Повесть о Микки-Маусе, ч-2, а, б, в-1...

ПОВЕСТЬ О МИККИ-МАУСЕ, или ЗАПИСКИ УЧИТЕЛЯ... (2012 г.)

Сюрреалистическая мистерия с элементами жанра философского диалога...

Мужчина среднего возраста, писатель, музыкант и учитель словесности в одном лице, подводит итоги своей жизнедеятельности и в попытке осмыслить свой личный экзистенциальный опыт полностью теряет связь с реальностью, но, к своему же удивлению, искренне этому рад…


Часть Вторая: "СКЕРЦО ДЛЯ ЦУЦЦИКЕРСЦА"


А

После того, как я вернулся в наш мир, первые лет семь я вообще не вспоминал о Микки-Маусе. Сначала я даже не умел говорить. И даже не понимал, зачем это нужно.

Где-то к концу первого года после моего возвращения я постепенно стал понимать, что такое речь и даже страстно захотел научиться говорить сам, но слова никак не давались мне. Я всё лопотал и лопотал, не зная отдыха и стараясь изо всех сил, но несколько полная женщина с толстой рыжей косой, которая постоянно была в то время рядом со мной и которая, как я уже постепенно понял, называется «мама», всё никак не понимала меня. Я сердился и в неистовстве бросался звеньями пластмассовой пирамидки…

Конечно, это не делало моё лопотанье для неё более понятным, но, долго ли коротко ль, в конце концов говорить я всё-таки научился.

Да, повторюсь, ни о каком Микки-Маусе первые годы я даже не вспоминал, как и о многом другом, то есть обо всём том, что со мной было до того, как нас с Микки убило народное Быдло.

Я не помнил ничего ни о Миле, ни о ЛисЕве, ни о чём другом. Всё как будто началось заново; всё выглядело так, будто я просто родился на свет, и никогда прежде тут не был. Я действительно был ребёнком, а в голове у меня поначалу был какой-то странный серый туман. И уж конечно, очень долгое время я не помнил, как я здесь оказался. Всё как будто начиналось лишь с этих адских перегрузок в том страшном туннеле, который жестоко сдавливал меня своими стенами, толкая при этом вперёд…

Уже потом, много лет спустя, я всё вспомнил. Очень, очень не сразу. Когда, например, я впервые увидел Милу, я, с одной стороны, сразу понял, что она будет моей женой — вот просто так точно будет и не может никак быть иначе — но сказать, что я уж прям что-то вспомнил — нет, этого сказать никак нельзя. Когда же я впервые увидел Ольгу Велимировну, то, конечно, она мне сразу понравилась, и я бесчисленное множество раз во время подростковых своих мастурбаций представлял, что вытворяю с ней нечто запредельно, на свой юношеский взгляд, неприличное (хотя с возрастом я и понял, что скорей всего ей бы понравилось то, что я делал с ней; да потом мы и впрямь с ней в одной из жизней стали любовниками) — да, это всё было, но понять, то есть вспомнить, как оно всё было на самом деле; отчётливо осознать, что на сей раз я родился на этот свет потому, что на том свете имел с Ольгой секс на бильярдном столе при большом скоплении любопытных завсегдатаев того ещё потустороннего кафе, что она сладко и бурно кончила, и стенки её истекающего адским соком влагалища стали волнообразно сжимать мой член, каковые сокращения постепенно перетекли в сокращения уже вовсе не вокруг члена, а вокруг моей головы, то есть я внезапно уже весь оказался во влагалище, но уже другой Ольги, той, что впоследствии внушила мне, что она называется «мама» — нет и ещё раз нет, всё это я понял только тогда, когда мне почти исполнилось 39, когда я пережил уже почти всех, кого когда-либо всерьёз уважал: Христа, Пушкина и других, не говоря уж о Лермонтове, Джимми Моррисоне и Курте Кобейне.

Конечно, понять такое непросто. Многие так и живут всю жизнь, не догадываясь, не зная истинной правды, истинной причины того, что отважно называем мы бытием. А если кому-то и удастся такое понять, то ему обычно делается, мягко говоря, страшно, и весь остаток жизни он, как правило, тратит на то, чтобы скрыть эту правду от себя самого; на то, чтобы найти во внешнем мире, в беседах с людьми, в заботах о ближних, хоть какие-то зацепки, чтобы позволить себе считать, что это неправда, что всё это лишь показалось; мол, с кем не бывает или что-то в подобном роде...

В отличие от таких людей, я решил на этот раз так не делать. Да и плюс к тому мне стало казаться, что на сей раз я попросту не имею на это права, права на ложь самому себе…



Б

Когда я понял, кто я на самом деле — понял, что я здесь уже не впервые, а самое главное — не впервые здесь именно Я — я поначалу не знал, что и делать.

