано для ночи, очень рано. С чего так?
Дальше пошёл ещё больший ужас. Грохнуло так мощно, что напугались не только мы, но и непробиваемые, казалось бы, создания внизу. Где-то тут, совсем рядом взорвалась гора, выкинула вверх огромный столб огня, пепла, дыма.
Я оглох на несколько минут.
- Вулкан! - выдохнули пришлые, почти хором. 
Я и слово такое услышал впервые, и явление такое увидел впервые. Напугался не на шутку.
Девчонки же наоборот, захлопали в ладоши, завизжали от восторга.
- Дуры! - накинулся на них Пануен, - Вниз!
Смех моментально прекратился.
- Там же эти, - со страхом проговорила Яря.
- Вниз, сказал! - крикнул парень, - Жить хотите?
Поздно. На нас обрушилось живое облако из напуганных птиц. Фурфыри пожаловали. Обычно мирные, сейчас накинулись с небывалой яростью.
- Они мне лицо покоцали! - раздался истошный девичий крик, - Твари! Я теперь уродка! Нас теперь легко отличат! А-а-а!!!!!
- Ой, да ладно! - крикнул я в ответ, - всем досталось.
Мне, скажем, фурфыри весь бок покусали. Ногу - тоже. И про такую мелочь прикажете орать во весь голос?
- Вниз! - снова гаркнул Пануен, - за мной!
Он ещё что-то буркнул и бросился прямо на головы зверюгам.
Я - за ним. Упускать его никак нельзя.
Покатился вниз, уткнулся лбом во что-то мягкое, скользкое. Плюс к этому холодное и вонючее. Оно недовольно хрюкнуло, зашевелилось.
Пануен оглянулся на меня, заорал:
- Куда? Девчонок береги! Отвечаешь за них!
Он совсем разучился спокойно говорить? Один сплошной ор, и только.
Я сделал вид, что не расслышал его. Что очень даже похоже на правду, кстати. Вокруг грохотало, скрипело, ревело, щёлкало, ухало. Действительно, не услышишь никого и ничего.
Пануен махнул рукой, помчался вперёд. Прямо по спинам чудищ.
Пришлось двинуть за ним. Как он. Прыгать с одной скользкой липкой спины на другую - то ещё удовольствие. Они постоянно дёргались, не давая нормально удержать равновесие. Я и не удержался. Свалился почти до самой земли. Зацепился за какой-то вырост на боку зверюги.
Тот сильно вздрогнул, захрипел. Резво поскакал куда-то. Вместе со мной. Мне всё ещё удавалось крепко держаться за его бок.
Слишком поздно увидел - куда он поскакал. Совсем рядом замаячил большой камень. Об него, оказывается, эта тварь решила бочок свой жирный потереть.
Вместе со мной.
Я успел свалиться в самый последний момент. Потому и уцелел.
Но ненадолго. На меня надвигалась новая огромная туша. Они, оказывается, умеют довольно быстро бегать, твари эти. Кто бы мог подумать! Большие же и толстые.
Спас меня Пануен. Толкнул в сторону. И туша проскочила мимо.
- Говорил же! Возвращайся! - крикнул он, - Сейчас же!
Рванул куда-то дальше. Я - за ним.
- Не слышал? - сквозь новый удар грома прорычал он.
- Не могу тебя бросить.
- Назад, я сказал! Машина заработала. Некогда.
- Но...
- Миру вашему долбанному хана! Включилась она! Включилась! Не просёк?
- Чего?
Снова налетели фурфыри, ещё больше, ещё злее. Одна сильно долбанула Пануена в затылок, но тот будто бы не заметил удара. Только прибавил скорости.
Другая всё же сбила пришлого с ног.
Пришлось выломать дубину, разогнать надоедливых птиц. Потом поднять Пануена. Потащить его. Как будто заняться мне больше нечем.
Между прочим, пятнадцать минут уже прошли. А конца пути ещё не видно даже.
Я затормошил его:
- Куда идти? Далеко?
Он неопределённо махнул рукой. Пробормотал:
- Дальше я сам. Возвращайся.
- Прекрати! Куда? Идти?
Он вдруг резко остановился, дико уставился на меня. Громко зашептал:
- Что ты тут делаешь?
Я не понял - чего это он.
- Вали отсюда!
- Э-э... я ж твой команд... За неповиновение команду знаешь что бывает?
- Уже нет. Ты уже не мой командир. Что тебе надо? Быстро говори! Почему попёрся за нами?
- Помочь вам... тебе...
- Да ладно!
Он замахнулся, хотел ударить меня. Но только плюнул. Пошёл дальше. Быстро. Во даёт! Будто бы не лежал только что без памяти.
Неожиданно он резко обернулся, снова зашептал, глядя прямо мне в глаза:
- Слушай, ты, урод! Из-за тебя, придурка, погиб человек! Понимаешь? Хороший человек, замечательный. Мой земляк. Мой друг. Ты вообще знаешь, что такое – друг? Ты и нас прибить хочешь. Всяко. На кого работаешь? На Щуго? Что он задумал? А-а, да пошёл ты!
Он снова бросил меня, побежал. На ходу крикнул «Не попадайся мне, прибью»! Если честно, я ждал чего-то более жёсткого. Кажется, он и правда очень спешит. И очень разозлился.
Пошёл за ним, стараясь быть незаметным.
Он всё чаще и чаще останавливался, осматривался. Смотрел на оеманку. Она стала хуже работать.
- Заряд кончается! - со вздохом сказал он, положил её в карман. Снова осмотрелся.
- Что, потерялся? - усмехнулся я.
- Отвали!
- Ну потерялся же! Так и скажи! Попроси помощи. Может, помогу.
- Утухни!
- Мальчишки, не ссорьтесь!
Мы оба одновременно посмотрели вверх. В чёрном тревожном небе парили кнупверы. Наши кнупверы. Все шестеро. А на них - девчонки наши. Все четверо.
- Нам туда, - указала Пира, махнув куда-то неопределённо.
Панукен удивился:
- Как они вас слушаются? Я и то с трудом управлялся.
- Они, - Пира махнула рукой в сторону пришлых девчонок.
- Ладно. Потом. Быстрее! Лава пошла. Машинка заработала.
- Не успеваем!
- Сероводород чувствуете? Жару чувствуете? – крикнул он, - Надо успеть.
- Аэрт! Вперёд!
Во! Как он заговорил. Будто только они, пришлые, всё понимают, только они знают, как дальше действовать. Совсем уже охамели! Разкомандовались! Теперь уже и девчонки мне приказывают! И кнупверам - тоже. Девчонки, ещё и пришлые! Вообще!
Повинуясь незаметному мне сигналу, пара свободных летунов спустились, подхватили нас с Пануеном, поднялись в строй.
И через несколько минут мы все неожиданно влетели в длинный тёмный туннель.


- ; ; ; -
БОРИС

Борька окончательно потерялся. Он с самого начала не особо верил местному gps-навигатору. Сразу же, как только взял его в руки, возник вопрос - как эта штука будет работать. Спутников на орбите явно нет, вышек сотовой связи – тоже рен наблюдается. Или всё же есть они? Замаскированные? Или найдутся какие-то пока ему неизвестные принципы работы местного gps?
Ну а заряд? Каждому гаджеду нужен заряд, да же? Откуда он возьмётся тут? Навигатор как будто бы из другого мира принесло, непонятно как, непонятно кем, непонятно на кой.
Спросить земляка об этом он не решился. Точнее – не сообразил как-то Да и не до того было, слишком шумно.
Но другого ничего не имелось под рукой. Даже простой бумажной карты.
Ну и всё. Как и ожидалось, гениальная техника быстренько сдалась, не показала ровным счётом ничего. Ни леса, ни спасительных камней. Да, какая-то линия виднеется, только что она такое? Правильная? Куда ведёт? Где мы находимся?
В туннель вот ещё занесло, совсем неожиданно для Воробьёва. Тоже, кстати, не показан на карте.
Так что не мог он ответить своим попутчикам ни на один вопрос.
- Туда, туда, - ободряюще крикнула Кира, - мне птерик подсказал.
- Птерик? - неподдельно удивился Борька, - Чё, правда? Как же ты с ним базаришь? По-русски?
- А вот! - усмехнулась она, - уметь надо!
- Он признавался в любви тебе?
- А то!
- Но это не точно, - подхватила Варя.
- А ты ревнуешь, - заметил парень,
Птеродактили друг за другом уверенно летели по тёмному узкому коридору. Борька насторожился - чем-то он закончится? Куда приведёт?
Неожиданно коридор резко расширился, стены потерялись. Но темень по-прежнему не отступала.
Со всех сторон послышалось:
- Ну и что дальше? Кто знает?
Воробьёв напрасно всматривался в темноту. Никаких идей у него. Ни одной.
Птеродактили дружно заволновались, зашипели, но смогли плавно приземлиться. Когти клацнули о металл. Гулко отозвалось эхо. Борька пощупал пол. Ровные одинаковые квадратные металлические плиты, торчащие наружу заклёпки.
- Где мы, а?
- Куда двигать?
- Что делать?
- Жесть!
- Кошмар!
- Вот встряли! Не по-детски!
- Заткнулись все! - шикнул Борька, - От ваших криков лучше не станет!
В тишине и темноте он осматривался по сторонам, прислушивался. Кажется, начал различать более тёмные места, менее тёмные. И вроде бы, что-то прояснилось.
- Туда! - крикнул он, - за мной!
Через два - три шага он потерял своих. Вернулся. Нащупал. Велел всем взяться за руки и идти за ним.
- Куда? - шёпотом спросил Аэрт.
- Тут недалеко.
Что его направляло, Борька не сказал бы. Но это что-то чётко вело его куда-то, торопило, подталкивало в спину. Даже темнота не мешала.
Рядом тихо неспешно цокало. Птеродактили не бросили людей. Во как!
- Они-то зачем? - проворчал Аэрт, - А ну! Убежали! Быстро! А-а! – вдруг перешёл он на крик - Дебильные кнупверы! Ай!!!
Особо сообразительный птеродактиль быстро всё понял. И так же быстро обиделся. Ничуть не колеблясь, ткнул Аэрта в плечо.
- Молчи уж, - усмехнулась Пира, - заработал.
- Правильно, Пира, - ответил Борька, - звери не виноваты.
Настала тишина. Потом - громкий смех, такой неожиданный здесь.
- Учись, команд! - выдала Яря, - в людях разбираться.
- … Даже в темноте.
- Иди ты! А-а! И ты тоже! Да чтоб вас всех! – не унимался местный.
- Кнупверы ушли, - отозвалась Яря.
- Зато стена пришла!
- Чё? - в один голос удивились землянки, - Стена?
И правда, все упёрлись в стенку. Или в большую ступень, что ли. Ощупал её, обходя шаг за шагом, Борька быстро понял, что они нашли почти круглую приподнятую платформу. Над которой возвышалось нечто большое и тёмное.
Неожиданно вспыхнул свет. Повсюду. Ослепительно яркий. Ослепительно белый.
Через долгую минуту Воробьёв, наконец, всё же уяснил обстановку.
Ярко белая большая круглая комната. Очень большая. Почти посередине тёмно-серым пятном на постаменте маячит пирамида. Парень сразу заметил - и пирамида, и комната имеют идеально правильную форму.
Все зажмурились.
- Надеюсь, она, - буркнула Варя.
- А я уже видел где-то её, - ахнул Аэрт, - Или похожую.
- И чё? - спросил Борька.
- И ничё, - отозвался местный.
- Что с ней делать?
- Не знаю.
- Где вход?
- Не знаю.
- Что и требовалось доказать, - криво усмехнулся землянин.
- Чего ты вообще знаешь? – хмыкнула Варя.
Стены оказались огромными экранами. Которые заработали почти одновременно. Все. Засветились картинки местной природы. Почему-то горы, одни только горы. Где-то было темно, где-то светил яркий день. Где-то дождь, где-то туман. Даже снег виднелся на одной картинке. Картинки впечатляли качеством. 3D - эффект потрясал. Дождь, казалось, прольётся прямо сюда, на головы.
Но больше потрясало другое. Уже две горы, а точнее – два вулкана на картинках заработали. Дым, огонь, летящие во все стороны камни. Горячая лава везде и всюду. И третий заработал, прямо на глазах. Пока ещё маленькие прозрачный дымок выдал.
- Вот оно, - прошептал Борька, - Опоздали!
Хотя, возможно, и нет. Возможно, получится отменить глобальную катастрофу. Воробьёв пулей взлетел на вершину пирамиды, по едва заметной узкой лестнице. Бывший командир не отступал. Борька бросал на него злобные взгляды, но смолчал. Не до него сейчас. Выдохнул, едва поднявшись:
- Ну наконец-то!
На большом овальном экране поползли непонятные буквы. Борька долго всматривался в текст. Что-то начал понимать. Но мало, до обидного мало. Вроде как машина рапортует о том, что что-то закончила, и требует... Чего ж она требует?
- Прочтёшь? - покосился он на местного, - Хоть что-то сделаешь?
Тот долго мялся, потом сквозь зубы сообщил, что машина требует вмешательство пользователя, говоря по-земному. Местного, знающего пользователя.
- Другим она не подчиняется, - закончил он.
Землянин потёр подбородок, задумался. Что-то не то. Что-то не срасталось. Выдал:
- Врёшь же!
- Конечно. Просто вмешательство пользователя требуется, - раздалось сзади.
Девчонки, все четверо стояли рядом, всматривались в буквы.
- Начальная часть проги выполнена, - прочитала Кира, - если не будет иной команды пользователя, через полчасика включится основная прога.
- И что тогда? - глухо спросил Аэрт.
- Тогда... тогда... реально, хорошего мало, - выдала напуганная Кира.
- Заработают вулканы, - отозвалась Варя, - сотня штук. Даже больше. Испортится атмосфера. Дышать станет невозможно. Тонны пепла закроют солнце. Настанет долгая зима...
- Что за бред! - закричал Аэрт, - Они нагло врут!
- Не бред! - не выдержал Борька, - Они правы! Заглохни!
- Уже заработали, - выдохнула Варя, - вулканы.
От её тихой интонации местным стало жутко.
- Где написано, как вырубить эту хрень? - спросил Воробьёв.
- Вот тут! - через минуту Кира показала на что-то, очень напоминающее большой USB-порт в стене, - сюда втыкай флешку.
- Которую Калистрат дал, - подхватила сестра.
- Быстрей! - подхватила в свою очередь Кира, - время!
Флешка хорошо подошла к USB-порту. Втянулась внутрь с мягким свистом, стала совсем незаметной.
Экран замигал и резко изменился. Появились новые строчки.
- Комп есть комп, - усмехнулась Варя, - всё одинаково везде.
- Но это не точно, - тут же отозвалась Кира.
- Да ну на! Точняк!
Приблизился Аэрт. Заинтересованно стал изучать надписи на экране.
- Чего-то непонятно? - усмехнулся Борька.
Ах, да. Этот местный совсем не умеет читать, тут же вспомнил он. А девчонки его умеют?
Оказывается, умеют. Пира проговорила:
- Странно написано. Вроде по-нашему, и… как бы не по-нашему.
Подошедшая Яря подтвердила: да, странные надписи. Но разобрать можно.
И уверенно прочитала:
- Вот тут полное управление.
- Чего? - не понял Аэрт.
- Да всего, тупой. Включение - выключение колодцев. Тут - включить - выключить эти… вулканы, да. А вот... – она взяла маленькую коробочку со стола – Это экстренная эвакуация персонала. Что такое?
- О! - прервал её Борька, - вот оно. Включение - выключение системы. Да?
Все четыре девчонки согласились.
Аэрт среагировал мгновенно.
- Что оно может?
- Тебе зачем? - удивился Борька.
- Надо!
Яря показала на пульт:
- Да всё понятно же. Общее выключение. Верно.
- Тут? - уточнил Аэрт.
- Ну да. И чё? - уставился на него Борька.
Он достал откуда-то непонятного ццвета коробочку. Вся светилась. Небольшая – в его ладони умещается.
Хмыкнул:
- Пульт какой-то. Зачем? 
- Всего выключение? Так? – не унимался Аэрт.
- Ну типа того... Тебе зачем? – снова спросил Воробьёв.
Неожиданно почувствовал, как что-то острое упёрлось ему в рёбра.
- Жить хочешь? - зашептал Аэрт совершенно иным голосом, - Ну?
- Ты чё? Сбрендил?
- Убежали! - крикнул Аэрт девчонкам.
И выстрелил в их сторону энергетическим лучом. Вот ведь! Заработал же тот с чего-то! В самый ненужный момент.
И к Борьке:
- Делай, как я сказал! Быстро!
- Что?
Энерголуч прошёлся по руке землянина. Больно, но не очень.
- Больно? Конечно же. Будет больнее, - злобно прошептал чужой, - куда больнее. Самую малую мощь дал. Пока.
- Чего хочешь?
- Для начала включи нужный вулкан!
- На кой?
- Включай! Ищи город Бахансеч.
- Чего?
- Бахансеч! Оглох? Вулкан около него включай. Бахансеч!
- Там что?
- Неважно! Надо его стереть ко всем дуварам!
- Не, не надо! - раздалось сзади.
И ещё один голос
- Там люди!
- Заткнулись обе! Там Пау! - гаркнул Аэрт, - И дурак Цирар. Нет, два дурака там. Что Пау, что Цирар.
- Короче! - продолжал он всё более заводясь, - Если кто не понял. Теперь командую я. Всеми вами. И всей планетой! Уяснили? Всё! Действуй! Строго по моей команде! Ну! Включай всё! - это уже к Борьке.
Новый разряд, более болезненный, прошёлся по пацану.
Местные девчонки словно проснулись.
- Ага! - крикнула Яря, - давай, Аэрт! Уничтожь всех!...
- Забей пришлого!... - выдала Пира.
- … Включай всё!...
- … Смелей!....
- … Ты сильный, ты сможешь.
Воробьёв бегло осмотрелся. Варя одними губами прошептала «Не надо», Кира - «Останови его».
Местные злобно смотрели на них. На всех. Все трое. И ужасно жаждали крови пришлых. Даже если Борька всё сделает как надо, всё включит, они не успокоятся. Землян не отпустят. Жажда крови не позволит.
Воробьёв положил руку на флешку, вернее, туда, куда она влезла в стол. Экран тут же среагировал - предложил перейти на ручное управление, запустить выполнение основной программы, что-то ещё. Ну или же полностью, безвозвратно отключить систему.
Парень нажал: «полностью отключить систему». Тотчас же экран спросил: «Ты уверен(а)? Восстановление системы потом будет никак невозможно». «Да»! - ответил Борька.
И ещё раз подтвердил: да, отключить систему полностью.
Надпись сообщила, через 30 минут произойдёт полное безвозвратное отключение системы. И дефрагментация. Если не поступит иная команда.
У Аэрта всё больше и больше округлялись глаза, всё сильнее и сильнее сжимались кулаки.
Он снова выстрелил. Гораздо более мощным зарядом.


