Дневник. 19 мая 2026 года. Художественная выставка

               
        ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ВЫСТАВКА, ВОСПОЛНЯЮЩАЯ ПРОБЕЛЫ РУССКОЙ ИСТОРИИ
 
    28 апреля 2026 года Владимиро-Суздальский музей-заповедник открыл выставку «Свободные мастерские авангарда» в Крестовой палате Суздальского Кремля.
    Много энергии, труда, заботы вложили в создание и организацию выставки Руководитель ВСМЗ  Алиса Михайловна Бирюкова,  куратор выставки Михаил Львович Бирюков и сотрудники музея. 
     На выставку хлынули потоки посетителей из разных городов и стран.
   Появились активные отклики СМИ на это событие.
     Вот некоторые из них.

  Выставка «Свомас: Свободные мастерские авангарда» собрала в Суздальском кремле свыше 200 экспонатов, рассказывающих о революционных трансформациях старинного села Мстёра, поместившихся в короткий промежуток времени в 1920-х годах 
  ДМИТРИЙ СМОЛЕВ представляет издательство "Новое литературное обозрение",  журналист,  арт-критик,  редактор.  Город Москва.. 13 мая 2026 года.
 
         Автопортрет Фёдора Модорова в молодые годы.
«Кто-то это сказал, а я потом подумал, что так оно и есть: это выставка писателя. Хотя не знаю, существует ли такой жанр вообще. Так или иначе, книга служит для выставки путеводной нитью, — рассказал нашему изданию Михаил Бирюков.
 — В экспозиции четыре раздела. Первый — вводный, дающий представление о том, какой была Мстёра на рубеже XIX–ХХ веков.
Во втором рассмотрено создание Свободных мастерских и период до 1922 года, когда директором был Федор Модоров, местный уроженец, изначально иконописец, ставший академическим живописцем.
Третий раздел рассказывает о времени после Модорова, когда во Мстёре задавали тон авангардисты — лефовцы и „производственники“.
 А в финальной части рассказано о дальнейших судьбах выпускников — здесь встречается немало интересного».
Весь этот увлекательный исторический сюжет — с обилием малоизвестных фактов и колоритных подробностей — был описан в книге «Мстёрский ковчег» (Музей современного искусства «Гараж», 2023) исследователем Михаилом Бирюковым. Он же теперь выступил в роли куратора выставки «Свомас: Свободные мастерские авангарда», открывшейся в Архиерейских палатах Суздальского Кремля.
Отсюда до Мстёры чуть больше сотни километров; при желании после похода на выставку можно и туда добраться, чтобы приплюсовать впечатление от подлинной локации. Но устроить подобный документально-художественный проект именно там, на месте событий, было невозможно: подходящего экспозиционного пространства нет, туристов совсем мало, да и музеи вроде Третьяковки с Русским ничего бы во Мстёру не выдали, конечно. А вот могучему Владимиро-Суздальскому музею-заповеднику выдали многое из запрошенного. И не только они, но и еще два десятка государственных институций и несколько частных  собраний. Суммарно набралось свыше 200 экспонатов.


«Иконописцы для диктатуры пролетариата". Газета "Коммерсантъ». Ксения Воротынцева)
В СУЗДАЛЕ ПОКАЗЫВАЮТ ВЫСТАВКУ О СВОБОДНЫХ МАСТЕРСКИХ АВАНГАРДА.
 
