Извращённые души. Глава 1. И во тьме очнулся он

Извращённые души. Глава 1. И во тьме он очнулся.

Сначала пронзил холод. Ледяные иглы вонзались в кожу, в мышцы, в кости — не оставляя ни пяди, где бы не чувствовались они. Лёгкие словно залила тягучая мокрая масса, густая, как расплавленный жир. Вдох пришлось вырывать через силу. Язык прилип к нёбу как сухой лоскут кожи. Под ним ощущался целый набор привкусов: металл, кровь, что-то горькое. Веки не открывались. Их будто приклеили смолой намертво. Тело лежало отдельно — неподвижное, больное, уязвимое, а сознание билось в него, словно зверь в стену. Секунды этого состояния ощущались вечностью. Но ничто не вечно. Постепенно приходило осознание себя. Веки наконец разорвали непроглядную тьму, давая глазам обзор — пускай и совсем небольшой. Тело начало слушаться. Сначала пальцы, потом ладонь, потом рука, другая, ноги. Всё оно вновь ощущалось своим. Но вместе с тем усилилось и ощущение холода. Кости жутко ломило. В нос ударило скудным набором ароматов: сырость, пыль, камень, земля и гниль. Они заставили своей невыносимостью поднять голову и, не без труда, встать на ноги. Глаза его бегали, как у затравленного зверька, по мрачному, забытому Богами помещению. Те редкие факелы, что боролись с тьмой в этом месте явно проигрывали ей. Они не освещали комнату, а лишь обозначали края теней, куда был загнан их умирающий свет. В этой тени комната дышала. Первые секунды она казалась то маленькой, словно коробка, то необъятно большой, бескрайней. Но то были секунды. Секунды ещё можно было осознать. А ведь за ними зияла пустота — месяцы, годы. Ни имён, ни лиц, ни образов. Ничего. Будто он не очнулся, а только что родился из тьмы этого места. Герой ощупал себя. На нём была потрёпанная рубаха из грубой ткани и кожаная незамысловатая броня, закреплённая ремнями в нескольких местах. Закрывала она только торс. Штаны из толстой кожи, как у наёмника, с широким ремнём и следами старых потёков — не то грязи, не то крови. Потёртые, но целые сапоги из кожи, невысокие. Он пошёл к стене, чтобы взять факел, дабы осмотреться. Этот источник света был его надеждой на данный момент. Но надежда его колебалась не меньше, чем языки пламени на факеле. Подходя ближе, он заметил дверь. Тяжелая, деревянная, вместо ручек толстое железное кольцо. «Вот оно!» — подумал герой, предвкушая свободу из этого места. Но разве кидают бренное тело в такое место, оставляя дверь открытой? Герой снял факел со стены рядом и потянул кольцо на себя. С громким скрипом кольцо поддалось, но дверь оказалась неприступной, не отозвалась на усилия героя ни на пядь. Он пробовал толкать дверь вперёд, но и так потерпел неудачу. С той стороны, по ощущениям героя, был засов, который не давал двигаться двери. «Что это за место?! Неужели я останусь тут?!» — выругался он, ударив кулаком по двери. Но вскоре решил взять себя в руки и осмотреться получше. Вернувшись к месту, где он очнулся, герой обнаружил пыльную, повидавшую виды сумку из кожи и ткани. Он не спеша поднял её, отряхнул от заметного слоя пыли и пошарился в ней. «Пусто», — пронеслось в его голове. «Но не пропадать же добру», — подумал он и перекинул её через плечо, чуть укоротив ремешок. Комната и правда казалась заброшенной. Осветив факелом другую часть помещения, герой увидел бочки. В разном состоянии: одни сгнившие, железные кольца заржавели до трухи. Другие, напротив, выглядели так, словно их сделали недавно. Все бочки были укрыты тонкой тканью. Сверху накопилось много пыли, которая только усиливала ощущение заброшенности. Он скинул ткань и окинул взором бочки. Одна из них была пустой, другая чем-то набита примерно на треть. Содержимое отдалённо походило на муку, но было плотнее. В третьей лежали ржавые инструменты, среди которых герою сразу бросился в глаза