Пуля для адвоката. Дело об избиении милиционеров

Сколько Юра Слива себя помнил, столько его лучшим другом был... спорт.         С первого класса батя отвёл его в спортшколу Курска на лёгкую атлетику. Почему не на футбол? Да потому, что таких непосед как Юра ещё поискать надо.                В три  года он уже сам пытался устанавливать рекорды по прыжкам в длину, прыгая с пацанами в песочницу. А в догонялки — ни во дворе, ни в детском саду — никто его догнать не мог.                И  в детской спортшколе он буквально сразу стал любимчиком у тренера по пятиборью: бег на 800 метров, бег на «сотку» с барьерами, прыжки в длину и высоту, толкание ядра.                Уже в четырнадцать стал чемпионом области по юношам. Когда же через пару лет семья и он с ней вместе переехали в недавно лишь родившийся Железногорск, то Юра там не только сам рекорды брал, но и учить стал мелюзгу — хоть небольшие деньги, но свои.
И всё у него шло по жизни ровно. Окончил школу, горный техникум, женился, двое деток. Квартиру получил в многоэтажном доме.                И в городе его все уважали. Избрали на почётную и интересную работу — руководитель профсоюза горняков.               
Когда в 80-м у нас была Олимпиада и по дорогам славного Советского Союза спортсмены несли Олимпийский факел, сменяя друг друга, то по дороге, проходящей мимо Железногорска, бежать с пылающим почётным факелом доверили ему — Юрию Сливе.                А раз со спортом дружбу он бросать не думал, то и винцом иль водочкой не увлекался. Ну, разве что по праздникам или на днях рождения друзей.
                _________________________
В тот злополучный день ему после обеда позвонил Сашка Анпилогов — сосед по дому и тоже в юности спортсмен:                — Привет, Юрец! Ты помнишь, у меня сегодня днюха!                — О, поздравляю! Празднуешь?                — Да дата-то не юбилейная... Давай я захвачу Валерку Чубаря, бутылочку винца с закуской, и вечерком после работы мы посидим втроём у  нас за столиком у дома. Погодка-то чудесная, как раз жара спадёт.                — Уже договорились, Саша! Подарочек тебе я соображу...                — Да ничего не надо. Просто посидим...
На улице восемьдесят пятый год. Начало «перестройки».                Такое впечатление, что задышалось легче, и можно более свободно отдыхать. Поэтому без всяких задних мыслей три приятеля уселись во дворе своего дома за квадратный столик, где режутся обычно в домино, чтобы культурненько всего с одной бутылочкой «сухого» и закуской отметить день рождения товарища.
И только Саня смог откупорить бутылку, как с шумом завернул во двор и оказался рядом милицейский УАЗик. А из него, как черти из табакерки, выпрыгнули два бравых молодца в погонах: сержант и старшина.    Внешне — известные актёры: Вицин и Моргунов. Сержант, как чахленькое деревце весной  — худой в болтающемся кителе. А старшина — с огромным пузом, следующим впереди него. И кители у них обоих —нараспашку.                Поскольку троица спортсменов к открытому вину не прикасалась, сивушный запах алкоголя из уст блюстителей порядка они учуяли мгновенно.
Ни слова не сказав и не задав ни одного вопроса, доблестный старшина одним движением руки смахнул с вином бутылку со стола.                — Ну вот, Санёк, и выпили мы за твой день рожденья! — Прокомментировал спокойно Слива, наблюдая, как подражал напарнику сержант, на землю сбросив мисочку с закуской.                — А вот и закусили! — Вновь заметил Юра. — Я только что-то не пойму, господа офицеры... Мы что нарушили? Сидим во дворике своего дома, хотели друга день рождения отметить. Не хулиганим, не шумим, взрослые люди... И на троих всего бутылочка винца сухого да ещё и с закуской... И мы — после работы. А вы, похоже на дежурстве, хоть алкоголем от вас прёт, как от бомжей последних! Совесть у вас есть?!
.— Ты на кого пасть открываешь?! Ах ты, пьянь! Пошёл в машину! — и, схватив Юру за руки, менты сунули его в воронок в то время, как его товарищи давали дёру.
