ГЛАВА XIX
Пять минут спустя мужчина сидел в своей комнате, склонившись над ней, в позе ожидающего. У нее текли слезы, и время от времени прерывались рыдания; другое молчание. Он подумал с безымянной горечью:
«Я знал ее совсем маленькой, когда она любила; залезть ко мне на колени. Моя привязанность к ней так же велика, как если бы она была одним из моих собственных детей, а теперь, черт возьми, устала! бедный кр;атур! Это невыносимо ... Ей нравится этот роковой мат...смех! Как мы могли не увидеть того, что должно было произойти?»
«Но также, как пиариться;видеть? Никто бы не смог его пиарить;видеть. Никто не смог бы сделать ничего подобного. Этого не следует ожидать; увидеть, как кто-то влюбляется в восковую фигуру, не так ли, а у этого меньше р; алит; снова!»
«И сказать, что ничего нет; делать. Если бы я молчал как мужчина, если бы у меня были нервы, я мог бы убить эту мат;риализацию меня. Это не помогло бы; ничего, поскольку она воображает себя настоящей и подлинной. Она пожалеет об этом так же сильно, как мы жалеем живого. И как мне сообщить об этом; семье? Нет! Мне больше нравится умирать. Селлерс - лучший из мужчин ... это сломит его самолюбие, когда он узнает об этом. И бедная Полли! Вот к чему мы приходим, когда думаем о таких вещах. Если бы мы ничего не предприняли, эта еда все еще была бы жареной на гриле. Почему никто не обращает на это внимания? Я вот-вот начну кашлять, когда окажусь рядом с ним. Мне кажется, что я окутан серным мраком!»
«Что несомненно, так это то, что мы должны немедленно прекратить матирование, усилить его. Если Гвендолен нужно;подсунуть мне какую-нибудь фантазию, пусть она подберет подходящую, по крайней мере, такую, как эта, самую последнюю, а не какого-нибудь ковбойского негодяя, вора, каким он будет, когда Селлерс закончит с ним обращаться. Это принесет нам убытки в размере 5000 долларов, не считая отказа от активов будущей операционной компании, но счастье Салли Селлерс стоит больше, чем все это!»
Он услышал шаги полковника в коридоре и попытался придать себе беззаботный вид.
Селлерс вошел, взял си;ге и сел ; говорить:
—Ну что ж! Я должен признаться, что меня больше нельзя заинтриговывать;. Конечно, у этой матовой;риализации есть манг;; у нее нет манг; с приложением;сиськи, как и у всех. Она дурачилась, не прилагая к этому никаких усилий, но она дурачилась, и одно это - настоящее чудо! Как рифмуется это чипотирование? Вуаля; вопрос! В каком смысле это ему полезно? У меня есть уверенность, что мы еще не знаем, для чего нам служит это прикрытие. Но время покажет нам это, Лера... время и наука! Давайте не будем нетерпеливыми.
Селлерс не мог; ; следить за любопытством; Хокинса, ни; вывести его из его мрачного и упрямого молчания;. Он продолжал:
—Я начинаю; привязываюсь ; к нему, Хокинсу! В общем, он личность, и у него есть характер ... характер; почти грандиозный ... Под этим спокойным смехом скрывается сильная и смелая женщина. У меня есть v;искреннее восхищение им, и — вы это знаете — мы не медлим; привязываться; те, кем мы восхищаемся. Я боюсь, что он будет слишком сдержан, а он - слишком, чтобы я мог набраться смелости пойти на такой поступок и превратить его в вульгарного грабителя с целью заработать деньги или с какой-либо другой целью. Мое намерение состоит в том, чтобы спросить вас, согласитесь ли вы ; отказаться от прибыли, которую мы надеемся извлечь из нее, смеемся, чтобы оставить этого бедного дьявола в покое...
—В;тат о; он находится?
—Пиар;снг;лжет... и не доводи это до нашего конца.
—Ах! да, мой дорогой друг, от великого сердца; вот моя рука и мое слово!
—Я никогда этого не забуду, Хокинс! - воскликнул старый лорд дрожащим голосом. Вы приносите великую жертву, но я всю жизнь буду помнить ваш g;n;rosit; без примера. Если небеса сохранят мне жизнь, вы не пожалеете об этом, будьте спокойны!
Салли Селлерс;была счастлива; в ее сознании происходили великие перемены. Она сама осознавала себя совсем не той девушкой, которая днем рисовала платья, а по вечерам играла роль гранд-дамы. «Lady» Gwendolen! В этом названии теперь было что-то шокирующее и почти нелепое; ее уши; она восприняла это как оскорбление. Поэтому в конце концов она говорит себе: «Это имя принадлежит перевалу, на самом деле оно не мое, и я больше не хочу, чтобы меня так называли!»
—Могу ли я отныне называть вас просто Гвендолен, называть вас единственным именем, которое мне дорого, не добавляя титула, который отдаляет меня от вас?...
Она пыталась расстегнуть пуговицу на рубашке Трейси, чтобы заменить ее на розовую, едва застегнутую.
—Вуаля;! Это вам идет намного лучше! Я бы попробовал их; неграмотных ... некоторых; по крайней мере, неграмотных! Да, вы будете называть меня моим маленьким именем, ничего не добавляя... то есть... я не имею в виду, ничего не добавляя, но...
Она не могла довести объяснение до конца;; наступило молчание, во время которого он приложил все усилия, чтобы понять, чего она не имела в виду. Наконец пришло его время, как раз подходящее для того, чтобы молчание не стало неловким, и он мягко спросил:
—Гвендолен ч;ри! Могу я сказать это?
—Да, по крайней мере, частично. Но ... не целуй меня, пока я говорю, это заставляет меня забыть, что у меня есть ; сказать! Вы можете называть меня так, частично, а не в целом, потому что Гвендолен - это не мое имя.
—Не ваше имя? он подошел, очень удивленный.
Во мне девушки внезапно возникло какое-то тревожное чувство. Она немного отступила, положив руку на протянутую к ней руку, и ее взгляд погрузился в его:
—Р;положитесь на меня со всей искренностью, - смеется, - на вашу честь! Ты не держишь ; толкать меня; из-за моего звания?
Неожиданный вопрос ошеломил его. В ней было что-то настолько невинное, что он был ошеломлен этим, что, к счастью, заставил его рассмеяться. Впрочем, не теряя времени даром, он начал; желая убедить ее в том, что это причитается только ее сиятельству, и что только она, а не ее титул или положение, что он любит ее всем сердцем, что он любит ее.т ;т; невозможно любить ее больше, если бы у нее была ;т; н;е герцогиня, или если бы, наоборот, у нее ;т; не было дома и семьи.
Она почувствовала, ; л'; кутер, новую ф;законную; бурную радость, хотя внешне она сдерживалась и оставалась спокойной.
Она тоже думала; о большом сюрпризе, который она приготовила для него, ожидая; увидеть, как он испугается, когда, наконец, она скажет Кларе:
—;положи меня; мой черед, потому что то, что я собираюсь вам сказать, является точным v;смеется;: Говард Трейси, я не больше дитя лорда, чем ты, ты, я!
На этот раз, к его великой радости, как и к его удивлению, он и бровью не повел. Он в некоторой степени ожидал этого, и именно от волнения он воскликнул: «Да здравствует Лу!», обнимая ее.
Его счастье;сейчас безмерно.
—Вы делаете меня самой красивой из всех молодых девушек на всей земле, - прошептала она, прижимаясь к его полу. Зная, что ты любишь только меня, ради меня, только меня, о! я счастлива и счастлива.
—Только вы-м;я, ни на минуту не задумываясь; благородство вашего п;ре. Клянусь вам, Гвендолен, смейтесь!
—Л;! Ты не должен называть меня Гвендолен. Я ненавижу это вымышленное имя. Я сказал вам, что это не мое. Меня зовут Салли Селлерс—или Сара, если вы пиарщик! С сегодняшнего дня я отгоняю от себя все детские страхи ... только ради себя. Мой муж воображает себя тр;с;с;смехотворно;тре лордом; почему бы не оставить ему эту иллюзию, которая доставляет ему огромное удовольствие и никому не вредит? Его пристрастия преследовали продавцов в течение нескольких лет, и у меня самого было зерно этого безумия, но оно не прижилось. Все кончено сейчас и навсегда. Я предан твоей любви и ничему другому. Я готов поклясться, что никогда не буду сыном лорда...
—О-о-о-о! но... тем не менее...
—Что у вас есть? Вы выглядите...
—Ничего! Это ничего... я просто хотел сказать...
В своем смущении он ничего не нашел; сказать о моменте; наконец вдохновение, достаточное в данных обстоятельствах, заставило его добавить:
—Как и ты;твои хорошенькие! Только глядя на тебя, я весь трепещу.
Он сказал это с искренней теплотой, которая произвела на нее впечатление, и, обрадованная, она продолжила::
—Посмотрим! Где; в ;я молчу? Ах, да. Благородство моего п;ре - просто фантасмагория. Так что подумайте! Все эти портреты на стенах! Это всего лишь британские букеты, которые он крестил, или какие-то другие портреты, например, того торговца кремом для обуви, которого он только что снял, лорда Беркли.
—Вы в ;тес;ре?
—Но, естественно! Будет ли лорд Беркли выглядеть так; это?
— А почему бы и нет?
—Потому что его поведение в момент смерти, окруженное пламенем со всех сторон, доказывает, что он был человеком в истинном смысле этого слова, одним из немногих, одним из немногих.
Эти комплименты произвели на Трейси сильное впечатление, и ей показалось, что очаровательные черты лица молодой девушки стали вдвойне очаровательны, когда она их произнесла. Он нежно говорит ей:
—Как жаль, что он не смог доставить радости Конне;что подумают о ее самом грациозном и благородном поведении среди всех молодых девушек этой страны...
—О! я почти обожал его. Правда. Я думаю; о нем каждый день; его образ не покидает моего муара.
Трейси считает, что это преувеличение. Он почувствовал укол ревности и заметил:
—Вы совершенно правы в отношении v;n;rer sa m;moire... по крайней мере, на время; другое... с каким-то восхищением, но мне кажется, что...
—Howard Tracy! Вы бы завидовали этому мужчине, которого больше нет?
Ему было стыдно, смутно, потому что он ревновал без остатка. В каком-то смысле это мертвый; молчит он-я; в другом смысле это не он. Ревность вызвала небольшую ссору после того, как они смогли показать себя лучше, чем когда-либо. В конце концов, Салли д;ясно, что она ;молчит;решает; больше не думать о лорде Беркли:
—Очень надеюсь, что его память никогда больше не встанет между нами, я позволю себе выучить; d;испытать это имя-l;, и всех, кто его носит;, и всех, кто его будет носить.
Это d;окончание снова показалось Трейси несколько преувеличенным, но он воздержался от дальнейших комментариев по этому поводу.
Переведя разговор в другое русло, он спросил ее:
—Я предполагаю, что вы не одобряете существование аристократии или знати, разделенной на g;n;ral, поскольку вы так весело отказываетесь от того, что ваш p;re является лордом?
—Из знати v;ritable? Боже мой, нет; я считаю это ложным благородством.
Это предложение понравилось молодому человеку, и он вернулся домой, очень довольный тем, что спровоцировал его;е. Молодая девушка не отказалась бы от положения, которое предложил бы настоящий лорд; она враждебно относилась только к женщине, находящейся в окр. Таким образом, он мог бы сохранить; как молодую девушку, так и имущество ее мужа. Я была рада, что задала этот вопрос. Я рада, что задала этот вопрос.
От ее ч;т; Салли ушла спать;тоже счастливая. И она пребывала в блаженном блаженстве в течение почти двух часов. Но в тот момент, когда она собиралась задремать, в смутных глубинах бессознательного, предшествующего сну, злой дух, который вторгается в моих людей, чтобы время от времени причинять вред их чувствам, взорвал ее разум.:
«Ее последний вопрос выглядел совершенно невинным ... но что она скрывала? ... какой идентификатор предложил ей это?»
