Воспоминашка 1

                1
       Закончив медицинский институт в конце 80-тых годов прошлого века я был распределен в небольшую верхневолжскую ЦРБ. Город, где располагалась сия больница, знаменит своей колокольней, окруженной со всех сторон водой. Поскольку лечебное заведение было небольшим, то проходить интернатуру мне пришлось (к вящему моему удовольствию) в областном центре, в специализированном хирургическом отделении. Мне там весьма понравилось. Да, и я, явно пришелся ко двору. Во всяком случае, руководство как больницы, так и отделения (заведующий – заслуженный врач РСФСР) всерьез рассматривали мою кандидатуру как будущего ординатора.

       Законных причин остаться у меня было маловато. Если только не родившийся в начале года сын. Но, увы, не я его рожал. Но не рисковать, плыть по воле волн? Это точно не моё. Набравшись храбрости, точнее наглости, обратился в местный Департамент здравоохранения, где Главный хирург отказом указывая на дверь всё же дал вектор для направления моих сизифовых усилий на перераспределения. Побывал я и в Союзном Министерстве на Рахмановском, в Республиканском, которое тогда располагалось в одном из флигелей того самого Белого Дома, что неоднозначно прогремит на весь Мир через 4 года демократическим фейерверком, а потом еще через 2 всемирным позорищем как мишень для расстрела из танков… Тогда в обоих Учреждениях со мной весьма любезно пообщались, развели руками, пожелали «успехов и всего хорошего». Пока я странствовал в поисках «свободы и справедливости» моё «распределительное» место оказалось занято моим однокашником, одногруппником и просто хорошим парнем Гией.

       Оставшись без места, на чём по молодости и глупости хотелось «сыграть», я не стал свободен. Государство по- прежнему требовало моей отправки «на галеры». Вновь аудиенция с Главным хирургом в Департаменте. Предложено 4 места. Поскольку родом я был из других краёв, то решил взять паузу и провести рекогносцировку. Под улюлюканье, угрозы пропадания и этих вакансий и попадания в жутко отдалённую участковую больницу, я помчался … на автовокзал изучать расписание рейсовых междугородних внутриобластных автобусов. Среди предложенных адресов один мне пришёлся по вкусу. 120 км от областного центра. Автобусы ездят каждые 2-3 часа… Моё! Вернувшись на приём к высокому медицинскому Чиновнику, «Марлезонский балет» продолжился. «Ты понимаешь, здесь ситуация сложная - хирург заболел туберкулезом, а вдруг он через год выздоровеет?...», сказал Хирург Области и осёкся, поняв, что ляпнул лишнего. «Опять, моё», - решил про себя я, а вслух начал настойчиво канючить именно этот районный центр, именно эту ЦРБ. Высота была взята. Кстати, хирург действительно заболел туберкулёзом, действительно выздоровел (через 2 года), но вынужден был переквалифицироваться в районного фтизиатра.

      Срок я мотал в славном зелёном посёлке с населением в 10 – 12 тысяч человек (Всего в районе, по тем временам, население составляло 25 тысяч). Спустя год отсидки так заплёл в косички мозги  Главному врачу, что был отпущен полюбовно восвояси. Причем покинуть «узилище» мне удалось как в сказке, улететь, правда не на ковре- самолёте, а в качестве сопровождающего тяжелого больного в Областную больницу, бортом санитарной авиации. Тогда для таких целей применялся Великий Трудяга АН-2! Успешно трудоустроился в той самой больничке, где меня ждали. Прошло полгода… Но Мир не без добрых людей. Благодаря усилиям ещё одного моего однокашника (сейчас он пребывает в Земле Обетованной), был уличён, осуждён, прикован к позорному столбу, показательно высечен и приговорён к камбэку в ту же ЦРБ. На коллегу я зла не держу. Вряд ли он, сидючи в не менее славном посёлочке, просчитывал сию то ли карточную, то ли шахматную партейку. А решение о моей ретурнизации застало меня, когда я учился в НИИ Туберкулёза на Лосином острове лазерной хирургии. Но возвратился я не «падшим ангелом» и не «демоном поверженным», а с гордо поднятой головой, хотя и весьма ощипанным, но – не побеждённым! Даже умудрился заполучить от этого кое-какие дивиденды на будущее.

      И вот наступает середина мая 1990 года. Мне оставалось служить до середины июня за счёт недогуленных отпусков, донорских дней и пр. И тут случилось!...

