Условность Часть 1

 1
  Он сидел возле окна, перебирая суетливо на пыльной полке сборники стихов. На уме у него было пусто, как в бескрайней пустыне Гоби. Он хотел напиться до беспамятства но только стихами. Уселся в свое мягкое кожаное кресло. И открыл толстую, запыленую, книжонку с жирными пятнами на обложке. На пожелтевшей странице, ему сразу бросились в глаза отрывок стиха :
                "О, я хочу безумно жить..."
Блока. И сразу читая в слух, его волю к жизни, Павел утешался и находил что то близкое и родное в его словах. Опьяняло его чтение. Читая дальше этот отрывок в слух, он воображаемо возносился к далёким небесам, к пышным белоснежным облакам, забывая все прошлые события которые произошли с ним. А произошло с ним по истине перелом, всей его аристократической жизни. Лишился он крепкого стержня в жизни. Матушка скончалась загадочным образом. Никто не знает причину её гибели. Первые говорят, что от старости лет померла. Вторые твердят, что это намерение и алчность из круга её семьи. Ведь Марья Лаврентьева обладала солидным капиталом в России. Так что покушаться было на что. Павел же думал что это круг его семьи в этом виновата, то есть придерживался второго мнения общества.
  Сперва не верил в то, что его такие близкие как ему казалось родные, могут поступать как шакалы и гиены, так если дай им волю на это. И долго Павел в это не верил, пока размышляя не вспоминал эти фальшивые условности и ухмылки пред могилой его любимой матери. Что то вроде "вот и одной меньше стало". И те глупые упрёки которые выходили из ртов тех свиней. Мысль не отпускала.  И утешал себя, как малое наивное дитя, что они одной благочестивой с ним крови. Но в то же время сомневался, что можно ли им вообще доверять. Вдруг, открывшиеся дверца окна, прервало его глубокие раздумья. Павел не дал значение этому явлению. Сидя немного размышляя, доводами и причинами вынес вердикт. Словно этому ветру, решил что напишет стих, в котором освободит и выльет все свои томившиеся эмоции. "Долго он восхищался, преклонялся, и набирался знаний в русской поэзии, настало теперь его очередь писать свой манифест" - думал он. А стихи писать то сложно на деле оказалось. Взяв в руки бумагу и перо, он все пытался придумать первые строки. "Не то и это не то" - долго думал про себя. И так испортил почти всю бумагу. Забрызгал каплями чернил все начатые строки. И так на столе у него была сплошная грязь.
  Наблюдал он из окна, которая подалась воле ветра, чащу кедровых деревьев. Деревья все были голые без наряда, и окружали они поместье Лаврентьевых вдоль и поперек. Деревья легко колыхались под натиском ветра, словно дышащая грудная клетка. Вспомнил тогда свои детские года проведённые внутри тех чащ. Как прятались, лазили, играли салки. Помнится ему даже как ключитсу сломал когда упал с дерева. Настолько был увлечен, что даже не заметил, и играл, и кидал мячик той сломанной стороной. После этих ярких мимолётных воспоминаний, в голову Павла ударила первая приготовленная в пылу жару строка.
             " Беспечной речке жизни протекли года,
               Средь тех великих чащ кедровых ...."
  Был отчасти он рад, своими первыми строками. Словно детская радость. Читая эти строки снова и снова, он воображал как стоит перед людьми на сцене. Как они аплодируют ему, и как бурно положительно обсуждают его как великую личность.
  Вдруг в его затемнёную уютную комнату зашла горничная. Та была вся недовольная, с бурундучими щёчками. Она известила Павла, что "довольно здесь нюни пускать, иди приглашения на поминку своей матери пиши".
- А ещё, можешь принести напитка горячего какого нибудь? - сказал он ласково вдогонку уходящей горничной.
Павел грустно вздохнул. Поднял своё тучное тело, и направился свой рабочий кабинет.