Книга вторая. возвращение атронитаса. глава первая

 Я стоял у кафедры и проводил лекцию, посвящённую творчеству Владимира Набокова. Рассказывал про особенности его стиля, упомянув, что его книги носят автобиографические элементы. И здесь один, довольно умный господин мне с серьёзным видом заявил:
- Так получается, что господин Набоков имеет пристрастие к маленьким девочкам?
- Господин Шишкин, хочу вас заверить, что личная жизнь не всегда соответствует содержимому книг автора. Так же, как и наши поступки не всегда соответствуют нашим словам. А раз вы сторонник любопытства к запретным плодам, я должен вас разочаровать, кроме художественного исследования психологии преступника, вы там ничего не найдёте. Преступники так открыто о своих преступлениях не говорят. – Ответил я ему со скрытой насмешкой.
- А кто же тогда говорит открыто о своих тёмных делах?
- Люди, желающие получить внимание и оправдать свои поступки. А у господина Набокова только любовь к Родине и к бабочкам.
 После небольшого нашего диалога я продолжил вести лекцию, рассказывая про основные темы писателя.
- Господин Егоров, я могу у вас поинтересоваться? – Спросил меня ещё один весьма толковый студент.
- Да, слушаю вас, господин Антипов. – Я поднял глаза на него, оторвавшись от текста.
- По какой причине, вы значит господин с фамилией, а остальные имена с отчеством? Вы высокого мнения о себе?
- Вы знаете, господин Антипов, у меня стиль такой, я так вижу представление о педагогике. Мне охотно подчеркнуть формальность и дистанцию. Что, к вам, что к коллегам, я отношусь, как к равным. И вы, и они, господа и госпожи. 
- По крайней мере, в нас хоть кто – то видит взрослых людей. – Добавила студентка Таня.
- Атмосфера сразу же становится профессиональной. – Поддержал её кто – то в толпе.
- Значит, преподаватель серьёзно настроен.
- Или же смешон в своём безвластии перед нами. – Сказал иронически Шишкин.
- Господин Шишкин, хочу вас заверить, у меня нет в желаниях, подчинить ваши амбиции, вы свободны в проявлении их.
 На нашу мыслительную дискуссию подоспел заместитель директора университета. Все тут же притихли, оробев, увидев Ивана Кирилловича. Группа поднялась со стульев, встречая покорно его. Взгляд мужчины пробежался по ним, проверяя, все ли пришли на занятия. А затем он взглянул на меня.
- Даниил, вас к телефону. – Сказал негромко Иван Кириллович мне.
- Благодарю, Иван Кириллович. – Оставив планшет на трибуне, я бесшумно удалился из кабинета, оставив его наедине со студентами.
Зайдя в кабинет директора, где никого не было, я взял в руки трубку телефона, что лежала на столе. Из неё я слышал чьё – то тяжёлое дыхание, скорее всего мой коллега принял звонок и оставил кого – то ждать моего появления. Взяв телефон, я прислонился тазом к столу.
- Алло...
- Даня, здравствуй. – Я услышал мягкий женский голос.
- Добрый день. Не сочтите за грубость, я позабыл о вашем имени, и не могу вспомнить, но этот голос мне кажется знакомым...
- Даня, это я, Мадлена.
- Мадлена? ... – Мне удалось что – то выронить изо рта, чьи мышцы от ступора застыли.
- Да, это я. Я не помешала? – Её голос звучал утомлённо.
- Нет, всё в порядке. Как ты? Как поживаешь? – Выйдя из оцепенения, я попытался изобразить искренний интерес.
 Я давно её не слышал, мы уже много лет, как не общаемся. Вот, когда я окончил школу, я перестал разговаривать с ней. Мне пришлось позабыть о старой нашей компании. Я не хотел вспоминать о прошедшем, но оно явилось вновь ко мне.
- Помаленьку. Как ты сам? – Она не меньше меня стала неразговорчивой.