- ; ; ; -
БОРИС

И снова Воробьёв увернулся.
- Сейчас ты уйдёшь отсюда, – до невозможного злобно прошипел местный, - Отменишь команду. И уйдёшь! Насовсем! Иначе… Считаю до трёх!
Борька промолчал.
Чужой уже почти закричал:
- Включай машину!
Тихо подошли земные девчонки, почти синхронно коснулись Борькиных плеч. Одна – справа, другая – слева. «Не сдавайся! – прошептала одна – Я люблю тебя». «Мы с тобой! – прошептала другая, - И я люблю тебя».
- Ха! – выкрикнул чужой, - Любовь у них! На троих! Ну надо же! Видали, а?
И снова выстрел. Даже два. Которые почти слились в один.
Скоробогатовы упали. Почти одновременно. Затихли.
- Ах! Как жаль! Как жаль! – деланно сокрушался Аэрт, - Печально да? А могло бы быть чуть-чуть по-другому. Кого же винить, не скажешь?
Машина отсчитала двадцать пять минут до принятия решения.
- Хочешь за ними? – ещё более злобно каркнул местный, - Сейчас сделаем.
И снова вскинул небольшое ружьё.
Которое тут же отлетело далеко в угол под мощным ударом землянина.
А следом отлетел и Борька. Упал, явно, не ожидая столь резкого выпада. Но тут же вскочил, готовый к новой драке.
И она не заставила себя долго ждать. Мощная. Серьёзная. Не на жизнь, а на смерть. Что ни говори, Аэрт оказался серьёзным соперником. Ловким, сильным, жестоким.
Но и землянин не отставал ни на шаг. Откуда только силы нашлись? И умение? Ловко парировались самые каверзные удары противника. Разгадывался любой его малейший выпад.
Но сам он не спешил нападать.
- Слышь? Хорош. Давай поговорим. Нафиг тебе машина? Нафиг власть?
- Трусишь? Дерись! Только болтать можешь!
Воробьёва торкнуло. Де жа вю. Он уже дрался с этим типом. Правда, виртуально. В разных временах. Или в разных измерениях, можно и так сказать. Помнится, он не смог коснуться соперника тогда. Ни разу. Ещё помнится, как же оно его шокировало.
Зато сейчас попёр фул контакт. Самый настоящий. Самый что ни наесть реальный.
Тогда Воробьёв крепко трухнул. Ещё подумал – клёво же, что не в реале встретились. Всяко, невесело ему пришлось бы.
Ну а сейчас… Сейчас махался совсем другой Воробьёв. Более опытный, более сильный, ловкий. Хорошо его ногуны научили. Способным учеником он оказался.
Но и Аэрт не прост. Хоть и поменьше Борьки ростом будет, да коренастее. Вёрткий, быстрый. Опытный.
Ещё и шест схватил, тот самый, выдвижной электрошокер. Раздвинул его.
И очень удивился, когда землянин выхватил такой же шокер. И тоже раздвинул.
Аэрт пошёл в атаку. Пригнувшись, сделал страшную рожу, выставил набалдашник, понёсся вперёд. В очередной раз. Борька увернулся. Блин, как же достал этот вояка недоделанный!
- Куда ты лезешь, э-э? Не твоя планета. Не твоё дело. Ты тут не нужен.
Борька встрепенулся.
- Уже нет. Уже моё. Дело. Это. Ты. Тут. Не нужен. Наполеон хренов!
Снова обмен ударами, которые не достигали целей. Набалдашники стукались, выплёвывая снопы искр.
Воробьёв полностью сосредоточился на Аэрте, и совсем забыл про его девчонок. Те торчали где-то в стороне, будто бы потерялись.
Но в самый нужный момент, когда землянин уверенно начал побеждать, а Аэрт, наоборот, совсем стушевался, воительницы дружно накинулись на победителя. Одновременно.
Такой вот наглости Воробьёв никак не ожидал. Хотя, если подумать, ничего удивительного. Можно было бы догадаться.
Ну и… Сами виноваты. Электрошокер сработал чётко. Близняшки так же синхронно, как и напали, отлетели в разные стороны. Сильно ударились головами. Чуть не свалились за борт. Тоненько заскулили.
Стало очень мерзко. Вот уж не думал, что придётся бить девчонок, да ещё так сильно.
Ну а что делать-то прикажете?
Пока ситуация позволяла, пока наступила короткая пауза, Борька кинулся к своим близняшкам.
Те не шевелились. Почти не дышали.
Парень застонал. Всё? Мертвы? Безнадёжно?
Похоже на то. Нда-а-а-а… Жесть! Вот ведь как! Они, сестрёнки Скоробогатовы всегда всё делают… делали одновременно. Вместе. И одинаково. Ну… почти всё. Родились вместе. Жили вместе. Не отличимы друг от друга. Играли. Учились вместе, за одной партой. Тусовались. Смеялись. Прикалывались. Путешествовали. Дружили. Любили. Одного парня на двоих, как оказалось. И вот… надо же! Погибли. Так нелепо. Так глупо. Тоже вместе.
Н-даааа… Что делать? А ничего уже не сделаешь. К горлу подступил огромный ком. Хотелось стены крушить от бессилия. Руки опустились. У самого чуть не остановилось сердце. Мне вас так будет не хватать, сестрички! Всю жизнь буду вас помнить... Я же тоже вас… полюбил… Обеих. Даже не знаю, кого их вас выбрать в жёны…
У Вари едва дрогнули веки. Кира чуть-чуть пошевелила мизинцем.
Борька уловил эти движения. Понял, что делать. И у него получилось. Помогли электрошокеры. Электроразряды и искусственное дыхание сделали чудо. Два чуда. Сестрёнки задышали. Глубоко и ровно. Тоже почти одновременно.
Скоробогатовы зашевелились, закашлялись. Хрипло заговорили.
- Что это?
- … Где я?
- … А я?
- … Ой, блин, что за хреть…
- … О-о, Борич! Хай!
- С возвращением, сестрёнки! – усмехнулся тот.
- Чё? С какого с возвращением?
- … Офигел?
- …Что с нами было?
- … Мне хреново!
- … Ох, башка… Сейчас взорвётся!
- … Блин! Как хреново!
- … Никогда так не было со мной.
- … Ой… И со мной. Блин! Шевельнуться не могу…
- Вы были мертвы… почти, - отрезал парень.
- Чего?
- … Правда?
- … Да ну на!
- … Не ври!
- … Не гони!
Они не поверили. Конечно же. Ещё не готовы переварить такую сложную новость.
- Ладно, расслабьтесь. Шутка.
- Ну знаешь, такие шуточки, однако…
- … Борька, сзади!!!
Аэрт тихо, почти незаметно подобрался к Воробьёву, накинулся на него.
Опять же, снова сзади. Это его стиль боя? Его ноу-хау? Потрясно! Кто его научил этому, интересно?
Опять же, Воробьёв не удивился нисколечко.
Но снова местному не повезло. Землянин и тут увернулся.
Быстрым движением он прижал Аэрта к полу. Злобно уставился на противника.
Прошептал:
- Какой же ты уродец реальный! Убить тебя? Не мешает. А-а! Да ну на! Только мараться.
Что-то ещё говорил, но местный его не понял. Ни слова.
- Чё ты с ним цацкаешься! – крикнула Кира.
- Пореши его! – отозвалась Варя.
Борька лишь пожал плечами:
- Да ну его нахрен!
- Не надо! – истошно завопил местный, не пытаясь даже привстать.
Воробьёв подобрал все три электрошокера. Демонстративно раздвинул один.
- Пятнадцать минут до принятия решения! – разнеслось по комнате.
- Жить хочу! – не унимался Аэрт, - Не убивай!
Борька пнул его в бок.
- Утухни!
Местные девчонки тоже очухались. Молча подошли. Воевать им тоже расхотелось.
- Кажись, тоже жить желают-с, - усмехнулась Варя.
Те смерили её презрительным взглядом.
- Шла бы ты!
- Двенадцать минут до принятия решения, - сообщила машина.
- Всё! Я решил! Стопудово! – твёрдо заявил Воробьёв, - Дефрагментирую.
Аэрт вскочил. От покорного, жаждующего прощения создания не осталось и следа. Заорал:
- Запрещаю!
- С чего это? – хмыкнул Борька.
- Запрещаю, и всё. Это приказ! Я твой…
Его тут же перебила Кира:
- Чё, реально?
-… Да ну на!
- …Ты уже давно не командир.
- … Чё, всё ещё не дошло?
- … Ну ты тормоз!
Аэрт будто бы только что заметил Скоробогатовых И так напугался, что замолчал на полуслове. Долго не мигая смотрел на сестрёнок.
- А вы… Ка-ак?... Почему?...
Воробьёв криво усмехнулся:
- Ты думал, с нами так легко справиться?


