В дерзости свое любознательной

      В дерзости своей любознательной
     Передо мной пожелтевший от времени скромный диплом «члену славной дружины Кольских землепроходцев Александру Федоровичу Лозовому, в дерзости своей любознательной в земле не только российской, а среди народов Планеты нашей, впервые преодолевшему путями непроторенными рубеж десятикилометровый в толще земной». От имени «владыки царства подземного, всемогущего Плутона» сей диплом подписан начальником Кольской сверхглубокой скважины (СГ-3) Давидом Губерманом. И стоит дата: 14 ноября 1980г.
     Кольская сверхглубокая скважина, получившая государственный индекс СГ-3, входила в программу, утвержденную специальным постановлением правительства СССР, которая предполагала наладку сети из 12 сверхглубоких скважин в разных частях страны, что позволило бы получить более полную картину строения земной коры. Предложение на должность главного инженера геофизического направления в геофизическую партию Кольского отделения ВНИИГИС, поступившее в 1978 году, стало для Александра Лозового совершенно неожиданным. За что он, простой старший инженер Речицкой промыслово-геофизической конторы, в свои неполных 40 лет смог заслужить такое доверие? Мальчишка из деревни, что на Черниговщине, в раннем детстве переживший и фашистскую оккупацию, и послевоенный голод, ступенька за ступенькой познававший геофизическую науку не только сначала в Киевском геологоразведочном техникуме, позже в Ивано-Франковском институте нефти и газа, а, в основном, на практике – «в поле».
     Уже во время учебы в техникуме Саша познал, насколько интересна и своеобразна профессия геофизика, в которой сочетаются необходимость знаний геологии и сложных инструментариев познаний земных недр. Романтика молодость питает, а новоиспеченный техник-геофизик мечтал о горах. Трудился начала в предгорьях Тянь-Шаня в Киргизии, затем перебрался в Таджикистан. В 20 лет стал начальником партии, затем начальником отряда, а позже и начальником участка.
     Судьба исподволь, шаг за шагом, указывала ему путь. Знаменательной на этом пути была встреча с главным инженером геофизической партии, где трудился Лозовой, Ефимом Пятницким. Опытному специалисту понравился молодой и дерзкий руководитель участка. Он следил за успехами и поддерживал молодого геофизика в становлении, в творческих поисках. И был рад, когда Лозовому за разработанный им прибор, который позволял определить место прихвата бурильных труб, в конкурсе изобретателей и рационализаторов Министерства геологии было присуждено первое место. О молодом изобретателе и его «прихватоопределителе» рассказало центральное издательство «Недра», и уже позже Александр Федорович узнал, что кто-то из «штабных» получил лицензию на его изобретение.
     Подобные вещи случались и позже, но Лозовому это было не интересно, его увлекал сам процесс изобретений, рождение прибора, изделия от первых задумок до их воплощения в производство. Рационализаторством Александр Федорович занимался повсюду и увлекал за собой коллег. Так было в Сургуте, куда он перебрался из таджикской экспедиции, а затем в Речицкой промыслово-геофизической конторе, где начал работать  в 1971 году. Здесь в производственном отделе он курировал проведение всех видов геофизических исследований, внедрял новую технику, обучал кадры. Вместе с этим не переставал активно заниматься рационализаторской деятельностью, свидетельство тому многочисленные награды и поощрения, среди которых Александр Федорович особенно дорожит Почетной грамотой центрального правления научно-технического общества имени академика И.М. Губкина и нагрудным знаком Всесоюзного совета научно-технического общества «За активную деятельность в НТО».
     Он не подозревал, что за его успехами в Москве пристально следит его давний сослуживец Ефим Пятницкий, курирующий в Министерстве геологии проведение геофизических исследований в сверхглубоких скважинах. В то время на СГ-3 специалисты столкнулись с непреодолимыми проблемами, решить которые, по мнению Пятницкого, мог только такой дерзкий и любознательный человек, как Лозовой. Александр Федорович тоже понял, что именно к этому готовила его судьба все эти годы: заглянуть вглубь, постичь неизведанное – дано не каждому. В городе Заполярном, где базировалась СГ-3, его радушно встретил начальник скважины Давид Миронович Губерман, позже доктор технических наук, кстати, старший брат Игоря Губермана, поэта, известного своими «гариками». Главным инженером бурового направления здесь трудился еще один представитель «Белоруснефти», первый начальник Речицкого управления разведочного бурения Иван Васильченко.
