Хороший, не значит любимый. 19 Т. Дума

19
Поезд, не уставая, вез меня все ближе к той, которая в годы юности назвала меня хорошим. Я, едва придя в сознание, как только речь восстановилась, попросил отправить меня к любимой, так я ее назвал. Теперь, когда я начал вспоминать нашу историю, мы многие годы уже не встречались, это обстоятельство ставило меня в тупик.

Я никогда не пытался понять ее, а после расставания просто закрыл эту страницу своей жизни, как думал – навсегда. Собственное сознание вернуло меня в ту историю, я уже не мог закрываться от нее и понял – мне нужно понять все.
С каждым днем становилось яснее – мне не увернуться от себя. Именно от себя. То, что я долгие годы пестовал, психологи зовут это, кажется, персоной, я, искренне поверив, принимал за себя.

Но я другой, я больше и сложнее. Многомернее. Я только стал расти в своих глазах, как память напомнила фразу Тайки – мой мир холодный.

Да, тепла было в нем мало, душевного тепла. Была работа, был успех, были международные выставки и признание, Но сейчас все это показалось мишурой. Были приятельские отношения, были встречи с женщинами, встречи без обязательств, хотя были и те, которые меня любили. С ними я старался быстрее расстаться. Я не хотел себя ничем связывать, так я думал. А на самом деле? На самом деле я не хотел брать ответственности за кого-то, хотя и не ждал теплоты.

Вот и сейчас я с ужасом вспомнил наше расставание на вокзале. Тайка, поступив в университет, уезжала домой, у нее был еще месяц до начала занятий. Уезжала после той знаковой для нас ночи. Как я себя вел, я был старшее, я, наконец, мужчина.  Я струсил, отпустив ее. На вокзале я ей сказал
- Телефон теперь у тебя есть. Мой номер ты знаешь. Когда вернешься в Москву – звони, если возникнут любые трудности, особенно на первых порах. Я всегда помогу. Звони, не стесняйся.

Она как-то странно посмотрела на меня и кивнула головой в знак согласия. Помолчав, сказала
- Хороший, поцелуй меня. Пусть и не любя. На прощание.
 Этот поцелуй обжег и всколыхнул все, что произошло ночью. Она быстро отстранилась и пошла к своему вагону. Поезд уже стоял на перроне. Она ушла, не обернувшись и не помахав рукой. Постояв несколько минут, я быстро пошел, тоже не оборачиваясь. Меня ждала работа. Опять работа.

Как я мог ее отпустить тогда? Это не правда, что я не почувствовал ее боли ночью. Я же взрослый мужик. Да, не было слов, но она вздрагивала от любого прикосновения, была как натянутая струна. Значительно позже напряжение стало ослабевать, она с доверием стала открываться ко мне, не напрягаясь, а все больше отдаваясь происходившему, отвечая каждой клеточкой своего тела на мои ласки. Я же это чувствовал!

Меня не извиняет то, что и я впервые все это  проживал. Это не было обычным сексом. Это было совсем другое. Я впервые почувствовал себя мужчиной, стержнем мира. Она была создана из моего ребра, я ощущал, как свое каждое ее движение.
Но я предпочел промолчать. Сделать вид, что ничего такого не было. Даже утром, когда она мне рассказала страшную историю о своем отчиме, которая меня потрясла. Я опять струсил.
Все это выглядит именно так.

Через год мы снова встретились с Женей. Первым был его вопрос
- Старик, как там поживает Жемчужина?
- Какая жемчужина? – Я хотел сделать вид, что не понял, о ком он спрашивает.
- Таисия. Это именно жемчужина. Я так рад за тебя.
Мне пришлось сказать – я увез ее на вокзал, она исчезла, не звонила больше.
Он с сожалением смотрел на меня.
- Ты нашел свою женщину и упустил. Очень жаль.

Я остановил эту тему знаком. Мы никогда раньше не говорили о наших женщинах. По большому счету, таких женщин, о которых можно говорить, у нас просто не было. Были попутчицы по жизни, чаще – случайные.