- Всё хорошо. Что – то случилось? – Я решил перейти к делу, чтобы избавиться от несуразной паузы.
- Разговор не для телефона, Даня. Я хочу, чтобы ты сегодня приехал в Таладере. Есть дело, нужно, кое – что обсудить. Это очень важно. – Я услышал её задумчивый вздох.
- «Значит что – то случилось... « - Подумал я, не зная, как ответить.
- Ты сможешь приехать, Даня? – Мадлена спросила, лелеявши надежду.
- Да, я приеду. Где встретимся? – Принудив себя, ответил я.
- Встретимся в кафе при клубе. Я буду ждать тебя там.
- Кто – то ещё придёт? – Я надеялся, что Ксюша подскочит.
- Да. Соберутся только наши.
- Тогда до встречи...
- Мы ждём тебя, Даня.
Повесив трубку обратно, я присел на кожаное кресло, стоявшее рядом со столом. Опустив скреплённые руки в замок на колени, я наклонил голову к ним, уронив озабоченный взгляд голубых глаз. Желая избавиться от наплыва возникающих мыслей, я поднялся с места и вышел из кабинета, возвращаясь в аудиторию. Мне не хотелось оставаться наедине с самим собой. А мысли бы меня поработили, лишив разума.
 Вернувшись в аудиторию, я застыл в дверном проёме, взглянув на Ивана Кирилловича.
- Господин Вранов, позвольте мне с этого момента отлучиться, отпустив на волю этих филонов. Дело особой важности меня зовёт. Не знаю, когда смогу вернуться обратно, но я вам обязательно доложу, когда буду снова в Многоречинске.
- Вы идите, Даниил, а я пока что проведу воспитательскую работу для ваших студентов. – Он с лёгкостью меня отпустил, занимая моё место у кафедры.
 Я тут же услышал недовольные вздохи молодых людей. И сразу же поспешил удалиться. Покинув учреждение, я приблизился к белой семёрке, стоявшей неподалеку от тротуара рядом с университетом. Сев внутрь, заведя мотор, я поехал к себе домой. На часах было одиннадцать часов утра. Дочки ещё были в школе. Вдвоём они учились до трёх часов. Вероника работала до четырёх. Перерыв у неё был небольшой, всего лишь тридцать минут. Так, что мне пришлось ехать на нашу улицу одному.
Но я не мог оставить это дело без огласки. Путешествие домой, в Таладере, вызывало у меня сильное волнение. По дороге до подъезда позвонил жене.
- Привет, милая. Я сейчас в пути. Хотел предупредить, что мне нужно... Заехать домой. В свой город. Есть одно срочное дело. Не теряйте меня. – Держа обеими руками руль, я прижал ухом телефон к плечу, наклонив к нему голову.
- Привет, дорогой. Да, конечно же. Ты хорошо себя чувствуешь?
- Если честно, я волнуюсь. Я там давно не был, буквально, я его бросил после школы, и желал забыть о нём. – Я почувствовал лёгкое напряжение в своих мышцах.
- Хочешь, я с тобой поеду?
- Ох, спасибо, Никуся, но я сам. Честно говоря, не знаю, когда вернусь домой.
- Мы будем ждать тебя дома, милый.
 Попрощавшись с женой, я по-быстрому убрал телефон в карман куртки. Покидая старую часть города, ехал по мосту, перебираясь с одного берега на другой. Ехал в центр, где на Кьянской улице располагалось пятиэтажное здание. Наша квартира находилась на третьем этаже, под номером 32. Мне, конечно же, стоило ехать уже в Таладере, но я не особо торопился ехать туда. Мне хотелось присесть на дорожку и успокоиться перед поездкой.
