Женщина - муха

   Это интересный случай произошел в начале восьмидесятых. Я уже около года проучился в клинической ординатуре по психиатрии. А всего надо было два. Ординаторам давали для лечения несколько больных и кроме того мы по очереди подбирали душевнобольных в отделениях психиатрической больницы для лекций.   Подошла и моя очередь. Надо было к двенадцати зайти к заведующему кафедрой и получить задание. Лекция начиналась в два часа.
    Виктор Степанович, доцент кафедры психиатрии, восседал за добротным, старинным столом, пил кофе из большущего бокала и дымил сигаретой. Солидная пепельница была полна окурков.    Надо сказать, что общаться с ним побаивались не только мы, молодые ординаторы, но и ассистенты и врачи клиники. Но, не потому что он был неприветливым или злым. Можно предположить: дистанцию с ним сотрудники держали из-за его авторитета среди научных деятелей психиатрии. Его имя блистало на обложках книг по медицинской психологии и психиатрии, в центральных медицинских журналах. Да и его внешний вид и манера держаться явно  оппонировали образу ученого - рассеянного хлюпика, полного невероятно умных мыслей, которые постоянно роились, как пчелы, в глубине его черепной коробке. А Виктор Степанович был высоким, широким в плечах, твердо и уверенно шагающим по земле и кафедре исполином.
     Итак, когда я вошел в его кабинет, робко переминаясь с ноги на ногу, доцент пил кофе из вышеупомянутого бокала и, как паровоз, дымил сигаретой. По кабинету гулял запах табачного дыма и ароматного кофе.
     -Заходи, заходи, Валерьич. Он всегда называл сотрудников клиники  и рядовых врачей по отчеству.
     - К лекции надо подобрать двух больных- одного с перенесенной белой горячкой, другого или другую, с  бредом  перевоплощения в какое-либо животное, насекомое или какую-нибудь тварь…   
    Первого я быстро нашел в наркологическом отделении. Это был алкоголик все еще интеллигентного вида, лет сорока, с  характерным носом  цвета сливы. Он мне охотно рассказал, что видел чертей после длительного запоя.
  - Врачи помогли, черти убежали, теперь меня  готовят к выписке». 
  Второй «заказной» экземпляр я долго не мог найти. Прошелся  практически по всем отделениям и. везде неудача.
   -Не нашел, вот будет взбучка от доцента. Он сам превратится в какого-нибудь злого хищника и меня загрызет!
  Дай, думаю, загляну еще к старушкам. Они длительное время обитали в т.н. геронтологическом отделении.   
  Заведующая с улыбкой сообщила, что есть для демонстрации на лекции подходящая пациентка:
-Бабушка с уверенностью считает, что превратилась в муху».
   И действительно, старуха  мне сообщила, что она – муха! При этом она выразительно махала руками, как крылышками, и вопила:  «Я лечу, лечу, лечу!»   -Вот так удача! – пронеслась в моем мозгу Жар-птицей радостная мысль.
   И вот уже больные сидят перед лекционным залом рядом с санитарами. Я в это время захожу в кабинет нашего почтенного лектора.   Радостно докладываю: - Первым пойдет  мужик, перенесший белую горячку, второй – бабушка «муха». 
  А доцент в это время что-то сосредоточенно писал и мне показалось, что он выслушал меня не слишком внимательно. -  -Молодец»,- похвалил он и прикурил от зажигалки новую сигарету.    Наш доцент не только не имел абсолютного слуха, а был (до отчаяния студентов, отвечающих правильно на экзаменах),  весьма глух. И, конечно, все перепутал. И не только больных «по содержанию», но еще и по полу!    Зачем-то у алкаша доцент стал выпытывать - как это тот смог превратиться в муху!
    Я в это время сидел за дверью и не был свидетелем этого конфуза. Со слов ассистента, присутствующего на лекции, глухой Виктор Степанович  повышал голос на больного и требовал, чтобы тот показал, как летает! На что алкаш отвечал:  -С чего вы взяли, что я муха! Сами летайте! 
  Эти возражения вспотевший лектор крыл козырем, вещая студентам: -У наших больных отсутствует критика к своему заболеванию и они могут отрицать свои болезненные симптомы.
.  Безусловно это был весомый и справедливый аргумент. Но вдруг,«образумившись», интеллигентный алкоголик, не выдержав напора лектора, сдался. Надоело ему слушать приставания доцента.
-Да,  я – муха» с плохо скрываемым раздражением заголосил бедняга.
    И лектор несколько успокоился. Но не полностью, конечно. После на меня наорал. А я - то тут причем, если он глухой.