Да, почему Говард Трейси допрашивал его об этом? Если бы он не придерживался своего положения, как бы эта идея могла возникнуть в его сознании? Разве он не выглядел довольным тем, что она сказала ему, что никоим образом не возражает против благородства в целом, истинного? Ах! это все из-за его высокого положения, которое искушает его! Это слишком заметно! Это не я—бедный я!—без ничего, что он любит до глубины души.
Естественно, эта мысль преследует цель закрыть его.
ГЛАВА XX
Перед тем как заснуть, Трейси написала длинное письмо, его имя, письмо, которое, как он надеялся, послужит лучшим приемом, чем письмо. Новости, которые он сообщил ей, несомненно, будут восприняты как хорошие новости. В нем рассказывалось, как он добился успеха в жизни людей, работая, чтобы жить. Он начал борьбу, за которую не следовало стыдиться, но он пришел к выводу, что невозможно сформировать мир в одиночку. Затем он приступил к теме своего брака. проект; с дочерью профессора, склонной к насмешкам, немного, но не слишком, подчеркивая очарование и качества молодой девушки. Он будет стремиться к большему; выявить возможности; союза, который навсегда примирит две соперничающие ветви семьи.
Когда благородный лорд получил это послание, он, во-первых, испытал жестокое удовлетворение, прочитав первую часть; вторая вызвала у него неожиданный дискомфорт, который вылился в последовательное ворчание. Однако он не хотел тратить чернила впустую, написав букву r или букву c в блоге; у него получилось лучше, потому что он решил, что пора сесть на первую лодку, идущую на юг, и приступить к личному рассмотрению этого сложного дела.
В течение первых десяти дней после отправки письма у Трейси не было времени скучать. Бесконечно он поднимался на вершины f;законно; и попеременно падал с них. Он; молчаливый или напряженный; был счастлив или напряжен; был несчастен, в зависимости от состояния Салли. Он никогда не знал, когда в этом состоянии ума произойдут изменения или почему они произойдут. Иногда она проявляла бурную, почти тропическую любовь, пыл которой невозможно было выразить человеческим языком, а затем внезапно, без какого-либо заметного перехода, температура падала, и бедная жертва оказывалась в одиночестве посреди косы окружающих ее айсбергов. п;Север. В то время ему казалось, что он скорее умрет и окажется под землей, чем подвергнется столь суровым климатическим изменениям.
Дело, однако, было очень простым. Салли д;хотела бы я знать, была ли привязанность Трейси;молчит д;синт;чувствует;е. Она не переставала, в конце концов, представлять его; меньшие;доказательства всех видов. Поскольку Трейси не знала, что он был ее объектом, он буквально падал ниц во всех вещах, которые она ему протягивала.
Есть люди, которые сделали бы определенные замечания, сравнили бы определенные ситуации и, таким образом, осознали бы этот важный факт: время в сентиментальном состоянии постоянно колеблется по мере того, как какой-либо конкретный субъект упоминает об этом в разговоре. Присмотревшись повнимательнее, они убедились бы, что этот предмет действительно выдвигается одной из сторон, а не другой. Они пришли бы к выводу, что это имело место с определенной целью. В случае, если бы они не смогли угадать эту цель иначе, они бы спросили об этом. Но Трейси не из тех, кто молчит. Он продолжал жить в perp;tuel;tat d'anxi;t;, освещенный множеством ярких огней, и работать над портретом Селлерса. Благородный лорд ам; богатый;молчал в восторге.
Однажды вечером, когда дневная работа закончилась, двое молодых людей остались одни;обмениваясь, как обычно, шутливыми замечаниями, Салли внезапно испытала приступ необъяснимой грусти, более сильной, чем когда-либо. Ее тело затряслось, она с рыданиями прижалась к груди любимого и разрыдалась.
—О, моя бедная крошка, что же я наделала? что я сказал? Почему снова это большое горе? Чем я мог вас обидеть?
Она замолчала и, глядя на него с упреком, сказала::
—Что вы наделали! Я скажу вам это. Вы невольно дали мне понять — по крайней мере, в двадцатый раз, — но я не хотел в это верить, я не мог в это поверить, пока не почувствовал, — что это не я, что вы любите, но только причудливое благородство моего п;ре... и вы сломали меня; с; ур!
—Ах, дитя мое, моя дорогая, что вы себе представляете? У меня никогда не было r;v; ничего подобного.
—Говард, Говард, то, что ты сказал мне, когда не думал; наблюдение за своими словами предало тебя.
—Что я сказал, не следя за своими словами? Ты;тебе тяжело со мной! Когда же я буду следить за своими словами? Ни при каких обстоятельствах. Мои слова выражают букву v;смеется;, и без меня ; следить за ними.
—Howard! У меня есть r;fl;chi; все ваши слова, они имеют большее значение, чем вы могли бы ожидать.
—Невозможно, чтобы вы так относились к гетту; мои слова; это было бы актом предательства. Я не могу представить, чтобы мой злейший враг оказался там!
Несчастная молодая девушка еще не рассматривала свое поведение с этой точки зрения. Она была потрясена, и ее щеки покрылись румянцем стыда и раскаяния.
—Прости меня, - умоляла она. Я не знал, что делаю. Я;т; мучаю;е, как никто другой. Простите меня, я так много страдал, если бы вы знали. И теперь я так сожалею, я так унижен из-за моей вины... вы можете только простить меня...
Это снова было r;примирение; a r; полное, идеальное примирение среди бесчисленных поцелуев и законного, возрожденного f. Но поскольку он уже понял, что моменты растерянности и холода были вызваны только страхами молодой девушки, которая воображала, что Трейси больше обязана своим положением, чем своим личным обаянием, он решил, что это не так. ; навсегда изгнать этого призрака d;разумного из его ручки;е. Ему было слишком легко доказать, что он ни в коем случае не мог питать таких чувств. Вот почему он говорит ей:
—Позвольте мне проскользнуть мимо вас; подслушать один крошечный секрет, который я тщательно хранил; хранить до тех пор, пока не почувствую запах. Я бы никогда не смог;tre captiv; по вашему рангу, по той уважительной причине, что я сам м;мой сын и ч;ритьер английского лорда.
Девушка, вне себя от изумления, долго смотрела на него обезумевшим взглядом:
— Вы? Вы! она сделала это, отступив от него.
—Эй! Что в этом такого? Конечно, я есть. Зачем вас так беспокоить? Что я еще сделал?
— Что вы натворили? Вы только что выдвинули еще одно утверждение;транж. Вы должны это хорошо понимать!
—Может быть, это и к лучшему, - сказал он. Но пока это буква v;смеется;, я не вижу в этом никакого значения.
—Пока это буква v;смеется;! Ты ;твои д;я; менее напористый.
— Но это совсем не так. Вы ошибаетесь, говоря так; я этого не делаю. обряд. Я сказал букву v;смеется;. Почему вы в этом сомневаетесь?
У нее был быстрый ответ.
—Потому что вы не сказали этого больше т;т.
—О!
Это был всего лишь крик, глухое рычание, но оно показало, что он признал правоту своих рассуждений.
—У вас не было права скрывать от меня такой факт после того, как вы... начали ухаживать за мной.
— Это правда, я признаю это. Но есть обстоятельства, которые...
Она не хотела ничего слышать. После некоторого молчания он добавил: d;courag;:
—Я больше не вижу, как объяснить вам, что было явной ошибкой с моей стороны. У меня не было супа;это из злого умысла; надо полагать, я не обладаю;из-за отсутствия пиар-таланта;видеть.
Она казалась ошеломленной, но, тем не менее, продолжила:
—Сын лорда! Бегают ли сыновья лордов по улицам в поисках скромной работы, которая дает им хлеб?
—Бог знает, что нет! И все же у меня есть желание; пусть так и будет.
—Неужели они отказываются от своих титулов, чтобы просто прийти и смиренно просить руки бедных девушек, когда они могут прийти поседевшими от выпивки и наглости, рискуя своей жизнью и долгами, выбирая из кучи дочерей миллионеров со всего Мира?;рике? Если ты;ты сын лорда, докажи мне это.
—Я благодарю Бога за то, что не смог этого сделать, если бы мы узнали их по признакам, которые вы только что получили. кроме того, я сын и слуга лорда. Это все, что я могу сказать. Я хотел бы, чтобы вы поверили мне на слово, но я не могу;каким-либо образом убедить вас.
Она собиралась немного смягчиться, но последнее предложение произвело на нее иное впечатление.:
—Вы хотите, чтобы я вам поверил. Как я мог это сделать? Разве вы не понимаете, насколько маловероятно, что человек в такой ситуации отправится в путешествие по стране; иностранцу, путешествию; по всему миру без малейших доказательств своей личности;?
Затем он приступил к рассказу о том, как он покинул; отцовский дом, надежды, которые он питал, его взгляды, его представления, его борьба ...
Она печально покачала головой:
— Сын лорда, способного на такое! В вуали; человек, достойный tre aim;, идол;тр;!
—Ну! я...
—Но такого человека никогда не существовало;. Его еще нет, и он никогда не будет. Это было бы просто грандиозно, уникально по своему величию в наше низкое время;go;ems и id;al неряшливо. Ждите! Дай мне закончить. Еще один вопрос: ваш p;re - лорд ... чего?
— Де Россмор... Я виконт Беркли.
Девушка была так потрясена, что едва могла вымолвить:
— Как вы смеете рисковать подобным утверждением? Вы знаете, что он мертв, вы знаете, что я этого не игнорирую!
—О! ; пришейте меня, пожалуйста. Только одно слово! Не отворачивайтесь так от меня. Оставайтесь! Клянусь моей честью...
—О, клянусь вашей честью!
—О моей чести. Я тот, о ком я вам говорю;тре. Я докажу вам это, и вы убедитесь, что я прав. Я принесу вам сообщение, д;п;че...
— Когда?
—Завтра... апрель;s-завтра...
—Sign;e: «Россмор».
—Да! знак; е «Россмор».
—Что это докажет?
—Что это докажет? Но что это должно доказать.
—Если вы меня заставите; сказать это, возможно, где-то есть сообщник.
Удар; было тяжело молчать. Он говорит:
— Это правда. Я не думал об этом! О! Боже мой! Что я буду делать? Так что выхода нет. Все, что я делаю, напрасно. Не уходите! Вы не говорите мне «до свидания». Мы никогда так не относились друг к другу.
—Я хочу спастись, бежать и... уходите, уходите, сейчас же!
Последовала пауза, затем она добавила:
—Вы можете принести сообщение, когда оно прибудет!
— Я могу это сделать! Боже упаси, Лу;!
Он ушел. Это не так уж и много, т;т. Ее руки нервно дрожали; в следующее мгновение она рухнула, как подкошенная, сотрясаясь от рыданий.
—Он ушел... навсегда... г, - промямлила она, - я потеряла его, я никогда его больше не увижу. Он не поцеловал меня, не попытался поцеловать меня насильно. Я никогда не мог и предположить, что он будет так относиться ко мне после всего, что у нас есть друг для друга. Боже мой! Боже мой! кем я стану? Он бедный дорогой мис; рабле лжец и самозванец, я так его люблю. Никогда ему не придет в голову, что его отправят ложным доносом, бедняга, он не посмеет вернуться, и я буду так по нему скучать. Он так честен и так прост, что не найдет выхода. Что заставило его поверить, что он пойдет на такой обман? О! Боже мой, я пойду спать и постараюсь все забыть. Почему я не сказал ему вернуться и сообщить мне, если он не получит ответа? Это моя вина, что я больше никогда его не увижу! В каком;состоянии должны быть мои глаза;тре! Боже мой!
ГЛАВА XXI
На следующий день, естественно, не было ни одного т;л; грамма. Это была ужасная катастрофа, поскольку Трейси не могла вернуться к Салли без этого самого доказательства, независимо от его бесполезности в качестве доказательства. Но если отсутствие г;понсе в первый день можно назвать катастрофой, то какое название дать г;оплетке последующих дней. Ни малейшего признака жизни от его п;ре! Трейси была в неописуемом позоре; Салли, к своему ужасу, пережила тысячу смертей, все больше убеждая себя, что он не только не должен был где-то скрываться, но и что у него не было сообщника.