 Прибыв домой, в квартиру, я закрыл дверь, заперевшись изнутри. Придя в гостиную, отключил бдительность, сняв маску взрослого мужчины, опустился на диван, глядя в пол. И я вновь двенадцатилетний мальчик, что сидел в коридоре больницы, ожидая известия о возвращении старшего брата, и когда очнётся моя подруга, лежавшая в палате. Но той осенью она так и не пришла в себя, лишь зимой мы пошли новой компанией в снежки играть. Вместо известия о возвращении Никиты пришла новость об его гибели. Тогда я не хотел принимать это, как факт. Мне в тот миг удалось отвлечься, я занялся учёбой, со мной всё время были родители. В ту пору я не знал, что дальше мне будет только хуже.
 К возрасту совершеннолетия моя болезнь прогрессировала. Вместо армии меня ждало пару лет принудительной терапии в лечебнице. Каждые четыре года родители договаривались с судом, чтобы меня могли лечить. В возрасте двадцати двух, на какое – то время мне стало легче. Меня от прошлого оторвало время учёбы, я должен был получить образование. Во время её я и познакомился на филологическом курсе с Вероникой, и забыл про минувшее. В моём сердце, в голове появилось чувство любви и лёгкости.
Иногда я думаю, что Вероника заслуживает лучшего отношения к себе, и хорошего мужчину. Я только обременяю собой её жизнь.
Наклонившись корпусом к ногам, я обхватил руками затылок. И закрыв глаза, бесшумно прослезился. Колени чувствительно под моими локтями задрожали. Я не мог поехать туда, где не было его. Тридцать лет назад я поссорился с ним и больше брата никогда не видел.
 Если бы он был бы жив, я бы сказал ему уверено – «Я знаю, что я тебе дороже, брат».  Как и ты, мне, Никита. Мне страшно ехать в Таладере, там нет его. Его нет нигде. Он мне не присылает сообщение в соц.сети. Он даже не знает, что такое в наши дни есть. Мой брат остался в восемьдесят четвёртом году. Ему всё прежде пятнадцать лет. У него могли бы быть свои дети, я бы стал их  классным дядей.  У меня могли бы быть племянники любимого брата.
Я говорил об опасности, но ничего не сделал, я не спас его от Гоши. Я повёл себя, как маленький, обидевшись, а сам строил из себя самого взрослого.  Мгновенно в мой мир печали ворвался щелчок в замочной скважине. Кто – то вставил ключ и тут же открыл дверь. Меня застали врасплох. Я начал быстро вытирать слёзы, пытаясь заставить себя успокоиться.
 В гостиной появилась моя младшая дочь – Женя. Она взволнованно на меня взглянула, увидев, как покраснело слегка от слёз моё лицо.
- Папа, почему ты плачешь? – Спросила негромко дочь.
- От радости, что увидел тебя, Геня. – Я постарался мягко улыбнуться, бросив глаза на неё.
- Папа, в одни ночи я прекрасно слышала, как ты плачешь и кричишь... Что тебя беспокоит?
- Кошмары снятся, милая. Твой папа уже взрослый человек. Он справится со всем. – Шмыгая носом, я попытался выглядеть весёлым. – Как у тебя дела в школе, Женя?
- Сегодня у нас не было некоторых уроков, поэтому отпустили рано. Мне порой кажется, что девчонки из моего класса шепчутся за моей спиной. – Я заметил, как она стала больше грустной, опустив голову.
- Значит, они завидуют твоим успехам или другим твоим лучшим качествам. Ты отличница и интересная личность. Печально видеть, что они так не уверены в себе. Но это не твоя ошибка. – Я поднялся с дивана и медленно приблизился к ней.
- Сеня мне тоже самое говорит. – Сказала она со смущённой улыбкой.
- Вот и правильно, слушай свою сестру, а на них не обращай внимание. К сожалению, бывают такие детки, в чьих семьях не хватает интереса к ним. – Я бережно погладил Женю по плечу.
- Папа, ты будешь пить чай?