Ещё в той, прежней, жизни я грешил тем, что часто не понимал, зачем вообще всё это надо: жить. И ещё в той жизни я мог играть в любую игру, правила каковых игр навевал мне первый встречный божественный ветер.

Добро: не делать другому больно — пожалуйста! А потом, хоп, правила меняются, и добром вдруг становится крушить святыни и ломать случайные судьбы во имя далёкой великой цели — тоже пожалуйста! Да и сколько угодно вариантов, но главное — всё пожалуйста! И всех можно оправдать! Хотя бы потому, что кто бы и чем бы ни занимался — всё это по сути лишь варианты копанья в говне в поисках золотых зёрен, которых на самом-то деле и в природе-то нет — разве что в виде легенды о том, что быть может они существуют; быть может кому-то и повезёт, почему нет, но только если не копаться в говне, то ведь никак не узнаешь, правда это или нет, существуют ли золотые зёрна в действительности или это лишь сказка.

Поэтому не копаться в говне нельзя. Ведь то, что пока их никто не нашёл, не значит ещё, что их нет! Просто говна очень много! И пока его всё не переберёшь, истины не узнаешь.

А говна действительно очень много! Его как раз ровно столько, чтобы вместить всю историю человечества! И только когда последний человек на земле испустит наконец дух, можно будет увидеть, сдохнет ли он с зажатыми в окоченевших кулаках золотыми зёрнами или всё-таки с пустыми руками…

Да и то, как это можно будет увидеть, если он — последний человек мира! Нет, получается, что этого не удастся узнать никогда. Есть ли золотые зёрна в действительности или это лишь миф, лишь морковка, что вешают на палке перед мордой упрямых ослов, чтобы заставить-таки их продвигаться вперёд…

Да, повторюсь, всё это мне было известно ещё и в той жизни. Да и в этой, которая, как я уже говорил, за исключением мелких деталей была, как две капли воды, похожа на прошлую, в принципе, в общем и целом, я думал о природе вещей примерно то же, что и тогда. Отличие было только одно: в новой жизни не было Микки-Мауса…

На 39-м году жизни, когда я всё вспомнил, я вспомнил, что на самом-то деле он обязательно должен быть! Абсолютно точно! Никак не может быть по-другому! Я точно помню! И теперь я был в этом уверен. Уверен в том, что я точно помню, что он должен быть; что то, что я помню, я действительно помню… Но… Его не было!..

Его не было… Он точно должен был быть, но… его не было… И я, в силу вышеописанного строя своей бессмертной души, совершенно не понимал, что мне делать и надо ли с этим что-либо делать вообще.



В

Постепенно я вспомнил наш последний с ним вечер в потустороннем кафе. Постепенно я вспомнил, как сладко мне было в тёплом и влажном влагалище Ольги. Постепенно я вспомнил, как одновременно нежно и страстно оно, влагалище Ольги, стало сжимать мой член и… постепенно я совсем потерял покой…

Что же, что же произошло после того, как я весь целиком попал в плен к влагалищу собственной матери? Что не получилось у Микки-Мауса? Может Ольга просто ему не дала? Или может она не успела кончить в отпущенный срок?

В принципе, это весьма вероятно. Да, конечно, нельзя забывать, что ведь всё-таки Микки — мышь, и неизвестно, обладает ли Ольга настолько развращённым воображением, чтобы находить это аспект сексуальным.

Другое дело — я. Тут всё довольно просто. Она знает меня ещё с периода моего пубертата, когда я был так трогателен и забавен. Плюс к тому, вся эта катавасия с «Египетскими ночами» — едва ли в этом не было её тайного лукавого коварства. Да и вообще, можно ли озадачить подростка вопросом о цене за ночь с Прекрасной Царицей, которая ещё и существенно старше, то есть сексуальней, и ни разу, хоть мимоходом, не представить себя на Её месте, а меня на месте юноши, согласившегося принять смерть только ради того, чтобы среди прочего напихать ей, царственной особе, в её сладкий рот!..

Нет, вряд ли, думал я. Да, кстати, и муж её несколько младше неё. Да, думал я, скорее всего Микки-Маус не возбудил её настолько, чтоб она разрядилась за такой малый срок. А значит, он попросту не успел вернуться в наш мир, и Быдло убило его по-новой, и теперь он на каком-то ещё более том свете, чем тот.

Короче говоря, время шло, а я только понапрасну ломал себе голову, так ничего и не зная наверняка и нисколько не приближаясь к разгадке. Короче говоря, в конце концов я понял, что мне ничего больше не остаётся, как разыскать Ольгу. Конечно, если я хочу вернуть Микки-Мауса или… или хотя бы узнать, что с ним произошло.