На следующий день после того, как Трейси уволили, произошло неожиданное событие. Хокинс и Селлерс узнали из газет, что загадка под названием «Свинья во плоти» в течение последних нескольких недель пользовалась неслыханной популярностью у публики. От побережья Атлантического океана до Тихого океана все население Соединенных Штатов бросало свою работу, чтобы поиграть в эту головоломку. ярость была такой, что от нее зависели все дела. Мы видели судей, адвокатов, преступников, пасторов, воров, торговцев; мужчин, рабочих, убийц, женщин, детей, младенцев, одним словом, всех, поглощенных с утра до вечера одним-единственным занятием: тот, чтобы найти решение этой головоломки.
Хокинс был вне себя от радости, но Селлерс оставался спокойным. Такие мелкие дела не удавались; беспокоить его s;r;nit;. Он говорит:
—Именно это всегда и происходит. Один человек делает изобретение, способное изменить искусство, произвести гигантские суммы денег, стать дикцией для всего человечества, никто не соглашается, вмешивается, напрягается ... и изобретатель всегда будет оставаться бедным, как и раньше. Но придумайте какую-нибудь бесполезную мелочь для своего минутного отвлечения, мелочь, которую вы бы не стали откладывать в угол, чтобы больше не думать об этом, весь мир попытается завладеть ею, и это принесет целое состояние. Т;чез найти этого янки, Хокинса, и распорядитесь, чтобы вам вернули те деньги, которые нам причитаются. Моя; принадлежит вам, как вы знаете.
Вскоре Хокинсу и Селлерсу действительно сообщили, что у янки есть куча денег на счету в банке.
Узнав об этом, Селлерс д;клара:
—Теперь мы хорошо разберемся, кто из них настоящий лорд. Я собираюсь спуститься вниз и потрясти Палату лордов!
В течение следующих нескольких дней нам пришлось приложить все усилия, чтобы привести в порядок сундуки, и Салли могла найти любую удобную возможность, чтобы тайно поплакать. Затем пожилая пара уехала в Нью-Йорк и Англию.
Салли могла отчетливо осознать это: что жизнь не стоит того, чтобы жить в нынешних условиях. Если бы ей пришлось отказаться от своего самозванца, она бы умерла от этого, и все было бы хорошо! Не было ли, тем не менее, необходимости представлять дело; лицо, испытывающее боль;раньше? Кто знает, не найдется ли более удовлетворительного способа решить эту проблему! Она полностью осознает целесообразность этого проекта.
Когда она впервые осталась наедине с Хокинсом после смерти его родителей, и во время разговора было произнесено имя Трейси, она доверилась и открыла свой секрет, в то время как он был закрыт секретом.р;т полон заботы.
Она с жаром отстаивала свое дело и на этом закончила:
— Только не говорите мне, что он самозванец! Я предполагаю, что так оно и есть, но не находите ли вы, что он выглядит так, как будто его нет? Вы, кто холодно смотрит на вещи, можете ;тре ударить; обстоятельства, которые меня раздражают. Т;чез обдумать его поведение, чтобы утешить меня... сделай это для меня!
Бедняга был в сильном волнении, но считал своим долгом держаться как можно спокойнее. Он смеялся и был вынужден отказаться от возможности доказать свою правоту, Трейси.
—Ч;лас! нет, - возразил он, - он определенно самозванец.
—То есть;-сказать, что вы ;ты почти уверен, мистер Хокинс, почти, не так ли? Не все ; готово?
—Я бесконечно сожалею о том, что сделал это признание... я хотел бы сказать вам обратное... но другого объяснения нет ... потому что я знаю, что он самозванец.
— Но, мистер Хокинс, вы заходите слишком далеко, уверяю вас. Никто не может знать наверняка. Нет никаких абсолютных доказательств того, что он не тот, за кого себя выдает.
Должен ли он рассказать ей все, что знал? Без сомнения, так было бы лучше. Он заставил себя говорить смело, но также и пережить новое горе; молодая девушка: горе, узнав, что Трейси была преступницей.
—Мне нужно поговорить с вами открыто; мне очень больно это делать, и вам будет очень больно это слышать, но вам придется с этим смириться. Я знаю все об этом парне, и я знаю, что он не сын лорда.
В глазах девушки мелькнул огонек, и она рассмеялась:
—Это все для меня; готово;гал; продолжай.
Son exclamation impr;vue d;contenan;a Hawkins.
—Я, наверное, не совсем понял! Вы имеете в виду, что, если бы не было ничего другого, как обвинить его, этот вопрос о пиаре, напряженный час, насмешка над лордом, который вам сейчас безразличен?
—Во всех отношениях!
—Таким образом, он удовлетворил бы вас, вы бы согласились, не сожалея о том, что он не сын лорда, не признавая, что это обстоятельство добавило бы; его ценность.
—Ничего ценного; чего бы я ни придерживался... Видите ли, мистер Хокинс, я совершенно перестал придавать какое-либо значение; все эти атрибуты благородства и аристократии, все это бесполезно только для простой и любой буржуазной женщины, довольной своим положением. его скромное положение. Именно ему я обязан этим преобразованием. Ничто не может сделать его более привлекательным для моих глаз, чем он есть на самом деле. Такой, какой он есть, он для меня все, у него есть все качества, и, конечно, ни одно из них не может сравниться с ним.
«Она прекрасно упакована, - сказал себе Хокинс, - мне придется сменить тактику. Не обвиняя этого парня в преступлении, я считаю, что лучше всего было бы придумать имя и избавиться от всех иллюзий, связанных с судьбой. Если этого не произойдет, я буду знать, что мой долг - поддержать его планы, а не препятствовать им».
Он продолжил; громко:
— Ну, Гвендолен...
— Ты должна называть меня Салли.
—Тем лучше, я пр;ф;повторю это имя-л;. ;кутез, я расскажу вам все об этом Снодграссе.
—Snodgrass? Это его имя?
—Да, Снодграсс! Другой - его псевдоним.
— Это отвратительное имя.
—Я прекрасно это знаю, но мы ничего не можем поделать с его именем.
— Это действительно его имя?... не Говард Трейси?
Хокинс р;говорит:
—Искренне;смеется;; это очень прискорбно.
Девушка, h;b;t;e, r;p;произносит два слога:
—Снодграсс... Снодграсс... Я никогда не смогу этого сделать! Я буду называть его только его маленьким именем. Какой он?
— Его инициалы - С. М.
—Его инициалы? И все же я не могу называть его по инициалам, посмотрим! Какими именами они пахнут?
—Вы поймете! Его p;re ;tait m;decin...
человек, который обожал все, к чему прикасался; его профессия, но человек во всем;мое время странностей...
— Чем они пахнут? Зачем все эти d;трюки?
—Ну что ж! Elles repr;sentent Spinal Meningitis! Его p;re ;так много m;decin ...
—У нас никогда не было r;v; имени более инфантильного, чем я! Невозможно называть кого-то этим именем. Это ужасно... буду ли я получать письма под этим именем?
—Да! «Madame Spinal Meningitis Snodgrass!»
— Не говорите так! Я не могу это слышать. Его п;ре; молчит ли он?
—Нет, мы не обвиняем его в этом.
— К счастью, потому что происхождение может передаваться по наследству и передаваться по наследству. Но что это за мания! Как это пришло к нему?
—Я точно не знаю! В семье были идиоты...
— Он молчит, он, идиот, уверяет, что лжет!
—Это возможно, у нас были супы.
—Супы, супы! Слышим ли мы звук; кажется ли, что наступает ночь;очень темно, если мы видим падающие с неба полотна! Но хватит об этом идиоте, он меня не понимает. Расскажите мне о сыне.
—Вуаля;! Этот ; означает;n;, но не pr;f;r;. Сын фр;ре Зилобальзамум...
—Арр;тесь, чтобы я понял... Зило... как вы сказали?
—Зилобальсамум.
—Какое имя! Похоже на болезнь!
—Нет, я не верю, что это именно то название болезни... что угодно! Как я только что сказал вам, это не pr;f;r;. Его ;ducation был n;glig;e. В школе он общался с самыми плохими товарищами, и мало-помалу он вырос и стал, гр;этим; плохим парнем, подлецом, грубым, вульгарным, невежественным, грубым...
— Его? Это неправда! Говоря это, вы упускаете из виду какое-либо понятие о g;n;rosit;. Этот несчастный молодой человек;иностранец ... он полная противоположность тому, что вы только что сказали. Он добрый, скромный, хороший ;лев;, культурный;, добрый, утонченный; ... какой позор! Как вы можете продвигать такие вещи вперед; его предмет?
— Я не упрекаю вас, Салли, конечно, нет, я не упрекаю вас в том, что вы так слепы к своей привязанности, что допустили несколько мелких ошибок...
—Мелких ошибок, говорите вы? Как бы вы тогда назвали тех, кто был простым убийцей?
—О! Мы их не одобряем!
—Это неслыханно;! Расскажи мне, как ты ;ты так хорошо осведомлен; об этой семье? Кто рассказал вам об этом факте?
—Салли! Мне об этом не говорили;. Я знаю семью лично.
Это утверждение вызвало новое удивление.
— Вы? - воскликнула она, - вы их знали?
—Я знал Зило, как мы его называли в интимной обстановке, и я знал его отца, доктора Снодграсса. Я не был знаком с этим Снодграссом, но время от времени видел его. И мы много говорили о нем...
—Без сомнения, потому что он не был поджигателем или убийцей, он выделялся в такой среде. Но о; вы знали этих людей?
—A Cherokee!
—Это ;транжира! Не должно быть населения, достаточного для того, чтобы ставить ни хорошие, ни плохие оценки! Самое большее несколько ударов от конокрадов!
Хокинс р.;пондит с плацидитом;:
—Нашему другу принадлежал; один из тех кулаков...
Ле с;натор замолчал, довольный собой. Он считал, что у него есть шедевр дипломатического искусства. Она молчит, пока не сядет за сидр. Он чувствовал себя убежденным; что она откажется от фантазии;я, да, она откажется от нее...
Салли успела ответить во время этого короткого молчания; в конце концов она сказала::
— У него нет других друзей на свете, кроме меня. Я не буду давить на него, если он действительно r;pr;податлив с моральной точки зрения; но если он сможет доказать мне, что это не так, я буду давить на него. В моих глазах он превосходен, хорош и дорог ... Я ничего не имею против него, кроме как сказать, что он сын лорда. Но это может быть просто чертой тщеславия, и я не вижу в этом большого вреда, когда думаю об этом. Я не верю, что он соответствует только что нарисованному вами портрету. И я рассчитываю, что вы пойдете и найдете его и вернете мне. Я буду умолять его быть честным и добродетельным и сказать мне, не боясь, всю правду.
—Тр;хорошо, тогда! Если это ваш выбор, я его выполню. Но, Салли, вы же знаете, что он беден, и что...
—О! это совершенно безразлично для меня, рента! Не могли бы вы принести его мне?
—Я хочу, чтобы все было в порядке. Когда?
—О, мой дорогой друг, уже поздно, и нам нужно подождать. Но вы пойдете за ним завтра утром. Это обещано, не так ли?
—Я буду здесь с ним до рассвета.
—Ах! Вуаля; пусть я снова увижу моего дорогого старого Хокинса добрее, чем когда-либо!
—Я рад, что могу доставить вам удовольствие. Итак, добрый вечер, и ; завтра!
Салли р; фл; чит, одна, на мгновение, а затем серьезно говорит себе: «Я люблю его... в буквальном смысле его имени!» и с;ура всем;г; она позаботилась о доме.
ГЛАВА XXII
Хокинс пошел прямо в офис t;l;Grape, сказав себе: «Совершенно очевидно, что она ни за что на свете не запятнает себя этим оцинкованным трупом". Я старался изо всех сил; настала очередь Селлерса ругаться, пиариться, пахнуть!»
Поэтому он обратился к Нью-Йорку с такой просьбой:
«Вернись. Сядьте на поезд sp;cial. Она идет;толкать матом;издеваться».
