Потаённое

     Будучи рождённым в рабоче-крестьянской семье, с юности на первое место в этом яростном мире ставил профессию. Потом, конечно, семью. Крепкий тыл: жена, дети…
Поэтому всех своих подруг рассматривал с позиций: «А могла бы сия красота супружницей моей стать?»

     На первом курсе стал ухаживать за одной из красавиц института, чья слегка восточная красота манила, пьянила, влекла… К сожалению, не только меня одного. В результате был как-то крепко побит ещё одним её поклонником со старших курсов. Однако, прелестница предпочла меня, что ласкало моё самолюбие. И это несмотря на то, что я прекрасно видел и её ветреность, и её жеманство, понимал, что глубоких чувств ко мне не испытывают. Во время летних каникул почти каждый день писал чувственные, проникновенные письма…
А вернувшись к учебе, сразу же встретившись с ней, будто увидел другими глазами… И прекратил отношения.

     Именно тогда я осознал, житие без слабого пола смешно и нелепо. Можно жить без еды, без воды, даже без водки можно жить! Но, без женщин – невозможно!

     На втором курсе я сблизился с прекрасной девушкой из соседней группы. Было всё. Ухаживание, присматривание друг к другу, конфетно-букетный период, Любовь, наконец. Всё плавно катилось к свадьбе.

     Понимая, что семью, таки, надо содержать, пошел работать медбратом в специализированное отделение больницы. Тем более, что родители мои выбором были не довольны. Во-первых, подозревали (и вполне справедливо), что после этого я домой, на родину, не вернусь. А, во-вторых, их смущало, что избранница была на 2 года старше меня. Чего я, кстати, за все 26 лет совместной жизни не замечал. И первое, и последнее слово в нашей семье всегда было за мной.

     Конечно же, будучи молодым и увлекающимся, меня нередко парусило влево. Но, стратегический курс был принят. Свадьба была назначена на конец того самого лета, когда вся страна, весь «единый и могучий» заслушивался пугачёвским «Айсбергом». В связи с этим событием, нас, «брачующихся» (как говорят в ЗАГСе) освободили от колхозной осенней провинности, но заставили трудиться во внутриинститутском «стройотряде» летом. Наш «труд» сводился к проведению малярных работ в том самом общежитии, где на тот момент проживал я.

     И тут – случилось…

     В приемный покой лечебного учреждения, где я медбратил, устроились работать две девушки, две подруги. Студентки нашего же института, но иной курс, а та, о ком пойдёт речь ниже, и вовсе с другого факультета.

     Больничка, где я трудился, была специализированной. Экстренности – почти никакой. Поэтому, ближе к полуночи, когда больные накормлены ужином, проведены всяческие процедуры (от уколов до предоперационной подготовки), начиналась иная жизнь персонала, когда в «гости» приходили из соседних отделений. Я, не знаю, хорошо это, или, напротив, плохо, свой «пост» никогда не покидал, но гостей завсегда привечал охотно.

     И вот, как-то, в начале лета эти девушки посетили моё отделение и меня соответственно. Почему-то они часто дежурили вместе. Мы познакомились. Одна, бойкая, плотненькая, этакий лидер, а другая тихая, немногословная… Русоволосая, с тонким, нежным овалом бледного лица, носик с лёгкой пикантной горбинкой, тихий нежный, бархатный голос, рост - чуть ниже среднего. Назову её Настей.

     Настю я как-то сразу заприметил, а потом, когда общения на дежурствах стали более регулярными, понял – пропал.  Причём, сразу хочу сказать, что это не были какие-то вертепные встречи, это были – просто вечерние чаепития, просто посиделки.
 
     Когда, наконец, как-то поздним  дежурным вечером я с ней остался один-на-один, то ни меня, ни её абсолютно не интересовала тема разговора, хотя говорили мы не просто много, мы, практически, исповедовались друг перед другом… Подобные, именно, подобные, встречи стали повторяться… Могли разговаривать, могли болтать ни о чём…  А могли и просто сладко молчать, просто, глядя друг на друга… Причём, совсем не обязательно при этом было держаться за руки, чего, увы, мы не делали. Мы прекрасно понимали друг друга взглядом, охом, ахом…Мы были единым целым…

     Но, был уже август, а на 31 у меня назначена свадьба! Я – ответственен перед своей будущей супругой, перед родителями с обеих сторон, которые вложились в данное мероприятие… Друзья, знакомые приглашены на Событие! Что делать? Я жизни своей не представляю без Насти! Но, как же я поздно её встретил!

