Обожжённые войной

Как всегда, копошусь в розарии. Полю наглые сорняки, рыхлю  плоскорезом землю.

Здесь теперь стоят скамейки, и они полюбились разным людям для отдыха. Вот прибежала после школы стайка девочек, щебечут о чём-то своём, поедая булки и шоколадки. Мамаши с колясками любят сюда заходить. Одна, гляжу, в очках сидит, укутав поясницу пледом, и с серьёзным видом читает, не поднимая глаз . Я подумала, что, лучше бы с ребёнком пройтись недалеко в парк - для свежего воздуха. Но ей, видимо, здесь комфортнее и удобнее, дело хозяйское. Другая мамаша стала активно заговаривать со мной, восхищалась нашим обустройством двора и  подъезда и даже откликнулась на наши текущие нужды и принесла коробку, чтобы укрыть капризную розовую гортензию на зиму. Очень мило. Женщины с сумками идут из магазина и тоже приостанавливаются здесь, чтобы передохнуть и заодно полюбоваться цветами. Если я там бываю, то всегда с улыбкой на меня смотрят и благодарят за красоту.

Парни из соседних домов встречаются здесь, чтобы поболтать, и мужчины постарше - покурить, подумать о своём.

Вот гляжу стал захаживать сюда высокий стройный до худобы, относительно молодой человек с карими какими-то детским глазами и седыми висками. Курит, иногда тянет банку пива или маленькую бутылочку чего-то покрепче и смотрит на розы и меня, как я тружусь. Всегда здоровался, а потом стал и заговаривать. Я сначала отвечала односложно, потом вовлеклась в беседу, познакомились.

 Рассказал про себя, что он участник СВО, капитан. Три раза был ранен и лежал в госпитале, а теперь его демобилизовали и отправили домой со словами:
- Хватит с тебя, навоевался.
Он рассказывал про свои раны, контузию, как он отравился газами, когда освобождали промышленные предприятия в Мариуполе:
- Мы там выжигали всё, какие-то химические лаборатории. Надышался ядовитыми парами.
Про ребят вспоминал, жалел, что не с ними:
- Наши все за Путина. Верят ему, - строго поглядев на  меня, сказал он.

Забавно, что он обращался ко мне так:
- Матушка Свет Николаевна.
Мне очень понравилось.

Как-то разговор перешел на веру в Бога. Он сказал:
- Там без этого нельзя.
- Я понимаю. Но я неверующая.
- Если прижмёт, то поверишь.
- Я уже поняла, что не будет этого. Если только машинально могу так сказать, но я - материалистка. И не надо меня перевоспитывать.
Он внимательно посмотрел и не стал меня переубеждать. Спасибо ему за это. С ним было легко говорить, хотя он, забываясь, мог пропустить не совсем литературное словцо. Огрубел, конечно, там. Я понимала, и не одёргивала его. Ему надо было выговориться, и во мне он нашёл другана. Незаметно перешли на "ты".
 
Стал рассказывать про свою личную жизнь и про мою расспрашивать.
- Я три раза был женат.
- А дети есть?
- Да, дочь.
- Встречаетесь?
- Это конечно! Навещает меня.
- Хорошо.
- Я тут недалеко живу, - показал на дом напротив моего, - хочешь, приходи ко мне в гости.
Теплота отношений несколько стала зашкаливать, и я, чтобы предотвратить нежелательную для меня ситуацию, по-простецки его одёрнула:
- Что ты - ко мне клеишься?
Он вскинул голову, удивленными глазами посмотрел на меня.
- А что - нет? - Настаивала я на своей версии.
Он, слегка смутившись, виновато опустил голову. Но я поняла, не клеился он, просто это такая армейская привычка реагировать на женщину. Да и поговорить не с кем.