Пришло сообщение; объявление о Россмор-Тауэрс; о визите лорда Россмора. Салли подумала: «Как жаль, что он не уехал в Нью-Йорк; ему придется немедленно вернуться туда. Я предполагаю, что он пришел за тем, чтобы поднять моего бедного папу, если только не для того, чтобы выкупить его права. Это заставило бы меня почувствовать это несколько дней назад, но я вижу в этом только одно преимущество: возможность сказать ;... Позвоночник... Колючий... Спинальный (с этим именем нельзя найти ничего изящного!): Не пытайтесь скрыть от меня букву v;смеется;, потому что в противном случае мне придется рассказать вам, с кем я только что разговаривал, и вы будете очень смущены!»
Трейси не могла знать, что за ним придут на следующее утро, иначе он мог бы подождать. Но он был в таком состоянии, что ему нужно было что-то предпринять. Его последней спасительной доски больше не существовало: ни одно письмо не пришло к нему по почте из Англии. Таким образом, его п;ре, по-видимому, бросил его; ; он-м;я. Поступать таким образом было не в его привычках, но отсутствие малейшей надежды не сулило ничего хорошего.
Трейси; устала копаться в себе. Все, чего он хотел, - это увидеть Салли, просто увидеть ее, увидеть ее.
Как он мог молчать? как он туда попал? Он больше не знал этого. Он знал только одно: что он снова оказался наедине с ней. Она была ласковой, доброй, и мы сказали, что у нее на глазах были слезы.
Теперь они разговаривали друг с другом. Во время интервью она говорит с мрачным видом:;:
—Мне очень скучно... мне так одиноко с тех пор, как уехали папа и мама! Я пытаюсь читать, чтобы отвлечься, но никакие книги меня не интересуют ... газеты всегда полны глупостей. Мы берем один, полагая, что наткнемся на что-то сокровенное; переживаем, и читаем, читаем, только чтобы найти; в конце концов, это просто факт, имеющий отношение к разным незначительным вещам; например, какой-нибудь доктор Снодграсс...
Ни одного движения со стороны Трейси; ни один мускул не дрогнул на ее лице. Салли не могла прийти в себя. Какая сила воли; этот человек поссс;дайт! Она на мгновение замолчала, и Трейси, подняв на нее глаза, сказала:
—Ну что ж? Что вы имели в виду?
—О! я думал, ты меня не стоишь! Действительно, газеты продолжают; сообщать вам новости об их докторе Снодграссе, а затем о его маленьком сыне, его pr;f; r; ... Zylobalsamum Snodgrass...
Ни один жест Трейси не вызвал у меня смущения. Какая ма;триза себя-м;я! Салли пристально посмотрела на него и продолжила: d;cid;e; нанести последний, смертельный удар; этот неизмеримый s;r;nit;:
—А потом они рассказывают вам о его сыне а;н;... по крайней мере, о г;т;... рассказывая о том, какой он никчемный, невежественный, вульгарный, настоящий негодяй, этот л;...
Голова Трейси по-прежнему была наклонена вперед с выражением глубокой усталости. Салли замолчала и теперь стояла перед ним... Он выпрямился, ее нежные глаза искали его...
—... Номм; Спинальный менингит Снодграсса!
Трейси не выказала ни малейшего удивления; во всем ее поведении не было ничего, кроме растущей усталости. Девушка;потрясена этим ледяным безразличием.
—О чем;ты, значит, б;тишь?
— Я? Зачем?
— Значит, у вас нет чувствительности? Значит, то, что я вам говорю, не пробуждает в вас никаких других чувств, кроме ненависти?
—Нет. Ни в коем случае фа;он. Но почему?...
—Ах, Боже мой! Как ты можешь сохранять такой невинный вид, когда я стою... Посмотри мне прямо в глаза! A; взвесьте меня, не поднимая бровей. Разве доктор Снодграсс не ваш врач и разве Зилобальзам не ваш врач?...
В этот момент доктор Хокинс собирался войти в гостиную, но, услышав последние слова разговора, решил отправиться на небольшую прогулку по городу. —... И разве
вас не зовут Спинальный менингит? R;положи меня без d;раундов, и быстро! Значит, вы не видите, что я в трансе! Почему вы так ошеломлены, не задумываясь; я, я, которая вот-вот сойду с ума от беспокойства?
—Я бы хотел, о! от всего сердца я хотел бы найти слова, которые вернули бы вам спокойствие и счастье. Но я ничего не знаю... я никогда не слышал об этих ужасных людях.
— Каким образом? Скажи мне это еще раз!
—Никогда, никогда, до сегодняшнего дня.
—Ах! Ты выглядишь так хорошо и так благородно, говоря тебе это. Это может;только v;смеяться;. Ты бы не выглядел так, если бы это было неправдой.
—Конечно, нет! О! Итак, давайте перестанем заставлять себя так страдать. Вернись ко мне, стань снова моей и верни мне мое место в своей жизни...
—Подождите, подождите! Еще одна вещь! Скажи мне, что ты сожалеешь о том, что поговорил с ванит, что ты никогда не собираешься стать лордом...
— Это, я могу сказать... я больше ни в коем случае не рассчитываю на это.
—Теперь ты;твои; я! Ты приносишь мне вечный доход, и ничто больше не защитит меня от тебя.
— Лорд Россмор из Англии! аннон; голосом Даниэля.
—Мой п;ре! - воскликнул молодой человек, опуская руки, которые только что обнимали Салли.
Пожилой джентльмен на мгновение задержался; глядя на пару, затем на его лице появилось что-то вроде улыбки, и он сказал::
— Может быть, вы тоже могли бы поцеловать меня, сын мой.
Молодой человек сделал это вместе со всеми;грессе.
—Итак, ты;ты сын лорда, полностью принадлежащего мне! - воскликнула Салли с упреком в голосе.
—Да, я...
—Тогда ты мне больше не нужен!
— И все же именно вы...
-Нет, я больше не хочу, вы ввели меня в заблуждение во второй раз.
—Она; права, сын мой. А теперь иди погуляй. Я бы хотел поболтать наедине с мисс Селлерс.
Беркли;обязательно; с этого места. Но он не ушел далеко, он остался в доме.
В полночь беседа лорда с Салли все еще продолжалась, но мы приближались; большие шаги к удовлетворительному завершению.
Господь сказал; девушка:
—Я проделал весь этот путь с единственной целью - увидеть вас воочию и с целью разрушить планируемый брак, если бы я имел дело с двумя безумными молодыми людьми. Я бы простился, если бы только один из вас был счастлив. Черт возьми, Квент, если ты хочешь взять это, ты можешь!
—О, действительно! У меня нет сита, уж поверьте! Позвольте мне поцеловать вас!
—Поцелуй меня. Спасибо большое! И дор;навант - это привил;ге, которое ты сохранишь навсегда, когда не будешь м;петь!
Тем временем Хокинс, который только что вернулся с прогулки, к своему удивлению, оказался нос к носу со своим давним знакомым Снодграссом. Ему также сообщили важную новость: «Пусть прибудет английский лорд Россмор... и я его сын, виконт Беркли».
Хокинс стал bl;me. Он закричал:
—Боже небесный! итак, ты ;твои смерть!?
—Мертвый?
—Да, да... это мы получили ваш прах.
—Они начинают; надоедать мне, эти пепелища... я сыт ими по горло; я отдам их ; мой п;ре, - сказал Беркли.
Маленький; маленький, храбрый мужчина сумел; различить букву v;смеется; в целом; понять, что они имели дело; настоящий молодой человек, из плоти и крови, а не; умерщвление себя видимым телом, гр. это; смерть. наука Селлерса.
Тр;с ;му, иль д;клара:
—Я глубоко; счастлив... счастлив; особенно из-за Салли. Мы всегда принимали вас за r;воплощение грабителя из Талекуа, который умер в бегах. Это будет тяжелым ударом для Селлерса, когда он выучит букву v;смеется;.
Он принялся все объяснять; Беркли, который ответил:
—Каким бы жестоким ни был этот удар, я надеюсь, что старый пиарщик утешится этим предположением!
— Полковник? Через минуту он больше не будет думать об этом, придет время изобрести какое-нибудь другое чудо, чтобы заменить его; этот. У него должен быть один, каждый час, в этот час! Но, скажите мне, что стало с человеком, которого вы взяли на себя;чувствует; ; наши глаза?
—Я действительно ничего не знаю об этом. Я случайно наткнулся на его останки... Я очень боюсь, что он погиб при пожаре.
Хокинс сказал себе, что ему пора идти; на вокзал искать Селлерсов, от которых он узнал бы новости, иначе мы увидели бы прибытие полковника, как бомбу для его дорогой дочери, толкающей мечту.
В течение следующей недели произошли примечательные события в Россмор-Тауэрс. Два старых лорда испытывают симпатию друг к другу, их первая встреча, несомненно, представляет собой абсолютную разницу в характере. И роман закончился браком в интимной обстановке, а не пышным браком в британском посольстве, как того хотелось бы, великолепным американским пиаром.
КОНЕЦ
*******************
CHAPITRE XIX
Cinq minutes plus tard, le s;nateur ;tait assis dans sa chambre, la t;te pench;e, dans l'attitude du d;sespoir. Ses larmes coulaient et des sanglots entrecoupaient de temps ; autre le silence. Il songeait avec une amertume sans nom:
«Je l'ai connue toute petite, lorsqu'elle aimait ; grimper sur mes genoux. Mon affection pour elle est aussi grande que si elle ;tait une de mes propres enfants, et maintenant, h;las! la pauvre cr;ature! L'id;e en est insupportable... Elle aime cette fatale mat;rialisation! Comment n'avons-nous pas pr;vu ce qui devait arriver?»
«Mais aussi, comment le pr;voir? Personne n'aurait pu le pr;voir. Personne n'aurait pu r;ver une chose semblable. On ne s'attend pas ; voir quelqu'un tomber amoureux d'une figure de cire, n'est-ce pas, et celui-ci a moins de r;alit; encore!»
«Et dire qu'il n'y a rien ; faire. Si j';tais un homme, si j'avais des nerfs, je pourrais tuer cette mat;rialisation inf;me. Cela ne servirait ; rien, puisqu'elle s'imagine qu'elle est vraie et authentique. Elle le regretterait tout autant qu'on regrette un vivant. Et comment en faire part ; la famille? Non! J'aime mieux mourir. Sellers est le meilleur des hommes... cela brisera son c;ur quand il l'apprendra. Et pauvre Polly! Voil; ; quoi l'on aboutit quand on se m;le de telles choses. Si on n'avait rien fait, cette cr;ature serait encore en train de griller dans la g;henne. Comment se fait-il que personne ne s'en aper;oive? Je suis sur le point d';touffer quand je me trouve pr;s de lui. Il me semble que je suis envelopp; d';manations sulfureuses!»
«Ce qui est certain, c'est qu'il faut imm;diatement cesser de mat;rialiser davantage. Si Gwendolen doit ;pouser un fant;me, qu'elle en ;pouse un convenable, au moins, tel que celui-ci, du si;cle dernier, et pas une canaille de cow-boy, un voleur comme il le sera quand Sellers aura fini de le manipuler. Cela nous co;tera 5 000 dollars en perte s;che, sans compter la renonciation aux b;n;fices de la future soci;t; d'exploitation, mais le bonheur de Sally Sellers vaut plus que tout cela!»
Il entendit les pas du colonel dans le couloir et essaya de se donner un air insouciant.
Sellers entra, prit un si;ge et se mit ; parler:
—Eh bien! Je dois avouer que je suis on ne peut plus intrigu;. Certainement cette mat;rialisation a mang;; elle n'a pas mang; avec app;tit, comme tout le monde. Elle chipotait, sans s'y mettre de bon c;ur, mais elle chipotait, et cela seul est une vraie merveille! A quoi rime ce chipotage? Voil; la question! En quel sens cela lui sert-il? J'ai l'id;e que nous ne sommes pas encore au courant de ce que cette d;couverte stup;fiante nous r;serve. Mais le temps nous le r;v;lera... le temps et la science! Ne soyons pas impatients.
