Безбилетница

Я – безбилетница… Ну, да, еду бесплатно,  на какой-то, не помню, второй или  третьей полке в служебном купе… Обычно там лежат туго свернутые в трубочку матрацы, а сегодня эту полку освободила для меня наша соседка, тётя Маруся.  Она проводница плацкартного вагона поезда «Москва-Одесса»… Повезло Брянску, что у нас большой железнодорожный узел:  через станцию «Брянск-пассажирский»  поезда шли из Москвы  до Бреста, Кишинёва, Софии, Ужгорода, Львова и т.д.

Итак, лежу себе на полке, мне немного страшно: вот зайдёт в купе бригадир – такой суровый дяденька, и спросит у тёти Маруси: «А что тут делает этот заяц? Где у этой девочки билет?»  Ну, да и бригадир заходил, и тётя Маруся спокойно отвечала, что везёт племянницу в Одессу,  на поправку, вон она какая худущая… А в Одессе её встретят… Всё в порядке.  Бригадир ещё про что-то басил,  ну, там билеты, бельё, кипяток, работает ли туалет… и уходил..  Тётя Маруся улыбалась облегчённо и шла разносить чай пассажирам.  А я смотрела в окно на пролетающие мимо нас поля, деревеньки, мелкие станции…

На больших станциях  спускалась с полки, ожидая пока пассажиры выйдут-войдут,  и мне разрешалось постоять возле тёть Маруси и подышать воздухом.  Пахло югом,  паровозным дымом, пирожками, вареной кукурузой, жареными курами, малосольными огурцами,  и всем теми особыми запахами, что сопровождают поезда дальнего следования…

Поскольку я почти каждый год (с детских семи до двадцати четырёх самостоятельных лет), была удостоена счастливой возможности провести летние месяц-два у тёти Зины в Одессе, расскажу, всё, что помню о ней,  моей доброй фее из сказки о Золушке.
У моей бабушки Лены было пятеро детей. Один сын трагически погиб  до войны.  Моя мама Рая -  старшая в семье. Тётя Зина – на четыре года младше мамы. Ещё были дядя Яша и тётя Белла. Все родом из небольшого еврейского местечка – Унечи под Брянском… Но жизнь сложилась у них по-разному.  Когда началась война, папу с брянским заводом, где он работал, эвакуировали со всей семьёй вглубь страны.  Моя старшая сестра родилась 10 июня 1941,  и вот с малышкой на руках мама с папой в заводском эшелоне отправились в город Горький, где перед самым концом войны родилась я.

Тётя Зина, которой было до войны 22 года, насколько я наслышана, закончила учительский институт, у нее был муж и маленькая дочь.  Девочка умерла, не прожив трех лет.  Мне кажется, семья моей тети переболела ветряной оспой… У тети Зины остались на лице такие мелкие крапинки от оспы, которые, впрочем, её нисколько не портили.   

Я сейчас глубоко сожалею, что не интересовалась историей семьи раньше, когда все были живы… Поэтому воспроизвожу всё по детской памяти, из разговоров взрослых…  Первого мужа моей тёти убили на фронте, и она сама ушла воевать.  Со вторым мужем, капитаном, они встретились во время войны,  и, поженившись, уже после войны приехали Одессу,  где им досталась освободившаяся комната в коммуналке на три семьи в доме на улице Свердлова, что недалеко от парка Шевченко…

Тетя Зина и дядя Юра были, как говорится, интересной парой… Такие красивые, под стать друг другу… Моя мама очень уважала дядю Юру, называла его очень добрым.   
Это сейчас, на склоне лет, я могу анализировать, как мог этот простой парень из глубинки (он тоже выходец из небольшого еврейского местечка),  на войне дослужившийся  до капитана, но при этом, имевший за плечами только начальную школу, соответствовать моей умной, обаятельной, образованной (до войны преподавала историю в школе), но властной женщине. Да, так случилось, что дядя Юра, который начинал с рюмочки к обеду, потихоньку дошёл до положения горького пьяницы…  Но я его таким, валявшимся на улице в невменяемом состоянии, не помню.  Я его вспоминаю очень по-доброму…
 
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