Обстоятельства. Часть 4

Солнечные лучи пробивались в окна аудитории и словно звали студентов выйти на улицу – насладиться тёплым сентябрьским днём. Вокруг царила атмосфера лёгкости: молодые люди переговаривались, смеялись, делились планами на вечер. Они были полны энергии – ещё не уставшие от учёбы, отдохнувшие после лета.
Даня сидел один за партой у окна. Его взгляд казался пустым и отрешённым. Жизнь шла своим чередом, но он не понимал, как теперь жить – после того, как стал свидетелем преступления.
За два года учёбы в группе сложились свои компании. Те, кто поначалу держался особняком, так и остались в стороне. Даня тоже оказался среди таких одиночек. На первом курсе он волновался, что не сможет завести новые знакомства. Но тогда Антон сам обратил внимание на стеснительного юношу. А потом в жизни Дани появилась Тася. С её приходом даже самые скучные пары стали казаться не такими уж унылыми: достаточно было просто знать, что она рядом. Но теперь всё изменилось. Даня старался держаться так, будто ничего не произошло, – хотя в глубине души его не отпускало беспокойство о судьбе Таси.
Шла уже вторая неделя учёбы. Даня снова и снова прокручивал в голове последний разговор с Тасей. Он с ужасом вспоминал все те подробности, о которых она рассказывала, и надеялся, что Тася сможет прийти в себя и жить дальше, что бы ни случилось.
В тот злополучный день Тася не знала, что делать. Ни больница, ни полиция её не устраивали. И домой в таком виде она появляться не хотела – понимала, что родители сами устроят допрос с пристрастием. Она взяла сумку, вытащила телефон – разряжен. Экран не реагировал, даже когда она несколько раз подряд нажала кнопку включения.
– Держи, – Даня протянул зарядное устройство.
Она судорожно возилась с проводом, дрожащими пальцами вставляла штекер. Руки не слушались, штекер не попадал в разъём. Наконец экран загорелся – и паника только усилилась: десятки пропущенных от родителей, друзей и даже от Антона…
Даня, увидев, что Антон пытался ей позвонить, стиснул зубы. Время звонка совпало с тем моментом, когда Тася в слезах рассказывала ему, что произошло ночью.
Тася глубоко вздохнула, собираясь с силами, и набрала маму.
– О, ты нашла свой телефон? – прозвучало в трубке.
– Эм… Что? – Тася на секунду растерялась, пальцы вцепились в край стола.
– Я звонила Антону, он сказал, что ты потеряла телефон. Конечно, мы всех на уши подняли, – в голосе мамы слышался упрёк, но и облегчение тоже.
Тася сглотнула, быстро подбирая слова:
– Извините… Просто… я думала, что потеряла его, а он, оказывается, за диван завалился. Вот, только сейчас обнаружила, – выпалила она на одном дыхании.
– Ладно, ты когда домой? – тон мамы стал чуть мягче, но в нём всё ещё звучала настороженность.
– Не знаю… – Тася запнулась, лихорадочно соображая. – Просто мы с Антоном решили ещё пару дней провести вместе…
– Ох, доведёшь ты меня с этим Антоном! – вздохнула мама. Пауза. – Ладно, раз уж так… Только будь осторожна, ладно? И звони почаще, чтобы я не сходила с ума.
– Да, конечно, – Тася заставила себя говорить ровно. – Обязательно буду на связи.
Она ещё пару минут отвечала на короткие вопросы – про погоду, про планы, про то, где они будут ночевать, – всё выдумывая на ходу. Наконец мама смягчилась:
– Ну хорошо. Будь на связи. Целую.
– И я тебя, – выдохнула Тася и нажала «отбой».
Телефон выскользнул из её рук, упал на пол с глухим стуком. Руки всё ещё дрожали, в горле стоял ком. Она подняла глаза на Даню – в них читались страх и усталость, которые она больше не могла скрывать.
– Что мне делать?.. – повторяла Тася снова и снова.
– Оставайся у меня, – без задней мысли предложил Даня. Он сделал шаг ближе, положил руку на плечо Таси.