серп. Он взял его в руки, словно это был его путь к спасению — на деле же старый инструмент, у которого местами погнуты зубья. Но таким всё ещё можно было проткнуть и ткань, и плоть. Герой решил оставить его. Покопавшись ещё, он нашёл небольшой нож — такой же ржавый, слегка туповатый, но это лучше, чем ничего. Герой вновь подошёл к двери, чтобы прислушаться, но, делая очередной шаг, услышал треск, разорвавший давящую тишину этого места. Ногой он ощутил, что наступил на какой-то предмет округлой формы — нога съехала, чуть не подвернувшись. Он опустил факел, проливая свет на пол. Руки его задрожали не то от холода, не то от страха. На каменных плитах лежал череп. В нём зияла дыра, а осколки рассыпались подле, как разбитая мозаика. Он не успел обдумать находку, как услышал звуки за дверью. Далеко, эхом разносились шаги и чья-то речь. Герой прилип ухом к двери. Сначала — неясное бормотание двух голосов. Но чем ближе они подходили, тем отчётливей становились слова. И вот он уже слышал их чётко и ясно, как свои мысли. — Господин сказал продолжить эксперименты над телом и душонкой этого живучего счастливчика, — пронеслось по коридору поверх звука шагов. — Интересно, он ещё жив вообще или от холода загнулся? Он долго не просыпался, — послышалось следом. Герой понял: идут за ним. Секунды раздумий не оставили ему иного выбора, кроме одного. Спрятаться во тьме за дверью и быть готовым напасть. Он повесил факел обратно на стену и отступил в тень, сжимая серп в дрожащей руке. Громкость шагов нарастала с каждой секундой. Эхо разносило их по коридору, и они бились в уши, как в барабан. От волнения мысли путались, метались в смятении. Напасть сразу, как откроют дверь? Дождаться, пока войдут? Воспользоваться моментом и проскочить за их спинами на выход? — каждый вариант имел свои «за» и «против». Но время не обратилось вспять, а неминуемо двигалось вперёд, а вместе с ним и неизвестные, которые уже подошли к двери и прервали разговор. Послышался звук засова — металлический, скрипучий. Следом открылась дверь. Две фигуры вальяжно зашли в комнату, освещая её одним факелом на двоих. Они сделали шагов пять вглубь, туда, где должно было лежать тело героя. Но место оказалось пустым.
Они не успели осознать это. Герой ударил со спины — серп насквозь пронзил горло первого. Ужас, боль и смятение отразились на лице приспешника. Он рухнул, выронив факел. Кровь неаккуратно заливала пол, словно пролитые краски на холсте. Пальцы жертвы скребли по древку серпа — он пытался понять, что вонзилось в него и откуда. Но жизнь угасала с каждой секундой, как свеча.
Вторая фигура не успела среагировать. Герой обрушил на неё удары ножом — в тело, в голову, в шею. От волнения он нанёс даже несколько лишних. Исход был предрешён.
Руки дрожали. Сердце колотилось, готовое выпрыгнуть из груди. Герой ужаснулся не меньше. Но не понимал до конца, чему именно: окровавленным телам или своим навыкам. Тело помнило, как это — убивать. Но не помнила голова, предательски опустошённая. Немного отойдя от произошедшего, герой закрыл дверь и решил осмотреть тела убитых. Одеяния их были тёмного и красного цвета. Ткань приятная на ощупь, мягкая. Имелись капюшоны, а на лицах — чёрные маски из более грубой ткани, с красной прострочкой по краям. С виду — какие-то колдуны или приспешники таковых. Герой перебарывал рвотные позывы и обыскал оба тела. Нашёл несколько необычных вещей.
Во-первых, монеты. Медные, серебряные, даже золотые. И по одной странной монете у каждого — чёрной, словно уголь. На одной стороне был выкован лик демона или существа, походящего на него. На другой — кости, сложенные крест-накрест. Глаза демона светились кроваво-красным. Монета переливалась в свете огня багровыми всполохами, хотя на вид была просто чёрной. Герой бросил все монеты в сумку.