В Крестовой палате Суздальского кремля открылась выставка «Свомас: свободные мастерские авангарда». Проект рассказывает о событиях 100-летней давности, захлестнувших тихую Мстёру, где из бывших иконописцев и кустарей пытались сделать художников нового типа. И заодно рисует портрет бурного времени, когда строились и вмиг разрушались головокружительные карьеры, а непримиримые противники, например художники-авангардисты и реалисты, вдруг оказывались в одной лодке. Комментирует Ксения Воротынцева.
Аббревиатура Свомас мало что скажет современному зрителю. Слишком уж насыщенными оказались годы революции и Гражданской войны, и многие события тех лет впоследствии смыло волной истории. Та же участь постигла и Мстёрские свободные мастерские: в 1920-е годы о них говорили как об уникальном художественно-педагогическом эксперименте, а потом напроч забыли. И вспомнили лишь благодаря архивной работе куратора нынешней выставки Михаила Бирюкова, реконструировавшего в 2023-м историю Свомаса в книге «Мстёрский ковчег из событий художественной жизни 1920-х годов», а теперь по крупицам собравшего работы художников, имевших отношение к этой необычной «сельской академии».
Свободные мастерские открылись в Мстёре в декабре 1918 года, то есть в момент разрухи и неопределенности, когда было, казалось бы, не  до прекрасного.
Мстёра издавна славилась своими иконописцами и прочими умельцами — золотошвеями, мастерами по художественной обработке металла. После революции мастерам нужно было приспособиться к новым реалиям, а некоторым, например иконописцам, и вовсе перепрофилироваться. Эти смутные времена открыли окно возможностей для многих амбициозных людей. В том числе для Федора Модорова, одного из главных героев выставки.
Уроженец Мстёры, получивший подготовку как иконописец, он оказался талантливым и авантюрным администратором. Именно с его легкой руки местная иконописная школа превратилась в образовательное учреждение нового типа, нацеленное на сближение художников и промышленности. От искусства ждали пользы, в том числе и для бюджета страны. Модоров оказался крепким хозяйственником, сумевшим, несмотря на хроническое безденежье, запустить мастерские. Впрочем, не без помощи из центра. Немало поспособствовала, например, Ольга Розанова, работавшая в Наркомпросе, а также Александр Родченко, ее помощник. Для Розановой дело Свомаса оказалось фатальным: во время визита в Мстёру в 1918-м она заразилась дифтеритом и умерла.
Как ни странно, Модоров, сделавший впечатляющую карьеру — а в 1948–1962 годах он был ректором Суриковского института,— старался не вспоминать о «старших товарищах». Михаил Бирюков полагает, что причиной оказались эстетические разногласия. Точнее, «передовому мастеру-реалисту» ни к чему было говорить о тех, кого в то время могли причислить к формалистам.
Впрочем, в 1920-е авангардные и академические художники часто шли бок о бок. Об этом напоминает и выставка: по соседству с вполне традиционным автопортретом самого Модорова висят работы Розановой, Родченко, Поповой, Экстер.
Это своеобразная реконструкция коллекции авангарда, которую в 1919-м распределили в Мстёру для местного музея. В то время центр старался обеспечивать регионы современным искусством, однако в Мстёре «футуристами» не заинтересовались и за работами в Москву не приехали. Традиционные настроения, несмотря все революционные перемены, здесь по-прежнему оставались сильны.
Существовали и другие противоречия, например мастерские не вызывали симпатии у местного населения, и Модорову со товарищи приходилось иметь это в виду. Состав учащихся был пестрым — от потомков дворян до голодранцев-беспризорников. Последние, кстати, стали виновниками мощного пожара в 1922-м, уничтожившего почти всю материально-техническую базу мастерских. И хотя обошлось без жертв, Модорова в итоге отстранили от дел.
Впрочем, история Свомаса на этом не закончилась. У руля здесь и дальше оказывались неординарные люди, например,  художник Виктор Пальмов, колесивший по Японии вместе с Давидом Бурлюком в 1920–1921 годах. Или Владимир Иванов, ранее возглавлявший «Лентовку» — трудовую школу имени Лентовской, где учились Александр Введенский, Леонид  Липавский и будущий академик Дмитрий Лихачев.
Странное хаотичное время забрасывало в Мстёру талантливых руководителей и педагогов, как, впрочем, и случайных людей, и воспитанники художественной коммуны часто вспоминали ее с теплотой. Мстёрский Свомас, прекративший свое существование в 1929-м, оказался для многих хорошим стартом. Хотя и был экспериментом, родившимся на стыке идеализма, бешеных амбиций и страшной нищеты и предстающим из наших дней чем-то невообразимым.
• Выставки
«Коммерсантъ». Автор Ксения Воротынцева.
Войти


16.05.2026 11:57
КУЛЬТУРА
Иконописцы под крылом Наркомпроса. Во Владимиро-Суздальском музее-заповеднике рассказывают о "Мстерском ковчеге"
Выставка "СВОМАС: Свободные мастерские авангарда" открылась в Суздальском кремле
Жанна Васильева

О том, что русский авангард открыл для ХХ века древнерусскую иконопись и что именно с этого открытия в России возродился интерес к древнему письму, известно давно. О том, что жизни многих русских иконописцев спасла после революции организация Свободных художественных мастерских, по крайней мере в Мстёре, известно много меньше. Проект Владимиро-Суздальского музея "СВОМАС: свободные мастерские авангарда", объединивший усилия музеев и архивов, историков и коллекционеров России, открывает захватывающие страницы искусства 1920-х годов.


