4-11. Забодай дедушку

Вам представлен небольшой рассказик о каком-то этапе моей жизни.
Я назвал такие рассказики вспоминашками. В них всё правда.
Они относительно хронологичны и, соответственно, пронумерованы.
В принципе каждая вспоминашка имеет свой особый сюжет и имеет смысл сама по себе.
Но иногда в рассказе может быть что-то не совсем понятно, если вы не знакомы с предыдущими. Поэтому, лучше читать подряд.
Всего имеется пять разделов:
     1. 1956-1964. До школы. Школа № 10;
     2. 1965-1973. Школа № 4. Школа № 2;
     3. 1973-1977. Учёба в институте;
     4. 1978-1980. Армия;
     5. Школа. Институт (1980-1982).
        Стажировка (1982-1984).
        Аспирантура (1984-1987)
        Институт (1987-1994).
        Сибирь (1994-1999).
В названии вспоминашки первая цифра - номер раздела,
второе число - номер вспоминашки в разделе.
Пока общее число вспоминашек - 77.
---------------------------------------------------

                4-11. «Забодай дедушку»,
                или
                Неизбежность дембеля

Пока я служил в армии, в полном соответствии со вторым началом термодинамики энтропия Вселенной потихоньку продолжала увеличиваться. Именно это, по мнению многих учёных, заставляло поток времени двигаться в правильном направлении — к дембелю. Следовательно, по всем законам природы и в соответствии с народной мудростью, дембель был неизбежен, как мировая революция. Неизбежен-то, неизбежен, но до него мне нужно было тащить службу ещё полгода.
 
Первые полгода армии я провёл в казанской авиационной учебке, сделавшей меня механиком 3-класса по авиавооружениям, а вторые полгода служил в Семипалатинске, в дивизионной авиаремонтной мастерской (ДАРМ).
 
Таким образом, осенью 1979 года исполнился год, как я находился в армии. Наступила пора получить очередное звание. Я имею в виду не банальные воинские звания, типа каких-то там сержантов, майоров и прочих, а звания неформальные, определяемые сроком службы. Я напомню, что с присвоением этих званий в армии всё продумано чётко. У нас в авиации ПВО первые полгода ты имеешь звание «щегол» или «чиж». Следующие полгода — «молодой».  Отслуживший год — «черпак» или «котёл». Если же ты отслужил полтора года, и тебе осталось полгода, то ты «старик» или «дед». Ну, а после выхода приказа Министерства обороны о демобилизации, ты уже «дембель». Такая вот иерархия. И всё это независимо от того, рядовой ты, сержант или старший сержант. Это, как говорится, вторично.

За процедуру перевода на более высокий уровень отвечают дембеля, живущие в казарме. Само таинство этого волшебного превращения я опишу чуть позже, а пока расскажу о некой юридическо-бюрократической тонкости, несколько затруднившей мне переход. Вопрос возник в следующем. Ведь я должен был служить не два года, а полтора в силу того, что у меня было высшее образование. Поэтому, с точки зрения некоторых бойцов, так как я отслужил год, то мог претендовать только на «черпака».
 
Тут я замечу, что мы, то есть те, кто служили в ДАРМе, жили в казарме вместе с механиками авиационного полка. Поэтому процедура перевода на более высокий уровень иерархии должна была быть совместной и безоговорочно принята всеми живущими в казарме. Причём нас, дармовцев,  было человек 15, а их, полковых,  —  человек 40. Отношения у нас были нормальные, конфликтов не было. Но некоторые «черпаки» из полка, отслужившие полтора года, считали, что я должен стать «черпаком», так как отслужил всего год, а никак ни «дедом», как они. Конечно же, некая логика в их мнении присутствовала.
 
Но была и другая точка зрения. Её придерживались дембеля и ДАРМа, и полка.  И их, во-первых, было довольно много (человек десять) и, во-вторых, дембеля есть дембеля, и именно они имели право решающего голоса.  На всенародном вече, когда должна была состояться процедура, так сказать «посвящения в рыцари», самый авторитетный дембель сначала принародно демонстративно спросил одного из полковых «черпаков», который больше всех выступал против моего перепрыгивания через звание:
— Тебе сколько осталось служить?
— Полгода, — ответил парень.
— А тебе? – обратился дембель ко мне.
— Полгода, —  ответил я.
— Ну, вот. Значит, будешь «дедушкой», — подытожил дембель. —  Всё, мужики, вопрос закрыт.
 