- ; ; ; -
АЭРТ

Я не знал, как реагировать, что думать. Меня всего трясло. Как? Почему? Невозможно! Пришлые девчонки-то… ну как бы это сказать… я их немного того… совсем недавно… собственными руками… А вот сейчас они живы – здоровы. Не стрелял я по ним, что ли? Не попал? В обоих не попал? Ружьё не выстрелило? Быть такого не может. Сработано чётко. Точно помню. Как же оно так получилось? Они и правда неубиваемые?
Но больше я ни о чём не успел подумать. Возникло новое создание. Откуда-то из темноты неожиданно выплыл хорошо знакомый белый быенр. Прозвучало будто бы отовсюду:
- Отставить дефрагментацию. Приказываю!
В резко наступившей тишине раздался стон, что-то типа «Тебя тут только не хватало».
Я тоже тихо простонал. Захотелось куда-нибудь исчезнуть. Не важно – куда. Лишь бы подальше от белого быенра. Заметив моё движение, белый прошипел:
- Стоять!
Я замер, прошептал:
- Стою я, стою…
Какая-то пришлая хмыкнула:
- Щуго что ли?
Тот усмехнулся:
- О-о! Даже земляне меня узнают.
И снова тишина. Этот обошёл, скорее облетел всех, пристально всматривался каждому в глаза.
- План сработал, - продолжил он удовлетворённо, - неплохо, неплохо…
- План? Какой план, можно узнать? – как можно вежливее спросил я. И получил чувствительный тычок в грудь.
- Тебя спросили? Нет. Чего тогда рот открыл? Тебя вообще убить мало, знаешь? Нашёлся команд! С самым маленьким сарголем не справился. Как я мог довериться этому типу… как мог не увидеть… Да… Не было у меня ещё таких ошибок… не было… Да… Старею... Сбои поползли… Тебе, кстати, повезло. Только потому что ты привёл меня к пульту, я оставляю тебе жизнь. Но у меня иногда очень короткая память. Усвоил?
Не дожидаясь дальнейших вопросов, он продолжил с кривой усмешкой в голосе, не снимая капюшона:
- Да, да, да! Вы совершенно правы. Щуго, великий и страшный перед вами. Он самый. Молодцы, детишки. Мо-лод-цы. Хорошо сработали. Замечательно. Долго искал я кнюшарь к Главному пульту. Думал – потерян он. Окончательно. Насовсем. Но всё ж надеялся, ждал. Ждал терпеливо, долго. Ожидал, что Калистрат ваш подскажет. Нет. Не подсказал. А вот вы… Вы молодцы, ребятки. Нашли кнюшарь, даже принесли его сюда. Мне забот меньше, и намного.
Усмешка в голосе тут же сменилась резким командирским тоном:
- Так. Сейчас ты, землянин, полностью разблокируешь машину. И можете быть свободны. Все. Делов-то, да?
- А я знаю, как? – тут же выдал землянин.
- Знаешь.
Пануен долго молчал, потом тихо спросил:
- То есть ты не можешь её разблокировать. Так? И этот, Аэрт который, тоже не может. Он тут усиленно намекал мне на что-то такое. Так?
- Хм… ну, допустим.
- Вот почему ты так уверен, что смогу я? Чужая планета, чужая техника. Вы, местные, не можете. Местные! А я, что, круче вас?
- Ну конечно! – усмехнулась какая-то его девчонка.
- Не дурите! – прикрикнул Щуго.
Пануен продолжал возмущаться:
- Да я… Я ничего у вас не понял. Не смогу. Пойми же. Я у себя, в своём мире нифига не соображал, а тут уж – тем более.
Я ехидно вставил:
- В переходе вполне сообразил. Быстрее меня. Бросил меня одного.
- Во - во! – усмехнулся Щуго, - Точно. Тут тоже сообразишь. Сможешь. Да! Ты не один, кстати. Не забыл? Так что действуй. Время.
Да, точно. Время бежит, не останавливается. Всё быстрее и быстрее. Механический голос объявил десятиминутную готовность.
Щуго резко отчеканил:
- Слышь, землянин. Не понял? У тебя в руках жизни вот этих мелких мерзских существ. Ну и твоя собственная – тоже. Ну! Вперёд!
Землянин (это что, ещё одно имя у него, что ли?) неопределённо зашевелился.
Я аж дышать перестал. Он и правда согласился? Подчинится приказу Щуго? Не-е-е-т. Мне так совсем не надо. Не туда оно вдруг пошло. Совсем не туда.
Но, похоже, именно так и будет. И я, похоже, никак не повлияю на ситуацию.
Пришлая взглянула на меня, скривилась:
- Чего напрягся-то?
Я схватил палку, кинулся к землянину. Мои девчонки – за мной, хотя я не давал им никакого приказа.
Сильная вспышка ослепила меня, и наверно – всех остальных. Пришлые крикнули «ненормальные». Я куда-то тыкнул палкой, не глядя. Кто-то дико заорал. Кто-то сильно ударил меня по голове. Кто-то толкнул меня, прошёлся по ноге. Я упал.
Пятиминутная готовность до безвозвратной дефрагментации обозначилась где-то далеко – далеко.
Когда же вернулась способность видеть и соображать, передо мной возникла весьма интересная картина. Мои девчонки крепко держали пришлых девчонок, а Щуго – Пануена. Тащил того к пульту. Тот усиленно сопротивлялся, но всё же медленно шёл.
Я кинулся к ним. Но Щуго совершенно спокойно объяснил:
- Не лезь! Он мой. Если нужно, сам его решу. А ты давай, делай! Слышь, землянин.
И уж совсем доверительным тоном прошептал:
- Пойми, дурак, ты мне нужен. Не хочу возиться, дался ты мне! Давно бы порешил тебя. Но приходится терпеть. Иначе никак.
Пришлый даже остановился:
- С какого перепугу?
И тут… Щуго не прав. Этот совсем не нужен ему. Совсем. Не знаю, что на меня нашло. Никогда не думал ни о чём подобном. Честно, никогда. Никогда бы не решился.
Забыв приказания Щуго, я собрал все силы, злость, решимость, и… обрушился на него. С голыми руками. Не было никакого оружия, кроме тех палок, никакой защиты, никакого плана. Ничего. Лишь только жгучее желание довести дело до конца. Покончить с белым раз и навсегда.
Ну и ничем не прикрытое безумие вдобавок, как я понял потом. Настоящее безумие. На что я надеялся? Несказанно повезло, что я выжил.
Меня пытались удержать, хватали за руки. Пытались вырвать палки. Навалились, задавили.
Но я рвался к цели, ни на кого не обращая внимания. Разбросал всех. Пошёл вперёд.
Сам Щуго никуда не двигался. Пристально смотрел сквозь меня. Будто приказывал мне остановиться. Молча.
Подействовало. Какая-то часть меня тут же дико захотела подчиниться ему. Бросить палки. Отойти.
Другая же часть, гораздо меньшая по размеру, по-прежнему рвалась вперёд. И я послушался именно её.
Щуго скинул свой белый быенр. Я моментально остолбенел. Я же видел его раньше. Ждал сейчас вполне человеческую фигуру, а увидел… увидел нечто жуткое и неописуемое. Совсем не человеческое. Тонкое туловище, худые длинные руки и ноги. Рожа страшная до невозможности. Жуткая маска. Такую ещё ни разу не видел. Металлический блеск всего тела. Ещё что-то, такое же жуткое. Надо недленно отступить.
Что ты за существо? Откуда?
- И? – прорычало существо, - Что дальше?
И голос резко изменился – глухой, низкий. Простой человек не способен говорить таким голосом.
Но оно меня не остановило. Он, значит, спрашивал – что дальше. Хорошо, узнаешь, что дальше. Я крикнул Пануену: «Помогай». Не особо, правда, надеясь на его помощь.
И точно. Краем глаза заметил – он не двинулся.
Почему-то оно меня нисколько не удивило.
Но до Щуго я так и не дотянулся. Что-то остановило меня. Защитился он какой-то невидимой стенкой. Которую ничем не прошибёшь. Даже вспышки палки не достигали уродца.
Огляделся вокруг. Остальные словно бы окаменели. И пришлые, и мои. Во дела! Да и я тоже почти не мог двигаться. Как же он так делает?
Щуго, снова надевший быенр, жутко загрохотал:
- Всё? Приехали! Вытаскивай кнюшарь!
И правда, приехали. Никто не пошевелился.
Но внезапно всё резко изменилось. После того, как прозвучала двухминутная готовность. Пришлый встрепенулся, и медленно, со страшными усилиями, очень и очень медленно добрался до… как его… до флешки, вот. И…
- Безвозвратная дефрагментация начата.
Всё застыло. Затих шум. Да, оказывается, всё время нас окружал тихий ненавязчивый гул, едва слышимый. Который и затих. И почему-то на меня навалились нехорошие предчувствия.
И точно. Свет неумолимо начал гаснуть, постепенно переходя в тусклый тёмно-синий. Что-то где-то защёлкало. Заскрипело.
Щуго застыл в нелепой позе. Сгорбился. Но сразу же резко выпрямился. Откуда-то выхватил два мощных ружья, совершенно новой конструкции, я ещё не видел таких. Начал беспорядочную пальбу. Яркие сиреневые вспышки били по глазам, не хуже пуль.
- Ложись! – крикнула какая-то девчонка.
Я и залёг, не спрашивая подробностей.
Ещё более яркая вспышка, казалось, прожгла всё вокруг.
Грохот, треск, жуткий свист.
Шумно захлопнулись двери. С меньшим шумом обрушились две лестницы, ведущие наверх, к нам. Мы остались на возвышенной площадке, пусть и большой. Но наверху.
- Сестрёнки, уходим! – крикнул пришлый, - быстрей!
В ответ донеслось:
- Как?
- Куда?
- Высоко!
Площадка затряслась, закрутилась, стала клониться во все стороны.
Девчонки завизжали. Все сразу.
- Борька! Что делать?
- … Спасай нас!
Тот крикнул:
- Птериков зовите! Они внизу?
- Не знаю…
- … Тоже не заметила...
- … Да по любому слиняли.
- … Стопудово!
- Попробуйте всё-таки, - отрезал пришлый.
Э-э! Они что, предлагают снова лететь на кнупверах? Нет уж, спасибо.
Но, похоже, особого выбора у нас нет.


- ; ; ; -

БОРИС
Воробьёв яростно соображал. Что можно придумать? Мало что, скажем прямо.
- Н-дааа… Безнадёга точка ру… - прошептал он, - Если птерики не прилетят, то... Н-даааа…
Верёвок нет. Прыгать высоко. Дышать всё труднее и труднее. Вокруг темнело всё сильнее и сильнее. Девчонки визжали всё громче, и истеричнее.
Платформа кланялась во все стороны, всё сильнее и сильнее.
Сверху посыпались горячие хлопья, которые моментально прожгли одежду, вернее – то, что от неё осталось.
Нет, с этим надо решительно завязывать! Стопудово!
Воробьёв аккуратно подполз к краю платформы, посмотрел вниз.
Заметив это, Варя закричала:
- Бросаешь нас?
Кира тоже подползла к краю. Всматриваясь в темноту, она как-то совсем по-особому то ли закаркала, то ли зашипела.
Ей тут же ответило такое же тихое шипение. Девчонка захлопала в ладоши:
- Услышал! Услышал! Мой умничка услышал, понял! Прилетел! Дождался нас!
Сверху опустился яростно шипевший птерик. Правда, только один. Ему тоже очень не нравился огненный снег, и все остальные безобразия, которые здесь творились.
Кира обняла его:
- Спусти нас отсюда, милый. Отнеси на камни. Пожалуйста. Быстрей!
Местный с усмешкой выдал:
- Он же только одного поднимет. Не знали? Тоже мне, спаситель.
Птерик с готовностью наклонил шею. Скоробогатовы одновременно посмотрели на Борьку.
Тот сразу же нахмурился:
- Ну? Вперёд! Кто-нибудь!
Вперёд вышла Кира. Коротко обняла, поцеловала сестру, Борьку. Прошептала:
- Он вернётся.
Оба бесшумно исчезли в почти полной темноте.
Аэрт с нескрываемой тревогой посмотрел им вслед. Потом – на Борьку.
- А я? Мы?... Как же?...
- Прыгай, - пожал плечами тот, - какие проблемы?
- Ну да, конечно!
Его девчонки тоненько заныли на два голоса:
- Аэрт! Давай уйдём! А? Скорей. Пожалуйста! Сделай что-нибудь.
- … Эй, ты! Слышишь? Пришлый! Пусть этот меня сейчас возьмёт. Скажи ему.
- … Нет, меня.
- … А с чего это тебя?
- … А тебя с чего?
- … А-а-а!!!!
- … О-о-о!!!
Это потому, что платформу хорошо тряхнуло. В очередной раз.
Аэрта всего перекорёжило:
- Тоже мне, воительницы. Где ваша храбрость?
Но он и сам имел вид весьма бледный.
Птерик всё же вернулся. Борька хотел посадить Варю, но местный показал неожиданную прыть. Оттолкнул землян, протолкнул Пиру. Приказал:
- Сейчас она.
- Ага, щас! – накинулась на него Яря.
Последовало короткое:
- Убью!
Снова тряхнуло. Поток чего-то мрачного сверху усилился. Птерик бурно захлопал крыльями, зашипел.
- Пусть валят! – крикнул Воробьёв.
Но птицеящер решил по-своему. Щёлкнул клювом по лбу местного, подхватил лапами Варю. Исчез с нею в темноте.
Местные тотчас же окружили Борьку. Пира молча двинула ему в челюсть, Яря – под дых. 
Тот согнулся. Получилось больно. И неожиданно. И неожиданно больно.
Потом ему достался ещё более сильный удар. Даже два. А может, и ещё удары. Парень ушёл в глухую защиту.
Неожиданно удары прекратились. Его подняли, оторвали от земли. Затрясли. Почти прожгли жёлто-серым колючим глазом. Прорычали в самое ухо:
- Теперь видишь, что ты наделал? Тебе говорили, что будет, если дефрагментировать систему?
- Не… не говор… не говорили…
- А чего не спросил?
Щуго, ну или в кого он уже успел превратиться, задавил землянина бесконечными предъявами.
- Ты погубил целый мир. Всех живых существ. Не только людей. Всех! Одним движение пальца. Молодец. Поздравляю.
Существо резко отбросило его почти к краю платформы.
- Не убью тебя. Живи с этим. Всю свою гнилую жизнь живи.
- Я тогда убью! – рявкнул Аэрт, и ломанулся к Воробьёву.
Борька встретил его градом ударов. Теперь он не щадил врага. Всё. Хватит церемоний.
Но землянин бысто сдавал. Удары слабели. Становились менее точными. Становились более редкими. Руки поднимались тяжелее.
А помощи чего-то не видать.
Местный махом приободрился. И после очередного удара ногой Воробьёв свалился вниз. Как мешок с картошкой, или с… ну да ладно.
Приземление получилось крайне жёстким и болезненным.
Сразу же возникший Щуго резко поднял его, стальной хваткой сжал горло. Что-то орал, но до Борьки оно уже не доходило. Он задыхался. Он тоже страстно захотел жить, но не мог даже прохрипеть об этом своём самом последнем желании.
Новый удар потряс всё вокруг. Стены, пол, всё качнулось. Сверху упал громадный кусок, от чего комната ещё раз содрогнулась.
Хорошо, что кусок непонятно чего приземлился не на живописную скульптурную композицию «палач и несчастная жертва его». Тем не менее, Щуго резко обмяк, выпустил жертву. Белый балахон быстро сложился, будто тело, торчавшее в нём, моментально, за какую-то секунду растворилось. Испарилось.
Там, наверху, творилось что-то весьма странное. Механический голос доложил о 90%-ной дефрагментации. После завершения которой последует самоликвидация всей системы.
Воробьёв вскочил, рванул к выходу. У него уже сложилось предположение – что же здесь произошло. И что дальше будет.
И лучше бы не видеть того, что будет в самом скором времени.
Потому он мчался вперёд со всех ног, по тёмному коридору.
Вот только по правильному ли коридору?
Здесь было куда тише. Разрушений меньше. Пол ровнее. Стены меньше содрогаются.
Но кислорода для дыхания по-прежнему маловато.
Тем не менее, парень не сбавлял темпа. В боку нестерпимо кололо, глаза наливались красноватой пеленой.
Но он упорно двигался вперёд. Уже шёл, не бежал. Пока ещё туннель позволял. Сзади грохотало, взрывалось, содрогалось, горело мощным огнём. Волны горячего воздуха ощутимо жгли спину. Воздуху стало ещё меньше.
Только одно теперь остаётся. Не останавливаться. Ни за что не останавливаться! И даже после того, как он понял, что попал не в свой туннель, всё равно не останавливаться!
Остановиться всё же пришлось. Очень и очень резко.
Его вынесло на яркий свет, на небольшой выступ. Он едва не свалился вниз, в бездонную пропасть.
Удержался.
Осмотрелся.
Он и впрямь очутился на небольшом выступе, где едва поместятся два человека, и то довольно изящных. Во все стороны – вверх, вниз, куда хватает глаз – шла почти вертикальная стена. Глубоко внизу шумела плотно скрытая зеленью река. Очень может быть, что большая, судя по громкому шуму.
И главное, самое главное – дышать стало куда легче.
Насколько хватало глаз, сплошная коричневатая растительность. Ни намёка на поселение, даже самое маленькое. И огромного озера – моря тоже не наблюдается.
Это как? – не понял землянин. Где же он? Чё за дела? С чего всё так изменилось? Помнится, они все вместе долго летели по тёмному коридору, всё углубляясь и углубляясь, пока не нашли… А что, собственно, нашли они? Пульт управления неземной машиной? Да, точняк. Именно.
Стопудово, тут не обошлось без инопланетников. Даже без инопланетников не только для нас, землян. Но и для местных тоже.
Третья сила. Нехилая сила, скажем прямо.
А пейзаж-то незаметно изменился. Парень даже не понял – как и когда. Но долина внизу стала выглядеть поразительно знакомой. Появилось больше зелени. Широкая река, полуостров, сильно выпирающий в русло. Тут же – широкий проспект, как всегда, застывший в вечной пробке. Крыши домов, торговых центров, школ. Вот даже крытый стадион, один из самых больших в области.
Картинка дрогнула, поплыла. Невидимая волна невероятно быстро пронеслась по городу. Словно от ядерного взрыва.
Только самого взрыва не было. Яркой вспышки, грохота. Ничего такого. Что-то иное.
Но, тем не менее, разрушения шли катастрофические. Миг – и вместо зелёного цветущего города красовалась безжизненная, выжженная пустыня. Полыхали бешенные пожары. Река резко обмелела, на глазах превращалась в мутную речку-вонючку.
Через миг видение исчезло. Перед глазами снова появился знакомый зелёно-коричневый местный пейзаж.
- Что за хрень? – буркнул парень.
- К сожалению, нет, - раздалось рядом, - далеко не хрень.
Тут же, на узкой площадке появился белый балахон. Борька пошатнулся, чуть не упал. Но удержался.
Среагировал быстро. Толкнул этого от всей души.
Тот ушёл вниз, но тут же поднялся. Повис в воздухе, без всякой опоры. Усмехнулся:
- Ну как, страшно?
- Блин! Да кто ты такой? Чего к нам пристал? Чего от меня надо?
Белый приземлился рядом.
- Ладно. Не буду тебя пугать.
- Кто ты такой? – повторился землянин, сжав кулаки.
Тот помолчал, изучающее глядя на Борьку невидимыми глазами.
- Может, всё же поговорим, - наконец-то выдал он, - Спокойно. Без истерик. Без драк. Драться ты умеешь, я уже понял.
- Ну и о чём? - криво усмехнулся тот.
Щуго тихо начал:
- Для начала объясню, что ты натворил. А натворил ты, уважаемый, непоправимых дел. Запустил разрушение всего живого на нашей милой маленькой планете. Всего-то. Мелочь.
- Да ладно! Хорош врать-то.
- Твой милый Калистрат говорил, что планета заминирована, так? Что надо выключить машину, и как можно скорее, так?
- Ну говорил… И чё?
- Ты ему веришь?
- А чё, не надо было?
- Ну как же! Земляк. Умный, порядочный. Лицо, фигура, разговоры, манеры, всё такое, очень даже внушает доверие. Как же ему не поверить?
- А, ну да, ну да. Приползает тут такой хмырь, фиг знает кто, фиг знает откуда. И начинает гундеть – всё не так, всё не то. А я тут же должен полностью верить ему. Да же? Извини, тупанул. 
- А я и не прошу верить мне. Сейчас просто скажу, что да как. Сам поймёшь.
И обрушился на бедного пацана очередной треш.
- Да, дорогой мой, я действительно инопланетянин. И для вас, землян, и для этих, - Щуго неопределённо махнул капюшоном, - Я… ну как бы это попроще… Наблюдатель. Скажем так. Оттуда. Не здешний. Меня послали сюда.
- Что тут это за машина? Что делает? – перебил его Борька.
Тот долго молчал, наконец проговорил:
- Машина биоконтроля. Контроль и корректировка всего живого.
- Зачем? И она ваша, машина?
- А вот это тебе знать, дорогой, как-то совсем не обязательно.
Говоря так, они постепенно углубились в темноту туннеля. Глядя на непонимающее лицо землянина, пришлый усмехнулся:
- Не бойся. Как вы говорите? А-а, вот. Расслабься. Всё худое уже случилось. Спасибо некоторым.
Пройдя через полную темень, совсем немного, они вдруг оказались в комнате. Борька смутно вспомнил - он тут уже когда-то был. Здесь лежали те самые гаджеты.
- Здесь как-то удобнее разговаривать, - заметил этот, усаживаясь в витиеватое кресло, - Присаживайся давай.
- О чём ещё с тобой говорить? - застонал Воробьёв.
Щуго, всё ещё не снимая капюшона, проговорил:
- Вопросов много. Почему, скажем…
- Почему я, землянин, могу работать с вашей техникой, а ты, её хозяин, не можешь? Почему ты велел этому, который со мной, местный который, почему ты велел ему убить Калистрата? Почему нас заставлял его убить?
- Много вопросов, дорогой. Слишком много. А задавать вопросы должен я. И только я. Понял? Не ты.
Воробьёв всё-таки выдал самый главный вопрос, особенно мучавший его в последнее время. Он же своими глазами видел работающие вулканы, на своей собственной шкуре ощутил прелести местных катаклизмов. 
На что Щуго только криво усмехнулся:
- Что такое искусственная картинка, знаешь? Ну, или, 3D графика, чтоб тебе было понятно. Не отличишь от настоящей, правда?
- Да ну на!
- Стопудово. Отвечаю. Никаких разрушений. Пока. Чисто графика. Но…
- Что «но»? Что «но»?
- Но ты испортил всё.
- Так чего ж ты меня до сих пор не убил?
- Успеется, - мрачно выдал Щуго, - очень может быть, ты сможешь всё исправить. Должен исправить.
- Не хочу.
- Куда ты денешься? Пойдём, прогуляемся. 
Неожиданно он выдал странный клёкающий звук. Тотчас же, словно из-под земли явились шестеро ногунов. Быстро и профессионально схватили землянина за руки, надели наручники. Толчками повели в коридор. В обычный, хорошо знакомый коридор.