Выставка в Крестовой палате Суздальского кремля, созданная куратором Михаилом Бирюковым, это, конечно, история одной художественной институции, чьи метаморфозы за сто лет не мог бы вообразить и Жюль Верн. В своей книге "Мстёрский ковчег. Из истории художественной жизни 1920-х годов", которая и стала прологом к выставке, Михаил Бирюков сетует: "… в Мстёре десятки взрослых и юных художников не один год рисовали, писали, лепили, вышивали - создавали экспозиции целых выставок. Увы, уцелело до обидного мало, в частности, несколько случайных вещей в фондах Мстёрского художественного музея. Одна из них - деревянный мячик, детская игрушка с геометрической раскраской. Приглашаю вас последовать за ним…". Не прошло и трех лет после выхода книги в издательстве "Гараж", как деревянный мячик с супрематической раскраской, привел автора и читателей "Мстёрского ковчега…" к выставке, которая казалась невозможной. Раритеты, вписавшиеся в ее сюжет, продолжали появляться чуть ли не до момента открытия выставки. Это редчайшие рукописные журналы студентов СВОМАСа в Мстёре 1920-х годов, и театральные эскизы Виктора Киселева к "Мистерии-Буфф" 1921 года, и альбом Сергея Светлова (он входил в Общество молодых художников), найденный в США Ильдаром Галеевым.


Михаил Бирюков назвал в книге историю Мстёрской художественной школы "повестью без героя". Это не совсем так. Действующими лицами на этом "ковчеге" были владимирские ремесленники, преподаватели иконописной школы, петербургские интеллигенты, которых спасла после революции няня их детей, предложив поехать на ее родину во Владимирскую губернию, и воспитанник Казанской художественной школы и петербургской Академии художеств, будущий ректор Суриковского института и гонитель формалистов Федор Модоров. В 1918-м 27-летнего художника выбрали председателем исполкома Совета народных депутатов в его родном Вязниковском уезде, куда входила и Мстёра. Он стал одним из главных героев выставки. Но кроме него важную роль в судьбе Мстёры сыграли авангардисты Ольга Розанова, Александр Родченко, о которых Модоров позабыл упомянуть в воспоминаниях, и утонченный знаток византийской живописи и русского авангарда, основатель отдела современного искусства в Русском музее Николай Пунин, занимавшийся помимо прочего формированием Петроградских государственных свободных художественно-учебных мастерских. Невероятно, но их пути пересеклись в Мстёре.


Для Ольги Розановой путь в Мстёру фактически оказался последним. В начале ноября, во время поездки в Мстёрскую школу, Розанова заразилась дифтеритом в пути и уже 7 ноября умерла в Москве. Но роль Ольги Владимировны в преобразованиях школы иконописцев в Свободные мастерские была едва ли не ключевой. В 1918 году она заведовала художественно-промышленным подотделом ИЗО Наркомпроса и занималась реорганизацией художественной промышленности и подготовкой кадров. Попросту говоря, идея была в том, чтобы школы, где первые навыки получали кустари-иконописцы, превратить в художественно-промышленные мастерские с хорошей профессиональной базой и возможностью готовить художников, которые смогут работать и как реставраторы древних икон, и в текстильной промышленности, и в издательствах, и прикладном искусстве. Сама родом из Владимирской области, Розанова хорошо знала Мстёру как центр иконописи. В середине октября 1918-го Мстерская иконописная школа была принята в ведение ИЗО Наркомпроса и преобразована в Свободные государственные ремесленные мастерские.


Тут надо пояснить, что речь шла не столько даже о дальнейшей жизни школы, сколько о выживании людей. В стране начинался голод. В марте 1918-го крестьяне из окрестных деревень пришли во Владимир, требуя раздачи запасов хлеба и зерна. Председатель Губернского исполкома бежал, крестьян усмиряли отряды Красной гвардии. Красногвардейские заслоны были всюду. Ремесленники Мстёры, жившие писанием и продажей икон, оказались в тяжелейшем положении. Их товар стал в одночасье не нужен, а земли, как у хлебопашцев, у них не было. Но они попытались наладить натуральный обмен напрямую с нижегородскими крестьянами, предлагая им в обмен на хлеб "фольгу, клепку, гладевское белье и иконы". В этой ситуации "передача" иконописной школы в Мстёре под крыло Наркомпроса давала если не спасение, то шансы на выживание. Она обещала, как минимум, финансирование. В декабре 1918 года Мстёрские государственные свободные художественно-ремесленные мастерские были открыты.