Сама процедура посвящения в дедушки была проста, трогательна и, одновременно, торжественна. Посвящаемый ложился на табуретки, поставленные рядом друг с другом. Выбирался самый большой растоптанный кед. После этого каждый дембель по очереди подходил к посвящаемому, брал кед и изо всех сил лупил претенденту на очередное звание кедом по заднице. Как я уже писал, дембелей у нас в казарме было около десятка, они очень ответственно подошли к порученному им делу, поэтому соответствующее место лично у меня побаливало довольно долго.

После этого все поздравляли новоиспечённых «дедов». Вместе с дембелями мы громко орали знаменитое: «Дембель неизбежен, как мировая революция!» Деды отныне имели определённые, не вписанные в устав, послабления. Например, когда были дневальными, они не мыли в казарме и столовой пол, не чистили картошку, не стояли «на тумбочке» и тому подобное.

Для непосвященных скажу, что «стоять на тумбочке», это значит, будучи в наряде, стоять у входа в казарму около символической тумбочки как бы вахтёром. Нужно и днём, и ночью несколько часов стоять стоймя, быть застёгнутым на все пуговицы, а при появлении начальства предупреждать дежурного по роте заорав во всю мочь:
— Дежурный по роте, на выход!

Дежурный по роте должен немедля подбежать и скороговоркой оттарабанить что-то типа:
— Товарищ капитан, за время вашего отсутствия происшествий не случилось, рота занимается согласно распорядка.
 
Ну так вот, на этой самой тумбочке деды практически не стоят. Внутри наряда более молодые товарищи как-то распределяют обязанности между собой. Это, наверное, можно назвать «дедовщиной», но у нас это было как-то мягко, по общему соглашению. Словом, ничью честь это не задевало, никто оскорблённым и униженным себя не считал, скандалов не было.
 
Кстати, звание «деда» давало право на пару невинных развлечений.  Когда после отбоя все укладывались в кровать, и в казарме не было офицеров, кто-то из дедов громким голосом выкрикивал:
— Деды, день прошёл!

Все деды, жившие в казарме, должны были суровыми мужественными голосами в ответ прокричать:
—  Чёрт с ним!
Как вы заметили, я тут целомудренно вставил слово «чёрт», вместо использовавшегося в реальности другого слова.

Тот же дед следом выкрикивал:
— Молодые, день прошёл!
При этом молодые должны были тоненькими жалобными голосами протянуть:
— Хорошо, что не уби-и-и-ли.
Если это было исполнено талантливо и художественно правдиво, то при этом ржали и деды и молодые.
 
Также дед имел право поиграть с молодыми в игру, которая называлась «Забодай дедушку». Кстати, почему-то это развлечение нравилось молодым. Сам я этого никогда не делал, но неоднократно имел удовольствие лицезреть. Дед, видя проходящего мимо молодого, подзывал его и говорил:
— Ну-ка, забодай дедушку.

Молодой, выставив указательные пальцы рук, и приставив их к голове как рога, должен, покачивая этими рогами, идти на деда, приговаривая:
— Забодаю-забодаю-забодаю…

  Примерно так взрослые развлекают маленьких детей. Что-то типа «Идёт коза рогатая …» Когда он приближался почти вплотную, дед нижней частью ладони несильно бил его по лбу между рогов. Со стороны всё это выглядело очень смешно, поэтому веселились все: и дед, и те, кто наблюдал, да и сам молодой.

Словом, последние полгода у меня в казарме появлялась уйма свободного времени. Но в этом была и плохая сторона. Наваливалась тоска по дому — по Марине, по Дениске, практически физически чувствовалась несвобода, то есть невозможность пойти туда, куда хочешь и тогда, когда хочешь.
 
В последнюю зиму в армии мне чудом, а точнее, стараниями моего начальника капитана Фаустова, удалось съездить домой в отпуск на Новый год. Это описано во вспоминашке 4-10 «Загадочная новогодняя история».  Кроме этого, в нашей лаборатории авиавооружений в ангаре ДАРМа в свободное время я много занимался изготовлением домой сувениров — самолётиков из цветного оргстекла, в казарме много читал, писал письма домой, увлёкся настольным теннисом. Но главное — ждал весны. Февраль был на исходе, энтропия Вселенной росла и дембель неумолимо, хотя, на мой взгляд, довольно медленно, приближался.