Ламинарные Пространства

1 мая 1995 год_ Москва_


Надо сказать, что собрание нашего дружеского коллектива проходило по вполне стандартной и уже с годами откатаной процедуре. Каждый Первомай, мы со своими семьями, собирались на квартире у Толи Костакиса. Ну, во-первых, жилплощадь у них была самая подходящая для посиделок, а во-вторых, где же отмечать главный трудовой праздник страны, если не у начальника отдела. Помню, как ещё три года назад, мы отмечали новоселье в этой просторной двухуровневой квартире на 12 этаже, что на улице Тульской, в этакой махине - четырёхсот метров длинны. Поговаривают, что когда один конец дома ещё достраивался, то в другой части дома уже вселялись первые жильцы. 

Но история эта вообще началась с банального происшествия. Пока наши женщины хлопотали на кухне, нарезая салатики и разливая по хрустальным графинам не только клюквенный морс, мы как водиться научным работникам на отдыхе, обсуждали текущие рабочие моменты. В прочем и моментов этих было не много, так как лаборатория наша переезжала из старого затхлого особняка в только что отстроенный профильный институт, где под нашу лабораторию отводилось целое «крыло».  Ивар Кийск, строил планы на своё собственное новенькое оборудование, которым он обставит нашу лабораторию. Костакис  размышлял, куда и как разместить, переехавший вместе с нами бумажный архив, так чтобы он ни кому не мешал. А я ходил из комнаты в комнату, то и дело, хватая с полки очередную книгу или причудливую статуэтку, привезённую женой Костакиса из очередной тропической экспедиции. В общем, как говорится - ничего не предвещало беды…

И всё бы ничего, но совершенно случайно, у меня из рук выпала статуэтка древнего божка, то ли Миктлантекутли, то ли  Тескатлипока, чёрт их разберёт этих древних божеств. Закатилась она под журнальный столик, стоявший между полками с книгами и письменным столом хозяйки кабинета.  Однако же меня насторожило то, что я не услышал характерного звука падения весьма увесистого предмета. Вернее он, конечно же, был, но какой-то приглушённый – не естественный.  Каково же было моё изумление когда я увидел эту статуэтку, на половину, вросшую в стену. Ну, всё - подумал я. За сломанную статуэтку, Лида меня точно «прибьёт». Каждая из них не просто украшение кабинета, а настоящий предмет научного исследования, над которыми годами работает в своём международном институте по исследованию мировых древностей жена Костакиса.

Но как только я потянул за оставшуюся, часть статуэтки – произошло чудо. Она как по волшебству стала вытягиваться из стены в полном виде и без единой поломки. Не поверив своим глазам, я проделал обратный маневр и стал запихивать статуэтку назад в стену. Входит и выходит, надо сказать - замечательно выходит. Ну и дела. Не придумав ничего лучшего, я побежал за товарищами.

- Ну, отстань ты от меня Фёдор, ты же знаешь, я не люблю эту суету. Сегодня праздник и вообще, чёго я не видел в кабинете своей жены? Нет, нет Толенька, возьми эту чёртову статуэтку и запусти ей в стену, вот прямо в это самое место - запусти. Очень тебя об этом прошу. Понимаешь, я хочу, чтобы ты это сделал сам, лично.

- Давайте это сделаю я, раз хозяин квартиры так не решителен. И без лишних слов, Ивар хватает эту чёртову статуэтку и запускает её точнёхонько в стенку.  Ну и  надо же представить их изумление, когда статуэтка, не издавая ни единого звука, просто напросто исчезает в стене. Такого выражения на их лицах я ещё не видел, за всю совместную научную деятельность.

- А, что я говорил? Вот оно, вот! Каково?

- Постойте, товарищи, а куда она делась? - Воскликнул Кийск?
- Вот и мне бы хотелось это знать? - Весьма не решительным голосом произнёс Костакис.

- А вы попробуйте, пихните туда руку, уверяю вас, будете сильно удивлены.

Костакис и Кийск, не сговариваясь, оба опустились на колени, пытаясь аккуратно прикоснуться к стене оклеенной обоями.

- Мальчики, у нас  уже всё готово, осталось накрыть праздничный стол, я хотела попросить вас его разло… А что это вы тут все делаете на полу, спросила вошедшая в комнату жена Костакиса.

- Лидочка, погоди, мы сейчас с товарищами, понимаешь, заняты. Вот возьми Киванова, он вам мигом поможет. Давай, давай Фёдор, а мы тут пока немного разберёмся с Кийском, что к чему.

Когда я вернулся из гостиной, то застал нелепую картину, задняя половина туловища Ивара торчала из стены, а Костакис  бегал от него, то слева то, справа не зная, что и делать. В следующее мгновение Кийск полностью исчез за стеной  и уже оттуда, приглушённым голосом стал звать нас.

-  Товарищи, прошу, пролезайте за мной, вы не поверите…


                Комната


Первым заговорил Кийск:
 - Ну что Толенька, дорогой ты мой, поздравляю с расширением жилплощади. Сколько тут в ней будет? Метров двадцать, пожалуй, с копейками.