— Сейчас в отделе рёбрышки тебе и посчитаем. По одному. Все они у тебя имеются или не все, — с садистской улыбкой пообещал сержант, заводя мотор.
— Такой расклад меня не устраивает, — напрягшись, ответил Юра, — у меня семья, дети, они меня ждут, — и, мощным ударом ноги выбив заднюю дверь, исчез в темноте.
Прекрасно ориентируясь в своём районе, он вихрем мчался к длинному забору, ограждавшему новостройку, а, услышав за спиной погоню, нырнул в знакомую дырку в заборе, спрятавшись рядом.                И только в эту дырку просунулась голова сержанта, как в тот же миг что-то мягкое утащило его во мрак — он потерял сознание. Очнулся сержант через минуту на руках старшины, перепуганного насмерть.
— Что это было? — недоуменно спросил он, ощущая непрекращающийся гул в голове.
— Не знаю… я увидел тебя лежавшим на земле и раскинувшим руки, — пробормотал напарник, — думал, помер. А где задержанный?
Сержант поднялся на ноги и посмотрел вокруг. Беглеца и след простыл.
— Бл…ь! Мы даже не знаем, как его найти! В девятиэтажке шесть подъездов по четыре квартиры на этаже. Все не обойдём. Эх, упустили урода, — раздражённо заключил старшина. — Ладно, погнали в отдел. Ты как?
— Нормально… только в голове шумит. Поехали.
Помощь в поимке беглеца пришла, откуда и не ждали.                Сбежавшие приятели Юрия Сливы, увидев, что его засунули в машину, рванули к начальнику штаба народной дружины, бывшему на короткой ноге со всей местной милицией. И тот, сначала приведя себя в порядок после застолья, не торопясь, потопал на выручку и прямо в отделение милиции:
— Вы что, ребята, Сливу задержали?! Дружбана моего?!— обрушился он на дежурного, уже наслышанного об инциденте от бравых патрулей.
— А, так, значит, это был Слива?! — Чуть не подпрыгнув, не сдержал внезапной радости сержант, сидевший на кушетке оклемавшийся уже. — А мы тут головы ломали, кто мог напасть на нас при исполнении.
Но так как время было за двенадцать и по закону оснований врываться в квартиру у них не было, решили пождать.
А ровно в шесть часов утра Юру достали из постели. Арестовали. И завели уголовное дело. Статья — «Сопротивление работнику милиции, связанное с насилием». До пяти лет лишения свободы!
На следствии оба милиционера, признанные потерпевшими, из допроса в допрос, слово в слово, видно, читая по написанной бумажке, живописали, как избивал их обвиняемый.                И изучая  дело после окончания предварительного следствия, Марк понимал: «Их двое против одного. Как доказать, что Юра невиновен?        Я понимаю, они лгут, не мог он их избить, ведь не был пьяным. Единственное: если мне удастся их поймать на лжи, а к этому, конечно, надо подготовиться».
На следующий день он, написал запросы от юрконсультации, заглянул в две больницы: и в городскую, и в медсанчасть Михайловского ГОКа. Вопросы были идентичными: «Обращались ли сержант Попов и старшина Сиренко с жалобами на телесные повреждения или побои? Если «Да», то были ли зафиксированы телесные повреждения или побои? Какая степень тех телесных повреждений?»               
И из обоих учреждений Марк получил  короткие ответы: «Ни сержант Попов, ни старшина Сиренко за медицинской помощью не обращались».
«Ну что ж, устроим поединок: вас двое — я один. Посмотрим, кто- кого?» — подумал он. И просидел всю ночь, придумывая град вопросов, которые задаст на заседании суда.
Лишь только этот град обрушился на головы милиционеров, допрашиваемых поодиночке, они «поплыли», как брёвна по таёжной речке.             
Сержант запутался совсем. По всем его ответам на молниеносные вопросы Марка получалось, что нападавший Слива разорвал на нём рубашку и с остервенением  бил его по телу.
— Потерпевший, вы в тот вечер патрулировали город? — продолжил Марк.
— Да.
— Вы были одеты по форме?
— Да.
— И какова на вас была форма?
— Ну… фуражка, китель, брюки…
— Китель был застёгнут?
— …Да…
— По всей форме? На все пуговицы?
