Снова новенький. Глава 16

Пятым уроком оба одиннадцатых класса загнали в актовый зал на репетицию Последнего звонка. Поскольку сценарий был сыроват, а настроение толпы серьёзно подойти к делу отсутствовало напрочь, репетиция больше походила на коллективное прогуливание уроков под официальным прикрытием.
Пока все спорили, какую песню выбрать в качестве финальной, я отвела Климову в сторонку и пожаловалась ей на Коротаева.
- У меня вообще сложилось стойкое ощущение, что он специально выставляет меня в невыгодном свете перед одноклассниками. Не знаю, для чего это делает, может, получает удовольствие видеть меня дурой. Причём наедине подобного себе вовсе не позволяет.

Алка от удивления раскрыла глаза:
- В смысле наедине? Вы с ним ещё и отдельно от всех общаетесь?
Пришлось признаваться, что я несколько раз заглядывала к нему после уроков и, честно говоря, планирую это сделать вновь.
- Надо же мне узнать оценки за сочинение.
Конечно, можно было дождаться завтрашнего дня, прийти на его урок, поднять руку и спросить, но упускать возможность подтвердить или опровергнуть свою теорию я не собиралась.
- Слышала бы ты, какой он заботливый при общении один на один.
Подруга тут же выдала в своём репертуаре:
- Подкатывает что ли?
Знаю, ей бы этого очень хотелось. Тогда Алка могла бы всем победно заявлять, что это была её идея, она сразу разглядела в Павле Андреевиче мою вторую половинку, и всё в таком духе.

Выдумывать то, чего нет, я не стала, потому выполола ростки грязных намёков, пока они не выросли в здоровенные побеги.
- Нет, ничего подобного. Он всегда держит дистанцию. Тут другое.
Климова сразу же потеряла интерес к происходящему, но, чтобы не огорчать меня, без особого энтузиазма в голосе предложила:
- Запиши ваш разговор на телефон. Может, ты что-то упускаешь из виду. Я тебе потом помогу проанализировать.
И если Алла в успех предложенной затеи, судя по всему, не верила, то я почему-то воодушевилась. Идея иметь запись его голоса пришлась мне по вкусу.
- Хорошо, - сказала я.

Видимо, с обсуждения песни мои и Алкины одноклассники плавно перешли к вопросу танца. Большинство голосовали за традиционный вальс, а некоторые девочки предлагали придать классике современную обработку, добавив элементов из спортивных танцев, смиксовав музыку. Естественно, подруга не могла остаться в стороне от такого животрепещущего вопроса и мгновенно влилась в дискуссию.
Я краем глаза увидела, что в актовый зал вошла Ворохова. Заметив на моём лице возмущение от того, что она прогуливает репетицию, Иринка, цокнув своим острым язычком, фыркнула в сторону:
- Уже и в туалет выйти нельзя!

Как обычно бывает, продуктивнее всего оказались последние три минуты репетиции. Под руководством педагога-организатора мы более или менее выбрали ведущих, распределили роли на основные сценки и назначили ответственных за музыку, костюмы и прочее. Со звонком актовый зал опустел.
- Идёшь домой? – спросила Алка, направляясь в гардероб.
- Нет, провожу тебя до выхода и пойду к Коротаеву разбираться насчёт оценок.
Климова подмигнула мне.

Около раздевалки было оживлённо. Рядом с коробкой, которую тётя Маша поставила для потеряшек, стояла Гаркаша и громогласно вопрошала:
- Кто это сделал? Кто подкинул сюда телефон?
В руках у неё виднелся мобильный. Вероятно, тот самый, что пропал у Павла Андреевича.
Я выдохнула. Обошлось. На меня даже и подумать не успели, нашёлся. При каких обстоятельствах он пропал и отыскался, уже не имело значения.
- На связи! – сказала мне подруга на прощанье и поспешила к выходу, пока завуч не устроила всем собравшимся допрос с пристрастием.

Занятий в школе сегодня больше ни у кого не было. Из-за того, что большинство учителей ушли на учёбу, шестые и седьмые уроки в расписании отсутствовали, их просто сняли.
Я на минутку заскочила в туалет, подкрасила блеском губы и пару раз прошлась по волосам расчёской. Затем поднялась на второй этаж. У нужного мне кабинета остановилась и полезла в телефон. Откровенно говоря, диктофоном я почти не пользуюсь, но то, что функция записи разговора есть в устройстве мобильного, оказалось полезным. Нажав нужную кнопку, я спрятала телефон в карман и постучала в дверь.