– Спасибо, но нет, – Тася покачала головой, избегая его взгляда. – Не хочу тебя тревожить. Ты и так слишком много для меня сделал.
Она поспешно начала собираться – движения были резкими, нервными. Пальцы не слушались, ручка сумки выскользнула из рук. Тася тихо вздохнула, подняла её и продолжила собираться. В голове бился один вопрос: «Зачем мне звонил Антон? Неужели он ничего не помнит?»
– А может, он ничего не помнит?.. – вдруг произнесла она вслух.
– Помнит, – твёрдо ответил Даня. – Мы с ним столкнулись. Разговаривали. Он всё прекрасно помнит, Тась.
Тася присела на диван, закрыла лицо руками, плечи затряслись от беззвучных рыданий. Осознание ударило с новой силой: она провела время с чудовищем. Даня потянулся к ней, хотел обнять, успокоить, но она отстранилась, резко встав.
– Мне нужно уйти, – прошептала Тася, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. – Сейчас. Просто… нужно побыть одной.
Даня не стал её останавливать. Вместо этого он тихо предложил:
– Послушай, давай сначала выпьем чаю? Просто посидим, подождём, когда телефон зарядится. Тася на мгновение замерла, потом кивнула:
– Да… наверное, ты прав.
Они прошли на кухню. Даня молча заварил чай, поставил перед ней чашку. Тася обхватила её ладонями, чувствуя, как тепло постепенно проникает в пальцы, а дыхание становится ровнее.
Минут двадцать они сидели в тишине – он не торопил, не задавал вопросов, просто был рядом. Постепенно Тася успокоилась, телефон зарядился наполовину.
Она подняла глаза на Даню:
– Спасибо тебе. Правда. Ты… очень хороший человек.
Он лишь слегка улыбнулся в ответ.
Тася быстро собрала оставшиеся вещи и направилась к двери. Она улыбнулась на прощание и вышла. Даня сел на диван – растерянным, беспомощным и полным тревоги за подругу.

***
Антон, как ни в чём не бывало, продолжал ходить на пары – улыбался, шутил с одногруппниками, будто ничего не произошло. Даня, напротив, демонстративно не жал ему руку, отворачивался, когда тот подходил слишком близко, и делал всё возможное, чтобы показать: Антон ему неприятен.
Внутри у Дани кипела злость. Ему хотелось не столько поговорить с Антоном, сколько высказать всё в лицо – жёстко, без недомолвок. Но он сдерживался. Антон расхаживал свободно, с привычной самоуверенной улыбкой, ничего и никого не стыдясь.
Даня писал Тасе почти каждый день. Его не покидало тревожное чувство: он боялся, что Тася, оставшись наедине со своими мыслями, может сделать что-то ужасное и необдуманное. Он старался держать с ней связь, но на телефонные звонки она не отвечала. Лишь изредка присылала короткие, нейтральные сообщения. Даня каждый раз добавлял в ответ: «Я всегда готов помочь». Но Тася лишь горько усмехалась, читая эти строки. Она понимала: никто не сможет ей помочь. Никто не вытащит её из этой ямы.
Постепенно преподаватели начали замечать отсутствие девушки.
– А где Тася? Уже две недели её нет, – спросила однажды куратор группы, оглядывая аудиторию.
Никто не знал ответа. Кроме двоих. Даня почувствовал, как внутри всё сжимается. Ему хотелось обсудить это с кем-то, найти поддержку, придумать план, как помочь подруге. Но он понимал: Тася заперта в клетке собственных страхов, стыда и боли. Она не хотела видеть Антона – по очевидным причинам. Но и Даню тоже избегала. Боялась показаться уязвимой, боялась, что он увидит её слабость. Ведь Даня знал правду – и от этого ей было ещё стыднее.
Однажды, когда молчание стало невыносимым, Даня решился. На паре он незаметно сунул записку в карман куртки Антона. В ней было всего несколько слов: «Нам надо поговорить. Сегодня в 19:00. Элеватор. Бетонная стена с граффити».
Антон прочитал записку, бросил на Даню короткий взгляд, но ничего не сказал. В назначенное время они встретились в пустынном месте на окраине города.
