Неразмешанный кофе

На моём авто едем по зимнему бездорожью. Кондиционер спасает от холода, мой свежий кофе такой горячий, что невозможно. Выруливаю на просёлочную дорогу, которой почти и не видно.

Приятель, Андрон, сидит справа от меня. Смотрит в окно и молчит. Мне кажется, что мы знакомы много лет. И всё время он был таким неразговорчивым.

Подруга моя милая, звать Ефросинья, отдыхала по левую руку. Она сильно устала. Впрочем, она всегда от меня уставала.

Наша весёлая кампания держит путь к одному деревенскому мужику. Я кое-что забыл в его доме, и надо было вернуться.

Путешествие наше ничем бы не омрачалось - но всеми хитрыми траекториями, которыми ехал, я, следовала чья-то красная колымага. Это порядком напрягало, да ещё этот дрянной кофе. Обжёг себе язык..

- Когда приходиться ждать - начинаю беситься, - говорю Андрону, - прямо как мой папаша, подполковник мвд. Всё никак не мог он дождаться, пока я стану Настоящим мужчиной, альфачом, сверхчеловеком. Короче, не стану таким, как он, ну ты понял.

Проезжаем недавно отстроенную шеренгу коттеджей. Как мило, лучше бы их тут не было. Зачем всё это городят, только портят природу, и тишину.

Приятель уставился на меня. Мне хочется спросить его:
- И почему ты никогда не остановишь меня, почему всегда со мной согласен? Не возразишь, не покритикуешь - ну хотя бы так, разнообразия ради.

Машину тряхануло на ухабе, и златокудрая голова Ефросиньи склонилась. Спала мертвым сном.

Мужик этот, к которому едем, жил за тридевять земель. Старый знакомый. Заморочил голову своей болтовнёй, вот и забылся я. И приходится возвращаться.

Те же коттеджи проехал и тот надоедливый красный пикап. Увязался и всё тут, что ему надо? Я открываю окно, вытягиваю руку, поднимаю  средний палец. Прибавляю газу, стараюсь на пустяки больше не отвлекаться. Раздражители, всюду они! А кофеёк - несусветная горечь!.

- И просил же, в той забегаловке, чтоб сахару, да побольше, - жалуюсь погрустневшему Андрону, - пью и давлюсь! Мне трудно вообразить, какой дурак вообще пьёт кофе без сахара. Просто диву даюсь.

Припорошённая снегом дорожка. Такой смутный маршрут, но он приведёт куда нужно, я знаю.

Приятель мирно сидит, закрыл глаза, дремлет. У меня часто возникают к нему вопросы. Например, почему он не прикроет свой срам?

Ефросинья  не шелохнётся. Меня, конечно, раздражала её холодность, замкнутость и дефицит интереса ко мне. Но такой уж она стала, ничего не поделать. И это, как ни крути, лучше, чем было раньше.

Мужик, к которому едем должен быть на месте. Ну никуда он не денется, вечно же сидит в своей дикой деревенской домине в забытой глуши.

Красный пикап замедлился, отстал. Но рано я обрадовался, он всё ещё был на хвосте, плёлся вдалеке, да и не упускал меня из виду. Думаю, чёрт с ним! Принимаюсь за стакан, опустошаю треть. Бодряще, и горько.

- Конкретно ситуация бесит, - взываю к приятелю, - ну как можно было забыть про сахар? Мне, постоянному посетителю! Та плешивая дылда на кассе, ты помнишь. Неужели не мог он воспроизвести мой постоянный заказ? Неужели так сложно? Он сегодня вообще был странным, зашуганным каким-то, трясся, как дурак. Не понимаю.

Пью из стакана, и для меня открывается истина. Зыбкий комок, неразмешанный сахар. Покоится на дне. Я взрываюсь:

- Смех! Он там был, всё это время, а я пил горькую жижу. Мда, не подозревал, что этот плешивый урод добавил, но не соизволил размешать. Какая мерзость!

Отвлекаюсь, настраиваю кондиционер. А он не работает. Сломался.

- Ну вот везде так! Не доделывают ничего. Всё спустя рукава!

И вот мы подъехали к дому. Пора выбираться.

- Что мне теперь, есть мокрый сахар? - кричу  я криком, сотрясая кабину, - наверное, многого требую, чтоб всё идеально, как в сказке у Амадэя Гофмана.

Хотелось мне кинуть стакан, в морду Андрону. Притормозил, правда, и бросил остатки в окно.

Волоку приятеля за ошейник. И ему явно что-то не нравилось. Упирался, хотел остаться в кабине. Но я его вынуждаю, почти что пинками.

С подругой моей ненаглядной было уже посложнее. Но ничего, беру её подмышку и тащу с собой.

- Всё, ****ь, как с этим стаканом. Доделано всё и всеми только наполовину. Не доведено до ума. И приходиться исправлять этих недоделков, доводить, так сказать, до кондиции.

И вот мы почти у порога. Эту перекошенную дверь можно было выбить одним пальцем, но я, конечно, постучался.

В отдалении красный пикап. Стоит. В кабине кто-то завозился. Да чёрт бы с ним, совсем не до этого щас, случилось вот что -  приятель мой, Андрон, чего то испугался. Уж не призраков? Дойдя до порога жилища, он так ломанулся, что я его упустил. И только видел хвост, исчезающий за белым сугробом. Ну и ладно, подумалось мне.

Дверь открыта. Заходим в гостиную. Тело лежит. Хотя, куда б ему деться? Я же не верю  в живых мертвецов. Мою верную подругу кладу рядом с телом. Пускай вместе полежат, любовнички.

Сел я в крошечной гостиной, немного отдохнуть. Вспоминал, что тут забыл, за чем ехал. Да так и не вспомнил.

Двое у входа лежат, тот хвостатый сбежал. Ну и пёс с ним! А в немытом зеркале на тумбе пригрезился какой-то другой я, шепчущий о деревенских мужиках, их жёнах и домашних питомцах.

Входная дверь была не закрыта, и вдруг заходит сюда человек. Тот неугомонный из красного пикапа. И кто же это... мой отец, подполковник в отставке. Глядит на меня укоряюще. Подумал я - упечёт меня куда-нибудь, а он все мои мысли тревожные опережает:

- Наделал ты тут делов! Давай быстрее убирать..

И на душе легко сразу стало, и подумалось: как бы выглядел человек, способный меня остановить. Поинтересовался я этим и решил: никак.