Sellers ne parvenait pas ; ;veiller la curiosit; de Hawkins, ni ; le sortir de son silence morne et obstin;. Il continua:
—Je commence ; m'attacher ; lui, Hawkins! C'est une personnalit;, somme toute, et il a du caract;re... un caract;re presque grandiose... Sous cet ext;rieur placide se cache une ;me forte et audacieuse. J'ai une v;ritable admiration pour lui, et—vous le savez—on ne tarde pas ; s'attacher ; ceux que l'on admire. Je crains m;me de trop tenir ; lui, trop pour me sentir le courage de d;grader un tel caract;re et d'en faire un vulgaire cambrioleur, dans le but de gagner de l'argent, ou dans quelque but que ce soit. Mon intention est de vous demander si vous consentiriez ; abandonner les profits que nous esp;rions en tirer, afin de laisser ce pauvre diable...
—Dans l';tat o; il se trouve?
—Pr;cis;ment... et ne pas le ramener jusqu'; notre ;poque.
—Ah! oui, mon cher ami, de grand c;ur; voici ma main et ma parole!
—Je n'oublierai jamais cela, Hawkins! s';cria le vieux lord, la voix tremblante. Vous faites un grand sacrifice, mais je me souviendrai toute ma vie de votre g;n;rosit; sans exemple. Si le ciel me pr;te vie, vous n'aurez pas ; le regretter, soyez-en s;r!
Sally Sellers ;tait heureuse; de grandes transformations s'op;raient dans son esprit. Elle eut conscience elle-m;me de n';tre plus du tout la jeune fille qui dessinait des robes dans la journ;e, et le soir jouait le r;le de grande dame. «Lady» Gwendolen! Ce titre avait maintenant quelque chose de choquant et de presque ridicule ; ses oreilles; elle y voyait comme une offense. Aussi finit-elle par se dire: «Ce nom appartient au pass;, il n'est pas vraiment le mien, et je ne veux plus ;tre appel;e ainsi!»
—Puis-je vous appeler Gwendolen tout court d;sormais, vous appeler par le seul nom qui me soit cher, sans ajouter un titre qui m';loigne de vous?...
Elle ;tait en train de d;tr;ner l';illet de la boutonni;re de Tracy, pour le remplacer par une rose ; peine ;close.
—Voil;! Cela vous va beaucoup mieux! Je d;teste les ;illets... certains ;illets du moins! Oui, vous m'appellerez par mon petit nom, sans rien ajouter... c'est-;-dire... je ne veux pas dire sans y ajouter quoi que ce soit, mais...
Elle ne put pousser l'explication au del;; il y eut un silence pendant lequel il fit des efforts consid;rables pour saisir ce qu'elle n'avait pas voulu dire. Enfin l'id;e lui en vint, juste ; temps pour que le silence ne se f;t pas embarrassant, et il r;pondit d;licatement:
—Gwendolen ch;rie! Je puis dire cela?
—Oui, une partie du moins. Mais... ne m'embrassez pas pendant que je parle, cela me fait oublier ce que j'ai ; dire! Vous pouvez m'appeler ainsi, en partie, pas l'ensemble, car Gwendolen n'est pas mon nom.
—Pas votre nom? fit-il, tr;s surpris.
L';me de la jeune fille fut brusquement envahie par une sorte d'appr;hension tr;s alarmante. Elle se recula un peu, la main pos;e sur le bras tendu vers elle, et son regard plong; dans le sien:
—R;pondez-moi en toute sinc;rit;, sur votre honneur! Vous ne tenez pas ; m';pouser ; cause de mon rang?
La question impr;vue le foudroya. Elle avait quelque chose de si innocemment dr;le qu'il en fut abasourdi, ce qui heureusement l'emp;cha de rire. Sans perdre de temps, d'ailleurs, il se mit ; vouloir la convaincre que seule sa pr;cieuse personne l'avait s;duit, et que c';tait elle seule, et non son titre ou sa situation, qu'il aimait de tout son c;ur, qu'il lui e;t ;t; impossible de l'aimer davantage si elle avait ;t; n;e duchesse, ou si, au contraire, elle avait ;t; sans foyer et sans famille.
Elle ressentait, ; l';couter, une nouvelle f;licit;, une joie turbulente, bien qu'elle se cont;nt et rest;t calme en apparence.
Elle songeait aussi ; la grande surprise qu'elle lui r;servait, s'attendant ; le voir sursauter, lorsqu'enfin elle d;clara:
—;coutez-moi ; mon tour, car ce que je vais vous dire est l'exacte v;rit;: Howard Tracy, je ne suis pas plus l'enfant d'un lord que vous ne l';tes vous-m;me!
Cette fois, ; sa grande joie, comme ; son ;tonnement, il ne sourcilla point. Il s'y attendait quelque peu, et ce fut avec enthousiasme qu'il s';cria: «Le ciel soit lou;!» en la prenant dans ses bras.
Son bonheur ;tait maintenant immense.
—Vous me rendez la plus fi;re entre toutes les jeunes filles de toute la terre, murmura-t-elle, la t;te contre son ;paule. Savoir que vous n'aimez que moi, pour moi, rien que moi, oh! je suis fi;re et heureuse.
—Rien que vous-m;me, sans penser un instant ; la noblesse de votre p;re. Je vous le jure, Gwendolen ch;rie!
—L;! Il ne faut pas m'appeler Gwendolen. Je hais ce nom d'emprunt. Je vous ai dit que ce n'est pas le mien. Mon nom est Sally Sellers—ou Sarah, si vous pr;f;rez! A partir d'aujourd'hui, je chasse loin de moi tous les r;ves enfantins... pour n';tre que moi. Mon p;re s'imagine tr;s s;rieusement ;tre un lord; pourquoi ne pas lui laisser cette illusion, qui lui cause un grand plaisir et qui ne fait du tort ; personne? Ses anc;tres ont caress; le m;me r;ve; cela a d;traqu; les Sellers pendant plusieurs g;n;rations, et j'ai eu moi-m;me un grain de cette folie, mais cela n'a pas pris racine. C'est fini maintenant, et pour toujours. Je suis fi;re de votre amour et de rien d'autre. Je suis pr;te ; jurer que jamais le fils d'un lord ne...
—Oh! oh! mais... pourtant...
—Qu'avez-vous donc? Vous avez l'air...
—Rien! Ce n'est rien... je voulais simplement dire...
Dans son embarras, il ne trouva rien ; dire sur le moment; enfin une inspiration, suffisante dans la circonstance, lui fit ajouter:
—Comme vous ;tes jolie! A vous regarder seulement je suis tout troubl;.
Il le dit avec une chaleur vraie qui fit son effet, et, ravie, elle reprit:
—Voyons! O; en ;tais-je? Ah! oui. La noblesse de mon p;re n'est qu'une fantasmagorie. Songez donc! Tous ces portraits sur les murs! Ce ne sont que des c;l;brit;s am;ricaines qu'il a d;baptis;es; ou des portraits quelconques, comme ce marchand de cirage qu'il vient d';lever ; la dignit; de lord Berkeley.
—Vous en ;tes s;re?
—Mais naturellement! Est-ce que lord Berkeley ressemblerait ; cela?
—Pourquoi pas?
—Parce que sa conduite au moment de mourir, entour; de flammes de toutes parts, prouve qu'il ;tait un homme dans le vrai sens du mot, un ;tre d';lite, une ;me ;lev;e.
Ces compliments impressionn;rent fortement Tracy et il lui sembla que les l;vres adorables de la jeune fille devinrent doublement adorables en les prof;rant. Il lui dit tendrement:
—Quel dommage qu'il n'ait pu avoir la joie de conna;tre ce que penserait de sa conduite la plus gracieuse et la plus s;duisante jeune fille de tout ce pays...
—Oh! j'ai presque eu de l'adoration pour lui. Vrai. Je pense ; lui tous les jours; son image ne quitte pas ma m;moire.
Tracy jugea que c';tait l;g;rement exag;r;. Il ressentit une pointe de jalousie et observa:
—Vous avez bien raison de v;n;rer sa m;moire... du moins de temps ; autre... avec une sorte d'admiration, mais il me semble que...
—Howard Tracy! Seriez-vous jaloux de cet homme qui n'est plus?
Il eut honte, vaguement, car il ;tait jaloux sans l';tre. En un certain sens, ce mort ;tait lui-m;me; en un autre sens, ce n';tait pas lui. La jalousie provoqua une petite brouille apr;s laquelle ils purent se montrer plus ;pris que jamais. Finalement, Sally d;clara qu'elle ;tait r;solue ; ne plus penser au lord Berkeley:
—Pour ;tre bien s;re que son souvenir ne se dressera plus jamais entre nous, je me donnerai la t;che d'apprendre ; d;tester ce nom-l;, et tous ceux qui l'ont port;, et tous ceux qui le porteront.
Cette d;termination parut encore quelque peu exag;r;e ; Tracy, mais il s'abstint de faire de nouvelles remarques ; ce sujet.
Changeant de conversation, il lui demanda:
—Je suppose que vous n'approuvez pas l'existence d'une aristocratie, ou de la noblesse h;r;ditaire en g;n;ral, puisque vous renoncez si gaiement ; l'id;e que votre p;re est un lord?
—De la noblesse v;ritable? Mon Dieu, non; c'est une fausse noblesse que je r;pudie.
Cette r;ponse plut au jeune homme, qui rentra chez lui, fort heureux de l'avoir provoqu;e. La jeune fille ne refuserait pas une situation qu'offrirait un vrai lord; elle n';tait hostile qu'envers la m;me chose en toc. Il lui serait donc possible de garder ; la fois la jeune fille et la succession de son p;re. C';tait par cons;quent une id;e heureuse que d'avoir pos; cette question.
De son c;t;, Sally s'en fut se coucher ;galement heureuse. Et elle demeura heureuse, d'un bonheur d;lirant, pendant pr;s de deux heures. Mais, au moment o; elle allait s'assoupir, dans les d;lices vagues de l'inconscience pr;c;dant le sommeil, le m;chant, le diabolique esprit qui r;de dans les ;mes humaines pour nuire occasionnellement ; leur qui;tude, lui souffla cette pens;e:
«Sa derni;re question avait l'air d';tre parfaitement innocente... mais que cachait-elle?... quelle id;e l'avait sugg;r;e?»
Oui, pourquoi Howard Tracy l'avait-il interrog;e l;-dessus? S'il ne tenait pas ; l';pouser ; cause de son rang, comment cette id;e avait-elle pu na;tre dans son esprit? N'avait-il pas l'air content d;s qu'elle lui eut dit qu'elle n';tait nullement oppos;e ; la noblesse en g;n;ral, la vraie? Ah! c'est tout de m;me une haute situation qui le tente! C'est trop visible! Ce n'est pas moi—pauvre moi!—sans rien, qu'il aime au fond du c;ur.
Naturellement, cette pens;e l'emp;cha de fermer l';il.
CHAPITRE XX
Avant de s'endormir, Tracy ;crivit une longue lettre ; son p;re, une lettre ; laquelle il esp;rait que celui-ci r;serverait un meilleur accueil qu'; la d;p;che. Les nouvelles dont il lui fit part ne manqueraient pas d';tre consid;r;es comme de bonnes nouvelles. Il disait comment il avait fait l'exp;rience de l';galit; des hommes en travaillant pour vivre. Il avait entrepris une lutte dont il n'y avait pas lieu d'avoir honte, mais il ;tait arriv; ; cette conclusion qu'il n';tait pas possible de r;former le monde tout seul. Il entama ensuite le sujet de son mariage projet; avec la fille du pr;tendant am;ricain, insistant un peu, mais pas trop, sur les charmes et les qualit;s de la jeune fille. Il s'arr;ta davantage ; faire ressortir l'opportunit; d'une union qui pour toujours r;concilierait les deux branches rivales de la famille.
Lorsque le noble lord fut en possession de cette missive, il ;prouva d'abord, ; la lecture de la premi;re partie, une satisfaction cruelle; la seconde lui causa un malaise inattendu qui se traduisit par des grognements successifs. Cependant il ne voulut pas gaspiller de l'encre en ;crivant une lettre en r;ponse, ou un c;blogramme; il fit mieux, car il d;cida sur l'heure de prendre le premier bateau pour l'Am;rique et d'aller examiner cette affaire compliqu;e en personne.