Мне уже пора было идти домой. И я ему сказала:
- Знаешь, я уже устала, мне пора идти домой. У меня режим.
- Ну побудь ещё. Пять минут.
Пять минут прошли и даже больше.
- Всё, ухожу. Можешь проводить меня до подъезда, заодно донести тяпку и лопату.
- Нет, я не моуг тяжести поднимать.
- Извини, не подумала.
- Когда ты сюда придёшь?
- Я обычно к пяти прихожу в цветники, - говорю я, собирая инструмент и направляясь к дому.
- Я тебя буду ждать в 5. Приходи.
- Хорошо.
- Смори, не обмани! - Сказал он почти грозно, подпустив матюшок.

Ровно в пять я пришла в свой розарий. Но его не было. Видимо, бутылочка спиртного подействовали на него усыпляюще.

На след день я сижу на скамейке у розария со старшей другого  подъезда, и мы обсуждаем насущные дела. Подходит мой капитан, садится на скамейку напротив и буравит нас своим детским взором. Понятно, хочет объясниться со мной, но неудобно при посторонней. Ждёт, когда та уйдет. А она не уходит. И я ему говрю:
- Вы извините, но нам надо поговорить.
Моя собеседница с некоторым удивлением посмотрела на него и потом на меня.
Капитан понимающе кивнул,  ещё немного посидел и ушёл.
А я объяснила эту ситуацию даме.
Она потом говорила, что встречала капитана, и он вежливо с ней здоровался. Но я его больше не видела. Пришла пора, когда в розарии делать было нечего, да и переехала я вскоре.

***

Приблизительно в это же время мне повстречался другой капитан. Женатый. Эта супружеская пара, Тамара и Александр, стала появляться чаще во дворе, мы разговорились, и я узнала их историю.

У них в Судже разбомбили родительский дом. Им выдали компенсирующую лицензию, и они прикидывали, где бы купить или построить новый дом. Советовались со мной относительно Подмосковья. Очень горевали по старому дому:
- Ничего не осталось. Прялка прабабушкина пропала, - сетовал капитан.
- Понимаю...
- Мы хотели переехать туда жить на пенсии, а квартиру оставить детям. Вот пришлось вернуться.

Я начала делиться с ними своим имуществом. На новой, меньшей, квартире мне столько не надо. Весь инструмент мужа отдала Саше, его было много - муж был технарь. Саша всё это очень оценил. Особенно стойку сделал на новый токарный станок и  огромные чугунные тиски в кладовке мужа. Было много наборов инструментов, и Саша потом сказал, что часть их он отвёз ребятам в СВО. Я была рада, что мы  Юрой хоть как-то помогли СВО. Саша туда периодически ездил по своим военным делам. Привёз мне из тех мест нарядную бутылочку муската:
- На новоселье.
Я пригласила Тамару и Сашу на новоселье, но про бутылочку сказала:
- Вам не отдам. Я оставила её на память и для красоты.
- Хорошо, - тепло улыбнулись оба.

Из новой квартиры я им отдала свою любимую хрустальную люстру, которая здесь нам не пригодилась.
- Элегантная простота, - сказала я Тамаре, рекламируя люстру и помогая Саше упаковывать её.
- У меняя в доме было 4 хрустальной люстры...
- Вот одна от меня будет им на замену.
 Тома грустно улыбнулась.


Теперь меня нет в том доме с розарием, но за цветниками ухаживают Тома и Саша.
- У нас на юге, в Курске - везде розы, - рассказывала Тамара.
- А я, когда сажала розы, думала о Донецке. Ведь там, не смотря ни на что, люди выращивают розы. Донецк — город роз.
- Да. Пока у меня нет своего участка, я обещаю следить за вашим, - сказала Тома.
- Спасибо.

Тома звонит мне и докладывает, как они с мужем почистили розарий, нанесли хорошей земли и разрыхлили грунт, ну и т.д., по мелочи.

Я рада, что мои розы в надёжных руках. По крайней мере, в это лето. А дальше - там видно будет.