Воспоминашка 2

                2
       Стоит только начать… И всё – держите меня крепко вчетвером! Опять нахлынули воспоминания. Если в первой байке я поведал о последних днях своего пребывания в Мохнатихе, то сейчас хочется поведать о первом годе своего пребывания в столь ныне дорогом для моего сердца месте.
 
       В начале августа 1987 я прибыл к месту дальнейшей дислокации согласно предписанию Департамента здравоохранения. Получил вводный инструктаж из уст Главного врача ЦРБ. С ужасом обнаружил, что мне придётся сидеть на поликлиническом приёме, а по стационару у меня будет только 0,5 ставки. Но главный кошмар заключался в том, что район – это преимущественно переломы, рассечения, вывихи, порезы и прочая «нечаянная людская радость», а я за время интернатуры ну ни дня не провёл в травматологическом отделении! Что делать? Что, что… На амбразуру!

       И вот моё первое самостоятельное врачебное дежурство по ЦРБ. Проходит оно в том самом одноэтажном бревенчатом здании бывшей барской усадьбы. Одноэтажное строение метров на 30-35 растеклось вдоль асфальтированной улицы, а за ним лес. К нему прилегают два флигеля: малый, с расположившейся в нём ординаторской, сестринской и кабинетом старшей медсестры, и второй, значительно больший, где приютился операционный блок. Ровно посередине фасада здания административный блок: Приемная, секретарша, Главный врач. Вековые корабельные сосны давным-давно притёрлись друг к другу, не скрипят, усердно греют. Потолки высоченные, окна – здоровенные. Зато пол, подернутый старым, мрачным и заплатистым линолеумом невообразимо коричневого цвета, где-то предательски скрипит, где-то хулигански проваливается. Всех неясных больных, паче травмированных, али с хирургической патологией везут сразу сюда.16.30. Скорая помощь привозит пострадавшего с вывихом плеча. Поджарый, рост за 180, лет 30. Именно тогда я впервые узнал о том, что рентгеновское обслуживание населения в районе в основном осуществляется в весенне-летне-осенний период до 16 часов. При этом прозвучала из уст перевязочной медсестры, уже готовой к эвакуации в родные пенаты, загадочная, для меня, «непосвящённого» фраза: «Застрахованный?». Оказалось - нет. Значит «возиться» с рентгеном не надо(т.е. с «Госстрахом» не связанный человек, нет страхового Полиса по «нонечному»), и соответственно, пребывание на работе у медработницы не затянется…
       Да! А я? Впервые живьём вижу вывих. Мандраж по полной. А тут ещё перевязочная заполняется дежурной постовой, старшей, процедурной, группой «поддержки» из оперблока. Даже вечно пьянененькая, размером с Дюймовочку, неопределяемого возраста санитарочка оказалась трезвой и пришла поглазеть на «юного фершала»( так меня поначалу называли за глаза). В голове цунами мыслей. Толи земля дрожит, то ли меня лупцует лихорадка. Это потом я понял, что можно было под благовидным предлогом уйти в ординаторскую и просмотреть учебные пособия. Но в тот момент меня такие мысли не посещали. Виду не показываю. Расспрашиваю больного… И тут!... Озарение!!! В мозгу всплывает картинка из учебника «Травматологии»: «Четырёхэтапное вправление плеча по Кохеру». Эврика! Обкалываю новокаином сустав, и, строго по цветному рисунку в моём сером веществе, осуществляю вправление. Хруст вправления, услышанный мною впервые. Исчезновение болей в плече у мужичка. Я – на пьедестале! Это потом я узнал, что вправление по Кохеру – один из самых травматичных способов и, конечно же, освоил и другие методы. Но на тот момент и я, и мой пациент были счастливы. Доволен остался и Зритель. Правда, аплодисментов я не услышал.
       Следующий эпизод относится к зиме 1988 года, когда я, волею судеб, оказался единственным хирургом на весь Район. Почему? Об этом в другой раз.
     «Обычная» семейная неурядица. Муж заявился под утро к молодой супруге в «неприбранном» состоянии. Женщина дала волю эмоциям, не сдерживая себя ни вербально, ни физически. Мужичок молча вышел в сени частного дома, где ютилась ячейка социалистического общества, по-деловому взял топор, вернулся и, всё так же, молча, без зачитывания Приговора, опустил обух оного на голову супружницы. Видимо, сразу протрезвел, поскольку сам же и вызвал Скорую помощь.
      И вот она в хирургическом отделении в коматозном состоянии, т.е. без сознания, с характерными для тяжелой черепно-мозговой травмы симптомами. Я один. Посоветоваться не с кем. Делаю рентген «на месте». Перелом по границе лобной и теменной костей без вдавления. Кидаюсь к телефону, звоню на Санитарную авиацию. Меня соединяют с нейрохирургом, и тот вопрошает: «Что с ликвором (какого цвета спинно-мозговая жидкость, как она истекает по игле)? Далее следовало, точнее ещё до звонка в Область, пригласить невропатолога или, как мы ныне называем, невролога, но доктор Галина, тоже с нашего выпуска, находилась на учёбе по детской неврологии. «Одын, совсем одын».
       Здесь вынужден сделать небольшое отступление. Дело в том, что я, как многие мужчины, легко переношу вид чужой крови, но стоит увидеть собственную… Чаще всего это заканчивается обмороком. Что поделаешь, Матушка Природа не отяготила наш сильный (слабый?) пол ежемесячно подвергаться регулярной кровопотере, лишила нас тех дней, в которые, перефразируя нашего старенького профессора по нормальной анатомии Ивана Сергеевича Кудрина, матка плачет кровавыми слезами по несостоявшемуся рождению новой Жизни. Кроме этой докуки, была во мне ещё одна нехорошесть. При виде ликвора я всегда терял сознание. Всё моя сущность противилась «протыканию» позвоночника с целью извлечения соломенно-золотистой, опалесцирующей (в норме) жидкости. А тут – надо! Собрав остатки воли в охапки, перепоясав всё это тем, что подвернулось под руки, поплёлся выполнять диагностическую манипуляцию. Игла, на удивление, легко преодолела межпозвонковый хрящ. Вынимаю мандрен, и по игле водопадиком изливается кровянистая жидкость. Процедура плавно переходит в лечебную (снижается внутричерепное давление).
        Докладываю вновь на санавиацию, согласовываю лечение. Провожу все необходимые назначения. На следующий день прибыл на консультацию из областной больницы нейрохирург. Скорректировали лечение. На третий день пациентка пришла в себя. Через день приходилось делать лечебные пункции до тех пор, пока спинномозговая жидкость не заопалесцировала.
        Со второго дня круглыми сутками рядом с супругой находился виновник всей этой канители. Как оказалось, аккуратный и симпатичный, приветливый и доброжелательный молодой человек. А где-то с пятого дня пошло у «голубков» такое воркование, что пришлось усилить надзор за парочкой. То ли на десятый, то ли на одиннадцатый день барышня была выписана на амбулаторное долечивание. 
       Заканчивая сегодняшнее повествование неожиданно пришло на ум следующее. Когда я первый раз покидал ЦРБ в моей трудовой книжке стояла дата: 08.08.1988. Мне тогда казалось, что это символично. Быть может. Но, с учётом моего камбэка, восьмерки обозначали не бесконечность, как мне хотелось думать, а лист Мёбиуса…