– Ну, и о чём ты хотел поговорить? – Антон скрестил руки на груди, стараясь выглядеть расслабленно.
– Ты знаешь, о чём, – голос Дани звучал твёрдо, хотя внутри всё дрожало. – Хватит делать вид, будто ничего не случилось. То, что ты сделал с Тасей… это преступление.
Антон резко шагнул вперёд, почти вплотную к Дане:
– Докажи.
– Мне не нужны доказательства. Я знаю, чего она боится и знаю, кто в этом виноват. – Даня не отступил, напротив – выпрямился и посмотрел Антону прямо в глаза.
– Всё было обоюдно! – резко бросил Антон, но голос его чуть дрогнул.
– Не ври. – Даня сделал шаг вперёд и ткнул пальцем в грудь Антона. – Она не соглашалась. Ты воспользовался ситуацией.
– И что ты сделаешь? Побежишь к ректору? В полицию? – Антон попытался усмехнуться, но вышло нервно. Он толкнул Даню в плечо. – Слабак!
– Именно так и сделаю, если ты не исчезнешь из её жизни. Навсегда. – Даня оттолкнул руку Антона и сжал кулаки.
– Думаешь, кто-то тебе поверит? – Антон снова толкнул его, на этот раз сильнее. – Ты просто ревнуешь. Все это поймут.
– Замолчи! – Даня схватил Антона за воротник куртки и резко притянул к себе. – Не смей перевирать всё, будто это какая-то обычная ссора. Ты совершил преступление, и ты это знаешь.
Антон попытался вырваться, толкнул Даню в грудь:
– Отпусти, идиот! Как ты вообще можешь доказать, что было преступление?
– Я знаю многое. – Даня отпустил воротник, но остался стоять вплотную. – И если ты не уйдёшь сам, я добьюсь, чтобы тебя исключили. А потом пойду дальше. В полицию. Напишу заявление. Буду свидетелем.
– И? Что ты от меня хочешь? – наконец глухо спросил он.
– Ты забираешь документы и уходишь из этого вуза. И больше никогда не пытаешься подступить к Тасе. Ни в универе, ни где-либо ещё.
– А если я этого не сделаю?
– Тогда я иду в полицию и даю показания. И найду других, кто подтвердит, что ты вёл себя с ней неадекватно. Выбор за тобой.
Антон замер. Он тяжело дышал, лицо покраснело. Несколько секунд они стояли лицом к лицу, тяжело дыша.
– Ладно… – глухо произнёс Антон, отступая на шаг. – Я подумаю.
– У тебя есть до завтра. После этого я действую. – Даня отступил, опустил руки, но взгляд не смягчился.
Антон резко развернулся и зашагал прочь, пиная камешки на дороге. Даня остался стоять на месте, чувствуя, как напряжение постепенно отпускает. Он глубоко вдохнул холодный вечерний воздух. Он не знал, сработает ли его ультиматум, но теперь хотя бы сделал всё, что мог.
Атмосфера накалялась. Даня держался как кремень – внешне спокойный, собранный, – но внутри его мучили вопросы: что делать дальше? Более того, он боялся, что Тася рано или поздно простит Антону его выходку и они снова сойдутся. Она как-то упоминала, что Антон пытается ей позвонить, но она не берёт трубку. И Даня настойчиво просил её не отвечать – ни сейчас, ни потом.
Через два дня Антон подкараулил Даню после пар. Загнал в угол между аудиториями, прижал взглядом – злым, колючим, будто хотел прожечь насквозь.
– Думаешь, победил? – прошипел он. – Ты же испугаешься идти против меня! Да и кто тебе поверит?
Даня не отступил. Он выпрямился, посмотрел прямо в глаза Антону и спокойно, но твёрдо ответил:
– Уже поверили. Тася написала заявление. Сегодня утром.
Лицо Антона исказилось. Он замахнулся, но Даня успел перехватить его руку, сжал запястье.
– Успокойся, – твёрдо сказал он. – Просто уйди и больше не появляйся.
Антон вырвался, бросил на него ненавидящий взгляд и резко развернулся. Даня остался стоять, чувствуя, как пульс всё ещё стучит в висках. Он глубоко вдохнул, пытаясь прийти в себя.