- Входите, Лиза! – раздалось из-за неё.
Он что, экстрасенс? Времени задаваться подобными вопросами у меня не было. Через пятнадцать минут к школе должен подойти Богдан. Так что оставалось просто войти и узнать оценки за мои вчерашние старания.
Коротаев копался в своём телефоне. Неужели Гаркаша успела отдать ему трубку, пока я прихорашивалась? Вот уж действительно вездесущая, как многие её называют.
- Павел Андреевич, что вы поставили мне за сочинение? – с порога спросила я.
Решила не садиться за парту, а встала рядом с учительским столом. Практикант отложил мобильный и нашёл мою тетрадь. Под сочинением красной пастой значилось: «Пять с минусом и просто пять».

От удивления брови поползли вверх. Идя после уроков к преподу, я морально настраивалась на битву. Мне казалось, что содержание моей работы учитель оценит на четвёрку, раз позволил себе задавать вопросы и исправлять меня при всём классе.
- Вы сомневались? – с улыбкой спросил он.
Он на самом деле издевался надо мной! Внутри я вся кипела, и судя по подпрыгивающей крышке, пар вот-вот обещал вырваться наружу. Скорее всего, при рождении чувство справедливости бухнули в меня сполна. Иногда даже казалось, что из-за него не хватило места на здравый смысл. Во всяком случае, в некоторых моментах я сначала пёрла вперёд в поисках правды, а только потом уже оглядывалась, пытаясь осмыслить, как меня туда занесло.
- Для чего же нужно было позорить меня при всём классе, если в итоге всё равно ставите пять? – негодуя, спросила я.

- У меня не было цели, как вы, Елизавета, выразились, позорить вас. Я лишь хотел объяснить, что требуется от ученика для получения высшего балла.
Меня уже не радовали мои пятёрки. Пусть бы влепил пару двоек, но не заставлял чувствовать себя дурой. Обида за его издевательства захлестнула меня с головой, потому что иначе объяснить, как себе позволила следующую фразу, я не могла.
- У меня сложилось впечатление, что вы предвзято ко мне относитесь. Ни с какой другой ученицей и ни с каким учеником вы не позволяете себе такого!
- Какого? – ухватился за слово Павел Андреевич.
- Вы намеренно меня публично унижаете, словно, это доставляет вам удовольствие. Будто вы хотите, чтобы я бегала за вами по пятам с просьбами исправить оценки.
Коротаев встал из-за стола и выпрямился. Он был выше меня на целую голову, но из-за расстояния, разделявшего нас, смотрел не свысока, а немного по диагонали.

- Лиза! Даже, если, как вы выразились, у меня к кому-то из моих учениц или учеников возникнет особое отношение, то я никогда не позволю себе действия, порочащие имя учителя.
В его глазах плескалось разочарование. Я это отчётливо видела. Подтверждением тому стали следующие слова:
- Госпожа Безносова, если вы сочли моё желание помочь вам с учёбой, улучшить имеющиеся результаты и научить большему за предвзятое отношение, то я глубоко сожалею. Предлагаю впредь решать возникшие по учебному процессу вопросы в общем порядке, дабы избежать неправильной трактовки наших индивидуальных консультаций. Оценки за сочинение, как и обещал, я выставлю в электронный журнал. А сейчас не смею задерживать.
Я стояла перед ним, не веря в происходящее. Если раньше чувствовала себя оплёванной, то сейчас, после его длинной речи, ощущала облитой помоями с головы до ног.

- Простите, если неправильно думала, - только и смогла выговорить я.
- Это моя вина, раз допустил подобное. Больше такое не повторится. Обещаю!
Это его «обещаю» так и стучало в мозгу, когда на ватных ногах я отправилась к двери.
«Обещаю!» - зудело надоедливой мошкой, пока спускалась по ступеням вниз.
«Обещаю!» - повторила я своим голосом в собственной голове, давая ответную клятву. Я тоже больше ничего и близко напоминающего флирт с преподавателем не допущу. Не позволю! Никогда!

Продолжение: