С автоматом в глубину

       С автоматом в глубину
      Первый промысловый приток нефти в Беларуси добыт в 1964 году. А вот само словосочетание «нефть белорусского Полесья» появилось гораздо раньше. Еще в 1933 году белорусский геолог Александр Разин в своем докладе в Совнаркоме БССР высказал предположение о наличие на юге Белоруссии нефти. Считается, что другой ученый-геолог, уроженец Речицкого уезда Михаил Громыко показал, где надо искать нефть, «расшифровав» название д. Горивода. Жители этой деревни с говорящим названием в окрестностях Речицы издавна находили в близлежащих болотах лужи черной вязкой жидкости. «Черная грязь» отлично горела и подходила для смазки осей на телегах.
 
    Особую роль в поисках полесской нефти сыграл еще один ученый-геолог Герасим Богомолов. Именно по его настоянию в 1938 году первая скважина с помощью колонкового бурения начала строиться вблизи д. Давыдовка нынешнего Светлогорского района. Впервые же «вскрыли вены» Припятской впадине летом 1953 года под Ельском. Здесь забил первый фонтан белорусской нефти со скромным дебитом, но это вселяло уверенность в наличии углеводородов на Полесье. Подтверждением этому стала скважина №8 под Речицей, рядом с уже упоминавшейся д. Горивода, где 20 августа 1964 года забил первый промышленный фонтан белорусской нефти.

     Первые уроки геологоразведки показали, что без сложной буровой техники, высокотехнологичной  аппаратуры поиск нефти и ее добыча невозможны. Научно-техническую революцию в геологии связывают с необходимостью расширения геологоразведочных работ в Западной Сибири, где замаячили перспективы гигантских залежей углеводородов. Старые геологи так же говорят о решающей роли в этом молодого министра геологии СССР Евгения Козловского, уроженца д. Довск, что стоит на трассе Гомель-Могилев. Евгений Александрович, кстати, здравствует и поныне.

     Одной из его идей стало желание создать буровой станок-автомат. Так в 1973 году на опушке соснового леса на железнодорожной станции Демехи Речицкого района начал монтироваться станок с милым названием «Ленинградец», который призван был стать первой буровой автоматической установкой в Советском Союзе. В это время кроме Западной Сибири Министерство геологии начало активно расширять работы на морских шельфах, и предполагалось, что автомат станет здесь реальным подспорьем. Автомат должен был сократить штат нефтеразведчиков (установку планировалось обслуживать вахтой только из трех человек: бурильщик, помощник бурильщика и электрик) и улучшить условия работы на буровой.

     Научным центром новой разработки стал Всесоюзный институт техники разведки, расквартированный в Ленинграде. Почему местом организации полигона была выбрана Речица доподлинно не известно. Скорее всего, рассчитывали на высокую квалификацию местных кадров, интересна геологам была и своеобразная горно-геологическая структура Полесской впадины. Так или иначе, но первое название новое предприятие получило Днепровская нефтеразведочная экспедиция глубокого бурения треста «Белнефтегазразведка».

      Возглавить ее доверили 32-летнему Станиславу Здоровцу, до этого работавшего начальником производственно-технологического отдела Речицкой нефтеразведочной экспедиции. Вскоре в Речицу начали поступать узлы, механизмы и комплектующие части новой установки. Интерес к новому предприятию проявили Гомельский облисполком и речицкие власти, а всесоюзная газета «Известия» обеспечивала информационное сопровождение нерядового события – следила за рождением уникальной установки и ее первыми «шагами».

     К середине 70-х в проекте уже участвовало до трехсот человек, включая разработчиков из ВИТР. Их идеи в производство воплощали местные специалисты. Учитывая значимость проекта, заработная плата в экспедиции была выше, чем на местных предприятиях, поэтому удалось «переманить» из объединения «Белоруснефть» буровиков, на Гомельском химзаводе нашлись отличные электронщики, «Гидропривод» поделился своими профильными специалистами. Виртуозы токари и слесари нашлись в Речице. В специально созданных мастерских они дорабатывали и вносили конструкторские изменения в узлы и механизмы новой установки. В проект вкладывались большие деньги, но великим был и спрос.

     С проверкой использования государственных средств в Речице побывал даже всевластный председатель Госплана СССР Николай Байбаков. Министр геологии СССР Евгений Козловский постоянно интересовался ходом работ по созданию автомата и даже помог в налаживании выпуска на одном из российских заводов труб для буровой – автомата со специальными резьбами. Он и сам побывал в Демехах, когда здесь проводилась государственная приемка первого станка. Тогда в апреле 1975 года в Демехах в автоматическом режиме был проведен весь цикл спускоподъемной операции. Хотя это был «Ленинградец» -- небольшой станок грузоподъемностью всего 50 тонн, но первый успех окрылил. К работам в Речице проявили интерес и Министерство нефтяной и Министерство газовой промышленности. Проект под свое крыло взял Комитет по науке и технике при Совете Министров СССР. Днепровская экспедиция была преобразована в Гомельское отделение Специального проектно-конструкторского бюро Буровых автоматов (СПКБ БА).
 
     С легендарного завода «Уралмаш» прибыл новый мощный санок «Уралмаш-125». К проекту подключились НИИ «Электропривод», Харьковский завод тяжелого машиностроения. Параллельно с наладкой станка в СПКБ БА разрабатывалось оборудование, обеспечивающее работоспособность установки. Коллектив конструкторского бюро состоял из талантливейших инженеров, уникальных специалистов. Однако работы по проекту шли тяжело.

      «Раз за разом выявлялись все новые технические просчеты, -- вспоминает Николай Сазонов, возглавлявший Гомельское отделение СПКБ БА с 1985 года. – Но, в конце концов, наши специалисты добились того, что автоматический элеватор работал, как часы. Много проблем было с электроникой. Дело в том, что на станке использовалось более 1000 электрических контактов! Просто по теории вероятности они не могли в одно время быть исправными все. Один подгорел, другой отошел от тряски. Вот если бы в то время были современные матричные схемы! Но все же мы пробурили в районе д. Солтаново скважину глубиной около 3000 метров. Государственная комиссия приняла станок, и вскоре мы передали его в Мозырскую НРЭГБ, где он успешно эксплуатировался несколько лет».

      Второй станок «Уралмаш-125А» завершен не был. К концу 80-х годов начало сокращаться финансирование. Однако работа СПКБ БА запомнилась тем, что в Речице начало свою жизнь новое направление организации работ – система автоматической оптимизации бурения. После распада СССР оба станка были переданы на баланс объединения «Белоруснефть». СПКБ БА преобразовалось в предприятие «Речицанефтемаш», которое занималось выпуском специальной продукции, в том числе и для «Белоруснефти». В 2002 году оно вошло в состав объединения.

     Сегодня, вспоминая этот проект, специалисты говорят, что сама идея буровой-автомата опережала возможности ее технического исполнения, но это был несомненный прогресс в технологии бурения. В одном из своих последних материалов об уникальном проекте в Речице газета «Известия» писала, что установка «Уралмаш-125А» станет важнейшей для нескольких отраслей народного хозяйства СССР. Но чтобы приступить к серийному выпуску автоматов, был необходим долгий и нелегкий путь испытаний, переделок и доработок. На это история времени не отпустила.