- ; ; ; -
АЭРТ
В такой жуткой ситуации мне ещё не приходилось бывать. Серьёзно. Утих грохот, прекратилось движение стен. Успокоилась пыль, которая так упорно лезла в рот. И я оказался в полной темноте. И в тишине.
Я не видел выхода. Вообще. Ни малейшего проблеска света. Единственное что оказалось хорошего – места хватало. Можно даже вытянуться.
Я и вытянулся. И упёрся в кого-то. Который тихо простонал в ответ.
Кто-то из девчонок. Живая? Ой, ну конечно же живая, раз стонет.
- Ты кто? – прошептал я.
- Яря, Яря, - тихо раздалось в ответ, - кто ж ещё?
- А Пира?
Откуда-то сбоку ещё тише раздалось:
- Жива я. Ох….
Я наконец нащупал её. Она резко дёрнулась и злобно зашипела.
- Что болит? – выдал я.
- Да всё. Всё болит!
- Яря, у тебя? Что болит?
- Ничего. Ничего не болит. Успокоился?
- Дайте, я ощупаю вас обеих, посмотрю.
- Ну конечно! Два раза!
- … Ты лечить научился вдруг?
- … Как вытаскивать нас будешь, Аэрт?
Я промолчал.
- Аэрт! – крикнули они обе.
- Ну?
- Как выбираемся? А? – в голосах звучало всё больше тревоги.
- Не знаю! Не знаю! – почти крикнул я.
Они тут же яростно зашипели, на 2 голоса:
- А кто знает? Кто?
- … Великий неубиваемый пакер Аэрт в затруднении!...
- … Надо же!...
- … Какая беда!
- … У-у-ужас!
- … А мы так надеялись…
- … Так хотели…
- … Уже начали видеть в тебе героя…
- … Настоящего…
Я грубо прервал их. Объяснил, что от их нытья ничего не изменится. Помощь быстрее не придёт.
- А она вообще придёт? – крикнула Яря, и резко закашлялась.
- Придёт! – сказал я, не очень уверенно.
- Сам-то веришь? – усмехнулась Пира.
- Пришлые должны знать, что мы здесь. Что не успели улететь. Они видели, - сказал я, больше для собственного успокоения. 
- Даже если они выжили, они не помогут нам, - заявила Пира.
- Не захотят, - подхватила её Яря.
- Захотят и помогут! – выдал я.
- Ну-ну…
- … Ага! Точно так.
И замолчали обе. И я – тоже.
Только сейчас я, наконец, смог осмотреться. Итак, что мы имеем. Хорошего мало. Да, места хватает нам всем. Даже чуть-чуть пошевелиться можно. Свежий воздух есть. Слабенький поток ощущается. Ну и всё. Единственные плюсы. Воздух идёт через совсем маленькие дырочки. Слишком маленькие, чтобы пролезть через них. Тяжёлые камни никак не поднять. Да, дела. Влипли, так влипли. Накрыло нас плотно.
И самое страшное – помощи-то ждать неоткуда. Что правда, то правда.
Куда делись пришлые? Выжили? Даже если выжили, можно ли на них надеяться? Я уже начал сомневаться. Девчонки-то, похоже, правы.
Вот тут мне действительно стало страшно. По-настоящему. Всё бы отдал, чтобы выбраться отсюда.
- Уверен, нас найдут, спасут, - тихо бормотал я, - Подождём.
А что ещё делать остаётся? Только ждать.
Чего ждать? Кого? Сколько времени?
- Ага! – усмехнулась Пира, - Поможет он тебе! Жди! Ты бил его как хотел. Я бы на его месте…
Я смолчал. Кряхтя, пролез к одной дырке. Так и есть. Рука пролезет. И всё.
Остальные щели такие же. И даже меньше.
А ты чего-то другого ждал, великий белый пакер?
Подполз кто-то, в темноте не понял – кто. Кажется, Яря. Тоже просунула руку в щель. Вздохнула.
И вдруг пронзительно истошно заорала:
- Э-э! Есть кто? На помощь! Люди! Помогите! Мы тут!
- Хватит! – оборвал я её, - Не дери горло. Бесполезно!
В темноте злобно сверкнули два глаза. Будто пара стрел вылетели и глубоко вонзились в меня. Убили наповал.
Я вернулся, а она ещё долго орала наверху. А когда спустилась, продолжила объяснять мне, кто я такой. Подключилась и другая. Сёстры дружно обвинили меня. Видите ли, только я виноват, что они тут оказались. Если б я не ссорился с пришлыми, если б не спорил, если б не…
Они успокоятся когда-нибудь? Не стал ничего объяснять, не поймут. Всё сделано совершено правильно. Именно так как надо. Как задумано. Я ни в чём не виноват. Ни в чём. И если бы всё получилось, то… То эти мерзкие дурочки так не говорили бы со мной.
Вовсе не моя вина, что всё пошло не так. Не моя.
Они ещё драться полезли. Но ничего, конечно же, не получилось. Лишь больно ударили себе руки, да снова закашлялись. От пыли.
В конце концов, устали, затихли. Уснули.
Уснул и я.
Спал совсем немного. Только прикрыл глаза, и сразу же открыл.
Впрочем, разница небольшая – открыты глаза, или закрыты. Темень одинаковая.
Но я именно проснулся. Меня поглотил ослепительно-яркий свет. Сквозь него плыли две нечёткие фигуры. Прямо ко мне.
Чуть позже они подплыли ближе. Мужчина и женщина. Которые показались очень и очень знакомыми.
Я вздрогнул. Неужли? Быть не может. Невозможно никак!
- Пуль! Сыночек! Дорогой мой! Наконец-то мы увиделись!
Я едва смог вымолвить:
- Ма…? Я… Ты… Как? Я, что, умер тоже, да?
- Нет. Пока ещё нет.
- Пока?... А ты? Умерла?
- Жаль, не могу тебя обнять. Не могу подойти ближе. А так хочется! Так хочется!
Я всё ещё не понял – кто с ней рядом.
Фигура зашевелилась. Медленно и мрачно произнесла:
- Не узнаёт! Докатились!
- Отец? Ты?
- Совсем забыл семью.
- Вы откуда? Зачем?
- Не знаем, милый, - проговорила мать, - шли, шли… вдруг вдали увидели тебя. Подошли.
- Спешили сильно, - добавил отец, - Боялись не успеть.
- Откуда? Откуда вы пришли?
- Оттуда, - отрезал отец.
- От других, - пояснила мать, - нам ненадолго позволили.
- От других… Это я… - с трудом выговорил я, - я виноват… виноват… Что вы там… Что вы… Простите. Простите, дорогие! Простите меня!!!
Я не заметил, как начал кричать. Напугал девчонок. Те тоже давай кричать, что я совсем псих. Что им ужасно страшно сидеть со мной рядом.
Но я не замечал ни их самих, ни их слов. Слышал их откуда-то из невероятного далека.
Гораздо чётче звучал голос мамы.
- Ничего, быстренький, ничего! Не переживай за нас. Я совсем не злюсь на тебя. Ты правильно сделал, когда ушёл. Тебе нужнее было.
У меня сжалось сердце. Быстренький… Она меня именно так и называла когда-то. Как же давно! Да, именно так. Уж позабылось… Маленьким я частенько носился по дому, по двору как ужаленный. Ни минуты не сидел спокойно. Когда мама была в хорошем настроении, когда была мною полностью довольна, вот так вот и говорила. Тихо, мягко…
Правда, редко, очень редко. Но всё-таки говорила. Запомнилось навсегда.
Быстренький… Теперь я совершенно уверен – это они. Мои милые родители… Которых я совсем не знал, оказывается… Которым надо было хоть одно письмо передать с кем-нибудь. Хотя бы намекнуть, что я жив.
- Вот что, сын, - быстро заговорил отец, - Слушай, что скажу. Не задавай дурных вопросов. Тебя спасут. Вас всех спасут. Скоро. Наберись терпения, и ждите. Но дальше ты должен подружиться с пришлыми. Действовать с ними. Щуго – враг. Страшное существо…
Они потускнели, исчезли. Яркий свет медленно погас, постепенно уступая место тьме. Вернулась реальность. Много вопросов так и остались со мной.
- Что это было? – спросила Яря.
Пира отреагировала тут же:
- Не видишь? Он же псих! Он прибьёт нас!
- … Правда что ли?
- … Спроси сама.
Я молчал. Они пошипели ещё немного, и тоже успокоились.
И вдруг дёрнулись, дико заорали обе одновременно. «Мама, мамочка, мы здесь! Помоги нам. Слышишь? Спаси нас»!!!!
Я подскочил, больно ударился о низкий потолок.
А они продолжали горланить, плакать, ломать руки, жаловаться в темноту, непонятно кому. Они, мол, задыхаются, им голодно, холодно, страшно, и всё такое.
Хотя понятно – кому. Объяснять не надо. Тоже мне, воительницы. Развели сырость. Девчонки, они всегда девчонки. Даже если с копьями да мечами, всё равно девчонки.
А ведь я так и не знаю ничего про их жизнь. Где дом? Есть ли родители, где они? Есть ли женихи? Кто научил их так здорово драться? Да уж, чего-чего, а бьются они неплохо. Кто дал лошадей, наконец? Неплохих лошадей, редких. Научил ездить так ловко?
Не спрашивал их раньше. Не нужно оно мне было.
Хотя мать у них есть. Точно. С кем же они сейчас разговаривают? Была, по крайней мере. И очень может быть, тоже умерла.
Жалко их стало. Как же я их понимаю.


