Софья Осиповна Апраксина и Мария-Антуанетта

Иллюстрация: Софья Осиповна Апраксина (Закревская), племянница Алексея Разумовского

Европейские дворы XVlll века беспрекословно признавали приоритет этикета французского двора. Императрица России Елизавета Петровна благоговела перед Францией, как и её мать Екатерина l. И никогда не забывала, что отец сватал её за француза Людовика XV. Потом её сватали, но уже не за француза, а за Морица Саксонского, но так же безрезультатно.

Наконец, Малороссия подарила Елизавете красавца Алексея Розума. Учил его черниговский дьячок. Научил петь и бежать в Москву счастье искать, денег заработать для семьи, где отец спился и умер, а мать осталась с пятью детьми. Мать уже собиралась идти просить милостыню, потому что старший сын Данила спился, а матери оставил малютку дочь. Алексей тут и сбежал из семьи.

Где-то он в Москве пел, заметили прекрасный его голос и взяли в придворные певчие. Алексей начал присылать деньги матери. Далее - путь в "ночные императоры" через камер-юнкера, действительного камергера (с 30 ноября 1741 года), поручика лейб-кампании с чином генерал-поручика.

За матерью был отправлен особый нарочный (гонец), чтобы привезти её в Москву. Алексей Григорьевич выехал навстречу матери, и по преданию она не узнала своего сына в блестящем наряде царедворца. По прибытии в Москву её нарядили, нарумянили, сделали модную высокую причёску и повезли во дворец, предупредив, что она должна пасть на колени перед Императрицей. Вступив в дворцовые комнаты, старушка была изумлена большим зеркалом и, увидев в нём себя, приняла свой новый облик за Императрицу и пала на колени.

Елизавета Петровна радушно встретила Наталью Демьяновну Разумовскую и поместила во дворце. Но модные наряды и придворная жизнь со всей её обстановкою пришлись не по сердцу Наталье Демьяновне. Она скоро облеклась в свое малороссийское платье, строго придерживаясь старых обычаев, и тосковала по родине. Единственным развлечением её во время пребывания во дворце были посещения малороссийских депутатов с их жёнами. Сидя на полу, на разостланных коврах, она беседовала с ними на родном языке и слушала пение бандуристов. Когда двор в начале октября 1742 года стал помышлять о возвращении в Санкт-Петербург, Розумиха покинула Москву и была пожалована в это время в статс-дамы.

В 1743 году у неё родилась внучка Софья. Графиня Софья Осиповна Апраксина, урождённая Закревская.

В 1743 году 19 августа во Франции родилась  
Жанна Бекю де Кантиньи, по мужу — графиня Дюбарри.

В 1744 году Алексей купил матери дом в Козельце, а затем и хутор, названный Алексеевщина.
Название города происходит от любимого корма домашних животных полевых цветов — козелец, или возможно от козьего леса в округе, названного в старину «козелес», где водилось много диких коз. А скорее, того и другого - козий лес, где растёт в изобилии козий корм.

В 1744 году во время поездки Императрицы в Малороссию Н.Д.Разумовская, по совету сына, выехала ей навстречу в Нежин и проследовала с государыней в Алексеевщину и Козелец, где Елизавета Петровна и находилась до конца августа в доме графа Алексея Григорьевича. Потом Наталья Демьяновна с дочерьми проводила государыню до Нежина и была приглашена Императрицей в Петербург на свадьбу наследника престола.

Она действительно приехала в Петербург (6 июля 1745 года), но не столько для свадьбы, сколько для того, чтобы повидаться с сыном, который возвратился из-за границы. Императрица пригласила также всех племянников и племянниц графа Разумовского. Мать присутствовала на всех свадебных торжествах, происходивших при дворе десять дней.

