Общага брат, не хухры мухры немного о любви

На самых верхних — восьмом и девятом — этажах жили девчонки. На всех остальных — юноши. Это была общага политехнического института. Факультеты были в основном мужские, так что девчата, учившиеся на экономическом и юридическом, ощущали себя чуть ли не экзотическими птицами в стае шумных технарей.

Вовка, Лёха, Стас и Серёга жили на седьмом — уже третьекурсники, умудрённые опытом выживания на стипендию. Денег, как водится, хватало ровно до середины месяца. Потом начинались подвиги: ребята подрабатывали на станции, по выходным разгружали вагоны, а в особо голодные дни… ну, скажем так, прибегали к «временному заимствованию» провизии у девчонок с верхних этажей.

Однажды план «Операция: Сковородка» был приведён в действие. Под покровом ночи (точнее, после отбоя, когда комендантша совершала последний обход) четвёрка героев пробралась на восьмой этаж. В кухне, освещённой лунным светом, их ждал настоящий клад: кастрюля с чем;то ароматным, пара булок и — о чудо! — сковородка с остатками жареной картошки.

— Берём всё, — шёпотом скомандовал Вовка. — И сковородку тоже, чтоб не заподозрили!

— А если заметят? — засомневался Лёха.
— Вернём завтра незаметно, — отмахнулся Стас. — Главное — не спалиться.

На следующий день девчонки подняли шум:
— Кто опять украл нашу еду?! И сковородку! Опять?!
— Может, это комендантша в наказание за шум? — предположила Катя с юридического.
— Или домовой, — серьёзно кивнула Маша с экономфака. — Я читала, они любят сковородки.

Парни, услышав эти версии, едва сдерживали смех. Вечером они тайком вернули сковородку на место, добавив к ней пакет яблок «в качестве компенсации».

Но девчонки оказались не промах. На следующий день они оставили на кухне записку:

«Уважаемые домовые (или кто вы там)! Если будете брать еду — хотя бы оставляйте список. И предупреждайте заранее: мы можем что;нибудь повкуснее приготовить. P.S. Сковородку мыть не обязательно — мы сами».

Парни переглянулись.
— Они нас раскусили, — вздохнул Серёга.
— Зато теперь можно не прятаться, — обрадовался Вовка. — Давайте договоримся: мы помогаем им таскать сумки с продуктами с рынка, а они делятся едой?

Так и повелось. Вскоре на восьмом и седьмом этажах установился негласный союз: парни помогали девчонкам с тяжёлыми сумками, чинили расшатавшиеся стулья и вешали полки, а девчонки в благодарность угощали их домашними пирожками, тушёной капустой и чаем с печеньем.

Однажды комендантша, застав Вовку и Катю за совместным ремонтом полки, строго спросила:
— Это что ещё за кооперация?
— Технический прогресс и гуманитарная поддержка, — не моргнув глазом, ответил Вовка. — Межфакультетское сотрудничество!
— И сковородки теперь не пропадают, — добавила Катя. — Потому что все в доле.

Комендантша только вздохнула и пошла дальше. Видимо, решила, что если студенты не дерутся, а дружат, — это уже победа.

А на Новый год весь этаж (и восьмой, и седьмой) собрался в общей кухне. Девчонки напекли пирогов, парни раздобыли мандарины и дешёвое шампанское. Кто;то притащил гитару, и вскоре зазвучали песни про студенческую жизнь, которая, несмотря на пустые карманы и вечную нехватку времени, всё равно казалась самой счастливой на свете.

Катя стояла у плиты, помешивая глинтвейн в большой кастрюле, а Вовка рядом нарезал яблоки для десерта. Их плечи то и дело соприкасались, и каждый раз Катя чуть заметно улыбалась.

— Ты уверен, что это можно пить? — шутливо спросила она, кивая на бурлящую смесь.
— Абсолютно, — серьёзно ответил Вовка. — Я проверил формулу: три части вина, одна часть апельсинов, специи по вкусу. Плюс магия Нового года.
— А если взорвётся?
— Тогда мы скажем, что это был фейерверк.

Вокруг суетились соседи: Лена с девятого этажа учила Петю с седьмого танцевать вальс, староста седьмого этажа пытался соорудить гирлянду из пустых бутылок, а кто;то уже начал игру в «Крокодила» с тематикой экзаменационных вопросов.

Когда часы пробили полночь, все подняли бокалы (в основном кружки и стаканы, но это не имело значения).

— За дружбу! — крикнул староста седьмого.
— За любовь! — добавил кто;то с заднего плана.

Вовка вдруг взял Катю за руку и потянул в сторону — к окну, где сквозь морозные узоры пробивался свет уличных фонарей.

— Катя, — тихо сказал он, — я тут подумал… Этот год был самым лучшим в моей жизни. И знаешь почему? Потому что я встретил тебя.

Она посмотрела на него — серьёзно, внимательно — и ответила:
— А я думала, потому что ты наконец научился составлять список покупок и не воровать котлеты.

Они рассмеялись, а потом Вовка продолжил:
— Нет, правда. Ты научила меня многому: быть организованнее, думать о других, даже понимать основы права. Но главное — ты показала, что можно быть счастливым просто так, без особых причин. Я… я люблю тебя, Катя.

Катя на секунду замерла, потом улыбнулась — так тепло и искренне, что у Вовки перехватило дыхание.

— И я тебя, Вов, — тихо сказала она. — Даже когда ты путаешь статьи ГК РФ с КоАП. Даже когда забываешь помыть за собой кружку. Даже когда…

Он не дал ей договорить — наклонился и поцеловал. Вокруг шумели, смеялись, пели, но для них на мгновение весь мир сузился до этого мгновения: морозного окна, тёплого дыхания и чувства, что они нашли друг друга в этой огромной, шумной, студенческой жизни.

Кто;то из ребят заметил их и радостно закричал:
— Смотрите! У нас тут первая новогодняя любовь общежития!

— Не первая, а единственная, — поправил Вовка, не отпуская Катю.

А потом они вернулись к столу, и праздник продолжился. Но теперь Катя и Вовка держались за руки, переглядывались через стол и знали: этот Новый год стал началом чего;то большего — их общей истории, которая будет продолжаться и после выпуска, и после защиты дипломов, и после всех экзаменов жизни.

В ту ночь, засыпая в своей комнате, Катя улыбнулась в темноте. На подоконнике стоял маленький мандарин в фольге — Вовка незаметно подсунул его ей в карман куртки. Просто так. Просто потому что хотел сделать приятно. И это было самое новогоднее чудо из всех возможных.