Вечером того же дня телефон Дани неожиданно зазвонил. Номер был незнакомый, но что-то подсказало ему ответить.
– Алло?
– Это Антон, – голос звучал непривычно тихо, почти потерянно. – Я… я хочу поговорить с Тасей. Лично. Чтобы извиниться.
Даня замер. В груди что-то сжалось – смесь злости, недоверия и тревоги за Тасю.
– Ты серьёзно? – переспросил он, стараясь говорить ровно.
– Да, – Антон вздохнул. – Я был идиотом. Я не понимал, что натворил. Правда.
Даня помолчал, взвешивая слова. В голове крутились воспоминания: Тася, бледная и дрожащая, её потухший взгляд, долгие недели молчания. Он сжал телефон крепче.
– Не приближайся к ней, – сказал он жёстко. – Ей не нужны твои извинения. Просто исчезни. Раз и навсегда.
– Но… скажи, с ней всё нормально? Где она? – в голосе Антона прозвучала странная, почти отчаянная нотка.
– Какая тебе разница? – Даня почувствовал, как внутри закипает злость. – Тебе было всё равно на неё тогда. Тебе было всё равно, делаешь ты ей больно или нет. Просто оставь её в покое.
– А заявление?.. – голос Антона дрогнул.
– Так всё-таки испугался ответственности? – Даня усмехнулся. – А так бы и не вспомнил про её существование? И так бы не подумал извиниться? Ты жалок.
– Она с тобой? – Антон будто не слышал его слов.
– Отвали, – отрезал Даня.
– Дай мне поговорить с Тасей… хотя бы минуту. Я должен ей сказать…
– Не порти ей жизнь ещё больше, – перебил Даня. – Прощай, – Даня твёрдо произнёс последнее слово и сбросил трубку. Затем, не раздумывая, заблокировал номер.
В один день Антон просто исчез. Ни прощальных сообщений, ни объяснений – будто его никогда и не было.
С одной стороны, Даня был рад. Больше не нужно было сжиматься внутри при звуке знакомого голоса. Но с другой – его гложило чувство несправедливости. Антон ушёл, а наказание так и не последовало
Спустя месяц Тася впервые появилась в университете. Даня сразу её заметил – это была не та лучезарная девушка, которую он впервые увидел в аудитории два года назад. Её взгляд стал отрешённым, а одежда – мешковатой, скрывающей каждый участок тела. То ли пыталась спрятать незажившие гематомы, то ли боялась любого взгляда парней, который теперь казался ей угрозой.
Как только Даня её увидел, он тут же подбежал:
– Тася… ты вернулась?
Она кивнула, опустив глаза. Говорила неохотно, короткими фразами, и Даня это понимал. Он не стал тревожить её расспросами, просто был рядом – молча, но ощутимо.
К концу пар Тася сама подошла к нему:
– Может, пойдём куда-нибудь? Поговорим?
Они сели на скамейке в парке неподалёку от университета. Ветер шевелил опавшие листья, а солнце пробивалось сквозь облака, бросая пятнистые тени на землю. Тася долго молчала, собираясь с мыслями, потом заговорила – тихо, осторожно, будто проверяя, выдержит ли голос.
Она рассказала, что делала эти полтора месяца и что с ней происходило.
Когда всё случилось, Тася сразу ушла к подруге. Боялась, что та обо всём догадается, поэтому пришлось соврать: сказала, что упала с велосипеда. Кататься она не умела, и подруга об этом знала. Так что «падение» могло объяснить многочисленные ссадины.
Потом Тася соврала ещё раз – сказала, что Антон ей изменил. Поэтому они расстались.
– Она меня утешала, – шептала Тася, сдерживая слёзы. – Говорила, какой он мерзавец и полнейший идиот, что я достойна большего… А я только кивала, слушая это, и чувствовала, как внутри всё сжимается. Потому что правда была совсем другой.
Тася не могла долго оставаться у подруги. Как только ссадины на видимых местах стали менее заметными, а некоторые удалось замаскировать тональным кремом, она вернулась домой. С родителями старалась почти не контактировать – боялась, что они заметят что-то неладное.