Durant les dix premiers jours qui suivirent l'envoi de la lettre, Tracy n'eut gu;re le temps de s'ennuyer. Sans cesse il grimpait aux sommets de la f;licit; et en retombait alternativement. Il ;tait ou intens;ment heureux, ou intens;ment malheureux, selon l';tat d'esprit de Sally. Il ne savait jamais quand cet ;tat d'esprit allait subir un changement, ni pourquoi un changement se produisait. Parfois elle faisait preuve d'un amour br;lant, presque tropical, dont l'ardeur ne saurait ;tre exprim;e en langage humain, puis soudain, sans transition sensible, la temp;rature s'abaissait et la pauvre victime se trouvait solitaire, au milieu de la d;tresse des icebergs qui environnent le p;le Nord. Il lui semblait alors qu'il serait pr;f;rable d';tre mort et sous terre, que de se voir expos; ; d'aussi d;sastreuses variations climat;riques.
Le cas ;tait pourtant fort simple. Sally d;sirait savoir si l'affection de Tracy ;tait d;sint;ress;e. Elle ne cessait pas, en cons;quence, de le soumettre ; de menues ;preuves de toutes sortes. Comme Tracy ignorait qu'il en ;tait l'objet, il tombait r;guli;rement dans tous les pi;ges qu'elle lui tendait.
Il y a des gens qui auraient fait certaines remarques, compar; certaines situations et qui se seraient ainsi rendu compte de ce fait important: la temp;rature sentimentale subissait une constante fluctuation d;s qu'un sujet sp;cial ;tait mentionn; dans la conversation. En regardant de plus pr;s, ils auraient de m;me observ; que ce sujet ;tait r;guli;rement mis en avant par l'une des parties et jamais par l'autre. Ils en auraient conclu que ceci avait lieu dans un but d;termin;. Au cas o; ils n'auraient pas su deviner ce but autrement, ils l'auraient demand;. Mais Tracy n';tait pas de ceux-l;. Il continuait de vivre dans un perp;tuel ;tat d'anxi;t;, illumin; d';clairs multiples et fulgurants, et de travailler au portrait de Sellers. Le noble lord am;ricain ;tait ravi.
Un soir, le travail de la journ;e fini, comme les deux jeunes gens se trouvaient seuls, ;changeant, comme d'habitude, des propos d;licieux, Sally eut soudain une attaque d'inexpliquable tristesse, plus violente que jamais. Le corps secou; de sanglots, elle se blottit contre la poitrine de son bien-aim;, et fondit en larmes.
—Oh! ma pauvre ch;rie, qu'ai-je donc fait? qu'ai-je dit? Pourquoi ce grand chagrin encore? En quoi ai-je pu vous blesser?
Elle se d;gagea de son ;treinte et, le regardant d'un air plein de reproche, elle lui dit:
—Ce que vous avez fait! Je vais vous le dire. Vous m'avez, sans le vouloir, r;v;l;,—pour la vingti;me fois, au moins,—mais je n'ai pas voulu le croire, je n'ai pas pu le croire, jusqu'; pr;sent,—que ce n'est pas moi que vous aimez, mais seulement la noblesse fantaisiste de mon p;re... et vous m'avez bris; le c;ur!
—Ah! mon enfant ch;rie, ma bien-aim;e, qu'allez-vous vous imaginer? Je n'ai jamais r;v; une chose semblable.
—Howard, Howard, ce que vous m'avez dit lorsque vous ne songiez pas ; surveiller vos paroles vous a trahi.
—Ce que j'ai dit en ne surveillant pas mes paroles? Vous ;tes dure pour moi! Quand donc ai-je surveill; mes paroles? En aucune circonstance. Mes paroles expriment la v;rit;, et sans que j'aie ; les surveiller.
—Howard! J'ai r;fl;chi ; toutes vos paroles, elles ont ;t; plus significatives que vous ne le d;siriez.
—Il n'est pas possible que vous ayez guett; mes paroles ainsi; c'est cela qui serait un acte de trahison. Je n'imagine pas que mon pire ennemi s'y pr;terait!
La malheureuse jeune fille n'avait pas encore envisag; sa conduite de ce point de vue. Elle fut constern;e et ses joues se couvrirent du rouge de la honte et du remords.
—Pardonnez-moi, supplia-t-elle. Je ne savais pas ce que je faisais. J'ai ;t; tortur;e comme on ne l'est pas. Pardonnez-moi, j'ai tant souffert, si vous saviez. Et maintenant j'ai tant de regret, je suis si humili;e, par ma faute... vous ne pouvez faire que me pardonner...
Ce fut encore la r;conciliation; une r;conciliation totale, parfaite, au milieu de baisers sans nombre et d'une f;licit; renaissante. Mais comme il ;tait d;sormais ;vident que les moments de d;tresse et de froid n';taient dus qu'aux craintes de la jeune fille, qui s'imaginait que Tracy ;tait plus s;duit par son rang que par ses charmes personnels, celui-ci se d;cida ; chasser pour toujours ce spectre d;raisonnable de sa pens;e. Il lui ;tait trop facile de prouver qu'il n'avait pu ; aucun moment nourrir de telles arri;re-pens;es. C'est pourquoi il lui dit:
—Laissez-moi vous glisser ; l'oreille un tout petit secret que j'ai soigneusement tenu ; garder jusqu'; pr;sent. Je n'aurais jamais pu ;tre captiv; par votre rang, pour la bonne raison que je suis moi-m;me fils et h;ritier d'un lord anglais.
La jeune fille, hors d'elle-m;me d';tonnement, le fixa d'un regard affol;, longuement:
—Vous? Vous! fit-elle en se reculant de lui.
—Eh! Qu'y a-t-il? Certainement je le suis. Pourquoi vous troubler ainsi? Qu'ai-je encore fait?
—Ce que vous avez fait? Vous venez d'avancer une affirmation des plus ;trange. Vous devez bien vous en rendre compte!
—Peut-;tre cela para;t-il ;trange. Mais du moment que c'est la v;rit;, je n'en vois pas l'importance.
—Du moment que c'est la v;rit;! Vous ;tes d;j; moins affirmatif.
—Mais pas du tout. Vous avez tort de parler ainsi; je ne le m;rite pas. J'ai dit la v;rit;. Pourquoi en doutez-vous?
Elle eut une r;ponse prompte.
—Parce que vous ne l'avez pas dit plus t;t.
—Oh!
Ce ne fut qu'un cri, un grognement sourd, mais qui montra qu'il reconnaissait la justesse du raisonnement.
—Vous n'aviez pas le droit de me cacher un fait de ce genre apr;s... apr;s avoir commenc; ; me faire la cour.
—C'est vrai, je le reconnais. Mais il y a des circonstances qui...
Elle ne voulut rien entendre. Au bout d'un silence, il ajouta, d;courag;:
—Je ne vois plus comment vous expliquer ce qui fut une erreur manifeste de ma part. Je n'ai pas eu un soup;on de mauvaise intention; il faut croire que je ne poss;de pas le talent de pr;voir.
Elle parut d;sarm;e, mais bient;t elle reprit:
—Fils d'un lord! Est-ce que les fils des lords courent les rues ; la recherche d'un humble travail qui leur procure le pain?
—Dieu sait que non! J'ai pourtant souhait; qu'ils le fissent.
—Est-ce qu'ils abandonnent leurs titres pour venir simplement et d;cemment demander la main des pauvres filles, lorsqu'ils peuvent venir gris;s de boissons et d'insolence, d;shonor;s par leur vie et leurs dettes, choisir dans le tas des filles de millionnaires de toute l'Am;rique? Si vous ;tes le fils d'un lord, prouvez-le-moi.
—Je remercie Dieu de ne pouvoir le faire, si on les reconna;t aux signes que vous venez d';num;rer. N;anmoins je suis le fils et l'h;ritier d'un lord. C'est tout ce que je puis dire. Je souhaite que vous croyiez ma parole, mais je ne poss;de aucun moyen de vous convaincre.
Elle fut sur le point de s'amadouer un peu, mais la derni;re phrase l'impressionna autrement:
—Vous voulez que je vous croie. Comment pourrais-je le faire? Ne voyez-vous pas combien il est improbable qu'une personne dans une telle situation s'aventure en pays ;tranger, voyage ; travers le monde sans la moindre preuve de son identit;?
Il entreprit alors de lui raconter comment il avait quitt; la maison paternelle, les espoirs qu'il avait nourris, ses r;ves, ses d;ceptions, ses luttes...
Elle secoua tristement la t;te:
—Le fils d'un lord capable de faire cela! En voil; un homme digne d';tre aim;, idol;tr;!
—Eh bien! je...
—Mais un tel homme n'a jamais exist;. Il n'est pas encore n;, et il ne na;tra jamais. Ce serait simplement grandiose, d'une grandeur unique, en ce temps de bas ;go;sme et d'id;al sordide. Attendez! Laissez-moi finir. Encore une question: votre p;re est lord... de quoi?
—De Rossmore... Je suis le vicomte Berkeley.
La jeune fille fut si outr;e qu'elle put ; peine r;pondre:
—Comment osez-vous hasarder une affirmation pareille? Vous savez qu'il est mort, vous savez que je ne l'ignore pas!
—Oh! ;coutez-moi, je vous en prie. Un mot seulement! Ne vous d;tournez pas ainsi de moi. Restez! Sur mon honneur...
—Oh! sur votre honneur!
—Sur mon honneur. Je suis celui que je vous dis ;tre. Je vous le prouverai et vous serez convaincue, j'en suis s;r. Je vous apporterai un message, une d;p;che...
—Quand?
—Demain... apr;s-demain...
—Sign;e: «Rossmore».
—Oui! sign;e «Rossmore».
—Qu'est-ce que cela prouvera?
—Ce que cela prouvera? Mais ce que cela doit prouver.
—Si vous m'obligez ; le dire, peut-;tre l'existence d'un complice quelque part.
Le coup ;tait dur. Il dit:
—C'est vrai. Je n'y pensais pas! Oh! mon Dieu! Que vais-je faire? Il n'y a donc aucune issue. Tout ce que je fais est en vain. Ne vous en allez pas! Vous ne me dites m;me pas «au revoir». Nous ne nous sommes jamais s;par;s ainsi.
—J'ai envie de me sauver, de courir, et... partez, partez, maintenant!
Il y eut une pause, puis elle ajouta:
—Vous pouvez apporter le message quand il arrivera!
—Je le puis! Dieu soit lou;!
Il partit. Ce n';tait pas trop t;t. Ses l;vres tremblaient nerveusement; l'instant apr;s, elle s';croula comme une masse, secou;e par les sanglots.
—Il est parti... pour toujours... g;missait-elle; je l'ai perdu, je ne le reverrai jamais. Il ne m'a m;me pas embrass;e, n'a m;me pas essay; de me prendre un baiser de force. Je n'aurais jamais pu entrevoir en r;ve qu'il me traiterait ainsi apr;s tout ce que nous avons ;t; l'un pour l'autre. Mon Dieu! mon Dieu! que vais-je devenir? Il est un pauvre cher mis;rable menteur et imposteur, je l'aime tant. Jamais il n'aura l'id;e de se faire envoyer une fausse d;p;che; pauvre ch;ri, il n'osera pas revenir, et il me manquera tant. Il est si honn;te et si simple qu'il ne trouvera aucun moyen. Qu'est-ce qui lui a fait croire qu'il r;ussirait dans une pareille imposture? Oh! mon Dieu, je vais aller me coucher et essayer de tout oublier. Pourquoi ne lui ai-je pas dit de revenir pour m'aviser s'il ne recevait pas de r;ponse? C'est ma faute, maintenant, si je ne le revois jamais! Dans quel ;tat mes yeux doivent-ils ;tre! Mon Dieu!
