Юлька

~~~*~~~*~~~*~~~*~~~*~~~

Олег всю жизнь воспринимал женщин как тела, созданные для удовлетворения мужских похотей. Его представления формировались под влиянием порнографии и разговоров с друзьями, где женщина была лишь объектом вожделения и насмешек, лишённым души. Первый секс у него случился в 16 лет — вместе с приятелем они оплатили услуги проститутки. Всё происходило на фоне пьянки и диких первобытных инстинктов. После этого опыта в душе Олега остался осадок — чувство грязи и пустоты, что женщина это совсем не о то, о ком он читал в книгах и смотрел в фильмах, сродни человеку второго сорта.

С той поры его жизнь превратилась в калейдоскоп женских лиц. Они мелькали перед ним, как кадры старого кино. Были среди них и те, чьи черты словно сошли с глянцевых обложек – длинноногие, с идеальными фигурами, были и те, чьи имена он забывал еще до того, как утреннее солнце касалось их спящих тел, и лиц которых он даже не помнил. Мимолетные страсти, но ни одна из них не задержалась в его жизни дольше одной ночи.

Олег не искал серьезных отношений. Они казались ему обременительными, словно тяжелый груз, который он не хотел нести. Женщины для него были временным развлечением. После проведенной ночи он старался как можно скорее избавиться от них, как от неудобной помехи в его давно сложившейся жизни. Не то чтобы он был жесток или бесчувственен. Просто так ему было комфортно.

Его квартира никогда не была заполнена женскими вещами. Никаких забытых шарфиков, никаких оставленных на тумбочке украшений. Все было так, будто здесь никогда не ступала нога женщины. Олег ценил порядок и предсказуемость, а женщины, как он считал, вносили в его жизнь хаос.

Приближался полтинник, и отчество уже приклеилось - Павлович, работа и две дачи занимали все его время. На одной - фрукты и овощи, на другой - поле картошки. Так бы и жил, если бы не случай. Отмечали день рождения приятеля. В разгар веселья зашла соседка. Глазу не за что зацепиться, в другое время он бы на нее даже внимания не обратил, а тут, изрядно подшофе проявил джентльменские качества: весь вечер ухаживал и лил в уши сладкие речи. Потом гости рассосались, приятель с женой пошли кого-то провожать, и случился у Олега Палыча с соседкой по пьяной лавочке секс, обычный пьяный перепихон. Олег и не вспомнил бы об этом.


Но однажды на пороге нарисовалась та самая соседка, Юля. Олег Палыч и имя то ее не мог вспомнить, оказалось, в положении она. И нет у нее никого кроме замужней сестры, у той своя семья и ей не до Юли.  И смотрит на Олега, как побитая собака, и рассказывает, что 45 уже, и шанса стать матерью у нее вряд ли случится, хочет оставить ребенка, но боится, что одна не сможет вырастить. И чтобы Олег помог ей в этом вопросе, ведь все же не чужой для ребенка человек. Она ушла, а Олег Палыч задумался. Полтос на носу. Ни ребенка, ни зверенка. И мысли все о Юле крутятся: тощая, в чем жизнь держится, конопушками все лицо усыпано, жалкая какая-то, потерянная. Вдруг что-то в нем трепыхнулось, то ли жалость, то ли совесть из глубин вынырнула, но Олег Палыч собрался и поехал к этой Юле. Комнатенка в коммуналке 8 метров, клетушка, кровать и стол, бабенка, как девчушка, как зверек дикий, какая-то зашуганная. В общем, помог  ей собрать вещички, там тех вещичек с гульких нос, и привез ее к себе в двушку.

Ни симпатии, не говоря уже о каких-то хотя бы отдаленных чувствах и речи нет. Стали жить как брат с сестрой. Сначала дичилась, потом привыкать стала.
Через месяц примерно говорит: "Надо в кухне ремонт сделать". Олегу Палычу и так вроде нормально, но втянулся: плитку переложил, все покрасил, линолеум новый постелили. Кухонную стенку обновили, Юля цветов в горшки насажала. Светло, красиво. Потом за гостевую взялись. Обои новые поклеили, телевизор большой купили, ковер мягкий на пол, ребенок ведь ползать будет. Олег Палыч осмотрелся и так ему все нравится, по сердцу перемены. Но так и живут как два товарища, никаких даже близких к интиму мыслей к друг другу нет.

Сын родился, расписались. И увидел Олег Палыч в своей жизни настоящий ад, познал все прелести отцовства. Иногда хотелось ему забить на семейную жизнь, отправить Юлю обратно в коммуналку, но потихоньку приспособился. Привык к постоянному ору, укачиваниям и бессонным ночам, к горячим ужинам и чистой постели. И как-то жизнь вошла в нормальное русло. Как так должно и быть.

Как-то Юля стелила на ночь постель, Олег Палыч лег и так уютно, дом, жена... Откинул отдеяло и пригласил Юльку к себе под бочок, обнял ее и так хорошо вдруг стало, тепло и нежно, как будто всю жизнь она у него под бочком и спала. Удивительно как-то. С тех пор у них все с интимом наладилось.

* * *

Макару 16, Олег Палыч всю ночь не спит, нервно бродит по квартире. Время 3, а сына нет. У девчонки пропадает. И думы всякие в голову лезут, ведь пацан еще, завтра в школу. Как через весь город тащиться будет, вдруг пьяная компания или наркоманы, да мало ли лихих людей. Вот и Юльке не спится, сидит с опухшими глазами, уже все чаи выпили, все окна проглядели, все телефоны оборвали. Наконец, явился. Завалился спать. Тревога сменилась облегчением. Сын дома. Как будто тяжесть с плеч.

А у Олега Палыча весь сон пропал. Рассвет уже за окошком, тонкой полоской пробивается сквоз шторы. А Юлька уже дрыхнет без задних ног. Свернулась клубочком, и только кончик носа торчит из под одеяла, усыпанный россыпью веснушек. Ей с утра на работу, в цветочную лавку, где она, как маленькая фея, порхает среди благоухающих бутонов.

Олег Палыч тихонько прилег, стараясь не потревожить ее чуткий сон. Смотрит на жену. Лицо разгладилось ото сна, как девчушка, волосы растрепались, и эти веснушки сейчас кажутся ему самыми драгоценными бриллиантами на ее лице. Налюбоваться не может.

Чувства нежные к Юльке сердце затопили. Он всегда был человеком дела, словами не изобиловал,а уж признаваться в любви… Это казалось чем-то из другого мира, из тех мелодрам, что Юлька любила вечерами смотреть. Он думал: "Кто бы я был без Юльки? Без сына? Как жил бы?" А теперь… Теперь у него есть семья. Есть Юлька, с ее заботой, которая, как теплое одеяло, укутывает его после долгого усталого дня. Есть сын, которого скоро в армию провожать. Сердце сейчас уже жмет при одной мысли об этом.

Он никогда не говорил им о своей любви. Слов таких не знал, или, может быть, стеснялся их произнести. Но сейчас, в этой предрассветной тишине, глядя на спящую жену, он понял, что без нее и без сына нет у него жизни. Маета одна. Пустота.

Он осторожно протянул руку, тихонько поправил одеяло, нежно коснулся ее щеки. Веснушки были теплыми, живыми. Олег Палыч улыбнулся. Он не знал, как сказать ей о своих чувствах, но он знал, что будет беречь ее и любить. Ведь любит до глубины души, до последней веснушки на ее лице.