- Спасибо, солнышко, но нет, папе нужно кое – куда съездить. Это по работе. Постараюсь вернуться вовремя, не скучайте без меня. – Наклонившись к ней, я мягко коснулся губами её лба и отправился к двери.
- Папа, кое – куда это где? – Её вопрос остановил меня в дверях из гостиной.
- Это в ближайшем городе, мероприятие, посвящённое творчеству местных писателей. Такая возможность выпадает раз в год. – Мне пришлось соврать, чтобы унять её сердечный порыв.
Обняв на прощание, Женю, усмиряя её пытливость, я вышел из квартиры, а после и покинул подъезд. После чего я сел в машину и стал выезжать из Многоречинска. Я проехал мимо городского рынка, а затем стороной миновал статую алого овоща. Промчавшись, круговой перекрёсток, я оставил позади себя два треплющих по ветру флага. Один был флагом страны, другой принадлежал Многоречинску. Затем всю дорогу я ехал вдоль соснового леса.
  - «Мои девочки не должны знать об этом» - Подумал я, сжимая руками кожаный руль, не отрываясь от дороги.
Надо мною было блёклое небо. Было пасмурно, солнца, голубого неба не видать. Я всё ехал, не спеша. Не хотелось видеть мне город страшный, из которого я сбежал.
- «Ни лучей солнца, ни сияющей выси. Знак нехороший. Небо гнетущее»  - Я мигом же включил магнитолу, и заиграла песня певицы Тэйлор Свифт.
 Мне хотелось отвлечься, и не оставаться наедине. Сам себе противоречу. Но Жене не нужно иметь никакого понятия об этом. Ни ей, ни Оксане, ни Веронике.
   Сам лес меня тяготил. Казалось, что из него сейчас кто – то выпрыгнет на дорогу, как из тьмы. В глазах уже чудилось. Стволы деревьев приобретали черты человека – туловище и конечность. Лица я ещё не видел. И тут из-за сосен на трассу выбежало нечто похожее на деревянного сатира с рогами оленя. Я рывком остановил машину, затормозив, оставляя на шоссе чёрные полоски колёс. Чуть не задавил то существо. Оно стало медленно приближаться ко мне. По размеру напоминало маленькое создание, словно бы детёныш.
 Его лицо мне показалось знакомым. Тонкие маленькие деревянные пальцы прикоснулись к лобовому стеклу. Я разглядел его, и с ужасом в глазах замер. Нечто было похоже на Виталю.
- Хранитель жизни вернулся, он рядом с вами. Его свирепость не унять. Оно заточено вами,  считаясь недостижимым. Но человек давно эту силу постиг. Безжалостность ходит рядом с вами и хранится внутри. – Существо заговорило голосом моего покойного лучшего друга.
- Мне это всего лишь мерещится, я забыл принять таблетки. – Не желая видеть эту картину, я нажал на газ и поехал вперёд, сбивая сатира.
Столкновение оказалось мимолётным. Хрустнуло что – то в переднем бампере. Колёса прошлись по существу с противным и липким ощущением. Меня тряхнуло немного. Отъехав от тела чуть подальше, я вышел из машины наружу. Обернувшись в ту сторону, я увидел вместо деревянного сатира  искривлённую тушку косули, лежащую на обочине. Мне было больно видеть, как её конечность из последних сил дёрнулась, а после замерла. Я чувствовал себя отвратительно. Из-за моих ложных видений пострадало невинное животное. Мои руки тряслись. Я смотрел с ужасом на погибшее дитя природы.
Придя в себя, я вызвал ближайших сотрудников ГИБДД. Они патрулировали недалеко, поэтому мне ждать их пришлось недолго.
- Машина не пострадала, мужчина, вы сами, поди, перепугались. Эти косули, порой, несутся, как дуры. Жалко, конечно же, но вы не волнуйтесь, мы это дело решим. – Сказал мне один из них.
Я всё прежде смотрел на сбитое собой животное.
- У вас же ведь страховка?
Я безмолвно кивнул ему.