Чтобы не вызывать подозрений, что она не посещает университет, Тася выходила из дома и бродила по улицам. Но везде, в каждом повороте, в каждой тени ей мерещился Антон. Она вздрагивала от резких звуков, оборачивалась на шаги за спиной, избегала людных мест – и всё равно боялась наткнуться на него в любой точке города. Благо, родители Таси не слишком контролировали дочь. Она могла рано возвращаться домой, запираться в своей комнате или делать вид, что всё нормально. Выдумывать правдоподобные истории, улыбаться за ужином, отвечать на вопросы – и надеяться, что никто не увидит, как ей на самом деле тяжело.
Даня слушал, не перебивая. Когда Тася замолчала, он осторожно положил руку ей на плечо:
– Ты ни в чём не виновата, – сказал он тихо, но твёрдо. – Слышишь? Ни в чём. И не все парни такие, как он. Есть и другие. Те, кто умеет уважать, слушать, поддерживать.
Тася подняла глаза, в них блестели слёзы. Потом, будто решившись, она уткнулась Дане в плечо. Впервые за долгое время она позволила себе эту близость – довериться, опереться на кого-то. В этот момент она, наверное, впервые почувствовала тепло от чужих прикосновений и робкую надежду, что всё может наладиться. Не сразу, не вдруг – но постепенно. Что боль не останется навсегда, что жизнь не закончилась в тот день. Верилось пока в это с трудом, но искра надежды всё же затеплилась внутри.
Даня проводил Тасю до дома и ещё раз обнял на прощание. И тогда он впервые увидел её улыбку – слабую, осторожную, но настоящую.
Ему стало немного легче. Он понял: Тася начинает оживать. Медленно, неуверенно, но начинает входить в привычный ритм. И он будет рядом – столько, сколько потребуется.
Антон всё-таки забрал документы. Тася не могла в это проверить. Как только она узнала, сразу же подбежала к Дане и взахлёб рассказала.
– По-другому и быть не могло, Тась… Забудь его как страшный сон. Понимаю, это тяжело… И, быть может, ты всё-таки напишешь заявление на него?
– Нет… не могу… – вздохнула Тася и опустила взгляд.
– Всё будет хорошо, вот увидишь, – пытался подбодрить её Даня, и она сама нырнула в его объятия.
Жизнь постепенно возвращалась в привычное русло, и Тася старалась поддерживать общение не только с Даней, но и с близкими – хотя получалось это пока с трудом. Ссадины зажили, синяки исчезли, и внешне ничто уже не напоминало о том страшном вечере. Оставались лишь воспоминания – тяжёлые, навязчивые, не отпускающие даже во сне.
Тасе отчаянно нужна была поддержка, и Даня её давал. Но она всё чаще замечала, что его взгляд уже не такой, как был раньше. Он словно эмоционально выдохся – от всего: от Антона, от ситуации в целом и даже от самой Таси. Не потому, что она его раздражала, а потому, что ему было её искренне жаль. Он не знал, как помочь, и понимал, что жизнь Таси уже никогда не станет прежней. Она тосковала, ходила мрачная, замкнутая, и это тяготило Даню. Но он твёрдо обещал, что всегда будет рядом, что она может обратиться к нему в любой момент.
Тася по-прежнему общалась в основном с Даней и своей подругой Аней – той самой, что любезно приютила её на время, пока следы побоев не стали так заметны. Аня была её бывшей одноклассницей, с которой они дружили с пятого класса. Они делились самым сокровенным, хранили секреты друг друга. Но правду об Антоне Тася так и не решилась рассказать. Зато о Дане упоминала часто.
Однажды, когда они пили чай у Ани дома, подруга вдруг хитро улыбнулась и сказала:
– Ты ему определённо нравишься. Может, вы станете парой? – она игриво подмигнула.
– Это невозможно, – тихо ответила Тася, глядя в чашку. – Он просто… хороший друг.
– Ну, сейчас вы друзья, но дружба ведь может перерасти во что-то большее, – не сдавалась Аня.