CHAPITRE XXI
Le lendemain, aucun t;l;gramme n'arriva, naturellement. Ce fut une v;ritable catastrophe, puisque Tracy ne pouvait retourner aupr;s de Sally sans ce S;same, quelle que f;t sa non-valeur comme preuve. Mais si l'on peut appeler l'absence de r;ponse le premier jour une catastrophe, quel nom donner ; la d;tresse des jours suivants. Pas le moindre signe de vie de son p;re! Tracy ;tait en proie ; une honte indescriptible; Sally, de son c;t;, souffrait mille morts en se persuadant de plus en plus que non seulement il ne devait pas avoir un p;re quelque part, mais qu'il n'avait m;me pas de complice.
Le lendemain du jour o; Tracy avait ;t; ainsi renvoy;, un ;v;nement inattendu arriva. Hawkins et Sellers apprirent par la lecture des journaux qu'un puzzle, appel; «Le Cochon dans les tr;fles», jouissait depuis quelques semaines d'une faveur inou;e aupr;s du public. De l'oc;an Atlantique jusqu'au Pacifique, toutes les populations des ;tats-Unis l;chaient leur travail pour jouer ; ce puzzle; la fureur ;tait telle que toutes les affaires s'en ressentaient. On voyait les juges, les avocats, les criminels, les pasteurs, les voleurs, les commer;ants, les ouvriers, les assassins, les femmes, les enfants, les nourrissons, tout le monde, en un mot, absorb; du matin au soir par une seule et unique pr;occupation: celle de trouver la solution de ce puzzle.
Hawkins fut comme fou de joie, mais Sellers resta calme. D'aussi menues affaires ne parvenaient pas ; troubler sa s;r;nit;. Il dit:
—C'est exactement ce qui arrive toujours. Un homme fait une invention capable de r;volutionner les arts, de produire des sommes gigantesques, d';tre une b;n;diction pour toute l'humanit;, personne ne consent ; s'y int;resser... et l'inventeur restera toujours pauvre comme auparavant. Mais inventez une bagatelle sans valeur, pour votre distraction d'une minute, une bagatelle que vous n'h;siteriez pas ; jeter dans un coin pour n'y plus penser, le monde entier se pr;cipite pour s'en emparer et il en r;sulte une fortune. T;chez de retrouver ce Yankee, Hawkins, et faites-vous donner les sommes qui nous reviennent. La moiti; vous appartient, comme vous le savez.
Peu de temps apr;s, Hawkins et Sellers furent en effet inform;s que le Yankee avait d;pos; des monceaux d'argent ; leur compte dans une banque.
En l'apprenant, Sellers d;clara:
—Maintenant, nous allons bien voir lequel est le lord authentique. Je vais faire un tour l;-bas et secouer la Chambre des Lords!
Pendant les jours qui suivirent, on eut fort ; faire pour pr;parer les malles, et Sally put trouver toutes les occasions d;sirables de pleurer en secret. Puis le vieux couple partit pour New-York et l'Angleterre.
Sally avait pu nettement se rendre compte de ceci: que la vie ne valait pas la peine d';tre v;cue dans les conditions pr;sentes. S'il lui fallait renoncer ; son imposteur, elle en mourrait, et elle y ;tait toute pr;te! N'y avait-il pas lieu pourtant de soumettre le cas ; une personne d;sint;ress;e auparavant? Qui sait si l'on ne trouverait pas une mani;re plus satisfaisante de r;soudre le probl;me! Elle r;fl;chit profond;ment ; l'opportunit; de ce projet.
Lorsqu'elle se trouva pour la premi;re fois seule avec Hawkins apr;s le d;part de ses parents, et que le nom de Tracy fut prononc; au cours de la conversation, elle s'abandonna aux confidences et ouvrit son c;ur, tandis qu'il ;coutait avec un int;r;t plein de sollicitude.
Elle plaida avec chaleur sa cause et termina ainsi:
—Ne me dites pas qu'il est un imposteur! Je suppose qu'il l'est, mais ne trouvez-vous pas qu'il a l'air de ne pas l';tre? Vous qui regardez froidement les choses, vous pouvez ;tre frapp; de circonstances qui m';chappent. T;chez d'envisager sa conduite de mani;re ; me consoler... faites-le pour moi!
Le pauvre homme ;tait fort troubl;, mais estima de son devoir de se tenir aussi pr;s de la v;rit; que possible. Il r;fl;chit et dut renoncer ; la possibilit; de donner raison ; Tracy.
—H;las! non, fit-il, il est certain qu'il est un imposteur.
—C'est-;-dire que vous ;tes presque certain, monsieur Hawkins, presque, n'est-ce pas? Pas tout ; fait?
—Je regrette infiniment d'avoir ; faire cet aveu... je pr;f;rerais pouvoir vous dire le contraire... mais il n'y a pas d'explication autre... car je sais qu'il est un imposteur.
—Mais, monsieur Hawkins, vous allez trop loin, je vous assure. Personne ne peut le savoir avec certitude. Il n'y a aucune preuve absolue qu'il n'est pas ce qu'il pr;tend ;tre.
Devait-il lui r;v;ler tout ce qu'il savait? Sans doute cela vaudrait mieux. Il se d;cida ; parler courageusement, mais aussi ; ;viter un nouveau chagrin ; la jeune fille: le chagrin d'apprendre que Tracy ;tait un criminel.
—Il faut que je vous parle ouvertement; cela me cause beaucoup de peine de le faire, et cela vous fera beaucoup de peine de l'entendre, mais il vous faudra la supporter. Je connais tout au sujet de ce gar;on, et je sais qu'il n'est pas le fils d'un lord.
Une lueur passa dans le regard de la jeune fille et elle r;pliqua:
—Cela m'est tout ; fait ;gal; continuez.
Son exclamation impr;vue d;contenan;a Hawkins.
—Je n'ai pas bien compris probablement! Voulez-vous dire que, s'il n'y avait rien d'autre ; lui reprocher, cette question de pr;tendu h;ritage d'un lord vous indiff;re maintenant?
—En tous points!
—Il vous satisferait donc, vous accepteriez sans regretter qu'il ne soit pas fils d'un lord, sans admettre que cette circonstance ajouterait ; sa valeur.
—Aucune valeur ; laquelle je tienne... Voyez-vous, monsieur Hawkins, j'ai compl;tement cess; d'attacher la moindre importance ; tous ces r;ves de noblesse et d'aristocratie, ; toutes ces futilit;s, pour n';tre qu'une simple et quelconque bourgeoise, contente de sa modeste situation. C'est ; lui que je dois cette transformation. Rien ne peut le rendre plus pr;cieux ; mes yeux qu'il ne l'est. Tel qu'il est, il est tout pour moi, il a toutes les qualit;s et, par cons;quent, aucune ne peut lui venir en plus.
«Elle est joliment emball;e, se dit Hawkins; il va falloir que je change de tactique. Sans accuser pr;cis;ment ce gar;on d';tre criminel, je crois que le mieux serait d'inventer un nom et des ant;c;dents destin;s ; lui enlever toute illusion. Si cela ne r;ussit pas, je saurai que mon devoir est de me r;signer ; soutenir ses projets au lieu d'y mettre obstacle.»
Il reprit ; haute voix:
—Eh bien, Gwendolen...
—Il faut m'appeler Sally.
—Tant mieux, je pr;f;re ce nom-l;. ;coutez, je vais tout vous dire au sujet de ce Snodgrass.
—Snodgrass? C'est son nom?
—Oui, Snodgrass! L'autre est son nom de plume.
—C'est un nom hideux.
—Je le sais bien, mais on ne peut rien en ce qui concerne son nom.
—C'est vraiment son nom?... pas Howard Tracy?
Hawkins r;pondit:
—En toute sinc;rit;; c'est bien regrettable.
La jeune fille, h;b;t;e, r;p;tait les deux syllabes:
—Snodgrass... Snodgrass... Jamais je ne pourrai m'y faire! Je ne l'appellerai que par son petit nom. Quel est-il?
—Ses initiales sont S. M.
—Ses initiales? Je ne peux pourtant pas l'appeler par ses initiales, voyons! Quels noms repr;sentent-elles?
—Vous allez comprendre! Son p;re ;tait m;decin...
un homme qui adorait tout ce qui touchait ; sa profession, mais un homme en m;me temps d'une bizarrerie...
—Que repr;sentent-elles? Pourquoi tous ces d;tours?
—Eh bien! Elles repr;sentent Spinal Meningitis! Son p;re ;tant m;decin...
—On n'a jamais r;v; un nom plus inf;me! Il est impossible d'appeler quelqu'un par ce nom. C'est horrible... je recevrais, moi, des lettres sous ce nom?
—Oui! «Madame Spinal Meningitis Snodgrass!»
—Ne le dites pas! Je ne peux pas supporter de l'entendre. Son p;re ;tait-il d;ment?
—Non, on ne l'en accuse pas.
—Heureusement, car la d;mence peut ;tre h;r;ditaire, et se transmettre ; la descendance. Mais quel genre de manie! Comment cela lui est-il venu?
—Je ne sais pas au juste! Il y a eu des idiots dans la famille...
—Il l';tait, lui, idiot, assur;ment!
—Cela se peut, on a eu des soup;ons.
—Des soup;ons! Est-ce qu'on soup;onne que la nuit va ;tre noire si l'on voit les ;toiles tomber du ciel! Mais assez au sujet de l'idiot, il ne m'int;resse pas. Parlez-moi du fils.
—Voil;! Celui-ci ;tait l'a;n;, mais non le pr;f;r;. Son fr;re Zylobalsamum...
—Arr;tez-vous, que je me rende compte... Zylo... comment disiez-vous?
—Zylobalsamum.
—Quel nom! On dirait une maladie!
—Non, je ne crois pas que ce soit exactement le nom d'une maladie... Peu importe! Comme je viens de vous le dire, celui-ci n';tait pas le pr;f;r;. Son ;ducation fut n;glig;e. A l';cole, il fr;quentait les camarades les plus mal not;s, et peu ; peu il grandit et devint, gr;ce ; de mauvaises fr;quentations, une canaille, un ;tre grossier, vulgaire, ignorant, d;bauch;...
—Lui? Ce n'est pas vrai! En disant cela, vous manquez de toute notion de g;n;rosit;. Ce malheureux jeune ;tranger... il est tout le contraire de ce que vous venez de dire. Il est aimable, modeste, bien ;lev;, cultiv;, gentil, raffin;... quelle honte! Comment pouvez-vous avancer de pareilles choses ; son sujet?
—Je ne vous reproche pas, Sally, certainement non, je ne vous reproche pas d';tre ainsi aveugl;e par votre affection, de n;gliger ainsi quelques petits d;fauts...
—De petits d;fauts, dites-vous? Comment nommeriez-vous alors ceux d'un simple assassin?
—Oh! On ne les approuve pas!
—C'est inou;! Dites-moi comment vous ;tes si bien renseign; sur cette famille? Qui vous en a parl; de cette fa;on?
—Sally! On ne m'en a pas parl;. Je connais la famille personnellement.
Cette affirmation causa une surprise nouvelle.
—Vous? s';cria-t-elle; vous les avez connus?
—J'ai connu Zylo, comme nous l'appelions dans l'intimit;, et j'ai connu son p;re, le docteur Snodgrass. Je n'ai pas connu ce Snodgrass-ci, mais je l'ai aper;u de temps en temps. Et on parlait beaucoup de lui...
—Sans doute parce qu'il n';tait pas un incendiaire ou un assassin, il se singularisait dans un tel milieu. Mais o; avez-vous connu ces gens?
—A Cherokee!
—C'est ;trange! Il ne doit pas y avoir l;-bas une population suffisante pour ;tablir ni une bonne ni une mauvaise r;putation! Tout au plus quelques poign;es de voleurs de chevaux!
Hawkins r;pondit avec placidit;:
—Notre ami appartenait ; une de ces poign;es...
Le s;nateur se tut, satisfait de lui. Il jugeait qu'il avait r;ussi un chef-d';uvre d'art diplomatique. C';tait ; elle de se d;cider d;sormais. Il se sentait persuad; qu'elle renoncerait au fant;me, oui, elle y renoncerait...
