Воспоминашка 3

                3         
     Похоже, настало время вспомнить вновь свою врачебную молодость, превратности  первого года самостоятельного взращивания, наращивания «мяса» опыта, обрастания «мхом» уверенности.

     Как я уже как-то упоминал, с конца января до середины мая начального года моего существования в ЦРБ, я неожиданно оказался единственным хирургом, что является чуть ли нормой сейчас, а тогда … Тогда это было событие из ряда вон!..

     А произошло следующее. Мой бравый розовощекий под два метра ростом начальник – заведующий хирургическим отделением, он же – районный хирург, отбыл на четырехмесячную учёбу повышать квалификацию куда-то на Украину – то ли в Донецк, то ли в Ворошиловград (Луганск), главный врач, который изначально был хирургом, внезапно заболел и был госпитализирован в Областную больницу. Остались, поначалу, мы вдвоём с моим старшим коллегой, назовём его Виктором Андреевичем. Человек сложной судьбы. Увы, его уже нет среди нас.

     Виктор Андреевич родом был из небольшого районного центра той же области. Окончил школу с «золотой» медалью, блестяще учился в медицинском институте: Ленинский стипендиат, на 4 курсе был принят в ряды КПСС, получил «красный» диплом, был оставлен в ординатуре по хирургии… И, наверное, мечтал об аспирантуре, кафедре и прочая, но не срослось… По, как мне кажется, своему провинциальному складу характера, ему хотелось быть всегда если не первым, то равным со всеми и всегда. Это привело его к избыточному поглощению высокоградусных напитков, что, видимо, не осталось не замеченным, и молодой человек, вместо написания кандидатской и прочих научных работ, отправился «поднимать» хирургию в районах области. После ряда мытарств, он, наконец, оказался в той самой ЦРБ, о которой я и повествую.

     Фальстарт в начале карьеры сказался на поведении и характере Виктора Андреевича. Хирургом и диагностом он был отменным. Умел расположить к себе пациента. Но, в то же время, как бы невзначай, продвигал народу идею, что все заслуги и подвиги районной хирургии – это  - он постарался, а все неудачи – остальных докторов. Плюс - запойный алкоголизм.

     Перед отъездом на учёбу заведующий и главный врач имели долгий разговор с Виктором Андреевичем. Тот клялся и божился, что сдержится и не сорвётся…

     Две недели он действительно был строг, сух и деятелен. Я, уверовав в него, во второй половине дня пятницы уехал в областной центр к супруге и маленькому ребёнку с тем, чтобы поздним вечером воскресенья, вернуться в посёлок.
 
     До полуночи остаётся 15 минут. Мой автобус прибывает в райцентр на автостанцию строго по графику. Первое, что я вижу на заснеженном разворотном кольце вокзальчика: это - выглядевшую неким инородным телом среди сугробов и встречающего люда, «скорую медицинскую помощь», понятное дело, ждущую меня!

     С сумками, забитыми съестными и не только припасами, погружаюсь в «скорую», и меня везут в старый деревянный хирургический корпус, о котором я рассказывал ранее.

     Без слов, молча, переодеваюсь, «моюсь» на операцию (Т.е., подвергаю тщательной дезинфекции руки и предплечья, прежде чем облачиться в стерильный халат, одеть стерильные перчатки. Лицевая маска и колпак, естественно, присутствуют.). Захожу в операционную, где предо мной предстала жутковатая картина: но операционном столе под внутривенным наркозом лежит мужчина средних лет, вокруг стола опешившие операционная сестра, анестезистка и санитарка, а мой «наставник» Виктор Андреевич, нашедший в себе силы сделать разрез по поводу аппендицита, сумевший вытащить в операционное поле слепую кишку и – всё… Силы сие нетрезвое существо покинули. И стоял он лишь потому, что ухватился во всём своём стерильном одеянии за купол слепой кишки, слабо осознавая происходящее вокруг.

     Я же, спокойно, без резких движений, стукнул корнцангом (большой зажим) по пальцам «оператора» - пальцы разжались, «тело» рухнуло на пол. Я попросил персонал не отвлекаться и закончил операцию. К счастью для больного, да и всех нас, это «стояние на Угре» продолжалось не более получаса. А, быть может, сыграл идиотский алкоголический фактор – пьяное везение.  Так, или иначе, но больной поправился.