- Пожалуй, двадцать: - Осторожно согласился Костакис.

- Опять твои шуточки, Ива? – Проговорил я.

- А я вовсе не шучу. Я, знаете ли, сегодня перестал шутить.

Мы втроём стояли во вполне банальной советской комнате, правда, что захламлённой не только обыденными предметами, но и каким-то научным оборудованием. По ощущениям и весьма запущенному внешнему виду, комната была довольно давно покинутой.

В одной из книг, лежащих на столе, под названием «Теория фракталов», мы нашли старую чёрно-белую фотокарточку. На ней было запечатлено нечёткое изображение сидящего в кресле пожилого лысыватого мужчины с белёсыми глазами.

- А ты вообще помнишь, кому принадлежала эта квартира до вас. – Спросил я.

- Да жил тут какой-то учёный или исследователь, в общем, одинокий старик.

- Постойте, постойте, это же Вениамин Аронович Цукерман физик теоретик, основатель отечественной импульсной рентгенографии, создатель оригинальной рентгенотехники, начальник отдела КБ-11 – Воскликнул Кийск.

 - А ты откуда его знаешь?

- Да как же не знать.  После распределения, я занимался поиском новых методов сверхскоростной рентгенографи.  Вот собственно в Арзамасе-16 я и познакомился с его исследованиями.

- В который раз убеждаюсь, что мир наш тесен. – Посетовал  Костакис.

На столике стоял странного вида прибор, в котором узнавался ни то проектор, ни то фильмоскоп. Рядом с ним находилась коробка со слайдами необычно крупного размера. Создавалось такое впечатление, что эти слайды кто-то сделал вручную, а не промышленным способом, поскольку они как бы были вылиты из смолы, с запечатанными в неё сложными узорами. Экрана нигде не было и по-видимому, вместо него служила стена, с уже порядком выцветшими обоями. 

Как оказалось, в комнату было проведено и электричество и свет. Какое-то  время, Ивар, поколдовав с прибором, всё же смог его запустить. После того, как лампа этого странного фильмоскопа достаточно накалилась, на стену хлынул мрачноватый потусторонний свет.


Коллекция  из цветных плёнок или если можно сказать пластин, была весьма странной. Впечатанные в них текстуры, представляли собой геометрические узоры странной и достаточно сложной формы. Отдалённо они чем-то напоминали изображения, получавшиеся при вращении игрушки «Калейдоскоп» но только отдалённо. Была в них какая-то иная симметрия и закономерность паттернов. А ещё мне стала заметна одна еле уловимая странность. Каждый раз, когда проектор высвечивал новый слайд, в комнате что-то менялось. И вроде бы она оставалась той же самой, но каждая отсмотренная нами пластина, привносила в окружающее пространство еле заметные изменения. В какой-то момент мне даже показалось, что при просмотре  нескольких слайдов на стенах, то тут, то там появлялось подобие еле видимого прохода.

- А нука гляньте, мне одному кажется или после просмотра,  пластинки и вправду начинают странно переливаться?

Костакис и Кийск взяли в руки по одной пластине и начали их крутить под разными углами.

- И в правду. Есть что-то. Как будто паттерны приходят в движение.
 
- А больше вы ничего не заметили?

- Да нет узоры и узоры. Странные конечно, но…

- Я про атмосферу в комнате. Пока вы всматривались в изображения от проектора на стене, я краем глаза заметил, что комната несколько раз немного меняла интерьер.  И по моему я пару раз видел то ли проходы, то ли двери вот на той стене.

- Двери? Какие двери? О чём ты?

- Да вот полюбуйтесь. - Я взял наугад одну из просмотренных нами пластин и снова сунул её под мертвенный свет проектора. Но ничего не произошло. 

- Постой, постой. Положи обратно! - Вскрикнул Костакис

- Я ничего не вижу…

- Да обернись же ты.

И в правду. Ровно за моей спиной, примерно в том месте, где мы проникли в эту комнату, находилось некое подобие двери или, проще говоря - проход.

- Вот оно что, плёнки изменяют наше восприятие пространства. - На одном дыхании проговорил Ивар.

- А я считаю, что основной фактор этой аномалии несколько ламинарных пространств, вложенных друг в друга.  Думается мне, что вот эти самые плёнки, представляют собой некие ключи, активируя которые мы каким-то образом меняем окружающее пространство – заключил Костакис.

- Толя ты знаешь, что такое функция бифуркации? – Спросил я у Костакиса.