Sally avait eu le temps de r;fl;chir pendant ce court silence; elle finit par dire:
—Il n'a pas d'autres amis au monde que moi. Je ne l';pouserai pas s'il est vraiment r;pr;hensible au point de vue moral; mais s'il peut me prouver qu'il ne l'est pas, je l';pouserai. A mes yeux, il est extr;mement d;licat et bon, et cher... Je n'ai rien d;couvert qui f;t contre lui, sinon de s';tre dit le fils d'un lord. Mais cela peut n';tre qu'un trait de vanit;, et je n'y vois pas grand mal quand j'y songe. Je ne crois pas qu'il r;ponde au portrait que vous venez de tracer. Et je compte sur vous pour aller le trouver et me le ramener. Je le supplierai d';tre honn;te et vertueux, et de me dire, sans crainte, toute la v;rit;.
—Tr;s bien, alors! Si c'est l; votre d;cision, je m'y conformerai. Mais, Sally, vous savez qu'il est pauvre, et que...
—Oh! cela m'est totalement indiff;rent! Voulez-vous me l'amener?
—Je veux bien. Quand?
—Oh! mon cher ami, il se fait tard et il faut attendre. Mais vous irez le chercher demain matin. C'est promis, n'est-ce pas?
—Je serai ici avec lui d;s l'aube.
—Ah! Voil; que je retrouve mon cher vieux Hawkins plus gentil que jamais!
—Je suis heureux de pouvoir vous faire plaisir. Donc, bonsoir, et ; demain!
Sally r;fl;chit, seule, un instant, puis elle se dit gravement: «Je l'aime... en d;pit de son nom!» et d'un c;ur all;g; elle s'occupa de la maison.
CHAPITRE XXII
Hawkins s'en fut tout droit au bureau du t;l;graphe, se disant: «Il est clair qu'elle ne se d;tachera pour rien au monde de ce cadavre galvanis;. J'ai fait de mon mieux; au tour de Sellers de se d;brouiller, ; pr;sent!»
Il adressa donc ; New-York une d;p;che ainsi con;ue:
«Revenez. Prenez train sp;cial. Elle va ;pouser la mat;rialisation.»
Un mot arriva ; Rossmore Towers annon;ant la visite de lord Rossmore. Sally se dit: «Quel dommage qu'il ne se soit pas arr;t; ; New-York; il faudra qu'il y retourne sur-le-champ. Je suppose qu'il est venu pour pulv;riser mon pauvre papa, ; moins que ce ne soit pour racheter ses droits. Cet ;v;nement m'aurait int;ress; il y a quelques jours, mais ; pr;sent je n'y vois qu'un unique avantage: celui de pouvoir dire ;... Spine... Spiny... Spinal (on ne peut rien trouver de gracieux avec ce nom!): N'essayez pas de me cacher la v;rit;, car autrement il me faudra vous dire avec qui je viens de m'entretenir et vous serez joliment embarrass;!»
Tracy ne pouvait pas savoir que l'on viendrait le chercher le lendemain matin, sans quoi il aurait pu attendre. Mais il ;tait dans un ;tat de d;sespoir tel qu'il lui fallait tenter quelque chose. Sa derni;re planche de salut n'existait plus: aucune lettre ne lui ;tait parvenue par le courrier d'Angleterre. Son p;re l'avait donc apparemment abandonn; ; lui-m;me. Ce n';tait pas dans ses habitudes d'agir ainsi, mais l'absence de la plus petite r;ponse ne promettait rien de bon.
Tracy ;tait las de se creuser la t;te. Ce qu'il voulait, c';tait voir Sally, rien que la voir, co;te que co;te.
Comment s';tait-il d;cid;? comment y ;tait-il venu? Il ne le savait plus. Il ne savait qu'une chose: qu'il se trouvait de nouveau seul avec elle. Elle se montrait affectueuse, gentille, et on e;t dit qu'elle avait les larmes aux yeux.
Maintenant ils se parlaient. Au cours de l'entretien, elle dit avec un air d;tach;:
—Je m'ennuie beaucoup... je suis si seule depuis que papa et maman sont partis! J'essaie de lire pour me distraire, mais aucun livre ne m'int;resse... les journaux sont toujours pleins de stupidit;s. On en prend un, croyant tomber sur quelque chose d'int;ressant, et on lit, on lit, pour ne trouver ; la fin qu'un fait-divers insignifiant ayant trait ; quelque Dr Snodgrass, par exemple...
Pas un geste de la part de Tracy; pas un muscle qui trembl;t sur son visage. Sally n'en revenait pas. Quelle force de volont; cet homme poss;dait! Elle se tut un instant et Tracy, levant les yeux sur elle, lui dit:
—Eh bien? Que vouliez-vous dire?
—Oh! je croyais que vous ne m';coutiez pas! En effet, les journaux continuent ; vous donner des nouvelles de leur Dr Snodgrass, puis de son jeune fils, son pr;f;r;... Zylobalsamum Snodgrass...
Pas un geste de Tracy ne r;v;lait de l'embarras. Quelle ma;trise de soi-m;me! Sally fixa son regard sur lui et reprit, d;cid;e ; donner un dernier coup fatal ; cette incommensurable s;r;nit;:
—Et puis ils vous entretiennent de son fils a;n;... le moins g;t;... relatant combien il est n;glig;, ignorant, vulgaire, une vraie canaille, celui-l;...
La t;te de Tracy demeurait pench;e en avant, avec une profonde expression de lassitude. Sally s';tait lev;e et se tenait maintenant devant lui... Il redressa la t;te, ses yeux doux cherchant les siens...
—... Nomm; Spinal Meningitis Snodgrass!
Tracy ne manifesta pas la moindre surprise; toute son attitude ne d;notait qu'une fatigue croissante. La jeune fille ;tait outr;e par cette indiff;rence glaciale.
—De quoi ;tes-vous donc b;ti?
—Moi? Pourquoi?
—Vous n'avez donc aucune sensibilit;? Ce que je vous dis ne fait donc vibrer aucun reste de sentiments d;licats en vous?
—Non. En aucune fa;on. Mais pourquoi?...
—Ah! mon Dieu! Comment pouvez-vous garder cet air innocent, en m';coutant... Regardez-moi bien en face! R;pondez-moi sans sourciller. Le Dr Snodgrass n'est-il pas votre p;re, et Zylobalsamum n'est-il pas votre fr;re?...
A ce moment pr;cis, Hawkins fut sur le point d'entrer dans le salon, mais, ayant entendu les derniers mots de la conversation, il pr;f;ra s'en aller faire une petite promenade en ville.
—... Et ne vous appelez-vous pas Spinal Meningitis? R;pondez-moi sans d;tours, et vite! Vous ne voyez donc pas que je suis dans les transes! Pourquoi restez-vous ahuri comme cela, sans songer ; moi, moi qui suis sur le point de devenir folle d'angoisse?
—Je voudrais, oh! de toute mon ;me, je voudrais trouver des mots qui vous rendraient le calme et le bonheur. Mais je ne sais rien... je n'ai jamais entendu parler de ces effroyables gens.
—Comment? Dites-le-moi encore!
—Jamais, jamais, jusqu'; ce jour.
—Ah! Vous avez l'air si bon et si honn;te en disant cela. Cela ne peut ;tre que la v;rit;. Vous n'auriez pas cet air si ce n';tait pas vrai.
—Certainement non! Oh! Cessons donc de nous faire souffrir ainsi. Revenez-moi, redevenez mienne, et rendez-moi ma place dans votre c;ur...
—Attendez! Une chose encore! Dites-moi que vous regrettez d'avoir parl; avec vanit;, que vous ne comptez jamais devenir un lord...
—Cela, je peux le dire... je n'y compte plus, en aucune fa;on.
—Maintenant vous ;tes ; moi! Vous m';tes revenu pour toujours, et rien ne me s;parera plus de vous.
—Le lord de Rossmore d'Angleterre! annon;a la voix de Daniel.
—Mon p;re! s';cria le jeune homme en laissant retomber les bras qui venaient d';treindre Sally.
Le vieux gentleman demeura un instant ; regarder le couple, puis une sorte de sourire se dessina sur ses traits et il dit:
—Vous pourriez peut-;tre m'embrasser aussi, mon fils.
Le jeune homme le fit, avec all;gresse.
—Alors vous ;tes le fils d'un lord tout de m;me! s';cria Sally avec un accent de reproche dans la voix.
—Oui, je...
—Alors, je ne veux plus de vous!
—Pourtant, c'est vous qui...
—Non, je ne veux plus, vous m'avez induit en erreur une seconde fois.
—Elle ; raison, mon fils. Allez vous promener, maintenant. Je d;sire causer seul avec Mlle Sellers.
Berkeley ;tait bien oblig; de c;der la place. Mais il ne s'en alla pas bien loin, il resta dans la maison.
A minuit, l'entretien du lord avec Sally durait encore, mais on s'approchait ; grands pas d'une conclusion satisfaisante.
Le lord dit ; la jeune fille:
—J'ai fait tout ce chemin dans le seul but de vous voir de pr;s, et avec la pr;vision de faire rompre le mariage projet;, si j'avais affaire ; deux jeunes insens;s. Je m'aper;ois que l'un de vous seulement l'est. Par cons;quent, si vous voulez le prendre, vous le pouvez!
—Oh! vraiment! Je n'ai pas d'h;sitation, croyez-le bien! Laissez-moi vous embrasser!
—Embrassez-moi. Merci bien! Et dor;navant c'est un privil;ge que vous conserverez pour toujours, quand vous ne serez pas m;chante!
Pendant ce temps, Hawkins, qui ;tait de retour de sa promenade, avait gagn; le laboratoire o;, ; sa surprise, il se trouva nez ; nez avec sa pr;tendue connaissance Snodgrass. La grande nouvelle lui fut aussit;t communiqu;e: «que le lord Rossmore anglais ;tait arriv;... et je suis son fils, vicomte Berkeley».
Hawkins devint bl;me. Il s';cria:
—Dieu du ciel! alors vous ;tes mort!?
—Mort?
—Oui, oui... c'est nous qui avons vos cendres.
—Elles commencent ; m'ennuyer, ces cendres... j'en ai assez; je vais les donner ; mon p;re, fit Berkeley.
Petit ; petit, le brave s;nateur parvenait ; discerner la v;rit; dans son ensemble, ; comprendre qu'ils avaient eu affaire ; un vrai jeune homme, en chair et en os, et non pas ; une ;me rev;tue d'un corps apparent, gr;ce ; la science de Sellers.
Tr;s ;mu, il d;clara:
—Je suis profond;ment heureux... heureux ; cause de Sally surtout. Nous vous avons toujours pris pour la r;incarnation d'un cambrioleur de Tahlequah, mort en fuite. Ce sera un coup rude pour Sellers lorsqu'il apprendra la v;rit;.
Il entreprit de tout expliquer ; Berkeley qui r;pondit:
—Quelque rude que soit ce coup, j'esp;re que le vieux pr;tendant se consolera de la d;ception!
—Le colonel? Il n'y pensera plus au bout d'une minute, le temps d'inventer un autre genre de miracle pour le substituer ; celui-ci. Il doit d;j; en avoir un, tout pr;par;, ; cette heure! Mais, dites-moi, qu'est devenu l'homme que vous avez repr;sent; ; nos yeux?
—Je n'en sais vraiment rien. Je me suis empar; de ses v;tements par hasard... Je crains fort qu'il n'ait p;ri dans l'incendie.
Hawkins se dit qu'il ;tait temps d'aller ; la gare chercher les Sellers, auxquels il apprendrait les nouvelles, sans quoi on verrait le colonel arriver comme une bombe pour emp;cher sa fille d';pouser un fant;me.
Il y eut de remarquables ;v;nements ; Rossmore Towers au cours de la semaine suivante. Les deux vieux lords sympathis;rent d;s leur premi;re rencontre, sans doute gr;ce ; une diff;rence de caract;re absolue. Et l'aventure se termina par un mariage c;l;br; dans l'intimit;, et non pas fastueusement ; l'Ambassade britannique, comme l'e;t peut-;tre souhait; le magnifique pr;tendant am;ricain.
FIN
Марк Твен. Свинка в клевере. 19-28 часть
© Copyright: Вячеслав Толстов, 2026
Свидетельство о публикации №226053001694
Свидетельство о публикации №226053001694
Рецензии