     Виктор Андреевич после этого случая пошёл в разнос: в отделении появлялся только для того, чтобы тайно проникнуть в процедурную, перевязочную за спиртом (операционная была надёжно защищена «оборонительными редутами»). В конце концов, все помещения стали запираться на ключ. Но наш сорвавшийся с цепи «доктор» стал тащить из тумбочек одеколоны и лосьоны пациентов. Не без труда отвадили его от стационара. Стал наш «шатун» бродить по посёлку. А население вокруг доброе: то стакан нальёт, то пол-литра подарит. А в сугробе уснёт – домой доведут, довезут, донесут. Выпал Виктор Андреевич больше чем на три месяца из жизни.

     А для меня настала Эпоха Становления и Выживания.
     Надо отметить, что больница предоставила мне однокомнатную квартиру в двухэтажном доме барачного типа. На втором этаже. С туалетом выгребным («падающего» типа) на лестничной площадке. С печным отоплением. Хорошо, соседка снизу оказалась душевной: всегда охапку-другую дров складывала у моих дверей. Но весьма часто бывало, что загружу я дровишки в печку придя к вечеру с работы – хочу согреть остывшее помещение. Только они весело затрещат, как приезжает «скорая» за мной: с кем-то случилась беда – надо спешить на помощь… Потом, спустя несколько часов возвращаешься – дрова сгорели, печка остыла…

     Вынужден доложить, что районная хирургия – это прежде всего не отделение, не операции, а поликлинический приём, куда идут с травмами, болячками и с прочим профосмотром. Приходилось разрываться на части. С утра пробежаться по отделению: посмотреть послеоперационных, тяжелых. Затем лететь в поликлинику, где в гололёд и до сотни больных скапливалось. И что бы я делал, если бы не мои добрые волшебницы-помощницы, медсёстры Тамара и Марина! В полном соответствии с заветами старика Форда, придумавшего конвейер, мы сортировали, осматривали, перевязывали, накладывали гипс, писали рецепты!

     Растворив толпу, бежал в стационар, где, зачастую, меня ждали не только новые больные, но и экстренные операции, репозиции и прочая, и прочая, и прочая! Я не роптал! Я дышал, я – жил этими трудностями!

     И вот в этот самый период, уже весной, случилось следующее.

     В тот день по больнице дежурил врач-психиатр, мой однокурсник. Из района женщину старше 50 лет с гипертоническим кризом и профузным(мощным) носовым кровотечением привез тоже мой однокурсник, главный врач участковой больницы. Была послана «скорая помощь» за ЛОР-врачом. А им работала уже глубоко пенсионного возраста тётенька, жившая в своём доме одна (дети выросли и разъехались, супруг умер). Была у неё немалых размеров собака, которая самоотверженно охраняла свою хозяйку, и весь посёлок псинку побаивался… Добавим ко всему глухоту доктора…

     Кстати, а вы не замечали, что оториноларингологи и впрямь нередко глуховаты, окулисты часто носят очки, психиатры…, ну, вы понимаете, о чём я?

     Короче, достучаться до ЛОР-врача не удалось, а это значит – нужен хирург, т.е., я. И «скорая» везёт в отделение меня.

     Надо сказать, аппарат Короткова, ртутный его вариант, не мог дать объективного ответа, каковы конкретно цифры артериального давления у больной – не хватало шкалы измерения! Пока «скорая» металась по посёлку в поисках специалистов, мои коллеги-однокурсники не могли оставаться безучастными, не могли не попытаться прийти на помощь к пациентке. Но дело осложнялось тем, что привезший её врач-терапевт, все привычные методы и препараты уже использовал по пути в ЦРБ. Тогда на помощь пришёл дежурный врач, он же психиатр: «Аминазин!». Сделали. Давление – ноль! Кровотечение, естественно, остановилось «Допамин!», - утверждает терапевт. И вместе с высоченным давлением возобновляется носовое кровотечение.
     К моему приезду эти «качели» приобрели характер стойкого ускорения.

     Прибыв в отделение и увидев страдалицу, я отчётливо понял, что передней тампонадой (вставление марлевых турунд в носовые ходы) здесь не обойтись. Надо делать заднюю тампонаду. А как? Я делал её только на макете во время учёбы то ли на 4, то ли на 5 курсе! Не подавая вида, собрав волю в кулак, я таки выполнил удачную заднюю тампонаду носоглотки. Дополнил её передней. Женщина то ли успокоилась, то ли лекарственные препараты подействовали наконец-то, но давление стабилизировалось!

     Наутро её посмотрела оториноларинголог, поменяла повязки, назначила лечение. Явившись в поликлинику на приём, первым делом зашла в хирургический кабинет и похвалила меня за хорошую тампонаду!
 
     Был сражён! Никак не ожидал...