     Она была тоже не совсем свободна. Её связывали, назовём так, определённые отношения с искавшим её благосклонности молодым человеком, тоже студентом нашей alma mater.

     Ситуация зашла в тупик. Мне, во всяком случае мне, жизненно необходимо было объясниться с Настей. Именно поэтому ровно за неделю до свадьбы, я принял её приглашение придти в гости в снимаемую ею на паях с подругой квартиру.
Подготовился основательно: купил цветы, десертное вино за 6 рублей 40 копеек (сумашедшие, по тем временам, деньги за вино!), большую шоколадку, - и вперёд!

     Как сейчас помню! Квартира была на втором этаже оживлённого проспекта, в связи с чем в комнаты вторгалась свето-неоновая вывеска гастронома, располагавшегося на первом этаже, а утробно воющий шум проезжающих троллейбусов подчёркивал нашу не одиночность в данной точке бытия.

     Она была одна. Подруга уехала к родителям в район. Безусловно, была рада цветам, а вот вино мы лишь немного пригубили. Нет! Совсем не потому, что оно было не хорошо. Нет! Мы просто были пьяны друг другом! Мы – одни! Никто не позовёт на помощь (как на работе, как в больнице), никто не помешает нам просто радоваться встрече с друг с другом… Можно говорить о Чём-то, а, можно – ни о чём! Можно просто проникновенно и глубокомысленно молчать, причём, будучи абсолютно понятными для друг друга… Как сейчас, помню деревянную игрушку-талисман, которую мне показала Настя. На тот момент это диво я держал в руках впервые! А, всего-то: мужик и медведь лупят по наковальне молоточками! А для неё – это целая История, некое Событие…

     Вечер, Ужин, Чаепитие, увы – конечны! Всё плавно, безупречно логически и взаимно понятно сводилось к возлежанию…

     Но, ради чего я явился на рандеву, так и не исполнено! Я так ни в чём не признался! Словно некто вырвал «грешный мой…», тот самый, который «и празднословый, и лукавый» И явно это был не «шестикрылый Серафим»! Я мог только плакать, изредка всхлипывая. Слёзы текли ручьём…

     И не только сказать, но и сделать я ничего не мог. Может быть, из-за того, что не мог признаться, а, может быть и из-за того, что осколки своей растерзанной, разбившейся души пытался склеить седативными препаратами. Настя меня успокаивала, конечно же, не понимая причины моего состояния.

     В конце концов, мы крепко обнялись и уснули.

     Утро было торопливым и будничным. Расставаясь, пообещали в скором времени непременно встретиться вновь…

     Потом была свадебная суета… Путешествие в Одессу. Приморский бульвар, Дерибасовская, Потёмкинская лестница, памятник Дюку, бюст Пушкина, копия «Лаокоона», горлицы, оперный Театр и, безусловно, пляжи: Черноморка, Аркадия, Ланжерон…

     По возвращении начались обычные серые учебно-трудовые будни.

     С Настей пересекался редко, стараясь спрятать преступно сверкавшее на правом безымянном пальце кольцо, ограничиваясь беглым: «Здравствуй!»

     Так прошло полгода…

     И, вдруг, встретившись как-то с Настиной подругой, той самой, в компании с которой я её впервые и увидел, после необязательной болтовни, вдруг слышу: «А ты знаешь, что Настя сделала аборт от тебя?»

     Сказать, что я был поражен, повержен – это ничего не сказать! Я был оглушён, раздавлен, расплющен, словно по мне прокатилась танковая бригада!

- Как? Этого не может быть!
- Вот, вот, Настюха, поначалу, говорила то же самое, - хохотнула подруга.

     Прокрутив ситуацию в мозгу по новой, я, увы, всё понял…

     Теперь уже я искал встречи с Настей. Столкнувшись со мной – ушла в глухую оборону. Лишь на секунду, как бы выйдя из летаргии, выдала фразу:
- Что я могла сказать, когда ты с самодовольной улыбкой, сверкая золотым кольцом, пролетал мимо? Я решила, что это – моя проблема!

     Я не знал, что и как ответить…

     Все мы легко и просто переиначиваем в свою пользу проигранные партии, сражения, ситуации. Подчас забывая, что свершившееся не переделать! Но, всё же, смотря на ситуацию сегодняшними глазами, могу представить (только – представить!), как бы я тогда поступил, если бы был сразу же осведомлён о случившемся. Учитывая молодую прямолинейность, «комсомольский пыл-жар», убеждён, что я бы ушёл к Насте. Тем более, что на другом берегу была чёткая договорённость, что дети – только по окончании учёбы. Да, это была бы трагедия. Да, я бы подвергся бы остракизму со всех сторон… И, наверное, заканчивал бы институт с другим курсом…

     Но, случилось то, что случилось…

………………
     Прошло 7 лет.