- ; ; ; -
БОРИС

Воробьёва силой втолкнули в ту самую лабораторию генных мутаций. Борька её узнал сразу.
Но сейчас она очень сильно изменилась. В тех самых прозрачных ваннах, в мутных растворах плавало что-то бесформенное. Там же раньше лежали части тел, - вспомнилось пацану.
Хорошо рассмотреть комнату не дали. Шестёрка злобных карлов, сопровождавших его, решительно и недвусмысленно намекнула, что надо бы двигать дальше. К другому концу комнаты.
Эти чудилы без конца тыкали его копьями с электрическими наконечниками. Чувствительно. Больно. Надавать бы по их наглым мордам, так руки по-прежнему связаны. Борька навалял бы им всем, по-любому. Не сомневайтесь.
В соседней комнатке их уже ждали. Щуго стоял, не мигая смотря на Борьку. Молча кивнул.
Шестеро поняли, одновременно щёлкнули каблуками, приложили левые руки ладонями ко лбам, дружно исчезли.
Не забыв развязать ему руки, тем самым очень удивив землянина.
Он остался наедине с чудовищем. И уже не сомневался – разговор будет непростой. И очень может быть – последним для него.
Воробьёв снова поёжился. В комнате быстро холодало.
А комната-то, по-видимому, немаленькая. Но слабо освещённая. Так что о настоящих её размерах можно только догадываться.
Щуго, наоборот, выделялся светом. Выглядел сейчас более – менее. Почти человек. Даже взгляд сделал почти человеческий. Добрый. Ну, почти добрый.
- Проходи! – кивнул он, - поговорим спокойно. Как два разумных чел… существа.
Воробьёв угрюмо молчал, смотря в пол.
- Вот оцени ситуацию, любезный. Взгляни со стороны. Задумайся.
- Ну?
- Что происходит здесь и сейчас? Знаешь? Нет, не знаешь. Даже понятия не имеешь. Ни малейшего. Слушай же, несчастный. Насладись своей глупостью. Уникальные события идут. Потрясающе уникальные события сейчас происходят. Впервые встретились две разумные цивилизации. В первый раз для вас! Вы, наконец-то узнали, что вы не одиноки во Вселенной. Мои поздравления!
- Да ну на!
- Хватит нукать. Думал я, ты умнее всех вас, но кажется, не так. Всё ещё не проникся моментом?
- Что тебе сейчас от меня надо? – взорвался землянин, - Мне по барабану, кто ты, откуда. Машина твоя дурацкая уничтожена. Ничего уже с ней не сделаешь. Команду я потерял. Погибли. Все! Местные, которые с нами пошли, тоже погибли. Все! Калистрат, и тот погиб. Как домой возвращаться – хрен знает. Кто меня вернёт – хрен знает. Я не жрал нормально… хрен знает уже сколько. Одежда вся…. Сам видишь. Я в самой глубокой заднице! Я потерял куда больше тебя. Дошло? Спасибо тебе за это за всё. Охрененное спасибо! Чего ещё? Ну? Чего? Ты всё у меня забрал! Всё!
Тот долго молчал, едва сдерживая усмешку. Уселся в глубокое кресло, ужасно напоминающее земное. Но Борьке сесть не предложил. Да и второго кресла не наблюдалось.
Землянин не мог остановиться, продолжал бушевать:
- Цивилизация, говоришь? Разумная, говоришь? Ну - ну! Видали, а? Ну да, конечно же! Ха-ха два раза! Разум так и прёт у тебя. Из всех щелей! Разумные так не поступают, если что. Разумные не губят всех вокруг, если что. В курсе?
Щуго ещё более злобно заговорил:
- Болван, ой болван! Ты так и не понял, с кем столкнулся. Объясню на пальцах. Надеюсь, дойдёт до тебя. Я принадлежу самой мощной, самой умной, доброй, одной из самых развитых цивилизаций в галактике, слышишь, мерзость? Даже самой развитой. Мы несём гуманность, рост, даём развитие другим цивилизациям. Планеты дико счастливы, когда мы обращаем на них внимание, когда начинаем с ними работать. Никто не отказывается. Большая честь, небывалая честь – стать объектом наших уникальных программ обновления. И никто, слышишь, никто, не смеет мешать нашей работе. У себя дома. И уж тем более – в чужом доме. Мы, и только мы знаем, что надо каждой планете, каждому обществу.
Борька вставил:
- Ну и как же ты можешь знать, что кому надо? Вот что мне сейчас надо, а?
Собеседник ничуть не смутился. Снисходительно заметил:
- Знает ли маленький детёныш, что ему надо?
- Знает. И очень хорошо.
- Нееееет! Родители его знают лучше. И решают за него. И правильно делают. Скажешь, нет?
Сделав театральную паузу, он продолжил:
- Мы радеем за каждую планету. За каждую. Вы же, земляне, грубо вмешались, испортили всё, что только можно. Ваши деяния тут никак уже не исправить.
- Ты ж сам нас вытащил сюда. Забыл, склерозник?
- Вы мне были нужны. Для другого.
- Для чего, интересно.
- И ещё понадобитесь.
- Чё, правда?
- Мне нужен генетический материал. Хотя бы его от вас забрать.
- Чё? – Борька никак не ожидал такого.
- Что слышал.
Щуго криво усмехнулся, медленно встал, обошёл вокруг Борьки. Четырежды громко хлопнул в ладоши.
В комнате моментально посветлело. Воробьёв резко вздрогнул. Комната, даже зал оказался куда больше той, первой комнаты. Зал весь уставлен… ну как бы операционными столами странной, причудливо изогнутой формы. Землянин никогда не видел операционных столов, но не сомневался, что за штуки перед ним, и зачем они.
Некоторые столы пустовали, а на некоторых лежали… Да, его ребята. Все. Неподвижные. С закрытыми глазами. Не дышат. Не шевелятся.
- Это что? – наконец смог выдать землянин, - Зачем?
- Надо. Для дела.
- Для какого ещё дела, блин? Они живы?
Местный долго молчал. И вдруг громко усмехнулся.
- Хы! Ты ж ругался с ними. Дрался. Пошёл своим путём, бросил их. Забыл?
- И чё? Чего гогочешь? Ещё кто кого бросил, надо разобраться.
- Расслабься. Плюнь. Зачем они тебе? Ни всё ли равно, что с ними будет. Да и с тобой тоже, - Щуго ещё громче рассмеялся, довольный своей гениальной шуткой.
- Да ты!!!! Охренел? Совсем нюх посеял?
Борька, совсем не владел собой, хотел броситься на этого урода. Уже сжал кулаки, сделал шажок. Но удержался. Драка подождёт.
- Ну и что с ними… с нами будет? – мрачно проговорил он.
- Ни-че-го, - по слогам проговорил местный, - Ничего плохого. Вы послужите благородной цели спасения жизни на планете. Спасения разума. Это весьма и весьма почётно есть.
- Мы останемся живы?
- А то!
- Домой вернёмся?
- Много вопросов, милейший! – прикрикнул Щуго, - Хватит. Пора начинать.
И вдруг сменил гнев на милость. Заговорил снисходительно:
- Ладно уж, скажу, что будет. Сначала – с ними, потом – с тобой. Все вы сольётесь вместе в Чаше Созидания, и дадите начало новому, которое мы подарим новой планете. Особенно хорошо, что у вас близнецы. Ещё бы пару мальчиков-близнецов, было бы вообще замечательно. Но и так неплохо. Всё. Большего тебе знать не обязательно.
- Э-э! Чувак! Что значит – сольёмся вместе? Что за чаша, слышь? – землянин не скрывал огромнейшей тревоги.
Над столами, где лежали ребята, появились прозрачные стенки, которые быстро сомкнулись вверху. В коконы заполз белый дым, который стал резко и хаотично менять цвета. Внутри даже небольшие вихри закрутились.
Воробьёв уже не раздумывал. Ничего толкового рядом не оказалось, так что пришлось действовать одними руками.
Но драки снова не получилось. Местный исчез из кресла, где всё ещё сидел. И. язвительно захохотал где-то у дальних рядов столов; типа попробуй, глупый землянин, сначала достань меня.
- Да нафиг ты сдался! – хохотнул тот в ответ.
Борька кулаками начал разбивать первый саркофаг. Как нарочно, там залёг Прошаков. Ну и ладно. Воробьёв продолжал колотить, не обращая на то внимания. 
Стекло оказалось слишком крепким, долго не поддавалось. Трескалось, но ломаться никак не желало. Пацан сразу же отбил руки до синяков.
Из первых мелких трещин наружу пополз газ, который сейчас стал ядовито-оранжевым. Борька сильно закашлялся, едва вдохнув его. Слёзы полились из глаз. Пришлось сделать небольшую паузу.
Чем тут же воспользовался Щуго. Немедленно оказался рядом, начал душить Борьку. Тот стал потихонечку уходить. Не только из-за костлявых шершавых рук, безжалостно впившихся в горло. Но и из-за густого смрада, который плотно окутал его.
На краю сознания пришла идея.
Борька выдернул большой кусок стекла. Удачно, тот поддался. Чем не оружие? Парень начал колоть врага вслепую, не разбирая, куда шли удары.
Вдруг… Словно бы попал в неизвестную ему контрольную точку.
Хватка врага ослабла. Щуго выпустил жертву, дико зашипел, задёргался. Неестественно высоко и громко заорал. Забился в крупных судорогах. По телу побежали мощные электрические разряды.
Наконец, обмяк и затих. Рухнул на пол.
Борька вытаращил глаза - киборг что ли? Андроид? Или как тебя там называют?
Чё, реально киборг? Правда? Да ну на!
Киборг, который так легко позволил себя замочить? Простому землянину, подростку? С помощью простого осколка стекла…
Ещё и командовать всей планетой возжелал.
- Да ладно! - выдохнул пацан.
Голова киборга ещё раз дёрнулась, открыла глаза с овальными зрачками, и хриплым шёпотом, с трудом заявила, что это всё им всем даром не пройдёт. И ему, и остальным землянам, которые здесь. И всей Земле заодно. Ждите, типа, гостей.
Воробьёв с омерзением отбросил в сторону противную сине-жёлтую жуткого вида башку.
Ввалившиеся в зал карлики оторопело столпились у входа, не смея двинуться дальше.
- Ну? – грозно заорал Воробьёв, потрясая окровавленным стеклом, - Чего встали? Тоже киборги? Подходи по одному! Проверю!
А кровь-то на стекле, оказывается, его, Борькина. У киборгов, как известно, крови не бывает.
Хотя кто их знает, этих инопланетных киборгов. Может, им и кровь состряпали, а чё? С них станется.
Ну, с кровью тамошние биороботы, или нет, но на стекле, походу, реально, именно его кровь. Борькина. Поранился он сильно. Сам не заметил – когда. Боль в правой руке становилась всё сильнее.
Наскоро перевязав руку первой попавшейся тряпкой, обернул другой тряпкой стекло.
И как раз вовремя. Лилипуты, заметив его состояние, ломанулись в атаку, подбадривая друг друга: «Он один, он ранен, он слаб, он бессилен», и всё в таком духе.
Борька уже не раздумывал об этических проблемах – дозволительно ли бить маленьких. Схватил первого, самого смелого, а может, самого глупого. Тот с трудом замахнулся явно большим для него копьём, но отправился в полёт на второй саркофаг.
Приземление вышло вполне удачным. Стеклянный купол с громким треском открылся, выпустив клубы светло-зелёного газа.
Борька повернулся к карликам, поднял удивительно лёгкое тело их товарища, помахал им:
- Свалили! Все! А то с каждым так будет! Ну?
Повторять не пришлось. Подросток остался один на поле боя. В огромном зале, нашпигованном всякой непонятной техникой.
Победа, однако, не радовала. Не до этого. Впереди много непонятного.
И самое первое – надо разбудить ребят. И как можно скорее. Вопрос только - как?
Брошенные копья здорово помогли. Все саркофаги открылись без проблем.
Серёга и Андрюха, которых открыли первыми, уже совсем почти очнулись. Лежали с открытыми глазами в тёмной вонючей жидкости. Их, как и всех других, обернули в розовые твёрдые коконы, оставив наружу только лица, оплели проводами. В коконы залили ту самую вонючую жидкость.
Две пары глаз смотрели на Борьку, вполне разумно, по-человечески. Андрей даже слабо улыбнулся. А Серёга попытался прошептать что-то типа «Э-э! Чё за дела, а»?
Но двигаться пока не спешили.
Тут же, вместе со всеми, лежал и Калистрат. Борька едва узнал его. Высох, тот, позеленел. Почти лысый. Густые тёмные волосы дружно выпали, почти полностью.
Он чувствовал себя явно хуже всех. До сих пор не очнулся.
Досталось же ему! Больше всех, походу.
Воробьёв бессильно опустился у стола Калистрата. Розовый кокон порвал, как и у других. Толку никакого. Калистрат так же недвижим. Всё. Полный финиш. Полный тупик. Двигать некуда. Парень медленно погружался в бездну дикого отчаяния, откуда не выбираются. С удивлением и ужасом наблюдал, как разум отказывает ему, как он, Борька, всё больше теряет связь с реальностью.
Вот же они, все тут. Все его знакомые и друзья. Все попаданцы. И сестрёнки тоже. Можно возвращаться домой. Понятно, как вернуться.
Но как… Как их оживить? Как же? Кто скажет?
Да только надо ли? Надо ли им помогать? Надо ли двигать домой? Надо ли вообще куда-то двигать, что-то делать?
Не обратил внимания, как в комнату тихо, вкрадчиво вошли карлы, почтительно встали возле него.