Хотя она жила в Петербурге в кругу семьи, среди многочисленного общества земляков, но её тянуло опять в Малороссию, и она, не дождавшись решения судьбы младшего сына, решилась расстаться с внучатами, близкими родственниками и стала собираться домой. 18 января 1746 года она отправилась на 80 ямских подводах в Малороссию с дочерьми, не думая, что прощается в последний раз с сыном Алексеем.

Внуки и внучки её остались в Петербурге и были помещены во дворце. К ним была приставлена мадам Шмидт, жена придворного трубача. Не только граф Алексей Разумовский, но и сама императрица любила и ласкала их.
Особенно императрица отличала дочерей Анны Григорьевны Закревской, Марину и Софью. О внучке Софье далее и пойдёт речь.

Анна Григорьевна Разумовская - сестра Алексея и Кирилла Разумовских - с 1739 года была замужем за простым казаком, закройщиком Осипом Лукьяновичем Закревским.

Братья Разумовские были пожалованы в своё время титулами графов. Алексей, старший брат Кирилла - предполагаемый супруг Елизаветы Петровны. был первым хозяином Аничкова дворца. В 1756 году назначен генерал-фельдмаршалом Русской императорской армии. Кирилл - его младший брат был доставлен из Малороссии в Петербург и назначен гетманом Войска Запорожского (гетманом Малороссии), заодно и президентом Российской академии наук, в 1764 году назначен фельдмаршалом.
Простого казака, закройщика Осипа Лукьяновича, мужа сестры Анны, вскоре назначили генеральным обозным Малороссии. Жену трубача назначили гофмейстериной.

В 1756 году Софья Закревская была пожалована во фрейлины двора.
В 1758 году 18 декабря в день рождения императрицы Софья Осиповна Закревская (1743-1804) была обручена с поручиком конной гвардии графом Николаем Фёдоровичем Апраксиным (1736-1792). Свадьба состоялась в начале 1759 года в придворной церкви.
 
Граф Апраксин Николай Фёдорович  –  родился в Санкт-Петербурге в семье камергера генерал-поручика графа Фёдора Андреевича Апраксина (1703-1754) и его супруги графини Александры Михайловны Шереметевой (1710-1750). Служил в лейб-гвардии Конном полку, в 1756 году – поручик конной гвардии.

В 1761 году 15 декабря умерла императрица Елизавета Петровна (52 года). После смерти Елизаветы, последней из Романовых по прямой линии, на российский престол вступает гольштейн-готторпская линия (потомки по прямой мужской линии датского короля Фредерика I).

В 1762 году Николай из секунд-ротмистров уволен в отставку «по болезни» с производством в гвардии секунд-майоры. Умер в Санкт-Петербурге в 1792 году в возрасте 56 лет, похоронен в Батуринском Крутицком Николаевском монастыре Конотопского уезда.

В браке с Софьей Осиповной граф Николай имел троих детей:
Вера Николаевна (02.11.1768—22.11.1845),
Ипполит (1771-1774) и
Орест (1774-1774). 
От кого в 1774 году Софья родила Ореста, живя с 1771 года у Кирилла Разумовского - вопрос дискуссионный, породивший недовольство родственников и кривотолки. Вера Николаевна была замужем за графом П.В.Завадовским.

В 1771 году, в год рождения сына Ипполита, все жители города Козелец умерли от чумы, заразившись от купленного в Чернигове кафтана, принадлежавшего умершему.

Наталья Кирилловна Загряжская (урождённая Разумовская, тётка Софьи) писала брату: "Из всех семейных историй самая крупная — это история Софьи. Она до того возмутительна, что у меня едва хватает духа говорить о ней. Никогда женщина эта не была наглее, бесстыднее, и в более открытых отношениях кое к кому, и никогда лучше её не принимали, более не ласкали, усерднее за ней не ухаживали. Потёмкин ей друг; Корсаков приглашает её на свои концерты, куда обыкновенно зовут самых приближённых. Она бывает на маленьких балах у Государыни и вскоре, я в этом убеждена, будет постоянно приглашаема ко двору. Напрасно ищешь всему этому причины — разве аналогия вкусов. Каждый раз, когда подумаю об этой женщине, мне приходят на ум стихи из «Федры»:
О боги! Ведомо вам все.
Так что ж, она
За добродетели свои
награждена?

