Давай оставим все как есть... - продолжение. 25

Поздравляя нас с Новым годом, старший сын рассказал о своих планах прилететь к нам на майские праздники с женой, младшей внучкой и её мужем. Меня это очень обрадовало, но любимая, всегда так ждущая детей, никак не прореагировала на эту радостную новость. Не стал заострять внимание, подумав, что неправильно понял её молчание.

Однажды, копаясь в интернете, увидел объявление о продаже путёвок в санатории Карловых Вар. Вспомнил нашу поездку в Прагу в двухтысячном году и решил их купить: предоплата не требовалась, всё решалось по прилёту на месте, лишь забронировали. Позвонил в агентство по продаже билетов на самолёт знакомой девушке Оле — она много лет обслуживала всё наше семейство, знала всех поименно, — и оформил билеты на июнь. Мы не были в Чехии двадцать лет. От первой поездки остались очень тёплые воспоминания. Положил свой сюрприз в письменный стол, не стал рассказывать. Встречу сына с семьёй, отдохнут десять дней, пройдёт месяц — и полетим с Наденькой на воды.

Никакой подготовки не требовалось: квартира чистенькая, холодильник затарен на полгода. Много гуляли с любимой, опять ходили на концерты симфонической музыки, приглашать кого-либо домой не хотели. Первые новости пришли в конце января. Смотрел я на свою любимую и не мог понять, откуда ей стало известно о приходе беды почти за полгода до развернувшихся событий.

В середине февраля спилили под корень нашу любимицу-сосну: падать она стала и могла разрушить второй дом в нашем дворе. Крамсали эту красавицу, выросшую выше трёхэтажного дома, частями, и было больно на это смотреть.

Наденька слегла с высокой температурой, в бреду вспоминала «Голубую бездну». Вызывать скорую не стал, опасался, что, не разобравшись, заберут её с подозрением на новую болезнь, названную COVID-19. Возникал вопрос у меня к числу «19»: почему именно эта цифра поставлена у названия? Вразумительного ответа не получить. Просидел всю ночь в кресле около любимой. Горела так, что страшно становилось. Трижды снимал с неё мокрые рубашонки. На четвёртый раз просто простынкой укутал.

Среди ночи звонок на стационарном. Посмотрел на часы — три часа, ответил. «У Наденьки всё хорошо?» — хриплым голосом спросил друг. — «Прости, если разбудил! Так сердце разболелось, хоть скорую вызывай. Прости, что побеспокоил! До утра сил не было ждать. Всякое в голову лезло».

И что тут скажешь? Как так получается? Не стал его волновать, не сказал ничего, пожелал спокойной ночи и положил трубку. К четырём часам ночи температура снизилась. В шесть утра очнулась моя маленькая девочка, напоил её тёплым молоком, обернул свежей простынёй, прилёг рядом, обнял, и проснулись мы с ней в двенадцать дня. Попросила подать ей рубашонку, застеснявшись своей наготы.

«Нет уж, маленькая, с тебя за моё ночное дежурство причитается! Сосна, конечно, тебе подругой была, но так переживать не надо! Ты мне здоровенькой нужна и ласковой», — рассмеялся я в ответ. — «Что это ты меня стесняться стала? Шестой десяток идёт, как муж я тебе законный».
О ночном звонке никогда ей не рассказывал, скулы от ревности сводило от воспоминания.

В марте она меня вновь удивила, сказав, что надо сдавать билеты детям: «Перестанут летать самолёты, родной! Но поверь мне, у них всё терпимо будет у всех». Дети и внуки не прилетели. Наши билеты Оля на возврат поставила, а потом привезла сама деньги. Не всем удалось оформить возврат.

Жуткое время приходило. Смертность везде зашкаливала. От дома на сто метров не выходить, маски не снимать, в море не купаться. Почти до осени нам запасов хватило. Наденька пекла очень вкусный хлеб, но особенно мне нравились её деревенские лепёшки. Удивлялся я её кулинарным способностям и умению накрыть стол — всегда празднично и сытно. Моё участие — только в уборке.

Каждый нашёл себе занятие. По её указанию лоджию под спортзал оборудовал из того, что уже было. Всё у неё по расписанию: когда вставать, когда душ принимать, но любовь я из него вычеркнул, сказав, что ограничения не потерплю, а чтобы не успела мне ответить дерзкая, запечатал ротик поцелуем и повёл в спальню на перерыв. Долго потом объяснял, что это лучше всяких фитнесов будет держать наши тела в тонусе. Согласилась.

Зверьё свободу почувствовало: выбрались из каньона глубокого у дома и давай по улице и дворам разгуливать. Кабаны рылом все нарциссы повыкапывали и пожрали. Шакалы ночные концерты под окнами устраивали. Змеи поползли по дорожкам в саду среди дня. Дворовые коты от страха на деревья позалазили. Раньше все скромнее себя вели, всё больше по ночам приходили. А теперь кабаны со своими поросятами устраивали лежбище где хотели.

Друг больше не звонил, гостей звать запрещалось, мои обследования квартальные отменили. В госпитале не хватало койко-мест, и их стали ставить на подземной парковке. Жизнь замерла, но не у всех, как потом оказалось. Часто по Скайпу разговаривали с детьми. Болели, но дома, в больницу не ложились.

Квартира — девяносто пять квадратных метров, можно было и походить, размяться. Наденька требовала всё выполнять, не пререкаясь и не ленясь.


Продолжение:


Автор В.А.Опескин.
Дневниковые записи. 2026 год.
Тебя нет с нами, Любимый!