- ; ; ; -
АЭРТ

Я продолжал уверять их, что всё у нас идёт отлично, даже замечательно. Лучше не бывает. Мы живы. И это главное. Нас найдут. Обязательно найдут. И спасут. Надо только всячески желать этого. Да терпения набраться.
Сколько раз я уже говорил такое? Уже и сам начал верить в близкую помощь. Немного, совсем немного. Но верить.
Ох… Понимаю же, прекрасно понимаю, что вру. Но остановиться не могу. И девчонки тоже понимают, кто тут врёт. Молчат. Но дышат. Чуть-чуть шевелятся. Тихо стонут. Просят пить.
Похоже, меня и не слышат даже.
Да и говорил я всё тише и тише. Меня тоже дико мучила жажда.
И голод.
И в голова заполняется непонятным туманом.
Где-то тихо, едва слышно, что-то капало. Вода? Не мог уловить – где именно.
И больше никаких звуков.
Откуда вода? Я вроде бы все доступные места облазил. Никакой воды, везде всё сухо.
От хорошо знакомого шума ещё больше пить захотелось. Аж в горле ком.
- Вы хоть расскажите, - тихо начал я, - расскажите о себе. Так и не познакомились нормально. А то я всё болтаю да болтаю. Может, и вы что скажете.
В ответ вполне ожидаемо понеслось недовольство. Одна презрительно фыркнула, вторая не менее презрительно выдала что-то типа «На кой оно надо».
И тут я взорвался. Жёстко и грубо высказал всё, что о них думаю. Они, девки совсем рехнулись. Совершенно не ценят заботу, дружбу, простое хорошее к себе отношение. Обижают всех подряд, совершенно не замечая этого. Чужое мнение для них – полная ерунда, ничего не значит. Пыль. Они полностью разрушили мою жизнь, так хорошо отлаженную, кстати. Порушили все мои принципы. И когда мы выберемся отсюда, вернёмся к жизни, сомневаюсь, что белый пакер Аэрт тоже возродится. Ему места уже нет. И Пуль Феныск, достойный отпрыск славного сильного дома Фенысков тоже не вернётся. И для него тоже нет места. И виноваты в этом только они.
Ну и ещё много чего нашлось у меня для них.
Никогда не говорил с такой злобой. Даже при встрече с Силарчо, когда узнал… когда понял… даже тогда не был я таким злым.
Девчонки, естественно, тоже не остались в долгу. Ну а как же! Аж забыли про жажду, про голод. Снова в один голос заявили, что я, и только лишь я виноват. Они, мол, обе мне поверили. Им, мол, ужасно нужно сильное мужское плечо, пусть и одно на двоих. Они, будто бы, устали быть сильными и самодостаточными женщинами. Устали быть воительницами. Увидели во мне то самое плечо, потащились за мной. Я, понимаете ли, чуть ли не единственный не ахал и не охал насчёт их сходства. Ну, разве что совсем немного, поначалу. Что им весьма понравилось. Ну и зацепились за меня. Хотели перевоспитать. Хотели… А в результате оказались тут. Взаперти. Только из-за моей тупости и наглости.
И как отрезали: я никогда не сделал ничего полезного. Для себя даже, не то что для других. И не смогу сделать. Никогда. Не способен вообще.
- Всё! – вдруг резко рыкнула Яря, - И так много наболтали. Хватит с него!
- Нет, не хватит! – крикнула Пира, - Пусть знает! Мне ещё есть что сказать этому.
В тесном пространстве её слова прозвучали особенно громко, даже пронзительно.
- Что знает? Кто знает? – тихо спросил я.
- Всё-ё-ё!!! – ещё более оглушительно рявкнула Яря, и резко двинула ногой. Думала достать меня.
Не получилось.
Тогда Пира решила достать меня морально. Продолжила речи. Тихо и монотонно сообщила, что когда-то в маленькой бедной далёкой деревушке жили две сестрёнки. Близняшки. Невероятно похожие. Никто не мог их различить, разве что мать.
Они, к сожалению, рано остались без родителей. Так уж вышло. Отца не помнят, а мать – бедная тихая женщина, умерла уже давно. Девчонок забрал к себе какой-то дальний родственник, которому до них не было никакого дела. Совершенно. Его даже совсем не трогало их потрясающее сходство. Хотя обычно они вдвоём вызывали дикий восторг у публики, особенно у мужчин. Да и по одиночке – тоже. И не менее дикую зависть – у женщин. Особенно у молодых. Сколько девчонки ловили ревностных взглядов! Не счесть. Особенно когда подросли, невероятно похорошели, расцвели.
Тот родственничек не обращал на них никакого внимания. Он взял их чисто из-за выгоды. Опекунство хорошо повышало его статус при дворе. И скоро казалось, совсем в доме забыли об их существовании.
Зато хорошо помнили трое его сыновей. Которые отличались огромной силой, большущим ростом, и почти полным отсутствием ума. Все трое, как один. Очень скоро стали давать нашим девочкам недвусмысленные намёки, отпускать пошлые шуточки, потом и руки начали распускать. Аж вспомнить страшно. Зажмут в тёмном месте именья, и пытаются… пытаются… даже вспомнить страшно, что эти мужланы пытались с ними сделать.
Жаловаться бесполезно. Защиты ждать не откуда. Сестрёнкам в итоге пришлось самим защищаться. Самим учиться драке, с оружием, и без. Хорошо помог один заезжий путник. Много плоказал. Ну и… Сёстры справились. Научились. И однажды в том самом тёмном месте, за дальнем краем сарая популярно объяснили той троице, кто есть кто в этом мире, и отправились…
- Пиралла, заткнись! – раздался громкий окрик.
- Ну почему же, пусть врёт дальше, - отозвался я, - неплохо получается. Тебе бы песни писать.
- И ты заткнись! – последовало уже почти оглушительное.
И сразу же наступила ещё более оглушительная тишина.
А потом возник чей-то шипящий зловещий шёпот, обещающий порешить меня сразу же, при первой же возможности. Которая очень скоро возникнет.
Вроде как девчачий шёпот, только вот на девчачий не особо похож.
На мой тихий вопрос – кто сейчас говорит – никто не ответил. Девчонки только презрительно хмыкнули.
Шёпот продолжал всё яростнее:
- Ты скоро останешься один. Совсем один. Девчонки совершенно ни в чём не виноваты. Они не умрут. Ну… не сейчас. Умрут. Выберутся. Ну а ты…
Я задергался, быстро зашептал:
- Шуго, хватит! Хватит! Без тебя тяжко.
В ответ – затихающий хохот:
- А оно так важно – кто я? Может, Щуго, может – не Щуго…
И снова звенящая тишина. Даже девчонок не слышно.
Через несколько минут я не выдержал. Тихо позвал:
- Эй!
Потом погромче:
- Сестрёнки!
Потом уже крикнул:
- Пиралла, Ваярра! Где вы? Немедленно отвечайте!
И сейчас никто не ответил.
Тогда, облазив всё доступное пространство, я онемел. Всё внутри похолодело, оборвалось. Хотелось орать от ужаса, разбить тупую свою башку до крови, хотелось…
Они исчезли. Без шума, вспышек, без каких-то намёков. Просто исчезли в миг. Растворились.
Ну вот и всё. Я остался совсем один. Взаперти. Без малейшего шанса на спасение.
Снова закапала вода, громче прежнего. Или нет? То не вода всё-таки капает?
Точно, не вода. Где-то невдалеке что-то ритмично мерцало. Откуда-то мелькали то зелёные, то белые блики, то ещё какие-то. Едва различимые. И звуки, которые так напоминали воду.
Но они всё-таки были, блики. Были. С самого начала. Почему раньше я их не заметил?
Полез искать эти блики. Почти сразу напоролся на что-то мягкое.
- Э-э! – крикнули в темноте, - больно же! Не видишь?
Я с трудом проговорил от испуга:
- Кто… кт… кто ты?
- Кто, кто. Различать уже надо бы. По голосам хотя бы.
- От… куда?
- Оттуда! Разве мы куда-то уходили? – удивилась Яря.
- Куда отсюда денешься? – усмехнулась Пира.
И она тоже тут, оказывается. Я слвсем потерялся. Перестал владеть собой. Застыл на месте. Долго не мог ничего сказать, кроме непонятных воплей. Сам не понял, что выдал. То ли ругань на сестрёнок, то ли наоборот, радость, и желание их обнять обеих одновременно, расцеловать.
Наконец, получилось остановить бурный поток эмоций. Тем более, что возникло куда более важное дело, чем выяснять – кто где шарахался, или не шарахался.
Грубо растолкав близняшек, не замечая их возмущённых воплей, я пролез дальше. Туда ещё не лазил. Проход неумолимо сужался, искривлялся, пытаясь сдавить меня. Если так дальше пойдёт, назад вернуться не получится. Не смогу развернуться.
Но я упорно лез вперёд. В какой-то момент проход чуть расширился, чего я никак не ожидал. Не успел среагировать. И полетел вниз головой.
И застрял. Вниз головой. Ни туда, ни сюда. Ни вверх, ни вниз, ни повернуться.
Зато нашлась штука, которая… - я даже не поверил своим глазам – которая нас спасёт. Совершенно точно. Она и светила, сейчас – ужасно ярко. Пульт. Кажется так пришлые называют такие штуки. Пульт для спасения команды. Совершенно точно. Откуда я это знаю? А вот знаю, и всё. Просто знаю. Ниоткуда. Пануен при мне говорил как-то.
Надписи не по-нашему сделаны, но разобрать можно. Девчонки мои правы.
Сначала положение не казалось мне страшным. Выберусь легко.
Попытался.
И с ужасом быстро понял, что не выберусь. Чем больше я дёргался, тем хуже становилось. Тем дальше сползал вниз. Тем уже становилось пространство вокруг. Тем больше сжималась грудь. Тем хуже дышалось.
- Девчонки, помогите!
Но вместо крика получился едва слышный сдавленный хрип. И кашель.
В ответ ничего.
Да и как они помогут? Что смогут сделать?
А голова, тем временем, всё больше наполнялась кровью. Я с трудом соображал.
Пока ещё остатки разума сохранились, я попытался что-то сделать с пультом. Ничего не получилось. Тяжело, ужасно тяжело осваивать новые кнопки, особенно в сдавленном положении кверху ногами, когда ещё и не хватает времени. Всё сильнее меня затягивало вниз.
Непонятно как, но нашлась нужная кнопка, если я правильно прочитал надписи. Если правильно понял. Нажал её.
Пульт быстро заговорил, ещё быстрее замигал всякими разноцветными огоньками. Требовал ответа? Или что?
Всё. Силы кончились. Я перестал дёргаться, закрыл глаза. Совершенно уверенный, что больше их не открою. Прощайте, сестрёнки! Прощай, Силарчо! Прощайте все! Светлый пакер Аэрт уходит от вас. Может, он не был самым хорошим для мира, но он очень старался.
И тут же открыл их.
Совсем в другом месте. Более свободном, более тихом, безопасном.


- ; ; ; -
БОРИС

Воробьёв никак не ожидал появления нового персонажа тут, в институте. Казалось, всё встало на свои места, всё предельно ясно. Все точки над «И» поставлены. Пазл сложился. Квест заканчивается. Его команда обосновалась в институте генномодификации, или в генном институте, как его окрестили. Ребята отдыхали, восстанавливали силы в уютной комнате, в специальных креслах. Рядом почтительно молчали шестеро ногунов, во главе с Ло Буоном. Вполне нормальные ребята оказались. Помогли привести в чувство землян. Даже Калистрата вытащили из небытия, хотя действительно ему досталось больше всех.
Борис вспомнил мнение Калистрата про ногунов. Они, мол, воинственные, жестокие, убивают всех налево и направо. Но вот, скажем, конкретно эти совсем не такие.
Калистрат ошибся? Или сама жизнь изменила ногунов?
Ло Буон молчит. К разговору явно не расположен.
У Борьки появилась надежда, что всё будет хорошо. Слабая надежда, но всё-таки… Похоже, Ло Буон не так прост. Знает больше, чем хочет показать. Только молчалив.
В коридоре хлопнуло, раздался тревожный сдавленный крик:
- Э-э! Есть кто? Помогите! Где я?
Дина побежала к выходу. Её мягко но требовательно остановил Ло Буон «Позвольте, дама, мне».
- Какая я тебе дама, - фыркнула та, но отступила.
Вскоре Ло вернулся, волоча за собой Аэрта. Тот, правда, не особо упирался. Сам бежал впереди, глубоко и часто дыша. И был несказанно рад попасть сюда. Увидев знакомых, рывком вырвался из рук карла, полез обниматься к Борьке, близняшкам, другими. Несвязно что-то бормотал. Благодарил что ли?
Земляне явно не ожидали такой встречи, таких бурных эмоций. Отшатнулись от объятий. Но Аэрт не мог остановиться. На его лице читалось всё – и неимоверный ужас, и такая же неимоверная благодарность за спасение.
Наконец он сумел успокоиться, овладеть собой. Выдохнул, осмотрелся. И тут настроение его резко переменилось. Увидев ногунов во главе с Ло Буоном, да ещё и землян во главе с Борисом, Аэрт буквально потерял дар речи. Яростно сжимая кулаки, злобно и презрительно глядел то на одного «командира», то на другого, такого же так сказать «командира». Будто бы решал - на кого первого кинуться. Одни из главных его врагов, с которыми он так стремился разделаться, с чего-то вдруг объединились. Явно против него. Их и поодиночке трудно взять, а уж вместе…
Ло легонько толкнул его кулаком по спине, мирно проговорил:
- Спокойно. Тебе ничего плохого не сделают. Всё нормально.
Борька подхватил:
- Я ужасно рад, что ты жив. Правда - правда. Без приколов. Как ты выбрался? Как попал сюда? Почему именно сюда?
- Видимо, через туннели, - ответил за того Ло Буон.
Аэрт закивал головой в знак согласия.
- Близняшки твои где? Живы? – вставила подошедшая Кира.
Вот тут Аэрт не выдержал, моментально послал тех девчонок куда подальше. Громко и чётко.
- Они как хотят, - грубо продолжил он, - Выберутся – хорошо, не выберутся – ну и ладно.
- То есть ты бросил их там, среди развалин? – поразился Борька.
- Да ну их!
- Они там ещё? – подскочила Варя.
- Да ну их!
- Их надо спасти! – отрезала Кира, - Немедленно. Лететь срочно.
- Да ну их! – в третий раз повторил Аэрт, - они замурованы. Не спасти никак.
- Замурованы… - пробормотала Варя, - Это как? Ты как выбрался?
- Повезло, - только и сказал Аэорт.
- Надо! – отрезал Ло Буон, - Надо их спасти!
Кира Варе:
- Ты со мной?
Варя Кире:
- Нет, одну тебя отправлю. Два раза! Зови птериков. Четверых. Докричишься?
Борька обеим сестрёнкам:
- Пятерых. Я с вами.
И к Ло Буону:
- На время моего отсутствия главным становишься ты. Никуда не уходите. Ждите нас. Поищи еды всем – и ногунам, и землянам. И этому тоже, – он кивнул в сторону Аэрта, - И воды. Понял?
И не сразу заметил военной чёткости команд в голосе своём. Прозвучало вполне буднично и привычно. Будто бы сто лет командовал дивизией, не меньше. Откуда оно выползло?
- Понял, - так же по-военному ответил карлик, и вытянулся. Будто бы стал выше ростом. Разве что честь не отдал.
Воробьёва же смутил тон подчинения у карла. И не понравился. Ладно. Потом определимся. Даже Прошаков смолчал, совсем не возражал против такого расклада.
- На время моего отсутствия командиром назначается Ло Буон, - уже для всех повторил Воробьёв, - слушаетесь его.
- Шесть, - вдруг перебил его Аэрт, и глаза его нервно вспыхнули, - всех зовите. Я тоже еду.
Сестрёнки Скоробогатовы переглянулись, и в два голоса выдали:
- Сиди уж. Отдыхай.
Аэрт что-то рыкнул, но настаивать не стал.

