балкон

«Балкон был кованный, вычурный. С перил - из ящика и отдельных горшков - свисали яркие ампельные. В углу притулилось металлическое уличное кресло. Окна в пол делали обзор помещения простым и доходчивым. Прозрачная белёсая тюль колыхалась от порывов юго-западного. Иногда приоткрывая глубины комнаты.

Время от времени выходила женщина. Осматривала мимоходом окрест. Щупала, перебирала ветви петунии, пучки лобелии, кустики вербены. Подставляла полуденному солнцу задумчивое бледное лицо. Затем уходила..

Дом в три этажа - высоких, метра на три, с гаком каждый - был на два подъезда. И двор уютный, не проездной. Пустынный, вследствие буднего дня и середины лета. Бабушки горбатились на дачах. Половозрелые трудились в фирмах.

Даже детского крика и переливов смеха слышно не было. Источников вечного шума приютили лагеря, СНТ и близлежащие деревни. У бабок на присмотре.

Платье - возможно из шифона, миди, светлое. На запАх и - потому - с глубоким v-образным вырезом. На ветру поднималось «крылышками»-рукавчиками и тискало подолами красивые коленки. Оно выделялось на фоне щербатой, с потёртой краской стены дома.

Ещё раз дама показалась с небольшой чашечкой - наверное, кофе. Извлекла ловко раскладной столик, поставив кофейную пару временно на стул. Разложила тиковое изобретение. Вернула чашку с блюдцем на положенное место. Устроилась сама. И долго отхлёбывала напиток. Положив ногу на ногу.

Юбочная часть наряда расползлась. И оголились стройные бёдра. Впрочем, всё прилично..

После, убрав посуду и сложив деревянную конструкцию, она опять скрылась в недрах старинной «трёшки». Прикрыла двери балконные, вечерело..

Солнце садилось - где-то, за кварталами, ближе к морю. И она живо представляла, как светило медленно и чопорно входит в синие уже воды. И растекается бликами и перекатами багровыми по всей широкой полосе горизонта. Как люди на променаде останавливаются, оборачиваются к берегу. И наблюдают заворожённо мистерию..

Ей бы хотелось быть рядом с ними..

Но она занималась житейской суетой. Хлопотами обычными, в обычной же - без феерий - судьбе бабьей. Иногда мелькала в соседних окнах. Включала свет, выключала, выходя. Из чего вытекало - квартира большая..

С наступлением вечера жизнь её собралась в комнате центральной. Далее, верхний светильник погасив, она зажгла лампу настольную. И - телевизор..

Квартира была чужой, она жила здесь крайние четыре года. И никак не могла привыкнуть, что вид из окон и с балкона не тот. И все эти бесчисленные и неоправданные старания. Посмотреть, выглянуть. Приспособиться с чашкой остывающего крепкого чёрного свеже смолотого не приводили к цели - увидеть, вспомнить. И напряжение в глазах, и боль во лбу - щемящая, торопливая и знакомая уж. Всё выдавало нетерпение - внутреннее, сумбурное. И только приходящая ночь убирали мандраж и накипь дня. Ей становилось легче..

Она существовала здесь долго. Слишком долго для её, подверженного ностальгии, характера. И она не знала, когда вернётся домой. И вернётся ли..»