Правды нет- это правда. Продолжение

 Глава вторая.Часть третья.

А судьи кто? Тень сделки.
 

Мир, в котором мы обитаем, соткан из лжи. Она липкая, как паутина в сыром подвале, и вездесущая, как пыль в летнем зное. Мы лжём себе, чтобы не сойти с ума от правды. Мы лжём друг другу, чтобы казаться лучше, сильнее, успешнее. Мы лжём Богу, стоя на коленях в душном полумраке храма, шепча заученные слова молитв, в которые сами давно не верим. Мы просим прощения за лицемерие, но лицемерим даже в этом. Мы думаем, что можно купить индульгенцию на ложь, откупиться свечой и пустым обещанием исправиться. Но Бог не торгаш на ярмарке. Он видит не пламя свечи, а холодную пустоту в глазах.

Я понял это восемь лет назад. В тот день, когда моя собственная плоть и кровь — дочь и её муж — вычеркнули меня из своей жизни с той же холодной расчётливостью, с какой подписывают договор купли-продажи.

Это были деньги. Мои деньги. Тяжёлый труд всей жизни, вложенный в бетонные стены скромной двушки на окраине города. Я продал её, чтобы они могли купить просторную трёшку для своей новой семьи. Я отдал им всё до последней копейки, перевёл средства через банковскую ячейку — ту самую, где глухо звякнул металл о металл, запечатывая мою судьбу. Я видел их глаза в тот момент: там не было ни благодарности, ни тепла. Там был холодный блеск алчности.

«Поживи пока у брата», — бросил мне зять через плечо, словно я был старой мебелью, которую жалко выбросить на помойку.
«На первое время», — эхом отозвалась дочь, пряча взгляд.
Первое время растянулось на один год. Ровно год я терпел их присутствие под одной крышей, их тихие перешёптывания за моей спиной и их растущее презрение. А потом наступил день «Х». Мне просто вручили чемодан с моими пожитками и выставили за порог той самой трёшки, купленной на мои деньги.

И тогда я пошёл в суд.

Это была война. Годовая осада бумажных крепостей. Судебные заседания превратились в театр абсурда. В душный зал вызывали всех: риэлторов с бегающими глазками, покупателей моей старой квартиры и продавцов новой — людей, которые видели лишь цифры в договорах и не замечали человеческой трагедии. Мы перелистывали тома документов: выписки из банков, договоры купли-продажи, акты приёма-передачи. Я показывал бумаги из банковской ячейки — неопровержимое доказательство того, что мои деньги стали фундаментом их счастья.

Я думал: правда должна быть на моей стороне. Закон должен быть слеп к эмоциям и глух к слезам, но видеть факты. Но закон оказался глух и слеп ко мне.

Решение суда прозвучало как выстрел в пустоту: «В иске отказать». Без объяснения причин. Просто отказ. Как будто я просил не о доле в квартире, а о невозможном чуде. Я подал апелляцию. Я бился головой о стену высшей инстанции. И снова — провал. Пустота.

Так я оказался здесь. В восьми километрах от города, на старенькой даче моего двоюродного брата. Восемь лет я живу в этом деревянном склепе под шум дождя и вой ветра в печной трубе.

Моя жизнь теперь измеряется другими величинами. Она пахнет сырой землёй и навозом. Моя удача — это удача сторожа чужого благополучия. Я охраняю то, что мне не принадлежит: дом брата и его удачу. А ещё я стал рабом для его живности. Впрочем я очень люблю животных. Рутина выживания заменила мне смысл бытия.

Лето приносит свои «развлечения». Я становлюсь смотрителем стеклянных джунглей его теплиц. Поливаю огурцы и помидоры до ломоты в спине, пропалываю сорняки до кровавых мозолей на руках. Мои пальцы огрубели так, что я уже не чувствую разницы между рукояткой лопаты и рукояткой пистолета. Моё здоровье тает с каждым годом быстрее снега по весне. Суставы ноют к дождю так сильно, что кажется, будто кости сделаны из ржавого железа. Впереди — лишь темнота и эта бесконечная смена сезонов.

Но я не унываю.

В этом аду у меня есть своё убежище, свой ковчег спасения. Моё безумие. Моё наследие. Моё хобби.

Я — конструктор.

Как и мой отец когда-то. В старом сарае, среди ржавых инструментов и паутины, я создаю свою вселенную. Я конструирую всякую всячину: механизмы с шестерёнками из консервных банок, летательные аппараты из фанеры и проволоки, кибернетические протезы для воображаемых существ. Я строю то, что мир отвергает как бред сумасшедшего старика.

Я вижу свои идеи во сне и наяву. Я вижу чертежи на запотевшем стекле теплицы и на грязном полу свинарника. И самое страшное и прекрасное во всём этом то, что я вижу, как мои идеи воплощаются в жизнь там... за гранью реальности.

Об этом я расскажу в следующей части.