В кабак, конечно. Цой

     Примитивность лексики подонка и отца подонка Задорнова отправила скачанные книжки в корзину уже на первой, не привычно третьей, странице. Это - п...ц. Есть же и были графоманы, за многих писали литературные негры, особенно за партийных и военных, но чтобы так вопиюще не владеть русским словом - это, даже не знаю, мразью и тварью быть надо. Ты какого хера, падло Задорнов, совьетиш кляссик, в писатели - то подался, если пары слов связать не можешь, ежели фразы твои получаются словно произнесённые первоклашкой, тому простительно, мал и неопытен, а ты, сучастый, голову седую имеешь, жаль, что пустая она у тебя, гнида. Стравив пар негодования и разочарования тупой бранью, я улёгся на кровать и задумался о действительно невесёлых перспективах, я уже писал об этом вчера вот. Кромешный ахуй клубился в голове, полнейшее безрыбье, а свиньи задорновы и прочие никак не становятся раками.
    - Почём ?
    Я ощупал поднесённое пальто, перешитое ночью из украденной шинели, тактильно, вроде, ничего так, но вот цвет.
    - Червонец ? - заорал я, к месту вспомнив хитрованских маклаков. - Га ! А рублёвку хошь ?
    Маленький и бритый наголо Вася Васильев придушенно захихикал, копируя мои жесты и скоротившееся лицо, просто у меня рот прикрыт запорожскими усами, а актёр умудрился рассмотреть и передать очень похоже, как сказал Барон, сам - то я со стороны себя не вижу.
    - Дай, - бросил с кресла Оська, дрыгая нервной ногой, - сколько просит.
    Я швырнул раку десятку, а остальные деньги выложил перед обществом на ломберном столике. Барон тут же всё подсчитал и обрадованно заявил, что хватит на три дня пропоя.
    - Айда в кабак, ребята ! - гаркнул я, засовывая деньги в карман. - Трактир для русского человека - первая вещь.
    Как ни странно, но сказавшего некогда эти правильные слова мы повстречали на лестнице. Кто - то шумно сопел, взбираясь по ступенькам, осторожно поддерживаемый с обеих сторон двумя могучего вида мужиками.
    - Возьми вот его ещё с собой, - обратился ко мне мужик слева, а я увидел, что это Успенский. А справа, подумал я, не иначе как сам Короленко.
    - Польского вора показывали дураку, - объяснил оказавшийся действительно Короленко мужик справа, - он и нажрись водкой до умопомрачения, а у нас времени нет с ним валандаться, через час поезд отходит на Иркутск, у нас поручение к тамошним ссыльным.
    Поддерживая близкие отношения с такими народниками, я, тем не менее, всегда старался избегать политицкой чепухи, находя куда большее удовольствие по трущобам и кабакам, малинам и катранам. Помочь - помогал, но соваться в глупость борьбы, где провокатор на филере сидит и доносчиком погоняет, увольте.
    - Айда, Аркашка, - воскликнул Оська, подбирая у Короленко обессилевшего Счастливцева, - барин угощает.
    Счастливцев что - то мычал, а мы весёлой гурьбой катились по тёмной лестнице.