- Ну конечно Феденька. Мне ли об этом не знать. Функция бифуркации Фейгенбаума. Это понятие описывает универсальный сценарий, по которому упорядоченная система погружается в хаос. Представь те себе систему, например, рост популяции или колебания в экономике. Пока внешний параметр невелик, система стабильна, например, имеет одно фиксированное значение. Но как только параметр достигает определенного порога, происходит бифуркация — качественный скачок, раздвоение. У системы появляется два возможных состояния, между которыми она начинает колебаться. Увеличиваем параметр дальше — и каждая из этих двух ветвей снова раздваивается, давая уже четыре состояния. Этот процесс называется каскадом бифуркаций удвоения периода.
И самое удивительное, что выведенная им константа, возникает в огромном количестве самых разных систем: от динамики популяций и движения жидкости до работы электронных схем и химических реакций. Поэтому явление называется универсальностью Фейгенбаума.

- Вот и я о том же! Присмотрись повнимательней к этим пластинкам. Что самое первое тебе приходит в голову, когда ты смотришь на эти странные узоры?

- Фигура Мандельброта?

- Именно! Если «функция бифуркации Фейгенбаума» — это путь к хаосу, то множество Мандельброта — это его карта.

- Эээ… погодите товарищи, а что такое множество Мандельброта? - Не удержался Ивар.

- Ну, скажем так, это даже больше не математическая функция, а некий геометрический объект - фрактал. Он определяется очень простой формулой в мире комплексных чисел. Многократно применяя эту формулу, мы смотрим, стремится ли последовательность к бесконечности или остается ограниченной. Точки на комплексной плоскости, для которых последовательность не уходит в бесконечность, образуют то самое замысловатое, бесконечно сложное множество Мандельброта.

- А где же здесь Фейгенбаум? – Снова вмешался Кийск.

- Вот тут самое интересное. Если взглянуть на множество Мандельброта, можно увидеть огромную кардиоиду и прилепленные к ней бесчисленные круги и овалы поменьше. Эта фигура у нас как раз сейчас  высвечивается проектором на стене. Так вот все эти флуктуации не случайны, а обладают взаимосвязанной закономерностью. Они соответствуют областям, где система имеет определенный период. И вот масштабирование этих «кругов» подчиняется той же самой константе Фейгенбаума! Отношение размеров соседних кругов на вещественной оси стремится к числу ; ; 4.6692

- А мне приходят мысли о когерентно полярной интерференции.  Когерентные волны, получаемые от «проектора», могут интерферировать, что приводит к усилению или ослаблению светового потока в зависимости от разности фаз. Например, при сложении двух когерентных волн с произвольной ориентацией их электрических векторов может образоваться результирующая волна с эллиптической поляризацией, которая при определённых условиях вырождается в волну с круговой или линейной поляризацией. 

- Так, так. А ведь когерентные волны в оптике, как раз таки можно получить путём разделения исходного луча на два. Например, при интерференции через тонкие пластины – на отражённый и преломлённый лучи, а затем их последующем наложении друг на друга. По-видимому, Цукерман использовал для этого не только видимый спектр света, но и своё импульсное рентгеновское излучение. Получается, что взаимодействие поляризованного таким хитрым образом естественного света с материей, может изменять её изначальное состояние, открывая ламинарные пространства.

- Товарищи, это же кандидатская. Нет же, по этой фактуре можно защитить докторскую – воскликнул Кийск.

- Да нет товарищи - это больше, гораздо больше, это прорыв советской науки во всех областях. Всё, что мы когда-то знали о мире и пространстве!

- Тише, тише товарищи, не будем делать скоропалительных выводов. - Костакис был хмур и задумчив, видимо проводя какие-то свои сложные расчёты в голове. - Не будем спешить. Это конечно без сомнения мировое открытие, но нам, как разумным советским учёным, надо подумать к каким последствиям оно приведёт. Феномену пока нет никакого научного объяснения  и тем самым мы должны быть предельно аккуратны и осторожны с нашими последующими действиями.

- Костакис прав, спешить тут уж точно нельзя, дело весьма тонкой наружности. Мы даже не знаем, в каком времени и пространстве находится та комната, ведь за её пределами ни черта не видно, а открывать двери мы пока зареклись. Там явно другие условия, нежели в этом мире.

- Опять же, нет ли подобных аномалий  и в других местах Советского Союза или вообще по всей планете. Возможно, Цукерман не первый, кто обнаружил подобные структуры.

- И, конечно же, сведения об этих аномалиях тут же секретятся на самом высоком уровне.  Никто из кап. стран не станет распространяться о подобном феномене ни в прессе, ни даже в кулуарах.  Думаю, каждый маломальский специалист понимает значение подобного открытия. – Заключил Кийск.


- Согласен! Считаю, что прежде чем придать делу хоть какую-то огласку, нам надлежит самым тщательным образом изучить этот феномен. Наша новая лаборатория оснащена по последнему слову советской техники. Думаю, у нас есть все условия для того, чтобы изучить каждый отдельный аспект этой аномалии. И как только соберётся достаточно  веских  аргументов, подтверждающих наши предположения, мы сможем представить отчёт на закрытом докладе в министерстве наук СССР. – Дополнил я.

- Ну что же, на этом и порешим. Направим свои усилия на изучения этой аномалии. Это наш долг как советских учёных и как людей.
А сейчас за стол…



Конец первой части.



О.А.В.

31.05.2026