Ковчег на волнах революции
Сюжет о том, как история спасения кустарей превратилась в историю эстетической революции, которая, как считали ее участники, провозгласила, что "всякая область, всякий город, всякий человек имеет право требовать свободы творчества и признания вольности художника в государстве", - лишь один из лейтмотивов выставки в Суздальском кремле. Хотя и интереснейший.
Тут портрет "Старика-реставратора Миши Главного", созданный Модоровым в 1918 году, оказывается на самом деле двойным портретом, а главное действующее лицо тут - печальный тихий лик Богородицы. На иконе 1923 года, написанной В.О. Мумриковым, жизнь Святого Семейства предстает в неустанных трудах: папа плотничает, мама за прялкой, а сын работает с молотком и долотом. Трудовые будни тут полны точных подробностей, безусловно, возвышающих труд свободного человека. А напротив - живопись Ольги Розановой и Александра Родченко, Любови Поповой и Александры Экстер.
Живопись авангардистов большей частью не из Владимиро-Суздальского музея. Но история Свободных мастерских не отделима от идеи появления Музеев Свободных мастерских, куда поступали работы, закупленные Музейным бюро ИЗО Наркомпроса под началом Василия Кандинского. Кроме Музеев художественной культуры в Москве и Петрограде, эти работы отправлялись и на периферию для формирования коллекций музейных современного искусства. Федор Модоров был среди первых, что просил центр о присылке работ для музея СВОМАС. Его оценка после посещения музея Свободных мастерских в Казани звучала решительно: "Музей кишит передвижниками - надо обновить". Тем не менее коллекция "футуристов" до Мстёры так и не доехала. Но один из первых разделов выставки дает шанс представить эту воображаемую встречу супрематистов с иконописцами.

Вообще, при том, что проект преобразования школы иконописцев в Свободные мастерские выглядел радикально-утопическим, он был организационно очень хорошо продуман. Мастерские готовили студентов художественного техникума, а оттуда выпускники могли поступать во ВХУТЕМАС. Преподавание было поставлено хорошо. И не только мстёрские мастера отдавали своих детей в эту школу.
Среди автопортретов уже 1933 года есть работа выпускника Мстёрских мастерских Александра Богданова, которая сейчас в ГТГ. Поначалу кажется, что юноша "косплеит" автопортрет Дейнеки 1948 года. Тот же обнаженный торс, полотенце через плечо, и даже спортивный мотив есть. Богданов был отличным фехтовальщиком, "Заслуженным мастером спорта СССР". И работа называется "После боя". Но автопортрет Богданова написан раньше. Саша Богданов после гибели отца, полковника царской армии, во время Первой мировой, и смерти матери в 1921 году, попал в детдом. К счастью, детдом был с художественным уклоном. Оттуда мальчика перевели в Мстёрский художественно-промышленный техникум. Рисунки Саши Богданова 1920-х - одно из сильных впечатлений выставки. А пару лет спустя он поступил во ВХУТЕИН, в мастерскую Штеренберга. К слову, в 1948 году Богданов был среди тех, кто реставрировал Данилов монастырь после войны.
Вместо Post Scriptum
"Футуристический" уклон в Свободных мастерских закончился в 1928 году. Тогда Наркомат просвещения (бывший Наркомпрос) передал Свободные мастерские (к тому времени они стали называться Мстёрской опытно-показательной станцией) во Владимирский Губоно. Изменился уровень подчинения: вместо министерского, союзного - местный, губернский. Годом позже бывшие Свободные мастерские слили с Владимирским педагогическим техникумом. Архив Свободных мастерских, художественной школы-коммуны и художественного техникума новые хозяева сожгли за ненадобностью.
Тем невероятнее выставка, возвращающая "стертые страницы" истории Свободных художественно-ремесленных мастерских. Ее центральная ось представляет работы тех, кто прошел школу Мстёры. Среди них, например, скульптор Николай Штамм, создавший памятник Юрию Долгорукому в Москве и скульптурную композицию главного входа ВДНХ. Или известный сценограф, книжный график Григорий Филипповский, который в 1930-х иллюстрировал издания легендарного издательства Academia"… Его рисунки к повести Пильняка "Голый год" - среди ценнейших экспонатов выставки. А скульптурный рельеф над фронтоном "Ленинки" создан Прокопием Добрыниным. Его, сына чернорабочего из Иркутска, Наркомпрос направил учиться в Мстёру в 1926-м… Потом был московский ВХУТЕИН, ленинградский Институт живописи, скульптуры и архитектуры…О том, что дали Свободные мастерские своим выпускниками точно сказал архитектор Леонид Павлов: "Именно Мстёра ввела меня в русское искусство, именно Мстёра заставила полюбить традиции, бесконечный поиск и философское отношение к тому, что ты делаешь, к образному мышлению. Нежное, бережное и кропотливое формирование своих произведений. Все это я вынес из Мстёры, из ее удивительной школы».