Трое землян вышли на воздух из института.
Воробьёв осмотрелся, вздохнул полной грудью. Тишина, прохлада, спокойствие. Полная противоположность диким страстям, в которые их окунули с головой.
Ему так не хватает именно тишины да спокойствия. Слишком много суеты. Когда ж она закончится, суета эта, совсем ненужная. Парню уже казалось, что он не знает другой жизни. Не помнит. Что он только и делает, что бегает, спасает, воюет, решает за кого-то его насущные проблемы. И больше ничего у него нет. Как будто нет у него, у Борьки никаких своих проблем. От слова «совсем».
- Если хочешь, посиди здесь, - подмигнула Кира, - мы сами.
Борька вытаращил на неё глаза:
- Ага! Щас! С дуба рухнули? Обе? Или только ты?
- Мы же видим, о чём ты думаешь, – вставила Варя.
- Да ладно! И о чём же я сейчас думаю? – скривился парень.
- Ну… - Кира в задумчивости посмотрела вверх, - о многом, о многом. А слова, которые ты используешь… Ой, мама дорогая!!!!
Её прервал дикий, нечеловеческий крик. Двое уставились на Варю.
- Чего вы? – уставилась она на них в ответ, - вам птерики нужны? Или куда?
- Как-то не так раньше было, - тихо проговорила Кира, - не думала, что ты так можешь.
- Меня аж всего передёрнуло, - выдохнул парень.
- Какие вы нервные, вооощееее! Оба! Я всего-то попросила, чтобы они летели сюда, как можно скорей, - ответила Варя, и повторила крик. 
- Хватит орать! – раздалось откуда-то со стороны, - и без того страшно.
На пороге стоял Аэрт.
- Стойте! Хорошо, успел. Не улетели.
- Чего тебе? – скривился Борька.
- Я с вами.
- О-о, блин! – закатила глаза Кира.
- Оно тебе надо? – выдала Варя.
- Оно вам надо! – решительно завил местный, - Вам! Как вы собираетесь спасать девчонок… моих? Что у вас есть? Только руки? А над ними толстенный слой камня!
- У тебя тоже ничего нет, – усмехнулся Борька.
- Придумаю, - гордо заявил Аэрт, - Я могу кое-что.
- Мы тоже приготовились, - тут же ответил Воробьёв.
- Ну а это… Этого точно у вас нет, - ещё более гордо выпалил Аэрт.
И показал пульт.
- Вам… нам это очень даже пригодится. Кнупверы ваши чего-то не появились.
- Трансмутер? – спросила Варя, кивнув на пульт.
- Чё? – переспросил местный.
- Переместитель, - тут же пояснила она.
- А-а-а! Да, – протянул Аэрт. Типа он что-то понял.
- Понятно тогда, как ты тут появился, - сказал Борька, - Ладно, валяй.
В два мига все они переместились в кромешную тьму.
- Опа! – выдохнула Варя.
- На месте что ль? – прошептала Кира.
На месте. Пара загоревшихся фонарей показали бесформенную каменную мешанину, в которой трудно узнаешь прежний огромный зал. Свет, конечно, тусклый, но всё же лучше, чем вообще ничего.
- Как тут выжить? – выдохнула Кира.
- Где искать их? – поддержала Варя.
Аэрт стал кричать, звать сестрёнок. То ли ответили ему, то ли показалось. Он встрепенулся, заорал ещё сильнее. И повернулся к землянам:
- Они там! Там! Живы! Спасите их! Спасите!!!!
Кира гаркнула:
- Как мы их достанем? Как?
Варя:
- Тонны камней!
Аэрт:
- А я вам говорил.
Борька скинул объёмный мешок, который тащил всю дорогу. Поохал, разминая спину. Об пол брякнуло тяжёлое, металлическое.
- Чё у тебя там? – удивились девчонки.
- Эх вы, девчачий батальон! Что бы вы без меня делали, а?
Появился электрошокер, солидный, мощный.
- Разошлись! – многозначительно посмотрел он на остальных, и взвалил на правое плечо ремень тяжёлого шокера. Тихо охнул. Включил питание.
Кажется, сестрёнки хихикнули: «Ну прям Терминатор!»
Тонкий луч моментально ослепил всех. И со странным, будто злобным шипением начал лизать камни. В ответ те стали не менее злобно шипеть, крошиться.
Борька выключил шокер. Моментальная темнота так же мощно ослепила окружающих.
- Ну? – донеслось из тьмы, - Помочь мне никак? Слабо? Аэрт! Там, в рюкзаке ещё есть шокер. Взял и начал работать.
Едва заметная тень резко дёрнулась:
- А чего я? Не умею. Не смогу.
- Сможешь! Чьих дурочек спасаем.
Всё же два тонких луча пошли в атаку на камень. Работа сдвинулась. Восторгу девчонок не было предела. Но они сдерживали эмоции. Только переглядывались.
Как оказалось – правильно.
- Ребята, что там? – прошептала Варя.
Тихо и едва заметно нарисовалась ещё тень. Словно бы выросла из пола. Тихо двинулась к парням.
У тех сразу же что-то пошло не так. Почти одновременно они ослабили яркость и мощность лучей. А следом резко усилили их.
И давай палить во все стороны. Хаотично. Огромная тень словно бы дирижировала ими, так что постепенно они стали направлять огонь друг против друга. 
И против сестрёнок.
Те дико завизжали, кинулись врассыпную. Спрятались в камнях.
А парни продолжали охоту друг на друга. Именно охоту. Бездумная пустая пальба прекратилась. Началась позиционная борьба почти в полной темноте. Настоящая снайперская перестрелка.
- Они ж убьются! – яростно зашептала Варя.
- Что предлагаешь?
- Убрать этого придурка.
- Что за придурок? Кто он? Поняла?
- Не. А чё, важно? Главное – пришить его. Он ими командует. Всяко. Не заметила?
- Похоже, да… Ну и как такого пришьёшь?
- А камни на что?
- Слушай! – Кира схватила сестру за руку, - Я поняла. Кажись это… это… Как его… Блин! Забыла
- Точняк! Помню его.
- Приплыли. Финиш!
- Да ладно! Камни давай! И…
- Чего?
- Фонарь гаси. И прячемся.
- Не справимся. Убьёмся только…
- Вперёд! Наших бы только не зацепить.
В тёмную тень полетели камни. Та начала осматриваться. Парни, уловив какие-то изменения, на секундочку ослабили огонь. Борька сразу же быстро смекнул: что-то пошло не так. Воспользовался ситуацией, и резким движением выбил шокер из рук Аэрта. Как же Воробьёв смог увидеть тут всё?
Аэрт, видимо, тоже многое увидел, заметил. Даже при очень и очень слабом свете. Он резко вздрогнул, прошептал: «Щуго»…
Вздрогнул и Борька. Щуго? Это как? Он вернулся что ли? Клонировался?
Но сколько Борька не всматривался, он ничего такого не заметил. Только ту самую тень, темнее тёмного. Которая никак не напоминала злобного киборга.
Землянин выстрелил в неё.
Снова началась дикая беспорядочная стрельба. Яркие вспышки сильно били по глазам, мешая ориентации. Выбивали искры из камней. Борька тихо заполз подальше в камни.
- Э-э! – зашипели оттуда, - Занято!
- Сестрёнки! – обрадовался он.
- А то кто же!
- Не ранены?
- Вроде нет.
- Что за фигня попёрла? – раздался другой девчачий голос, - Понимаешь?
- Не. Полная фигня, реально. Походу нарисовался Щуго. Только быть такого не может.
- Чё?...
- … С чего не может-то?
- Он киборг. Я сам уничтожил его, - авторитетно заявил парень.
- Чё???
- … Да ладно!!!
- Вот вам и чё, - усмехнулся Борька, - Сам не понимаю.
- И чё с ним делать? – выдохнула Кира, - Как пришить?
- Ты-то как себя чувствуешь? – спросила Варя, - Себя контролируешь?
Ужасно хотелось пошутить, но Борька не стал. Нормальное самочувствие, он вполне контролирует себя.
- Да просто ты хорошо спрятался, - пояснила Варя.
- И этот тебя потерял, - добавила Кира.
- А то я не знал! – ввернул парень.
И добавил тут же:
- Убей, не помню, куда я его саданул тогда. Он загнулся моментально.
У Киры появился план. Она яростно зашептала.
- Ну не знаю, не знаю, - проворчал Борька, выслушав её.
План её не особо гениален, но выбирать не приходилось.
Трое выглянули из укрытия.
Тишина. Темнота. Аэрт прекратил пустую пальбу. Стоял открыто, не таясь. Тихо и медленно двигался. Весьма странно двигался, как марионетка. Или Борьке оно показалось? Местный высматривал землян. И пока не находил.
Щуго тоже стоял открыто. Как будто бы стал выглядеть чётче. И будто бы ничего не делал, не двигался даже.
Земляне снова спрятались. Зашептали ещё тише. Да, Кира права. Щуго очень хорошо стоял – под большим камнем, который чуть подтолкнуть - и упадёт. Она толкнула Борьку в бок:
- Стреляй! Сейчас же!
Тот отрицательно помахал головой.
- Не. Эти нас тут не видят. Надёжное убежище. Я пошёл.
- Рискуешь… - прошептала Кира, - Я боюсь…
- Может, слиняем? – выдала Варя, - А че? Нафига эти сдались.
- Вы же сами решили вытащить этих, - усмехнулся Воробьёв.
- Ну… Тормознули, - почти одновременно зашептали сестрёнки, - бывает.
- Мы ж не ожидали, что этот объявится, - добавила Варя.
- Сам говорил, мы дуры. Сколько раз!
- Не, девчонки, так не делается.
- Ой, рискуешь, - повторила Кира.
Голос её предательски дрогнул.
- Всё! Ждите тут. Я вернусь! – прошептал Борька, тихо скрываясь в темноте.
И не заметил дрогнувшего голоса. Не уловил вздоха сзади: «Не поцеловал даже»!
Как Борька тихо не двигался, его всё же услышали. Щуго сделал едва заметное движение. Аэрт тотчас же напрягся, посмотрел на Щуго, точнее, на сгусток тьмы. Потом - на место, где стоял сейчас Борька. Вскинул шокер.
Борька выстрелил первым.
Не в Аэрта. В камень, нависший над Щуго.
Вспыхнул яркий свет, льющийся, как казалось, отовсюду.
Камень едва заметно двинулся. Совсем чуть-чуть. Потом ещё чуть-чуть.
Сорвался, полетел.
Не вниз, совсем не вниз. Прямиком в сторону Борьки.
Послышался сдавленный крик. Вроде тихий, но его всё же услышали.
С другой стороны почти сразу же раздался крик куда громче.
И туда немедленно полетел большой кусок розового скального камня.