     Я, с приключениями, оттрубил трёхлетний срок в районе, работая там хирургом. Вернулся на крыльях, в прямом и переносном смысле, в областной центр с родным ВУЗом. Стал работать в том отделении, о котором мечтал. Получил предложение, оставаясь в том же желанном подразделении, работать на кафедре факультетской хирургии. Предложение было сделано с двух сторон, как со стороны кафедры, так и со стороны заведующей моего отделения. Т.е., это было предложение, от которого нельзя было отказаться. Должность называлась не «ассистент кафедры», а соискатель. Смешное слово… Соискатель чего? Должности ассистента…

     И вновь был август…

     Поскольку на кафедру я пришёл ближе к зиме, то из отпуска вышел уже в конце июня, то в августе, несмотря на отсутствие студентов, я уже работал.

     И, вот, как то, когда я в общественном транспорте возвращался с работы домой, меня окликнул женский голос. Это была – ОНА!

     Как, оказалось, она была в курсе, о том, что у меня уже двое детей, что она, не без труда, родила мальчика, выйдя замуж за того самого претендента, о котором я упоминал…

- Я знаю, где ты работаешь! Можно я завтра я к тебе приду?
 - Конечно!

    Цунами прошлого накрыло меня! Мы условились о встрече, о времени…

     На следующий день, точнее, ближе к вечеру, мы встретились в «моей» учебной комнате. Сели не за учебные парты, а рядышком, на медицинскую кушетку, покрытую простынкой, и, служащей, обычно, для демонстрации пациентов студентам.
 
     О чём мы говорили? Обо всём и ни о чём! Мне казалось, что мы погрузились в какую-то тёплую, цветную любовную ауру, где ощущения, восприятие друг друга важнее разговоров, пересудов. Как будто не было 7 лет расставания, разлуки, небытия вместе! Мы словно дышали друг другом, будто были одной единой сущностью. Наши руки как-то незаметно, но вполне естественно сплелись, как лианы, а взгляды растворились в нас.           Ощущение времени растаяло, исчезло…

     То, что случилось далее, мне казалось вполне естественным… Мы уже были уже достаточно взрослые люди. Однако, я, когда подкладывал («деловито», «привычно» - нужное подчеркнуть) под нас пелёнку, мне показалось, я уловил Её мысль, которая, каюсь, весьма меня смутила: «И это мой милый скромный мальчик?»

     Хочу сразу сказать, что близость наша не была ни каким апогеем взаимоотношений.

    Нет! Это была лишь крохотная звёздочка в Галактике нашей Любви!

     Потом мы, ещё долго сидели наслаждаясь видом, обществом друг друга…
     Договорились встретиться через несколько дней, в понедельник, в 17 часов на остановке общественного транспорта «Речной вокзал». Почему там? Уже и не припомню…
 
     Все три дня до нового свидания, я мечтал, строил планы, рассчитывал, что я обязательно найду устраивающее ВСЕХ решение!

     …И вот я на месте предполагаемого свидания.

     Сумрачно. По небу ползут иссиня свинцовые облака, из которых с завидным постоянством порциями льётся, будто стегает кнутом, холодный дождь. Ветер-лиходей носит по тротуарам и проезжей части листья, ветки деревьев, обрывки афиш. Народ с улиц пропал. Автомобили почти исчезли. Только трамваи с металлическим лязгом неспешно, словно злые красные гусеницы ползают туда-сюда…

     Насти нет. Она – не пришла…

     На календаре дата: 19 августа 1991 года…

     Рушится Великая Страна!

    Население, народ затаив дыхание следит за противостоянием ГКЧП и тем, что позднее, будет называться «бандой Ельцина»

    Но, что мне до Страны, Демократии, Свободы, если в мой душе терпит крах Вселенная Любви!

     Больше мы не виделись… Второй раз за меня мудрой Женщиной было принято вряд ли правильное, но справедливое и логичное решение.

     Дважды мне в душу, прямо на сердце садилась волшебной красоты бабочка, а я… Увы, я не Владимир Владимирович…, и не смог булавкой пригвоздить чаровницу к дереву, заключить в рамку, под стекло и повесить на стену. Да, я не Набоков! А две булавки, всё же, остались в моём сердце. Видимо, поэтому оно и барахлит…