Тили-мили-натерелили

С утра не выспалась, что просто трындец. И как говорится: и белый свет не мил, и вся сама без сил. Нужно умыться. Когда я так начала разваливаться? Помню в детстве: просыпалась утром в шесть, пока все спали, и книгу читала перед школой. И сил, и радости, и бодрости было на троих.

 — Не надо подо мной смеяться! — младшенькая перерывает мои мысли. Снова со старшей ругаются на кухни.
— А никто ПОД тобой и не смеётся — с ехидно отвечает старшая, — Ты неправильно говоришь.
—  Мама, а она опять, исбивается подо мной, — младшая всегда переделывает слова, хоть словарь создавай.
Ставлю зубную щётку в стаканчик и иду на кухню:
— Так! Вдвоем, угомонились. Когда я ем, я глух и нем. Поели и в школу.

Когда я ем, я глух и нем. В детстве мы отвечали обычно так: " Когда я кушаю, я говорю и слушаю!"
А младшенькая действительно много чего переворачивает, переделывает под себя. Когда ей было три говорила: "Мама, а где мой мамакат? "
Или "Посмотри, вон папалёт полетел." И действительно, полетел, значит папалёт.

—  Полюшка, стол после каши липкий вытри пожалуйста, — обращаюсь я к младшенькой и ухожу в комнату. Спать охота.
—  Мама, всё я натёрла липкое, —  младшенькая громогласно врывается в комнату.
Поднимая голову с подушки:
— Что?
— Я натерелила липкое.
— Что сделала? — мой сонный мозг не воспринимает слова.
— Ну, тряпкой натерелила или как там нетёрелила. Ну стол от каши, — младшенькая начинает злиться
— А вытерла стол! Хорошо.
— Да, вытерелила.
Ох, Полина, Полина. То ли плакать, то ли смеяться, то ли просто мне нужно выспаться.