Не менее эксцентричными представляются заинтересованным читателям семейные истории её племянника Алексея, племянницы Елизаветы, да и её собственный киднеппинг, но неравное распределение имущества в семье - верх бесстыдства, надо полагать.

Кирилл Григорьевич Разумовский (отец Натальи, дядя Софьи) после смерти своей жены в 1771 году
и смерти 6 июня 1771 старшего брата Алексея (62 года) взял Софью Апраксину в дом, где она прожила у него более тридцати лет.

Мария-Антуанетта (1756-1793) в 1770 году переехала из Австрии во Францию и прожила двадцать три года. Современники и родственники вменяли в вину Софье Осиповне Апраксиной примерно то же, что королеве Марии-Антуанетте её подданные и судьи - безразличие к голодающим подданным и к Франции вообще, расточительное использование казны Франции сверх положенного (на оплату туалетов, карточных долгов, устройство маскарадов, покупку дворцов, участие в дворцовых интригах и афёрах, конечно, через третьи лица). Сугубо королеве вменяли с вину организацию контрреволюционных заговоров и подготовку интервенции.

К слову сказать, Софья, королева и фаворитка Дюбарри изображены на портретах в платьях неглиже, по моде кутюрье Розы Бертен.
Неглиже (повседневные платья) творения Розы Бертен из муслина, а не из патриотичного французского шёлка, королева предпочитала, когда проводила время в Малом Трианоне.  Бесформенное платье из белого муслина, удерживалось на талии ленточным поясом. Оно было полупрозрачным и напоминало одновременно ночную рубашку и пеньюар. В комплекте с платьем шёл шарф в тон поясу, иногда соломенная шляпа.

Волосы при этом были взбиты, напудрены, завиты и уложены в неструктурированную высокую причёску. Соавтором самых экстравагантных причесок Марии-Антуанетты (включая сложные каркасные конструкции и прическу-корабль «А-ля Бель Пуль») был её личный придворный парикмахер (куафёр) Леонар-Алексис Отье.

Платья вызвали бурю негодования во Франции. Эта революция в стиле, хотя и считалась во Франции некоторыми неприличной, была все же принята современницами Марии Антуанетты. Считается, что эта сорочка неглиже предшествовала белым струящимся платьям эпохи Регентства (1818-1820), которые также были свободными, неструктурированными и несколько откровенными.

Добродушный король потакал вкусам и желаниям супруги - он делал покупки на свои деньги и дарил королеве. Неоплаченные бриллианты Дюбарри, предложенные королеве ювелирами, он выкупить не мог. Тогда была придумана интрига, до сих пор не известно кем, что бриллианты тайно купит через третьи лица сама королева на свои деньги, но в рассрочку. Королева порадует короля тем, что как-бы сама справилась с долгами Людовика XV, а затем король "подарит" ей бриллианты, как дарил замки и прочее.

Ювелиры повеселели, оставили свои претензии - им заплатили наличными часть долга, и они начали рассчитываться с банкирами. На остальную часть долга был назначен поручителем кардинал, которого в письмах просила об этом сама королева. Потом дело представили так, что королевская семья была как-бы обманута авантюристами во главе с графом Калиостро, с привлечением иностранных и обиженных французских подданных.

В руки Марии-Терезии ранее попала секретная переписка де Рогана (тогда кардинал был посланником Франции при дворе Австрии), где тот позволял себе колкости в ее адрес, называя переговоры между Австрией, Пруссией и Россией касательно раздела Польши предательством интересов Франции. Императрица оскорбилась, и де Роган впал в немилость. Был отозван во Францию, где занял пост кардинала.

