Незабываемое...

       Девятое мая в нашем общем восприятии сложно, хотя, понятно, свято, священно и весьма пафосно в самом прямом, приземлённом для каждого советского (никогда не бывшего!) человека. Ибо День Победы, это не только Оборона Брестской крепости, отпор неприятелю под Москвой, Сталинград, Курская дуга … и далее, вплоть до «боёв за город Будапешт» и штурма Берлина! Для простого россиянина, чьи предки в той или иной степени пережили годы оккупации фашистской сволочи, Война, та самая, Великая Отечественная, складывается из воспоминаний наших, зачастую уже ушедших от нас в лучший мир родственников. Уже кроме устных рассказов ничего не осталось… А, уйдём мы – память может и истлеть… Один Бог знает, какие дела во время оккупации происходили…

       Мои корни произрастают из Брянщины. Брянская область клином врезалась в Белоруссию с северо-запада (Гомельская область) и Украину (западная часть – Черниговская и Сумская области). Брянщина в годы оккупации была ещё частью Орловской губернии (области), и областью стала лишь в 1944 году. Говорить о том, что родина моя была едина в борьбе с оккупантами, увы, не приходится: с одной стороны, мощнейшее партизанское движение, вплоть до формирования органов Советской власти в городе Дятьково в условиях фашистского окружения, до коллаборационистской Локотской республики…

        Ну, да, не об этом. Хочется поговорить о простых людях. Об их восприятии войны, о влиянии войны на жизнь простых людей, оказавшихся, волею судеб, в непростой, если не сказать, противоестественной ситуации…

       Моему деду, Егору Васильевичу, на момент начала войны было уже 40 лет, бабушке, Марии Ивановне, 36. Жили они в деревне Антоновка Брянского района в 10 километрах от Брянска. Но, следует отметить, что сама деревня Антоновка, словно стрела, вытянулась с востока на запад, а вот дом, где жили мои бабушка с дедушкой, находились несколько на отшибе, в стороне от основных строений. Буквально, до полукилометра.

       Некий хутор из четырех хозяйских строений. «Кочерга» - так прозвали это поселение антоновцы.
       Думаю, понятно, что сумятица первых месяцев войны, не предполагала мобилизацию моего деда. Тем паче, что у него с бабушкой на момент начала нашей безмерной трагедии Страны Советов было шестеро детей, в том числе и моя матушка, на тот момент предпоследняя средь детишек.

       И, вот, представьте! Сухой жаркий октябрь 1941 года. Металлический лязг танковых траков, невыносимый запах то ли солярки, то ли бензина, пылища – невообразимая. Температура воздуха за 30 градусов по Цельсию.
       Перед домом копошатся (играют) дети в возрасте от 1.5 до 6 лет, бегают куры, гуси, утки…
       Шумно давя на гашетку газа, водитель-механик авангардного немецкого танка, тем не менее, резко тормозит перед детско-птичьем двориком, бабушка моя, Мария Ивановна, аки клуша, выбежала и, шалью, первое, что схватила из дома, пытается прикрыть всех: и детей (безусловно!),  да, и живность птичья весьма пригодиться может! Детские визги, кудахтанье, кряканье, гаганье. Полная растерянность бабули (тогда солидной, уверенной в себе женщине-матери). НО! ДЕТИ! И этим всё сказано!
       Из люка танка появляется обескураженный офицер (Точные немецкие карты – самые точные карты в мире!»):
- Мамка! Это АнтонОвка?
       На что, моя любимая бабуля, абсолютно не задумываясь, выдала:
- НЕТ, это не ОСТАНОВКА, езжайте дальше!

       Что, собственно, танковая колонна и исполнила. И, да, на «кочерге», за всё время немецкого присутствия в целом, на хуторе этих безобразников не было. Зато партизаны, не часто (дети!), но – хаживали…

       …Пришёл сентябрь 1943 года. Освободили города Брянск и Бежица. Освободили и деревеньку моей матушки… 

       Дедулю моего, естественно, призвали. В руки дали ту самую винтовку Мосина, которая , будучи трёхлинейкой, когда-то творила чудеса, а для мужика, у которого кроме церковно-приходской школы, обучившей его кое-какой грамоте, и бросили в атаку, ничего, акромя пуляющей палки не представляла… Я тысячу раз пытался уточнить у дедушки, где произошла трагическая ситуация, когда и где его ранили, – не помнит…

       Но, вернёмся на Кочергу. Дед – мобилизован. Налёт немецкой авиации. Осколок разорвавшейся бомбы, разбив окно, влетает в хату, и поражает свадебную фотографию, коя в рамочке висит на стене, прямо в правую щеку Егора Васильевича.

- Не жилец!
- Маня! Жди похоронку!

       И, что самое страшное, похоронка – ПРИШЛА!
 
       Только баба Маня моя в это не поверила! И – ЖДАЛА!

       Как потом оказалось, дедушка, едва ли не в первом бою, будучи посланный в атаку, получил контузию и осколочное ранение правой щеки, с повреждением языка. С учётом сложностей, связанных тогда, конец 1943, начало 1944 года, когда во главу угла ставилось продвижение вперёд, на Берлин, а не конкретный человек…

       Спустя  почти полгода , пролечившись в разных госпиталях, заросший (бородатый), безмолвный (немой) дед постучался в родной дом, где, кроме супруги и детей его никто не ждал, почитая  его сгинувшем на полях сражений
.
       Дедушка выжил. Не без труда, к нему вернулась речь. Нет! Он не был сотрудником райкома, он работал простым кочегаром, воспитывая при этом шестерых детей. Правда, средний, Николай, в возрасте 14 лет уже после освобождения от захватчиков, году в 1945 попытался разминировать неразорвавшуюся авиабомбу… Погиб…

       Но, 1947 году бабушка родила моего дядю – Вячеслава. Так что, её медаль- «Материнская Слава», более чем заслуженна.

       Я понимаю, что всё, о чём я написал, это всего лишь мелкие камешки судьбы, но ведь и они могут сложиться в грандиозную мозаику ИСТОРИИ.

       Покуда мы – помним, мы – ЖИВЫ!