Дорога в Ленинград

Внутренний монолог Владлена.

29 декабря 1990 год.

Ту-тум. Ту-тум.
 
Колёса бьют в рельсы, будто сердце колотится — только моё не может. Оно замирает с каждым стуком, с каждым мигом, что уходит. Больно так — как будто рвут изнутри.

Она мечтала о школе. Настоящей.
С тёплым шумом перемен и детскими голосами.
Но всё решил один человек.
Её отец.
Влиятельный. Грозный. Начальник.
Он не собирался отпускать её в большие города. Считал, что в провинции безопаснее.

«Здесь, — говорил он, — ты будешь под присмотром. Ближе ко мне.»

Именно он устроил её на практику в колонию строгого режима.

«Тоже школа, — твердил он. — Только ученики другие.»

Так она оказалась в этих стенах. Среди воров и убийц.
Вошла с журналом в руках — почти испуганная, почти ребёнок сама.
И осталась.
Сначала — потому что нужно.
Потом — потому что не смогла иначе.
А потом — потому что встретила...

Ту-тум. Ту-тум.

За окном мелькает зимний лес. Белые деревья, как пальцы, тянутся к окну. Хочется схватиться за них, остановить поезд. Вернуться туда, назад. Там, где был свет — хоть и холодный, но живой. Где топот кирзовых сапог дробил тишину. Строгач. И где была она... Катя.

Ту-тум. Ту-тум.

Я думал, что свобода — это когда ворота сзади. А вот сижу в вагоне и не понимаю: освободился ли? Или просто пересел из одной клетки в другую, только без решёток. Потому что в голове она. В груди она. В памяти — каждый её взгляд.
Она же знала, где стоять. Дорога, снег, фонарь. Всё, как в кино. Только это не кино. Это — настоящая боль. Не от того, что ушёл. А от того, что не обернулся. Не подошёл. Не сказал.

Ту-тум. Ту-тум.

Пакет за пазухой теплый. Как будто она часть тепла с собой передала. Кассета. Фотография. Надпись на обороте — короткая. Но в ней — будто всё, чего мы не сказали.
Я ведь был пустой до неё. Там, в зоне, душу будто вытравили хлоркой. А она вошла — и осталась. Стала моей формулой. Моей задачей без решения.

Теперь вот — сижу, смотрю, как деревья бегут мимо, будто сами бегут от чего-то. Или к чему-то. А я — между. Между вчера и завтра. Между "был" и "может быть". Между ней и пустотой.

Ту-тум. Ту-тум.

Катя… Если ты правда приедешь в мае… в Ленинград. Если найдёшь меня в этом городе, где никто меня не ждёт… Я… я тогда скажу. Всё скажу. Как умею. Без красивых слов. Просто правду. Как ты — не бояться смотреть в глаза.
Пусть стучат колёса. Они знают дорогу. А я пытаюсь найти свою — в этом шуме, в этой темноте, в этом вечном «МЕЖДУ»…»


Продолжение следует...