Последний свет искры

Когда последний свет искры
Сгорает в лужах у порога,
Тогда ни шороха, ни крика —
Одна застывшая дорога.

Она ведёт в тот край, где струны
Уже не помнят пальцев ласки,
Где даже призраки — как луны,
И сны рассыпаны, как маски.

Там час застыл на полпути
Между «успеть» и «всё равно»,
И сердце, не успев цвести,
Уже втоптали в дно.

Искра не плачет. Искра тлеет,
Сворачивая свет в комок.
Она глядит, как мир пустеет
На острие последних строк.

Ещё есть пепел. Есть молчанье.
Есть уголёк внутри зрачка.
Но нет того, кто ждал прощанья,
И нет того, кто оттолкнёт слегка.

Последний свет — как вздох актёра
На сцене после слов «конец».
Он не для шума и не для спора.
Он просто тёплый. И свинцовый.
Как ртуть, упавшая на крыльцо.

Не называй его по имени,
Оно утонет в пустоте.
Искра молчит в ладони времени,
Как след от пули на кресте.

Мы все — последний свет искры,
Что гаснет медленней, чем жил.
И только ветер из дыры
Нас досчитает до «не бил».

Никто не вспомнит, как сияли,
Пока трещали провода.
Лишь две руки в чужой эмали
Сжимают небо в два следа.

Смотри: искра не умирает.
Она уходит в глубь стекла,
Где даже Вечность замерзает,
Не дописав свои дела.

А мы стоим у края света,
В котором выжжено нутро.
И ни ответа, ни привета —
Лишь уголь, снег и серебро.