     Тогда «на счету» СГ-3 было 7600 метров. С каждым метром Кольская сверхглубокая показывала, что строение земной коры значительно сложнее, чем представлялось ранее. Буквально каждый шаг в глубину был откровением. Теоретики обещали, что Балтийский щит, на котором шло бурение, «остыл» и его температура, по крайне мере до 15 км, не превысит 1500 С. Соответственно скважину можно бурить до 20 км. Но уже на 5 км температура перевалила за 790 С, а на 7 – за 1200 С, а на глубине 12 км жарило сильнее 2200 С – почти на 1000 С выше предсказанного.
      Были и приятные события, так на отметке 9400 и до 10500 исследователи вошли в слой, где едва ли не вся таблица Менделеева. И золото, и другие драгоценные металлы. Анализ поднятых с десятикилометровой глубины геологических материалов позволил «состарить» Землю на три миллиарда лет! К тому же выяснилось, что планета внутри гораздо горячей, чем считалось раньше. Не обошлось и без «сенсации». Первой о ней написала некая финская молодежная газета в своем первоапрельском номере. Статью перепечатала какая-то газетка из Сыктывкара. Затем уважаемая в СССР газета «Известия», а за ними «новость» пошла гулять по свету. «Русские ученые докопались до ада, из преисподней слышны голоса грешников!» - вот как она звучала.
      Огромные трудности были у геофизиков. Связанные, в основном, с проведением спуска и подъема геофизических приборов в скважине, когда нагрузка на барабан подъемника доходила до 10 т и из-за передавливания токопроводящих жил возникали нарушения изоляции. Были случаи, когда кабель обрывался под собственным весом. Александр Лозовой нашел решение этой проблемы, проводя спуско-подъемные операции с использованием двух каратажных подъемников и специальных механизмов крепления кабеля на устье скважины, а за его внедрение Лозовой получил авторское свидетельство. За время работы на СГ-3 ему не  раз приходилось принимать нестандартные решения. В то время в проекте участвовало около 200 крупных ученых и специалистов, многие из которых, сталкиваясь с находками Лозового, предлагали ему заняться научной деятельностью, но он только отмахивался: «Тут на сон времени не хватает».
      В июле 1985 года, когда Лозовой покидал СГ-3, глубина ее была уже 12068 м. В 1990, когда на скважине оборвалась очередная колонна, и бурение было прекращено, ее глубина составляла 12262 м. Этот рекорд не побит и поныне!
      Рассмотрев предложение о переходе на новую работу, Александр Федорович остановился на так ему полюбившейся Речице, где в Управлении промыслово-геофизических работ и трудился до пенсии. Всю жизнь Лозовой учился сам и помогал постигать геофизическую науку другим. Своим ученикам он говорил, что собственную обширную геофизическую библиотеку, которую постоянно пополнял, подарит лучшему из них. Так получилось, что библиотека осталась в семье Лозового, потому что сыновья продолжили дело отца. Старший сын Юрий трудится на Ямале, а младший Андрей – начальник Управления полевых сейсморазведочных работ объединения «Белоруснефть». К сожалению, в период пандемии Александр Федорович ушел из жизни, но есть внук и тезка Саша. Он уже понимает сущность того дела, которому посвятили свою жизнь два поколения его семьи. Приходя в кабинет своего отца, он всегда берет с рабочего стола семейную реликвию. На металлическом постаменте с надписью «Кольская сверхглубокая скважина СССР» кусочек керна с глубины 12065 м. возможно, скоро она перейдет в руки третьего поколения семьи геофизиков Лозовых.