— Да…                — Вы пять минут назад сказали, что подсудимый разорвал на вас рубашку и бил по голому телу, так это правда?                — Ну, да, правда…                — Тогда скажите, а каким же образом можно разорвать на человеке рубашку, не снимая кителя, застёгнутого на все пуговицы? И как можно бить по голому телу, не сняв или не разорвав на нём рубашку?! Отвечайте! Только хорошо подумайте! Вы не в курилке милицейской, вы перед судом стоите!
И тут физиономия сержанта, напрягшегося в поиске ответа, так перекосилась, стала такой комичной, что зал,заполненный друзьями Сливы, грохнул от хохота.                Даже судья прикрылась ладонью, не сумев сдержать улыбки.
Свидетели: Валерка Чубарь и Сашка Анпилогов, конечно, подтвердили, что ничего они не нарушали и в один голос утверждали, что и сержант, и старшина были нетрезвыми.
Предъявив справки из больницы о том, что ни один из «потерпевших» с жалобами на побои не обращался, Марк живописно рассказал о бравом нападении в пустом вечернем дворике и, главное, что ни одного документа, подтверждавшего побои или телесные повреждения, охранники правопорядка не представили.
--У нас есть все основания перейти со статьи «Сопротивление работнику милиции, связанное с насилием» на более мягкую статью — «Неповиновение работнику милиции» -- предложил Марк. -- И, кроме того, я представил вам характеристики и с работы Юрия Сливы,  и с райкома комсомола, и из Спортивного общества «Горняк» , а также с его места жительства. И все они характеризуют моего подзащитного с исключительно положительной стороны! Таким людям  не место в тюрьме! Он может и обязан приносить пользу обществу, такую же, как делал это всю свою жизнь! Прошу избрать Юрию Сливе  меру наказания, не связанную с лишением свободы.
И, несмотря на требования прокурора назначить Сливе три года колонии, суд и на сей раз принял сторону Марка.               
 Юру приговорили к году исправительных работ по месту работы, и из-под стражи он был освобождён прямо в зале суда.
                _________________________
               
Только история на этом не закончилась.
Прошло более полугода. Однажды субботним днём в квартире Марка зазвонил телефон.
Сняв трубку, Марк услышал низкий голос Сливы:
— Привет, Марик! Ты сильно занят?
— Да нет, а что случилось?
— Да всё путём. Не волнуйся. А ты мог бы сейчас заглянуть в ресторан? Тут мои старые кореша  по Афгану приехали. Познакомлю. Классные ребята. Посидим, по рюмке чая опрокинем, потолкуем. Есть о чём...
— Ладно. Минут через пятнадцать буду.
Войдя в полупустой в то время ресторанный зал, Марк сразу увидел Юру, сидящего за одним из столиков, и двух плечистых брюнетов в костюмах .
Он пожал руку привставшему навстречу Сливе:
— Искандер, — представил тот смуглого мужчину напротив себя.
Марк повернулся к тому, собираясь протянуть руку, но, встретившись с ним взглядом, застыл, опустив ладонь.               
Перед ним желтело неподвижное тонкогубое лицо с выдающимся вперёд волевым подбородком.                В глубине белесых глаз явственно плескалась… смерть.          
Невероятным усилием воли Марк взял себя в руки и, кивнув, посмотрел на второго, которого Слива назвал Шамилем. Легче не стало.
Он опустился в свободное кресло и автоматически опрокинул в себя уже наполненную Юрой рюмку водки -- как воду выпил. Так же машинально выпил вторую, и только тогда до него дошло то, что говорил Слива:
— Марик, тут такое дело. Ты же меня тогда не просто от зоны спас, ты судьбу мою из болота за уши вытащил, семью сохранил, и я тебе за это должен. Я этот долг, как гирю пудовую на шее, уже полгода таскаю. Были бы бабки, рассчитался с тобой по-царски, не сомневайся.
Марк инстиктивно старался не пересекаться взглядами с соседями по столу, всё ещё не понимая, что это за спектакль устроил Юра, и какова его роль.