– Он уже признавался мне в чувствах на первом курсе, – призналась Тася. – Тогда я была без ума от Макса и отвергла его.
– О, я помню, как ты по нему страдала! Тот ещё тип был, – хмыкнула Аня.
– Да уж… – вздохнула Тася.
– И что потом?
– Ничего. Я его отвергла, и всё….
– Ну и зря! – в шутливой манере воскликнула Аня. – Могла бы встречаться с классным парнем! По твоим рассказам, он просто идеал!
– Брось, – улыбнулась Тася. – Просто он воспитанный и умеет заботиться о других. В отличие от кое-кого…
– Не напоминай про этого… – Аня осеклась. – Ты достойна лучшего.
– Ага, – протянула Тася, снова глядя в окно.
– Эй, подруга, не вешай нос! Может, всё-таки будете вместе с Даней?
– Мы просто друзья, – повторила Тася.
– Да-да, конечно. Но он явно испытывает к тебе не совсем дружеские чувства.
– Тебе кажется. Мы давно общаемся, вот и всё. Нам просто комфортно друг с другом.
– И поэтому вы после пар гуляете в парке, он провожает тебя домой, пишет каждый день…
– Это просто дружеское общение, – упрямо повторила Тася.
– Говори что хочешь, но обрати уже внимание на парня мечты! – рассмеялась Аня.
Тася не принимала предположений подруги. Она была уверена: Даня заботится о ней только потому, что знает, что произошло между ней и Антоном. Ей казалось, он боится, что она может сделать что-то необдуманное. И в какой-то момент такие мысли действительно приходили ей в голову. Но теперь она хотела видеть и слышать Даню снова и снова.
Поначалу они часто гуляли, много разговаривали, переписывались – это стало для Таси привычной частью дня. Но постепенно общение стало сокращаться. Тася заметила это не сразу, но потом поняла: теперь они виделись только в университете. После пар Даня куда-то исчезал, а она шла домой одна.
Каждое внезапное исчезновение Дани, каждая затянувшаяся пауза перед ответом в мессенджере отзывались в душе Таси острой тревогой. Она пыталась ненавязчиво расспросить его – то невзначай заведёт разговор о планах на вечер, то осторожно поинтересуется, почему он не отвечает так долго. Но ответы Дани были короткими, уклончивыми, будто он старался держать дистанцию.
– Ты в последнее время какой-то отстранённый, – как-то раз осторожно заметила она при встрече.
– Просто много дел, – коротко ответил Даня, глядя куда-то в сторону.
Вроде бы ничего не изменилось, но его тон, взгляд, поспешное прощание после пар – всё складывалось в тревожную картину. Тася всё чаще ловила себя на том, что невольно ищет его глазами в аудитории. Постепенно она осознала, что мысли о нём заполнили всё её сознание. Она поймала себя на том, что ждёт его сообщений, прислушивается к звукам уведомлений, представляет их будущие встречи – как они гуляют по парку, смеются над какой-нибудь шуткой, просто идут рядом и молчат, но это молчание не тяготит, а успокаивает. Она поняла: она одержима мыслями о Дане. И поняла, что действительно в нём нуждается – не просто как в друге, а как в опоре, в том, кто мог бы развеять её страхи, помочь снова поверить в себя.
«Лучше бы я тогда выбрала его, а не Антона», – с горечью думала Тася, вспоминая, как когда-то отвергла его чувства. В памяти всплыли моменты: как Даня терпеливо выслушивал её, не осуждая, как поддерживал, даже когда она сама себя не уважала, как был рядом в самые тяжёлые дни, не требуя ничего взамен.
Она пыталась отогнать эти мысли – убеждала себя, что дружба важнее, что ей не стоит рассчитывать на большее. Но сердце не слушалось: стоило увидеть его улыбку или услышать голос, как внутри всё сжималось. «Он просто добрый. Он так со всеми», – твердила она себе, но тут же ловила себя на том, что снова проверяет телефон, надеясь на сообщение от него.
Но когда Тася мысленно согласилась с Аней о том, что Даня и правда был замечательным – внимательный, терпеливый, добрый, – горькая правда стала очевидной: у Дани появилась новая девушка.