- ; ; ;
АЭРТ

Что происходит? Что со мной? Я не хочу убивать пришлых. Совсем. Они же много, очень много мне помогали. И помогают. И жизнями рискуют ради меня, ради Пиры с Ярей.
Но всё-таки я хочу убить пришлых. Надо убить пришлых. Немедленно. Что-то заставляет. Огромная калоба в моих руках сама собой направила остриё куда-то в камни, где ничего такого вроде как не замечалось. Сама выстрелила. Я ей не мешал.
Но в последний момент всё же дёрнул рукой. Выстрел ушёл в потолок.
Тут же что-то внутри меня зашептало голосом Щуго. Да да, я узнал его. Самого Щуго так и не заметил, но вот его голос… Его мрачный хриплый голос громко и отчётливо звучал в голове. Спутать с кем-то совершенно невозможно. Это точно он.
Он приказал не быть мальчишкой. Покончить с этими раз и навсегда. Пришлые, которые здесь, которые спрятались в камнях, самые опасные из всех. Вот их и надо рассорить с жизнью, немедленно. Сразу же.
- Да, да, точно! – прошептал я, - Всё будет сделано.
- Чего тогда ждёшь? – прорычал голос, - Вперёд!
Но тут же возник другой голос, потише, поспокойнее. Голос матери? Вполне возможно. Заговорил он совсем о другом. Мол, мне надо чётко понять, кто друг, а кто – враг. Не всегда тот, который тебя выводит из себя, есть враг. Не надо ни в кого стрелять. Особенно – первым.
- Хватит! – заорал я, то ли вслух, то ли про себя, - Хватит! Надоели все! Сам решу, без советчиков!
Вспыхнувший яркий свет показал нечто невообразимое. С потолка медленно сползал огромный камень. Который вдруг резко рванул в сторону, с силой врезался в груду камней на полу. Послышался сдавленный крик, потом другой крик, в камнях со стороны. Рука моя сама вскинула калобу, которая сама же выстрелила туда.
Всё стихло.
Я опустил оружие.
- Молодец! – прошептал голос Щуго, - Хвалю. Ты совершил самое умное, самое ценное, самое важное в своей мелкой никчёмной жизни.
- Плохо, очень плохо, - заявил другой голос, - Что ж ты так?
Я не обратил внимания на них. Снова кинулся искать сестрёнок. Хорошо, запомнил место, где мы копали.
Пришлые копошились где-то там, в камнях. Стонали, звали меня, шептали о помощи. Именно шептали. Силы быстро покидали их.
Не до них сейчас, совсем не до них. Потом помогу, если успею.
Начал яростно жечь камень. Лишь бы успеть, лишь бы заряда хватило.
Позади пошёл шум, крики, вроде даже выстрелы. Что такое?
Я глянул в сторону, и ужаснулся. Даже пригнулся. Весь в крови, дико грязный, с ненормально выкрученной правой рукой, с подбитым глазом, пришлый яростно стрелял калобой с левой руки куда-то в пустоту. Он был реально страшен. Единственный глаз светился дикой, нечеловеческой злобой. Рот перкошен. Едва стоит на ногах. Потом он отбросил оружие, с трудом пошёл с кулаками на кого-то невидимого. Точнее – с кулаком. Набросился на пустоту.
О, великие сущие! Что же такое с ним? В кого он превратился? Явно уже не землянин. Даже не человек. Откуда, ребята, откуда у него только злобы, столько сил?
У меня хватило соображения спрятаться, наблюдать, что будет дальше.
А дальше пошло куда интереснее. Снова зашевелились камни. Появились его девчонки, такие же грязные, побитые, страшные. Со злобными криками подбежали к парню, начали колотить камнями пустоту возле него.
Общее помешательство у них у всех? Этого ещё не хватало. Если что, выстрелю в них, не посмотрю никуда.
- Стреляй! В них! Немедля! – раздался знакомый голос в голове, но тише, испуганнее.
Я вскинул оружие, прицелился.
Но выстрелить не смог.
Пустота между судорожно копошащимися землянами глянула на меня. Жалобно, и в то же время, злобно.
- С ними справлюсь, - прохрипело во мне, - Не сомневайся. Но потом кому-то будет очень худо. Не знаю, выживет ли безнадёжно тупой пакер.
Я всё же набрался сил, выстрелил.
Куда попал – не понял. Но куда-то попал. Крики и ругань усилились. Возле меня тут же нарисовалась какая-то пришлая.
Я не успел что-либо сообразить, как получил истошный крик «За сестру», сильнейший удар в челюсть. Пошатнулся, потерял равновесие, полетел вниз.
Приземлился весь ободранный. Но живой. Подскочили мои девчонки, но тут же свалились рядом под новыми мощными ударами пришлых девок.
Что происходит? Разве возможно так драться? Я бы давно бы сдался, отошёл бы… если враг сильнее, чего с ним бороться? Своя жизнь дороже.
Вверху дико завыло, от самого тонкого звука, до самого грубого. Аж до костей пробирало.
- Жив! - закричала Яря.
- Ты за нами! – вторила ей Пира.
- Знаешь как выбраться?
- Выбираемся скорей!
Свет сверху осветил высохшие, бледные, измождённые лица сестрёнок. Теперь они совсем не походили друг на друга. Хорошо, тут нет зеркала. Расстроятся обе. Они так дорожат своим сходством.
- Что там? – встревожено прислушиваясь, кивнула наверх Пира, - Кто так воет?
- Страшно как-то! – подхватила Яря.
- Ага…
Я только пожал плечами. И резко переменил тему. Торжественно заговорил:
- Я за вами. Сейчас мы все трое перенесёмся в безопасное место.
- Как? – не поняла Пира.
- Увидишь.
- А пришлые? – вдруг спросила Яря, - они там? Наверху? Они же кричат.
- Они сами по себе, - отмахнулся я, - Справятся.
- Что там происходит?
- Ну… Нельзя ж так… Бросать их…
важнее
- И как же нам? – усмехнулась Яря.
- … Выбраться? – подхватила Пира.
Я загадочно замолчал. С загадочной улыбкой полез в карман, и… ничего не нашёл. Карман пуст. Что за? Я ж хорошо помню всё. Как только мы прибыли сюда, я положил именно в этот карман тот самый передатчик. На который возлагал такие надежды. Он должен вернуть нас обратно. И только он.
И вот, нате, в кармане ничего. Пусто. Понятно, конечно. Суматоха, темнота драка. Вполне понятно, что он потерялся. Я ничуть не удивлён.
На всякий случай я пошарил на полу. И, конечно же, ничего не нашёл.
Девчонки заметили моё беспокойство. Посыпались совершенно бестолковые вопросы.
Я упорно молчал. Ну а что тут ответишь?
С плохо сдерживаемой тоской я посмотрел наверх. Закричал:
- Ребята! Вы там? Или ушли?
Даже не заметил, что прошептал: «Хоть бы не ушли, хоть бы не ушли»!
- Да ушли они, - брякнула Пира, - Убежали! Нужен ты им!
- Люди! Есть вы там? Помогите! Земляне!
И застонал. Так противно стало от собственных же слов. В кого ты превратился, светлый пакер Аэрт? Где твоя гордость? Где сила? Независимость?
Девчонки вытаращили глаза, уставились на меня. Но ничего не сказали.
Я снова с надеждой посмотрел наверх, в узкий изогнутый проход. На меня глянул равнодушный ровный блёклый круг. И только.
Да, ушли они. Точно. Переместились с помощью моего прибора. Сам же показал им, как он работает. Молодец! 
Никому! Никому никогда нельзя доверять. Всё надо делать самому.
Всегда.
Я попытался подняться, упершись руками и ногами в стенки колодца. Бесполезно. Сил хватило только на пару метров, не больше. С шумом сполз вниз.
Снова закричал что-то непонятное.
Вверху потемнело – показалась чья-то голова.
- Э-э! – крикнул я вверх, - помоги нам! Слышишь?
- Чего? – послышался сверху девчачий голос.
- Помоги, говорю. Кинь сюда маленькую штучку. Чёрную. Видишь?
- А? Чего?
- Чёрную штучку кинь сюда!
- Какую?
- Ну чёрную. Светится. Плохо слышишь? Дай сюда её. Маленькую такую.
- Да ничего она не даст, - крикнула Яря.
- Во-во. Точно, - подтвердила Пира.
- Никто… не… поможет… нам… - разрыдалась Яря.
- Молчать! – прикрикнул я.
Мы долго говорили с землянкой, но так ни к чему не пришли. Девчонка сверху показала что-то маленькое, похоже, действительно, тот самый прибор. Только вот кидать его нам не спешила. Видите ли, разобьётся.
- Дай мне парня вашего! – куда громче крикнул я.
- А он что-то другое скажет? – усмехнулась девчонка наверху.
Но Борька (или как там его) всё же появился в светлом пятне. И девчонок моих словно бы прорвало. В два голоса давай кричать, рыдать, просить о помощи, даже умолять со слезами. Перед чужим парнем! Позорище! На всю жизнь!
Тот долго молчал. Хмурился. Наконец выдал:
- На кой мне помогать вам? Обоснуй!
Я напомнил, что именно он пошёл спасать наших девчонок. Сам захотел.
- Дурак был! – отрезал он.
Я всё больше срывался на крик, на ругань. Может, и говорил глупостей, но уже не владел собой.
- Да не можем мы вам помочь! – вдруг крикнул землянин, - Не можем. От слова «совсем»! Усекли?
- Почему-у-у? – тихо протянули мои девчонки.
- По кочану! – ещё сильнее гаркнули сверху, - Вашего придурка спросите. У которого стрелялка охрененно выросла!
Девчонки мои переглянулись, посмотрели на меня. Ничего не поняли.
Я тоже ничего не понял.
Землянина в светлом круге сменила девчонка. Сообщила, что я прострелил Борьке правое плечо, и теперь рука его не работает. Совсем. И дико болит. И распухла. А ещё на него, на его ногу упал камень. И с ногой теперь тоже непонятно что. И с глазом. Короче, действительно, нас никто не вытащит. Этот… который Борька не справится, а девчонки его слабы. Силёнок мало. Тоже не справятся. Даже если будет верёвка.
Мои девчонки тихо завыли. Тут же заявили, что наверх они никак не поднимутся. Даже по лестнице.
Так даже лестницы не будет…
Эх вы, воительницы… Смех да и только.
Я крикнул вверх:
- Кидайте сюда прибор. Я перемещусь, приведу всем помощь.
- Ну да, конечно! – крикнули сверху.
- Тут девчонки мои остаются, - не унимался я, - не брошу же я их!
- Ну да, конечно! – повторили сверху.
Меня ощутимо пихнули в бок:
- Только попробуй.
Там сильно грохнуло, зашумело. Потемнело. Начали стрелять. Донеслось:
- Сидите тут! Тихо. Вас не заметят. Мы вернёмся.
Мы снова ничего не поняли.
Но объяснять нам никто ничего не собирался.
Наверху что-то мрачное творилось. Крики «Опять он припёрся», «Кто он такой вообще»? «Сколько их там»? «Мы не выдержим», «Я на ногах не стою», «Больно, мать вашу!», что-то ещё совсем непонятное. Выстрелы, падение чего-то тяжёлого, мрачное шипение, противный запах. Сплошная жуть.
Постепенно там всё затихло. И тишина эта вдруг стала давить сильнее, чем шум битвы. Похоже, там вообще живых не осталось.
Девчонки мелко дрожали, прижались ко мне. Тщательно скрывали страх, но получалось не очень.
Да и мне самому становилось всё более страшно. Полутьма, холод, теснота, острые камни не добавляли оптимизма. Тишина наверху вдобавок.
- Не вернутся, - прошептала Яря.
- Мы сдохнем скоро, - вторила её сестра, - обе... прямо тут…
- Есть хочу…
- Сдохнем, сдохнем, сдохнем…
- Хватит! – прикрикнул я.
- Сдохнем…
И снова тишина. И у нас, и наверху. Даже вода утихла.
Кажется, я отключился. Или уснул. И принял желаемое за правду. Не может быть, чтобы так быстро тихо шелестя, появилась верёвочная лестница, и голос резко приказал нам подниматься. Как можно скорее.
Мужской голос. Но незнакомый.
Кто-то из девчонок подползла к лестнице, потрогала её. Выдала: «настоящая».
Я тоже потрогал лестницу. Ну да, настоящая, прочная. И что дальше?
Яря решительно поползла наверх.
Я резко её остановил. Мало ли кто там нарисовался. Мало ли кто бросил лестницу. Мало ли…
Та грубо оттолкнула меня, свалила на острые камни.
Вдвоём они быстренько скрылись наверху, где тотчас же завязался бурный разговор. Но я его не слышал.
Лестница всё ещё торчала тут. Я с большим трудом поднялся, сделал пару шагов. Ох! Вот ведь! Что же это такое? Почему всё так тяжело даётся? Руки тяжёлые, ноги тяжелые, как… не могу сказать даже как. Двигаюсь едва – едва.
Что случилось?
Добрался до лестницы. Медленно поднял руки, взялся за перекладину, и… больше не смог ничего сделать. Не смог поднять ногу. В тело как будто тысячи острых ножиков воткнули.
Да что случилось-то, правда?
Спрыгнули, подтянули меня. Потянули наверх. Вытащили.
Там было куда светлее. И были мои девчонки, какая-то пришлая и… ещё кто-то. Я даже испугался его в первый миг. Длинный, худой, пятнистый, совсем без волос. Лицо дико измождённое.
- Не узнал? – глухо прохрипел он, и усмехнулся.
Я что-то пробормотал в ответ.
- Ладно, - отрезал он, - Вперёд! Взялись за руки все. Некогда.
В его руках появился чёрный приборчик. Несомненно, моя потеря.


- ; ; ;
БОРИС

Они все сидели в небольшой комнатке, совсем – совсем как земная.
Они – это Воробьёв, Скоробогатовы, корпияне. И Калистрат. До неузнаваемости изменившийся, но всё же оставшийся тем же самым Калистратом. Борьке всё не терпелось узнать – что же такое с ним произошло.
Да и остальные земляне тоже пострадали хорошо. Особенно Борька. Плечо вывихнуто, дико болит. Невероятно распухло. Глаз заплыл, не открывается. С ногой тоже непонятно… Очень может быть, что сломана.
А уж одежда всех троих… это вообще нечто неописуемое.
Калистрат сразу же определил - к врачу Борьке надо. Как можно скорей.
- А то я не знаю! – выдал тот.
- А твоя потрясная капсула? - поинтересовалась Кира.
И услышала горькое сожаление. Капсула погибла. Как и весь дом…
Борька вспомнил все тогдашние события в доме. Поинтересовался, как же Калистрат выжил.
Тот совсем спокойно сказал – повезло. Чистое везение. Успел выскочить за дверь в последний миг. Там выполз специальный газовый состав, который твердеет и схватывает всё, что зайдёт. Навсегда.
- Н-да… Как же ты теперь? – протянул Борька.
Взрослый выдал что-то невнятное, махнул рукой.
- Где мы? – тихо спросила Варя.
- В институте генетическом.
- Комната почти как наша, земная, - протянула Кира.
И действительно. Столы, стулья, – всё как у нас, - подумалось Борьке. Совсем как простенькая квартира. Вот сейчас Калистрат откроет дверь, а там… там окажется обычная лестничная клетка. Или прихожая.
Столы, правда, стояли совершенно пустыми. Без тарелок, без еды.
- Я устроился тут. Видимо - надолго, - заметил Калистрат, - Пока не выгоняют.
Местные всё время молчали. Яря явно что-то хотела сказать, пару раз открывала маленький изящный ротик, но… сразу же закрывала его.
Пира моментально её поняла. Перевела. Поесть всем хочется просто ужасно…
Калистрат только развёл руками:
- Сам ужасно хочу есть.
И с едва скрытой злобой добавил:
- Всё потеряно, всё. Технологии! Продукты! Мебель! Связь! Но ничего. Ну ничего. Обустроимся. Выживем.
- С чего начнём? – деловито отозвался Борька, - По мне, так тут не очень уютно. Сестрёнки, как?
Вместо сестрёнок ответил Калистрат, тоном, не терпящим возражений:
- Без вас, уважаемые, уже без вас.
- А чего так? – насупился парень, - Я многое могу. Не смотри, что мне 15 лет.
Варя резко толкнула его куда ты, мол, лезешь с рукой со своей. Вояка нашёлся. Видали?
Калистрат выразился куда мягче:
- Домой, домой, ребятки! Как можно скорее. Без вопросов. Все ваши уже там.
Связь с Землёй, оказывается, слабеет, и очень быстро. Скоро совсем пропадёт. Разрушение машины вызвало цепную реакцию. Тысячи таких же машин тоже разрушаются. Ну и переход к Земле – заодно. Во время Калистрата уже не попасть. А в Борькино время ещё можно успеть.
- Надеюсь, очень надеюсь, что вы больше не будете играть в непонятные компьютерные игры, - закончил Калистрат.
- Ну а вы как? – Варя глянула в его сторону.
- Ничего, Варенька, как-нибудь. Я живучий. Такое предполагалось. Готовился. Со всеми попрощался там. Да и привык я тут. Проживу.
- Ого! – удивился Борька, - Она реально Варя. Угадал ты.
- Я не гадал! – усмехнулся взрослый. – Я знал, что она именно Варя.
У Скоробогатовых слёзы навернулись на глазах. У Борьки тоже подкатил комок к горлу. Говорить совершенно не хотелось.
Местные тоже молчали.
Аэрт только прошептал в сторону Калистрата:
- Ты серьёзно? Решил остаться?
- Помешаю? – усмехнулся землянин, - Обещаю жить как можно незаметнее.
- Не сможешь, - отозвалась Пира.
- Да-а… Работать и работать с вами, - проговорил Калистрат, - Главное – наладить вашу жизнь без инопланетной техники. Самостоятельно. Это самое первое. Вы же уже жили так. Выжили. Смогли. Ещё надо не допустить нового захвата. Обязательно. Поработать бы с вашей психологией ещё…
- Говорю же, не сможешь спокойно жить, - повторила Пира.
Яря же ехидно заметила, мол, они от одного диктатора попадают к другому. Который точно знает, что им нужно. Как и тот, первый. И она, Яря, легко назовёт имя этого диктатора, и откуда он нарисовался.
Борька невольно вздрогнул – он уже слышал что-то похожее. Здесь, на Корпии. Парень тут же отозвал Калистрата в сторону. Быстро рассказал ему что знал.
Тот быстро понял. Замолчал. Призадумался. Зачесал в затылке. Пробормотал «Посмотрим».
Ло Буон вышел вперёд. Пристально посмотрел на Калистрата, на остальных землян. Сказал с неожиданной теплотой в голосе:
- Калистрат, дорогой. Слушай. Пойми меня. Как мужчина мужчину. Не вмешивайся, прошу тебя. Вы и так много нам помогли. Открыли глаза. Мы так ничего и не узнали бы без вас. А дальше мы сами. Ага? Справимся.
Тот усмехнулся:
- Понимаю. Понимаю.
Ногун продолжал:
- Знаешь, мне кажется, получится перекинуть тебя в своё время.
- Я проверял. Не получится. Энергии хватит только на этих ребят, - Калистрат кивнул в их сторону, - Их трое.
- Найдётся энергия, - уверил Ло Буон, - найдётся. Я позабочусь.
- Ну тогда… - Калистрат снова задумался, - тогда я уйду. Но сперва отправим ребят.
Аэрт и местные сестрёнки так и не проронили ни слова. Глаза девчонок подозрительно блестели. Они резко отвернулись к стенке. Одновременно.
И Скоробогатовы тоже пустили слёзы… Варя даже прошептала: «Что, правда всё»? Или нет?
Борька чуть ли не подскочил. Тяжело вздохнул. Как не странно, он привязался к местной троице. Не смотря ни на что. И тут и там – пацан и две сестрёнки – близняшки. Случайно? Они бы хорошо сдружились. Наверняка. Не просто так сложился такой расклад.
Но… Получилось как получилось.
Когда Калистрат повёл троих землян к пульту, Борька сделал ему знак: подожди, мол. Подошёл к корпиянам. Протянул руку Аэрту. Проговорил:
- Счастливо. Не обижайся, если что не так. Будь добрее к людям. Усёк?
Тот не понял. Но руку землянину пожал. Посмотрел ему в глаза. Тоже прошептал извинение.
Скоробогатовы же быстро сделали всем ручками.
Трое одновременно шагнули через порог, к прозрачной круглой тумбе в другой комнате, уже знакомой тумбе. Надели шлемы, тоже хорошо знакомые.
Погрузились в липкую темноту…