С 1774 года королева Мария-Антуанетта десять лет относилась к нему с неприязнью, подчиняясь мнению матери. В 1780 и в 1781 годах ювелиры предлагали королеве выкупить ожерелье, но она отказывалась. Ожерелье выкупил в конце 1784 году кардинал, внеся свои наличные, и имея заёмные письма от королевы на остальную сумму на разные сроки.

Встреча кардинала с владельцами сокровища состоялась в январе 1785 года. Бемер и Бассанж согласились на оплату в рассрочку. Первый взнос в размере 400 000 ливров Мария Антуанетта должна была сделать через шесть месяцев с момента получения ожерелья, то есть 1 августа 1785 года, а потом выплачивать такую же сумму каждые шесть месяцев. Кардинал получил ожерелье и передал его «доверенному лицу из Версаля» — авантюристу Рето де Виллету. Ламотты успели частично разобрать драгоценность, и распродав несколько крупных бриллиантов за границей на 800 000 ливров, зажили на широкую ногу.

Денег по заёмным письмам не последовало. Ювелиры пожаловались королеве. Королева утверждала, что не получала ожерелья, признала письма фальшивками, а себя - жертвой авантюристов. Аферистов судил парижский парламент, вынесший приговор 31 мая 1786 года. Мадам де Ламотт признали виновной и приговорили к порке, клеймению буквой V (voleuse — «воровка») и пожизненному тюремному заключению, Николя де Ламотта (заочно) — к порке, клеймению и ссылке на галеры, Рето де Виллета — к изгнанию из страны. Мари Леге оправдали «за отсутствием доказательств». Де Рогана же признали невиновным, хотя и вынудили уехать в провинцию.

Революционный Конвент в 1793 году судил уже Марию-Антуанетту, когда в руинах Тюильри "случайно" нашли сундук с драгоценностями и таинственное ожерелье из пятисот бриллиантов. Чтобы узнать, сколько бриллиантов было продано
авантюристами, надо от 640-а вычесть 500. В ответе 140 бриллиантов на сумму 800 000 ливров было продано на чёрном рынке. Но это простое решение указывает на королевскую семью, как на основных интриганов по бриллиантовым делам. Доказательств нет.

Прочие малоизвестные факты обличали королеву, как врага Франции, которая собралась бежать в Швецию с бриллантами. Короля "уберёт" революция, а королеву вышлют из страны - такими надеждами жила королева. Король открыто не препятствовал её увлечению шведским посланником Акселем фон Ферзеном, хотя был настороже. Интрига получила огласку, Франция - революцию, король и королева, обворовавшие Францию - суд и гильотину, Лондон - бриллианты.

Заказчик бриллиантов Людовик XV умер в 1774 году, как-бы от оспы. В тот же год в России у графини Софьи умер второй сын, рождённый неизвестно от кого Орест.

В России считалось, что красивая, умная, хитрая, властолюбивая, скупая и жадная Софья воспользовалась добродушием и бесхарактерностью старого фельдмаршала Апраксина и тем скоро сделалась полной хозяйкой в доме дяди, не оставляя Разумовского ни в Москве, ни в Санкт-Петербурге, ни в Батурине. Как это похоже в главном на пару - старый Людовик и алчная беспринципная Жанна Дюбарри и Людовик XVl с Марией-Антуанеттой.

Положение Софьи в доме дяди Кирилла Разумовского, хотя и прикрываемое близким родством, было весьма двусмысленным, и привело к отдалению от фельдмаршала его детей, особенно старших дочерей, с которыми Апраксина была в открыто враждебных отношениях, настраивая против них и отца. Как не вспомнить дочерей Людовика XV (кроме старшей - Марии Луизы-Елизаветы). Аделаида и Виктория, наученные Генриеттой, открыто враждовали с фаворитками отца. В их лагере была и инфанта Мария-Антуанетта.

