Ядерная нигерийская модель

Из серии «Чужие рассказы». Рассказ Дмитрия
2011

Ты думаешь, почему я хочу уехать. Меня в прошлом году 3 раза в милицию вызывали, якобы я нелегальным бизнесом занимаюсь. Что значит нелегальным? Фирма зарегистрирована, налоги платит. Какие налоги? Принесите документы, баланс. Принес, посмотрели, увидели, что денег много, стали выяснять, кому же они в итоге поступают – мне, жене и компаньону. Ну всё, попался. У них это называется «разрабатывать тему», т. е. им мои деньги в тему пришлись. Теперь сиди, жди, что либо тебя, либо жену посадят, а тогда ты уж всё сам отдашь. Жене не рассказываю, она еще ребёнка кормит, молоко может пропасть, но её быстро из фирмы уволил,
директором бухгалтера поставил. Когда она очередное письмо с приглашением из милиции получает, тут же говорит, что хочет уволиться, но зарплату я ей поднял до таких высот, что пока остается.
В-общем понял, что вовсю работает нигерийская модель. Когда страна за счёт нефти богата и людей мало, то те, что сверху, со всеми делятся, как, например, в Эмиратах или в Омане. А если, нефти много, и людей слишком много, то деньги распределяются наверху пирамиды, а основание пирамиды прессуется и из него вынимается все, что можно вынуть и перераспределяется среди власти. Власть, в данном случае милиция, кормится от результатов собственной охоты. Так живут в Нигерии, и я знаю, что наши в Нигерию за перениманием опыта ездили и теперь успешно его применяют. Такое положение дел выгодно и Америке и Европе. Им выгодно, чтобы Россия была полунищей – половина супербогатой, а половина супернищей, - тогда ее можно не бояться. Ученые и специалисты сбегают, технологии забываются, производства невосстановимы.

Главное, уже осталось только полторы тысячи ядерных боеголовок из десяти тысяч, и их количество уменьшается за счет естественной убыли. Ведь их надо регулярно реанимировать, обрабатывать, а уже негде и некому. Факультет в Военной Академии, где я учился, давно распустили. А нас специально готовили для обслуживания ядерного вооружения. Большинство поступали на службу в секретные города по обновлению ядерных боеголовок, без чего они становятся непригодными к употреблению. Таких городов было около полутора сотен и жило в них около двухсот тысяч человек. Зарплата очень высокая, всем есть работа, и женам и детям подрастающим. Я тоже должен был по распределению попасть в такую секретку, но учился слишком хорошо, шел на красный диплом, и меня решили направить во внешнюю разведку. Вызвали меня в Ясенево, чтобы сообщить мне эту радостную весть, но для проформы все-таки спросили, готов ли я на благо Родины бросить всё, что у меня сейчас есть, выучить нужный язык, внедриться в чужую реальность под чужим именем, жить там неизвестно сколько, выполняя приказы, а свою жену и дочь может быть никогда больше не увидеть. Я сказал «нет», чем очень удивил разведчиков, и в назидание, наверно, был сослан со своим красным дипломом в степи Казахстана, в часть под Кокчетавом, обслуживающую ядерный полигон под Семипалатинском. Обслуживали мы его научно – ставили измерительную аппаратуру до взрыва, а после него забирали показания и обрабатывали их.

В задачи моей группы входило обследование останков овец, даже не само обследование, а его обеспечение – овец расставить до взрыва на разных расстояниях, а после привезти в лабораторию. До 1963 года атомные и термоядерные бомбы взрывали в воздухе, около 30 метров над землей и страшно радиактивно загрязнили всё вокруг. Суммарная мощность ядерных зарядов, испытанных в период с 1949-го по 1963 год на Семипалатинском полигоне, в 2500 раз превысила мощность атомной бомбы, сброшенной на Хиросиму. А как подписали договор об ограничении атомных испытаний в трёх средах – в атмосфере,  в космосе и под водой,  то проводили их уже только подземно, в специальных шахтах.

Радиация при таких взрывах в атмосферу не выходит, но взрывной удар передается под землей на большое расстояние. Вот для расчёта взрывного действия расставляли подопытных овец на разном расстоянии от эпицентра, чтобы смотреть, что происходит с их костями и внутренностями в следствии перенесенного взрывного удара.

Полигон огромный 18,5 тысяч квадратных километров. Кругом степи с колышущимся на ветру серебристым ковылем, озера, реки. Люди, между прочим, живут, скот пасется. И несколько военных частей и исследовательских институтов. Расстояния бесконечные. Мы на задания на самолете летали. Самолет маленький, военный, удобств никаких, скамейки вдоль бортов. Много можно рассказать об этой жизни, но сейчас не хочется. Жена с дочкой остались в Москве, а я жил в доме для офицеров.

И однажды моей группе не повезло. При очередном испытательном взрыве произошёл выброс в атмосферу, его не зафиксировали, и наша дохлая овца, которую мы везли в специальном контейнере, получила очень большую дозу, а от нее мы. Мишка, который в самолете сидел рядом с контейнером, умер быстро. Андрей болел долго и умер потом. Я провалялся в госпитале несколько месяцев и выжил – я сидел дальше всех от этой злосчастной овцы. Но было так плохо, что жить не хотелось. У нас там шутка была: «Смотрю в унитаз я хохоча – у меня голубая моча». И она была действительно голубая. Есть нельзя – выворачивает, и все время понос. Меня спас Вадик, наш доктор и мой друг. У него в военно-медицинской академии был профессор, читавший курс об острой лучевой болезни. Так он им тогда сказал, что есть нетрадиционные методы лечения, но что сейчас, им студентам это неактуально, кому понадобится, обратитесь, он расскажет. Вот он и обратился. Профессор сказал ему, что в Алма-Ате есть специалист, разрабатывающий особое средство. Вадик слетал в Алма-Ату и привез это как бы лекарство. Как бы – потому что это была смесь природных ядов, змеиных и еще каких-то. Принимать надо было микродозами. Специалист сказал, что если больной не умрет, то выживет, и будет жить долго. На мне сработало, а Андрей умер.

Я из армии комиссовался, освоил программирование, открыл фирму, стал очень прилично зарабатывать, опять женился, родилась дочь, жизнь вроде удалась, но тут я попался этим нигерийцам «в тему». Понял, что надо уезжать, пока цел, на свободе и с деньгами.

Первая задача – деньги вывезти. Вот сейчас этим и занимаюсь.