- Не волнуйтесь, страховая компания возместит ущерб. Можете не беспокоиться. Уберём тут всё.
Я в молчании и с сожалением смотрел на труп. Так и Никита, и тот самый Паша, когда – то оказались на пути того зверя. Просто выскочили из ниоткуда, несясь, несмотря по сторонам. Мои деньги бы не вернули жизнь убитому созданию, как и им.
 Очнувшись, поблагодарив дорожного инспектора, я сел обратно в машину, заведя мотор, поехал дальше. Всю оставшуюся дорогу я ехал спокойно, без происшествий. Через час и тридцать минут с чем – то я прибыл в Таладере. Остановившись у заправки у въезда, вылез из своей семёрки, взглянул на слегка помятый спереди бампер. Затем перевёл взгляд на вывеску города, всё по–прежнему старая. Впереди виднелись таёжные рыжие горы, которые можно было только на том самом холме обхватить руками с двух сторон. Рядом с ними располагался давний, но всё ещё работающий завод лёгкого металла.
   При виде дома я почувствовал и уютное наваждение, и несильный испуг. Казалось, что всё вновь, но ненадолго, осталось позади. Я был одновременно рад сюда вернуться и также быстро осознавал, почему отсюда сбежал некогда. Хоть и стояла осень, как и в тот день проклятый, она вызывала во мне тепло сейчас. Я дома, мне снова двенадцать лет. Никита, вновь поведёт нас в очередной свой поход. Которому я буду рад теперь.
- «Веди меня, братец, я с тобой пойду, хоть на любой холм» - Подумал я, бросив глаза налево, откуда мы когда – то скатывались с горочки на велосипедах вниз.
 Было опасно, мы буквально ехали по проезжей части. Но в тот момент, в тот летний день, нам было всем вместе весело. Мой брат подарил мне чудный миг. Его я вспоминаю каждый день с трепетом. 
 Заправив машину, я отправился в центр города, в клуб, где процветала культура. Место, наполняемое жизнью, где живут идеи и энергия. В котором работала Мадлена, она была преподавателем по вокалу, и сама пела. Что мне известно из мира новостей, выступала моя знакомая подруга в филармонии где – то, а после вернулась обратно в Таладере. Что – то же зовёт нас сюда, не только же случай. Но не будь его, и беспокойного звонка Мадлены, я бы -  не приехал, всё же. Пусть даже если знал, что здесь живут мои родители, и они ждут меня. Я с ними предпочёл бы общаться удалённо, но не, потому что они плохие, для меня они самые дорогие люди в жизни. Я виноват перед ними.
  Этот мир прошлого и утерянного настоящего я не могу принять без Никиты. Я перед ним виноват также. Не спас, как и тогда, спасал. Он же был совсем ребёнок. Нечто светлое и яркое. Бесхитростное, простодушное создание. Он был старше, но такой доверчивый. Мама, не зря, о нём всё время, беспокоилась. Никита не был похож на своих сверстников.
 Подъехав к клубу, я вышел из машины, и неторопливо вошёл внутрь. Здесь всё изменилось, всё было не так, как раньше, когда мы приходили сюда. После выпускного в клубе не осталось ничего прежнего.  В нём не пахло нотками тех дискотек, на которые мы ходили нашей новой компанией. Здание стало выглядеть, что на улице, что внутри солиднее. Добавили белокаменные аркады. Украсили современными подделками и фотографиями. Здесь новейшее идёт рука об руку с древним.
 Поднявшись по лестнице на второй этаж, я прошёлся вперёд по длинному коридору, а затем свернул налево, зашёл в кафе. Там я увидел одну русую женщину в сером деловом платье и двух мужчин. Один был смуглым, второй – кудрявым. В зелёных глазах Мадлены я увидел тягость. Жека с небольшой вялостью посмотрел на меня, кивая. Мишка был разбит, на столе перед ним стояла бутылка хмельного напитка.