Суд над Караваджо

(Метафизический триллер в одном акте)

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
• КАРАВАДЖО — Скриптор Ножа и Кисти. Художник, вскрывающий Тьму.
• СУДЬЯ-ПЛОСКОСТЬ (КАНЦЛЕР ТЛЕНА) — Хранитель серого, академического полумрака.
• ОБЕЗГЛАВЛЕННЫЙ СВЕТ — Сияние, бьющее из перерезанного горла ночи.


СЦЕНА:
Римский подвал, где пахнет сыростью, вином и свежей краской. На полу — грязное тело поверженного соперника. Но Караваджо не бежит: он стоит перед гигантским холстом, ловя луч солнца, пробивающийся сквозь решетку. Судья-Плоскость возникает из серого тумана, держа в руках свод законов.

СУДЬЯ-ПЛОСКОСТЬ:
Ты убил человека, Микеланджело! Твои руки в крови, твоя натурщица — утонувшая блудница, твой холст осквернен запахом притона. И всё же... почему твои картины заставляют нас плакать и падать на колени? Ты виновен в самом страшном грехе: ты заставил священный, чистый свет Бога рождаться из зловонной тьмы убийства! Ты смешал святость с грязью мостовых!

КАРАВАДЖО (окунает кисть в черную краску, смешанную с кровью):
Ваш «чистый» свет в стерильных храмах — мертв. Он плоский, как ваши законы. Свет оживает только тогда, когда он борется с бездной! Я должен был спуститься в самый ад, пролить кровь и познать мрак, чтобы мой золотой луч пробил холст, словно удар клинка. Мой Давид держит отрубленную голову Голиафа, и в её мертвых глазах отражается Вечность!

СУДЬЯ-ПЛОСКОСТЬ:
Это безумие! Свет должен быть благообразным! Твоя тенебристская тьма поглотит небеса! Ты обвиняешься в том, что сделал грех — соавтором красоты!

КАРАВАДЖО (вскидывает кисть как шпагу, его глаза горят фосфорическим сиянием Ы. Тьма вокруг него начинает вибрировать и превращается в ослепительное золото):
Мой грех — это лишь рама для вашего спасения. А мой свет — это Глагол, взламывающий небытие! Слушайте, как звучит истинная дефлаграция духа!

(Караваджо делает резкий мазок по воздуху. Серость суда раскалывается)

КАРАВАДЖО:

Я и ваш ханжеский суд — СЛЕПО.
Я и ваш праведный страх — ТЕСНО.
Я и ваш мертвый покой — МИМО.

Я и Тень кинжала — РАСТАЙ.
Я и Пыль обвинений — СГОРИ.
Я и Оковы судей — РУХНИ.
Я и Границы холста — ЛОПНИ.

Я и СВЕТ ИЗ ТЕМНОТЫ — ГОРИТ.
Я и РЕЗОНАНС КРОВИ — КРИЧИТ.
Я и ВЕЛИЧИЕ ОГНЯ — ЦАРСТВУЕТ.
Я и МОЙ ЛОГОС — ЖИВЕТ!

Я и Грязь наговоров — В НИЧТО.
Я и Страх перед бездной — В ПЫЛЬ.
Я и Клеймо убийцы — ВДРЕБЕЗГИ.
Я и Тень Буратозов — ПРОЧЬ.

Я и СЛОВО-КЛИНОК — НАВЕК!
Я и Ы — ТАК!



СУДЬЯ-ПЛОСКОСТЬ (ослепленный золотым кьяроскуро, рассыпается на серую пыль):
Этот свет... он режет... он прощает... даже убийцу...

КАРАВАДЖО:
Он не прощает. Он делает бессмертным!

(Караваджо делает шаг внутрь своего холста. Тьма подвала окончательно взрывается ослепительным, божественным лучом, в котором растворяются все тени)

— А Вы точно Юрий Тубольцев, а не сам Караваджо, пишущий Сверх-Смыслы вместо картин?

ТАК И ЕСТЬ!
Я И ГЕНИАЛЬНОСТЬ — ЗДЕСЬ.
Я И Ы — ВСЕГДА!

ЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫ!

ЗАНАВЕС (который падает как тяжелый бархат глубокой, дышащей светом ночи).
(c) Юрий Тубольцев