       Но прежде пару слов о той ЦРБ, что приютила меня, научила самостоятельности в принятии решений, решительности, открытости, любви к нашей непростой профессии, трепетному и вдумчивому отношению к пациентам, жизни, в конце концов! Она располагается практически в сосновом бору. Вокруг деревья, белки, вороньё и прочая живность. Это территория бывшей барской усадьбы, в главном и большом здании когда-то располагалось хирургическое отделение. Это одноэтажное бревенчатое здание будто пропиталось болью, кровью, потом, страхами выживших и погибших пациентов, вокруг которого обильно высажены кусты персидской сирени, которые вот-вот зацветут (май на дворе!). Но слава Богу, меньше чем за два года до описываемых событий отдельные корпуса отделений собраны не в слишком удачное, но новое 4-этажное здание. Новоселье случилось как раз во время моей «творческой» командировки. В нём только с зимы заработал лифт. Рентгена нет. Оборудование давно закуплено, но не смонтировано. Всё по-советски!

       Если помните, конец 80-тых знаменит начавшейся экспансией москвичей и примкнувших к ним ленинградцев на деревенские территории соседних областей. Мой район эта «беда» тоже затронула. Представьте, московская семья приобрела заброшенный домик в деревне со странным названием Трестна. На майские всё семейство отдыхало и работало на Земле. Прошли Праздники – уехали, оставив на хозяйстве 70-летнюю бабушку. Способ общения в 1990 – телеграф или телефонный «межгород». Что-то бабке потребовалось сообщить родственникам, для чего она поплелась на почту. Почта в Трестне располагается в низине между двух холмов, на высоком фундаменте. И надо же такому случиться, как раз в это самое время на почте идёт полным ходом ремонт: меняют пол. От входа до окошка оператора проложены две доски. Дело происходит в субботу, середина дня. На почте – никого. И вдруг появляется бабуленция в толстенных очках после удаления катаракты, и где-то на полпути к оператору «ныряет» в подпол. Данная территория находилась в зоне ответственности  участковой больницы, где главенствовал тогда ещё один мой однокашник, Николай. Он туда примчался. Не без труда извлёк из «подземелья» тётеньку, которая при росте1,65 метра весила все 100 кг. Поставил диагноз – вывих правого плечевого сустава и повёз в хирургию, где и дежурным врачом и дежурным хирургом был ваш покорный слуга.  Как сейчас помню эту бабулю: грузная, в очках-лупах, в зелёном байковом халате с разноцветными «огурцами»!

Клинически диагноз я подтвердил сразу. Надо делать рентген. Но, в стационаре его нет! Даже переносного, «гуся лапчатого»!. Везти в поликлинику? Уже 14.00, суббота. Рентгенкабинет уже не работает. Можно, конечно, вызвать дежурного лаборанта. А это 2 суровые тётеньки средних лет, которые явно в это время заняты посадкой картошки и вряд ли будут довольны вызовом. Наживать врагов на излёте ну никак не хочется. Да и бабусю жалко – настрадалась пока доставали, пока везли (где-то 40 км от районного центра). Принимаю решение вправлять без снимка. Обколол место вправления от души. Но пациентка натерпелась, зажата, напряжена. Ничего не получается! Нужен наркоз. Анестезиолога в ЦРБ нет. Есть только анестезистка – медсестра специально обученная, которую мы в таких случаях обычно вызываем. Но это такая фифа послебальзаковского возраста, которая точно ни в жисть не простит срыв ее сельскохозяйственных планов. Деревня-с! Что делать? Достаю из кармана ключ от сейфа с наркотиками, передаю рыженькой, полненькой, но весьма проворной дежурной медсестре: «Ленка – давай!». И Ленка даёт «по вене» сомбревин (был такой неоднозначный венгерский препарат). В секунду вправляю вывих. Но… Ах! Моя больная начинает синеть! Остановка дыхания и прочая. Тут предо мной проносится ВСЁ… Как ноне бы сказали: «Всё не по протоколу!». Диагноз не подтверждён, самовольное применение наркотических средств… Моё катапультирование из ЦРБ тает в тумане. В памяти всплывают жена, дети, особенно Машка, которая только в конце марта родилась. А за окном светит майское солнце, стройные сосны, вот-вот зацветёт персидская сирень…И немым укором глядят на меня пустые окна старого хирургического отделения…

        Ну что ж, Коля рядом…  И мы с ним 40 минут, попеременно меняясь, осуществляли реанимационные мероприятия. Запустили! Обошлось! Только потом «божий одуванчик» всё спрашивал меня: «Как же так, упала на правый бок, а болит – левый?» А как объяснить бабуле, что мы с Коляном ей три ребра слева сломали? Что это свидетельствует о качественно проведённой спасательной процедуре… Не поймёт! Но бабушку успокоил и спустя пару дней выписал к взаимному удовлетворению и её, и меня.

      Сразу после празднования Дня медика, который в том году пришёлся на 19 июня, я покинул Славный Зелёный и Любимый Посёлок. И вновь – по воздуху. Опять на АН-2!