Ещё в предыдущей жизни, как только я овладел интернетом, я пытался её найти. То есть ещё до того, как в одной из жизней мы стали любовниками. Там, в одной из жизней, где мы в конце концов стали любовниками, я так и не нашёл её через сеть. Мы просто в какой-то момент случайно встретились в метро: просто как бывший ученик и бывшая учитель.

То был довольно удачный день. В том смысле, что я неплохо выглядел, что для такого затюканного всякой бытовой быдляцкой ***нёй человека как я, увы, редкость. Однако такие дни, когда я сам себе нравлюсь и вообще ощущаю себя, как говорится, в ударе, хоть редко, но всё же случались со мной. Во всяком случае, в той жизни, где однажды мы встретились в метро и через некоторое время стали любовниками.

Ольга узнала меня не сразу. Возможно, она не узнала бы меня вовсе, но я, не желая испытывать её терпение, сразу представился. Наши лица озарились радостью постепенного узнавания прежних, почти забытых черт. Мы уже начали о чём-то говорить, но делали это несколько машинально, в то время, как продолжали изучать всё-таки несколько изменившиеся за семнадцать лет, что мы не встречались, лица друг друга.

Просто если б мы делали это молча, мы бы оба испытывали неловкость. Словом, в той жизни всё получилось более-менее просто и как бы само собой.

Мы обменялись номерами мобильников, а дальше, сами понимаете, дело мастера боится: я знаю, как разжигать желание в женщинах, которые меня старше, при помощи sms-переписки. Где-то через месяц Ольга, разумеется, сама от себя такого не ожидая, отдалась мне в студии звукозаписи, где я тогда работал.

Но… всё же это была другая жизнь, чем теперь. И ныне я далеко не всё о ней помню. Я, например, не могу вспомнить, был ли в той жизни Микки-Маус; был ли он в ней хотя бы в виде проблемы, как в этой, в которой его хоть и нет, но я только о нём-то и думаю.

И я, например, не помню, как я попал в ту жизнь, где мы с Ольгой в конце концов стали любовниками. Несомненно, моя мать и в той жизни была моей матерью, и её тоже звали Ольгой, то есть так же, как мою Клеопатру, но вот чтоб помнить, что перед тем, как начались мои роды, я имел секс с Ольгой на бильярдном столе в потустороннем кафе, как, например, я отчётливо помню это про жизнь настоящую — нет, в той жизни я ничего такого не помнил. Ни о том, как родился, ни о том, был ли там вообще Микки-Маус. Но… зато в той жизни мы с Ольгой всё-таки стали любовниками, а в нынешней я никак не могу её отыскать! И даже не уверен, что я хочу, чтобы мы стали любовниками и здесь.

То есть, Ольга прекрасна — спору нет, и я бы с огромным удовольствием по разу переспал бы вообще со всеми Клеопатрами Мира, но… в этой-то жизни мне в первую очередь необходимо найти Ольгу затем, чтобы спросить её, что же произошло с Микки-Маусом. А секс… Ну-у, в общем, конечно секс, да ещё и с Ольгой — это прекрасно (как и сама Ольга!), хотя… хотя, конечно, в этой жизни, в отличие от предыдущих, я слишком хорошо помнил, чем он может закончиться…

Словом, в этой жизни секс с Ольгой не был самоцелью. Как говорится, желательно, но… необязательно. Другое дело — вопрос о Микки-Маусе.

И я начал искать Ольгу. Я понимал, что сейчас у меня больше шансов, чем 12 лет назад, когда я сам только открыл для себя интернет. Ведь за эти годы его открыли для себя даже наши родители, а Ольга старше меня всего на десяток лет!

В той жизни, где мы стали любовниками, мне, помнится, так и не удалось найти её в Сети, но зато всё получилось как бы само собой и без виртуального мира. В этот же раз она нужна была мне в первую очередь именно в письменной форме, потому что мне нужна была её самая что ни на есть живая душа, её я истинное, которое всегда ускользает при так называемом живом общении...


ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...


P. S. Полная версия книги доступна в большинстве ходовых электронных библиотек: litres, ozon, wildberries, MTC-строки и так далее...))) Как в электронном виде, так и в формате "печать по требованию"...

Если вы не богаты рублём, но вам хочется иметь сие произведение в своей личной библиотеке, то хрен бы с ним, с деньгами (не ради денег всё это пишется, понятно дело), вот прямая ссылка от Автора на архив во всех ходовых форматах (epub, fb2, mobi и pdf) - https://disk.yandex.ru/d/qV5kWsvI58g56g
(Рекомендуем формат PDF, так как именно он соответствует правильной авторской вёрстке с правильными шрифтами и иллюстрациями...))

P. P. S.
- А Вас вообще интересует чужое мнение о Вашем творчестве?
- Хорошее - да, плохое - нет...))

Доп.инфа + общение - Homo Fucking VK...))