— Так вот, — продолжал Слива, кивнув в сторону своих «корешей», — а эти ребята уверены, что должны мне. По Афгану ещё… Я лично так не считаю. Но их не переубедить. И прикатили аж из самой Москвы специально для того, чтобы со мной рассчитаться. Должок, значит, отдать.
Марк уже спокойнее взглянул на обоих гостей, и хоть опрокинутые на голодный желудок сто граммов чуть расслабили, ощущение столь негаданной встречи со смертью не исчезало. Он чётко осознавал: с такими людьми общаться ему ещё не доводилось.
— Короче, Марик, — продолжал Юра, — у меня от тебя секретов нет. Ты мне как-то вскользь говорил, что какой-то урод на Украине тебе жизнь сломал. Что из-за него ты семью, сына потерял. Так ты черкни нам только его фамилию, имя, отчество и год рождения, а остальное — дело ребят, — опять кивок в сторону неживого пространства. — В них можешь не сомневаться — профессионалы. Всё сделают чики-чики.
-- Юра, ты хочешь сказать, что они замочат его? И каким же способом: зарежут, расстреляют? -- Всё ещё не веря Сливе, с нажимом спросил Марк.
-- Ну, нет. Это совсем не их методы. Прикинь, обнаружат случайно прохожие этого фраера в канализационном люке. А вместо крови у него по венам водочка бегает. Что ж, бывает… перебрал мужик. Шёл ночью домой, не заметил, что люк без крышки. Провалился и разбился, бедолага… Да, Марик. Тут всё по-серьёзному. Фотки с картинкой «несчастного случая» мне перекинут, а я тебе передам. И всё путём. Мужики успокоятся, что со мной в расчёте, а я — с тобой. Нормалёк?
Ошарашенный Марк молчал. Чего-чего, но такого он от Юры не ожидал. Очевидно, его молчание было истолковано как сомнение, потому что вдруг раздался скрип несмазанной двери — Искандер открыл рот:
— Ты, Марк, в Юриных словах не сомневайся. Урод заслужил — урод получит. За нами проколов не числится. Да и следов тоже — ни с тюрьмой, ни с зоной пока не знакомы и, надеюсь, не познакомимся. И ты не вздумай нас в бандюки записывать. По другую сторону баррикады работаем... Короче, всё чисто будет. Не сомневайся.
Пред Марком возникло видение: в его руках дрожит глянцевое цветное фото с перекошенной мёртвой рожей бывшего студенческого друга, сначала сдавшего его с потрохами, а затем толкнувшего в самую глубокую пропасть.                «И что я должен чувствовать? Удовлетворение? Радость?» Их не было.     А вот осознание того, что по его приказу будет отнята жизнь человеческая (пусть даже человек тот самым распоследним подонком жил), оно было.  И видение это было настолько чётким, что даже тошнота поднялась к горлу.
«Ну почему я не умею ненавидеть? Почему?!..» — скользнул вопрос.
— Юра, я при твоих корешах  снимаю с тебя этот долг, придуманный тобой. Искандер и Шамиль — вы будете свидетели, я говорю при вас.       А ты можешь снять их долг тебе, как будто они всё это уже сделали. Понимаешь? Сделали то, о чем ты сейчас мне рассказал. Потому что я уверен, жизнь сама отплатит подонку, если уже не отплатила. Спасибо за угощение. Мне пора.
Не дав Юре вступить в дебаты, Марк резко поднялся и направился к выходу. Слива догнал его уже у двери:
— Ладно, Марик. Ну, ты чего? А знаешь, я чё-то так и думал: откажешься ты. А зря. Око за око, зуб за зуб. Не нами и не глупыми людьми это придумано. Или не так?
— Юра, это работало тысячи лет назад, понимаешь? Но ведь мы с тобой — другие! И ты, и я — мы другие! Не думал бы я так, никогда бы за тебя в суде не вписался. И выиграл я твоё дело только потому, что верил, что ты — нормальный пацан, а не блатота какая-то. Или ошибся?!
Слива молчал, отведя взгляд. Потом всё-таки поднял его на Марка и сказал:
— Нет, не ошибся, Марик. Это меня что-то повело, когда должники приехали. Извини. Честно. Неправ был. Ладно, давай «краба».
— Забыли, — сказал Марк и пожал ему руку.
                ___________________