Потом он нашёл оружие. У одного из убитых был причудливый кинжал с кристаллами в рукояти и гарде, источавшими красное свечение. У второго — похожий, но проще. Без свечения.  Герой взял оба, заменив ими серп и ржавый нож. У первого тела также обнаружился небольшой свёрнутый свиток из плотного, добротного пергамента, перевязанный бечёвкой. Герой развернул его и, пробежавшись мельком по содержимому, лишь понял, что свиток, вероятно, магический. Неясные символы и текст на незнакомом языке не оставили шанса разобраться лучше. Бросив свиток в сумку, герой взял факел со стены и, собрав мужество в кулак, приоткрыл дверь. Он выглянул из неё, словно зверь, впервые выпущенный из клетки. В обе стороны уходил длинный коридор, освещаемый факелами через каждые несколько метров. Герой осторожно вышел и задумался, куда идти. «Проклятое место. Точно в кошмаре», — подумал он. Недолго думая, пошёл направо. Тишину нарушало только эхо его шагов. Тень его скользила по стенам, искажаясь и двигаясь следом. А тени от факелов на стенах и вовсе будто танцевали, словно приветствуя героя. Коридор тянулся метров тридцать. В воздухе витал запах сырости. В конце его ждала каменная винтовая лестница вниз. Герой пристально смотрел на каменные ступени, уходящие вниз. Ему казалось, что они ведут в самую бездну, откуда уже нет выхода. Но выхода не было и у него. «Может, развернуться?» — мелькнуло на пару секунд. «А, будь что будет», — вырвалось из горла едва слышно.
Спуск по узкой лестнице сопровождался пляской света. Тень от факела дёргалась, искажалась, жила своей жизнью. В какой-то миг ему показалось, что она двинулась сама по себе — отдельно от тела.
Чем ниже он спускался, тем сильнее давило на сознание. Виски сжало невидимым обручем. Внутри черепа будто скреблись чужие мысли — не слова, а смутные толчки, импульсы, приказы, которых он не понимал. Но падать духом он себе не позволял. Он был готов даже к смерти — лишь бы не стоять в неизвестности, в этом месте. Герой поймал себя на мысли, что периодически подставляет руку к пламени, чтобы согреть её. Тепло от факела казалось ему в этом месте чем-то волшебным. «Кости, по крайней мере, ломить перестало.»
    Преодолев последнюю ступень, он увидел перед собой ровный пол — и очередной коридор. Узкий. Низкий. В конце стояла дверь. Отсюда она казалась не то светом в конце тоннеля, не то порталом в кромешную тьму. Те же факелы вдоль стен, те же тени — пляшущие, рваные, живущие своей жизнью.
Герой стиснул зубы и, сам того не замечая, ещё с минуту просто смотрел на всё это. Вернувшись в реальность, он двинулся вперёд. Он понимал: появись сейчас враг — бежать можно только назад, в надежде, что не догонят, или вперёд, сметая его своей решимостью и отчаянием.
Потолок почти касался головы. Стены давили. Ему казалось, они вот-вот сдвинутся и прихлопнут его. Подойдя к двери, он вновь приложил ухо к ней. Дерево ощущалось холодным и шероховатым. За дверью — тишина. Предательская, не дающая никакой уверенности. Но при этом дающая надежду, что там просто пустая комната или даже выход. Герой надавил руками, толкая дверь вперёд, но с той стороны будто что-то удерживало её, мешая открыться и показать свои секреты. Он стал прикладывать всё больше усилий. В какой-то миг, когда отчаяние от бессилия уже начало охватывать его, в сознании словно прозвучал голос — не его, но знакомый. «Ты сможешь». То ли от напряжения, то ли знак свыше, но герой услышал это и воспрял духом. Да так, что почти сразу распахнул дверь.
Раздался грохот. Дверь была заставлена бочками и деревянными коробками, набитыми мусором и старой утварью. Часть рухнула, высыпалась и вывалилась на пол. Герой достал один из кинжалов и стал вглядываться в помещение.
Оно словно отличалось от остальных. Это был какой-то зал. Высокий и просторный. По бокам стояли каменные резные колонны из красного камня. В стенах были вырезаны небольшие арки, в которых стояли глиняные горшки. Герой впервые почувствовал нечто иное, чем страх или отчаяние. Он почувствовал любопытство. Горшки так и манили заглянуть в них.