Вернёмся в Россию.
Из дворца императрицы, уже Екатерины ll,  сбежала кузина Софьи Осиповны, фрейлина двора, графиня Елизавета Кирилловна Разумовская (1749—после 1817).  До замужества жила при отце и вела все хозяйство. Как она сбежала из дворца, живя у отца, не сообщается.
По словам Ф.Г.Головкина, Елизавета была «очень нехороша собою, набеленная и нарумяненная, и чересчур вульгарна в обращении». Влюбившись в генерал-адъютанта, женатого графа Петра Фёдоровича Апраксина (брат мужа Софьи Осиповны), родила от него незаконного ребенка и тайно с ним обвенчалась. Церковь сама запретила подобные венчания, но сама и повенчала. У бабушки Пушкина, Марии Алексеевны, был аналогичный случай - в её мужа влюбилась Устинья Толстая, и обвенчалась с женатым возлюбленным. Священник сослался на неведение о том, что первая жена жива. Надо ли удивляться пожаром в родовом имении Ржевских, где жила семья и сама Мария Алексеевна. Последовал отказ в винокурении (только ведро для нужд семьи), затем сгорел винокуренный завод. Семейство было разорено.

Раздраженный граф Кирилл Разумовский на аудиенции у Екатерины II, поднеся на коленях фрейлинский знак дочери, сказал: «Она не достойна носить пожалованное вами отличие». Императрица повелела преследовать пару со всей строгостью: П.Ф.Апраксин был взят под караул, а Елизавета Кирилловна Разумовская отправлена в Новодевичий монастырь. Впоследствии супруги были прощены. Имели шестерых детей.

Младшая дочь фельдмаршала Кирилла (фельдмаршал с 1764 года), Прасковья, против воли была выдана замуж за графа И.В.Гудовича, к брату которого Михаилу благоволила Софья Осиповна.

Из всех одиннадцати детей фельдмаршала только Андрей Кириллович, вечно нуждавшийся в деньгах, иногда безуспешно заискивал перед своей всемогущей кузиной. Она любезно отказывала: «Сколько я папеньку (Кирилла, папеньку Андрея) ни просила, но он вовсе отказался, — говорит, что он не в состоянии никакой помощи дать, что сам в нужде и долги надо платить. Не поверишь, как мне досадно! Я ему напоминала, что он прежде тебе обещал, а теперь отказывается. Он и на меня сердится, и Михайла Васильевич (Гудович) был тому свидетелем, сколько я его мучала, но никакого успеха не получила». 

Одновременно вместе со своим приятелем Михаилом Гудовичем, она хлопотала о сокращении расходов щедрого Разумовского, о надзоре за управителями, о сокращении батуринской дворни.

В 1796 году Разумовского в Ягутине посетил его старый друг граф Сиверс (жена которого, как мы узнали, родила Андрею Ивановичу Вяземскому дочь Екатерину Колыванову), который так писал дочери об этом визите:
"Удовольствие моё с ним свидеться было сильно помрачено жалким состоянием его здоровья. Он страдает одышкой и очень ослабел. При нём не было никого из сыновей и дочерей, но находилась старая его подруга, вдовствующая графиня Апраксина (Софья), и генерал-майор Гудович". Всё равно что Антуанетта и Ферзен при Людовике. Примеров подобных множество, но в то время Франция кружила умы своих подданных и чужих.

Михаил Гудович находился при Софье Осиповне в Батурине 9 января 1803 года, когда скончался Кирилл Разумовский. Это привело к новому витку конфликта с кузинами Софьи. Кузен Андрей Разумовский открыто обвинял Апраксину в неправомерном распоряжении оставшимся после отца движимым имуществом. По неточным сведениям, конфликты должны были прекратиться в 1804 году, когда преставилась Софья. Точных сведений о её судьбе после смерти графа Кирилла и участии Михаила в её судьбе не обнаружено.