Герой подошёл к одной из арок и неспеша поднял крышку. Осветив нутро горшка, сердце забилось чаще, глаза загорелись. В нём лежали монеты. Медные, серебряные, золотые. Он высыпал их. Всего около десятка. И вместе с ними на пол упала ещё одна тёмная загадочная монета — такая же, как у тех двоих. Герой рассовал монеты по карманам и принялся осматривать остальные горшки. Везде лежали монеты. Понемногу, но герой решил сжадничать, забирая всё, что мог унести. В итоге его шаги отдавались звоном.
И тут, в углу у последней арки слева, он увидел то, от чего на время потерял дар речи. Большой деревянный сундук. Выглядел он всё ещё величественно, хотя время его изрядно потрепало.  «Не могу в это поверить. Точно сон», — подумал герой, касаясь крышки. Сундук был не заперт, но это не смутило его. Тяжёлая крышка со скрипом поддалась, открывая содержимое. Герой снова потерял дар речи. Внутри лежали сокровища: монеты всех видов, драгоценные камни, украшения. А поверх всего — клинок в ножнах. Не меч, не кинжал. Нечто среднее.
Лезвие тонкое, почти прозрачное, будто вырезанное изо льда. Оно не отражало свет — оно искажало его, как стекло под водой. Рукоять обмотана чёрной кожей, тёплой на ощупь. В навершии и в основании лезвия мерцали голубые кристаллы — живые, глубокие, будто в них заключили звёзды.
Герой взял клинок в руку. И в тот же миг на лезвии проступили символы. Выгравированные, светящиеся, зовущие к хозяину. Клинок озарился ярким, почти солнечным светом. Герой замер. Рука дрогнула — он не знал, отбросить оружие или прижать к себе. Тишина разорвалась рыком, исходящим не из воздуха, а из самой стены. Он повернулся на звук. Левая арка, казавшаяся частью рельефа, декорацией, на самом деле была проходом. Глубоким, тёмным, высотой с человека, но не для людей.
   Из тьмы медленно, будто выходя из чужого кошмара, появилось существо. Морда — не зверь, не человек, а нечто среднее: зверь, застывший на полпути к человеческому облику. Скелет обтянут сухой серой кожей с трещинами. Глаза горели изнутри, не отражая свет, а излучая жёлто-красный огонь, как угли в пепле. Существо улыбалось, но не от радости, а от жажды. Зубы — острые, кривые, как обломки костей. Длинные жёлтые клыки блестели от густой влаги — не то слюны, не то слизи. Скрежет его зубов был ритмичным, словно оно считало удары сердца героя. Неестественность лицу прибавляли широкие скулы — слишком плоское, чужое. Оно смотрело не в глаза, а сквозь них, проникая в душу. Ростом существо было чуть выше человека, поэтому в арке сгорбилось, нависая над героем. Герой застыл. Тело парализовал страх. Руки стали деревянными, а ноги ватными. Желудок сжался в кулак, мысли посыпались как пепел с ладони. Но одна мысль закрепилась в голове. «Смерть пришла моя».
   Существо сделало шаг, затем ещё, выпрямляясь, становясь выше и ужаснее. Когтями оно скребло по краям арки — каменная крошка сыпалась на пол. Оно сделало ещё шаг. И вдруг — вспышка озарила помещение. Мгновение, и следом взмах меча. Молниеносный, он рассёк кожу и кость существа. Герой даже не понял, как сделал это движение. Это были чистые инстинкты, но его ли? Он не знал. Кровь брызнула на клинок и пол. На лезвии она вскипела и зашипела, испаряясь. Существо взвыло — от боли, от удивления, от ярости. Крик был не звуком, а осязаемым ударом, который прошёл сквозь уши, мозг и кости. Зал содрогнулся, пыль посыпалась с колонн, горшки задрожали. Герой стоял, дышал и не мог поверить в произошедшее. Факел упал. Сундук остался позади. Сокровища забыты. Он развернулся и побежал — не оглядываясь, не думая ни о чём. Только вперёд, к лестнице. Из карманов сыпались монеты: медные, серебряные, золотые. Они катились по камню вслед за героем, словно пытаясь вернуться в его карманы.