Напомним, после смерти в 1771 году графини Разумовской полновластной хозяйкой Батуринского дворца сделалась племянница фельдмаршала — Софья Апраксина. Помимо малороссийских поместий, Разумовский имел на Пахре поместье Поливаново, так же подолгу живал в подмосковной усадьбе Петровское-Разумовское. «В подмосковном имении у него кормились всегда толпы малороссов, рылись пруды, главное, дававшие ему иллюзию далекой родины и доставлявшие случай вести длинные разговоры, в которых он вспоминал свой язык и годы детства» (маменькино влияние). В Петербурге он владел роскошным дворцом на Мойке, дом 48 (архитекторы А.Ф.Кокоринов и Валлен-Деламот).

Лишившись своего высокого официального положения, но ещё более обогатившись в 1771 г. со смертью брата Алексея, оставившего ему сто тысяч крестьян, граф Кирилл начал себя держать с высокомерной независимостью, не лишенной величия, и, занимая особое положение, на неприкосновенность которого и сама Екатерина ll, по-видимому, не посягала, некоторым образом стал особняком среди толпы, сгибавшейся в три погибели под повелительным взором монархини.

Когда в 1776 г. Григорий Орлов, вопреки закону, женился на двоюродной сестре, девице Зиновьевой, Разумовский как член Сената отказался подписать постановление, по которому супруги разводились и заточались в монастырь. Когда Потёмкин однажды вздумал принять его в халате, он ответил ему такой же вежливостью, появившись на балу фаворита в таком же костюме.
(К. Валишевский)
Племянница богатейшего человека так и не нахваталась аристократизма - не у кого было, да и незачем.

P.S.
Невольно припомнишь дворец Сен-Клу, Трианон и возмущение французского парламента этими расходами, а также сокращение на три тысячи солдат Версаля с целью экономии. Не хватает только афёры с ожерельем фаворитки Людовика XV Дюбарри, оскорбившим французскую нацию, и революцию голодных женщин Парижа в 1789 году. В истории с ожерельем королева ответила ювелирам: «Если у меня будут лишние деньги, то я предпочту их потратить на увеличение моих приобретений в Сен-Клу», но это её не спасло.

Основные вехи существования замка Сен-Клу совпадают с судьбой другого французского дворца — Тюильри. Оба здания заложены при Екатерине Медичи; в основном строительство замков завершено при Людовике XIV. Тогда же получили своё оформление, сохраняющееся по сей день в основных чертах, сады, а оба дворца погибли в начале 1870-х годов.

Комментарий:

https://ru.wikipedia.org/wiki/-() Сен-Клу

5 ноября 1784 года Мария-Антуанетта в письме своему брату сообщила: «Интересное приобретение для моих детей и для меня… Герцог Орлеанский продает мне Сен-Клу».

После длительных переговоров Людовик XVI покупает замок за шесть миллионов ливров у деда короля-гражданина (Луи-Филипп I, герцог Орлеанский), уже одиннадцать лет проживающего на полуопальном положении в Сент-Ассизе.

Эта покупка стала поводом для очередной кампании по дискредитации королевы: во-первых, до сих пор не удалось погасить гигантский национальный долг, образовавшийся в ходе Семилетней войны и значительно увеличившийся из-за войны в Америке, во-вторых, во Франции не существовало традиции подарков недвижимости королеве в личную собственность.
Марии-Антуанетте уже принадлежал уединённый Малый Трианон - уединённый «maison de plaisance» (дом удовольствий), а Сен-Клу вместительный замок.
Королева несмотря на рождение Первого дофина, Людовика Иосифа, воспринималась во Франции как «австриячка», представительница враждебной нации.

При регистрации свидетельства о дарении замка королём королеве в Парижском парламенте произошли протесты, один член нижней палаты воскликнул: «аполитично и аморально» видеть, что дворец принадлежит королеве.

Однако Мария-Антуанетта всё же вступила в права владения. При этом ею двигала забота о младших детях: старшему сыну достался бы трон Франции, судьба же остальных была не столь обеспечена, а Сен-Клу она предполагала завещать одному из них.

https://impereur.blogspot.com/2017/03/1736-1792.html?m=1 Николай Апраксин

31 мая 2026